Вирусы

12. — Мунитет… что убивает мунитет? Ну скажи же! Не умирай, пожалуйста! — тонкий мальчишечий голос звенел над ухом надоедливым комаром. Тау дернулся, силясь отмахнуться. Тонкая прозрачная ладонь прошла сквозь голову Троя — как дым… Пацан всхлипнул: — Дядь… останься… Я ведь пропаду один! Тута темно… и возится кто-то… страшно! Где остальные-то все?! — Трой сжался, обхватил себя руками за плечи. Зубы его выбивали дробь. — Ны…н-ни... не зноаю… — голос перестал его слушаться. Слова путались на языке, проваливались вглубь горла. И так же странно мешались мысли. — Ну скажи про мунитет! Может, вместе чего придумаем! — малый не унимался. — Да какой ещё мунитет?! Мутант? — Да… То есть нет. Те, безлицые. Ты говорил, что они для мира — как взбесившаяся полиция. Неправильный мунитет… Или муни-ци-палитет… Чёрт! Я забыл. — Трой запустил пальцы в густые вихры, с досадой дёрнул. — Иммунитет? — Да! Он! — мальчишка просиял. — Как его уничтожить? Ты же доктор вроде. Вдруг знаешь. — Ну… химиотерапия убивает иммунитет, вирусы… — Это что ещё за дрянь? — Трой покосился на него с подозрением. — Очень опасная? — Это… такие… такие маленькие паразиты. Мельче клетки… мельче бактерий. Но они внедряются в живые ткани, как войско — и поражают их. — А! Так это зараза, значит. А этих… яйцеголовых… то есть, безлицых… мы можем заразить? Я слыхал про такое оружие! Тау фыркнул: — Не все так просто, приятель. Они же не белковые… они… А! Чёрт! — он хлопнул себя по лбу… ладонь ушла по самое запястье в полупрозрачный мерцающий кисель. — Как же я раньше не догадался! Мелкий, ты гений! — Э? — Трой озадаченно уставился на него. — Тебе руку помочь из головы вытащить? — Спасибо, сам справлюсь. Но слушай, у нас ведь реально есть шанс! — он вспыхнул, озарив глухой бетонный отсек диковинным лазоревым светом. Мальчишка под боком ахнул. Снова повеяло грозовой свежестью, сосновым бором. — Если только старейшины услышат… — прошептал Тау, наполовину развоплощённый. — Если согласятся помочь… Ну, тут уж либо пан — либо пропал… Под потолком развернулось, заплясало зыбкое радужное полотнище, бросая цветные блики на стены, на пол, на устремлённые к нему лица. Всё шире, ровней — и на сияющей поверхности проступили тонкие большеглазые образы иконописных святых, глаза ангелов-хранителей с витражей собора. Пальцы Троя сами собой сложились в знамение. Шёпот множества голосов шелестел, перекатывался над ним — так с шорохом набегают волны, катают мелкую гальку. Плясали неведомые символы, сплетались в кружево строк, осыпались частым дождём. Мальчишка, как зачарованный, глядел на диво, истово молился Создателю — впервые с тех пор, как покинул храм святой Женевьевы.