Глава 3. Подарок судьбы. Часть первая

В Биргем Идзуми добрался около полудня. Дорога заняла у него много времени, намного больше, чем он предполагал. Столица Беллонии встретила чародея неприятным мелким дождем. Он шагал по вымощенным брусчаткой дорогам Биргема, стараясь выбирать камешки покрупнее и посуше и думая о том, что относительно чистые улицы, пожалуй, единственное преимущество столицы перед другими городами Среднего Севера. Где бы ни проходил чародей, он встречал одно и то же: невзрачные каменные здания, узкие залитые грязью улочки, вонь из сточных канав, кошки и собаки, гоняющиеся за жирными крысами, повозки и всадники, которых приходилось то и дело пропускать, иногда прижимаясь вплотную к стенам домов. Ничего общего с широкими улицами Ланмина или даже его родного Сенлина, где покой прохожих нарушают разве что занавешенные яркими тканями паланкины. Беллатские деревни и их крошечные домики с разноцветными крышами и то выглядели привлекательнее, чем безликие зловонные города. Найти королевский дворец оказалось несложно, сложнее было поверить, что это невзрачное здание, как будто в шутку украшенное несколькими башенками с остроконечными крышами, и есть королевский дворец. После великолепия столицы Южной Империи — Ланмина, где дворец императора огражден стеной настолько высокой и неприступной, что кажется, проще попасть стрелой в солнце, чем в одну из дозорных башен на ее вершине, дворец правителя Беллонии выглядел жалко. И уж точно никому в Ланмине и в голову не могло прийти устроить прямо перед дворцом многолюдную шумную площадь, которую правитель мог бы полностью обозревать прямо из окна собственной спальни или кабинета. От площади территорию дворца отделяла лишь высокая кованая ограда, сквозь которую королевский сад и вход во дворец видны как на ладони. Если бы не мощные защитные заклинания, опутывающие ее сверху донизу, можно было решить, что о безопасности королевской семьи не так уж сильно заботятся. Чтобы не вызывать подозрений, Идзуми не стал долго вертеться поблизости, а сразу подошел к одному из стражников у ворот. Услышав причину его визита, молодой солдат какое-то время мялся, но получив серебряную монетку, все же согласился оповестить начальство. Вышедший вместе с ним черноволосый и черноусый офицер смерил Идзуми взглядом, тщательно осмотрел Золотой браслет и бросил: — Вы опоздали, придворный маг уже выбрал несколько подходящих ему людей. — Несколько? — неподдельно удивился Идзуми. — Я слышал, что нужен только один помощник. Может быть, он все же еще не выбрал окончательно? Тогда я хотел бы все-таки попробовать поговорить с ним. Офицер покривил губами и по его взгляду Идзуми понял, что одной монеткой тут дело не решится. Без особого сожаления он расстался с небольшим мешочком серебра, приготовленным как раз на такой случай. Идзуми давно заметил, что путь, которым решались все вопросы в Южной Империи, прекрасно действовал и в других землях, и расставался с деньгами легко, лишь бы получить желаемое. — Я попробую уговорить придворного мага вас посмотреть, — сказал заметно повеселевший офицер. — Доложу, что издалека добирались, вот и опоздали. Издалека же? — черные глаза подозрительно сверкнули из-под нахмуренных бровей. — Из Сенлина, — прямо ответил Идзуми. Офицер присвистнул. Сообщение Южной Империи со Средним Севером довольно сильно ограничено. А между провинциальным Сенлином и Биргемом прямые порталы и подавно отсутствовали, так что такой путь мог занять не одну неделю. — Вот мои рекомендации, — чародей протянул офицеру аккуратно перевязанные лентой бумаги. — Я думаю, придворному магу будет интересно. — Я передам. — Офицер забрал документы и ушел. Под все усиливающимся холодным дождем Идзуми прождал около часа, не смея отойти на на шаг. Стражники у ворот, которым точно так же приходилось мокнуть, посматривали на него кто сочувственно, кто насмешливо. Ничего, стоит чародею оказаться под крышей, он с легкостью высушит одежду, а вот им еще не скоро доведется сменить мокрую форму. Встречать Идзуми вышел, судя по одежде, кто-то из слуг (чародей снова не поскупился на благодарность). Возвращая документы, тот сказал, что придворный маг очень заинтересовался его кандидатурой и готов принять его вместе с несколькими пришедшими ранее и уже прошедшими основной отбор претендентами, если он поторопится. — Следуйте за мной, я провожу вас в общую комнату, — сказал проводник, — приведете себя в порядок для начала. Вопреки ожиданиям Идзуми, слуга повел его не к главному входу во дворец, а к дальнему крылу. Путь пролегал через сад, который был королевским разве что только по названию. На фруктовых деревьях трепетали под холодным дождем желтеющие листья, но под ногами не было ни листочка — очевидно, в саду тщательно поддерживали порядок. Ближе ко дворцу росли вечнозеленые кустарники и невысокие деревья, похожие на хвойные, названия которых чародей не знал. Вокруг зеленела густая трава, но ее узкие, словно иглы, жесткие листья не вызывали ни малейшего желания пройтись по ней даже в обуви — это не роскошные газоны Ланмина, на которых так приятно полежать в жаркий день. Через сад вели вымощенные белым камнем дорожки. Идзуми с интересом разглядывал выбитые на них рисунки, пытаясь понять, имеют они отношение к магии или же сделаны для красоты, как вдруг его проводник словно запнулся и подался назад, оттесняя его в сторону скамьи, скрытой кустами с округлой глянцевитой листвой. — Стойте молча и не шевелитесь, — шепотом проинструктировал его провожатый, вглядываясь сквозь ветки. Идзуми тоже пригляделся, стараясь понять, что могло так напугать человека, который явно не первый год служит во дворце. Из глубины сада ко входу во дворец неспешно двигалась процессия, которая показалась чародею довольно необычной. Впереди, придерживаемая под руку юношей в фиолетовом сюртуке с большим зонтом в руке, шла девушка в свободной темной накидке и светло-розовом платье. Лицо и верхнюю половину тела девушки закрывали несколько слоев разноцветной кисеи, свисавшие по краям странной широкополой шляпы. Несмотря на то, что одеяние явно было дорогим, выглядело все в целом очень неряшливо. При ходьбе девушка прихрамывала и то и дело неловко взмахивала руками, поднимая в воздух слои тонкой ткани, словно эмоционально рассказывала о чем-то своему спутнику, хотя до ушей Идзуми не донеслось ни звука. Вслед за троицей следовали несколько девушек разного возраста в одинаковых платьях и накидках, — по всей видимости, фрейлины. Они шли молча и как будто нехотя, хотя невозможно представить, чтобы столь юные девушки не щебетали и не смеялись на ходу. Замыкали процессию трое вооруженных охранников. Разумная предосторожность, если вспомнить, что во дворце присутствуют посторонние маги. Поднимаясь по ступенькам, идущая впереди девушка снова неловко взмахнула руками, из-за чего широкий рукав платья задрался, и Идзуми увидел, что ее рука обмотана белой лентой, на которой начертаны какие-то символы. Идзуми медленно выпустил воздух сквозь стиснутые зубы: не слишком хороший знак. На миг ему захотелось бросить все и бежать отсюда без оглядки. Но не для того он проделал такой путь, чтобы уйти ни с чем. Конечно, не стоило ожидать, что придворный маг будет искать помощника без серьезной причины. — Кто это? — тихо поинтересовался он, когда процессия скрылась во дворце. — Кто-то из королевской семьи? — Королевская семья уже отбыла в зимний дворец, — немного нервно ответил придворный. И добавил: — Никому не говорите о том, что видели. Внутреннее убранство королевского дворца ничем не уступало убогому фасаду. После многоцветных настенных росписей, золоченых барельефов и легчайших шелковых драпировок императорского дворца Идзуми не впечатляли ни тяжелые темные портьеры, ни резные мраморные колонны, ни картины в золоченых рамах, ни однообразная лепнина на стенах и потолках, которую не удосужились даже покрыть краской. Из всей обстановки взгляд выхватывал разве что украшавшие некоторые стены гобелены — в Южной Империи чародею не встречалось ничего подобного. Но, присмотревшись к одному из них повнимательнее, Идзуми понял, что вышивка, украшающая подол его скромного дорожного кимоно, — и то куда более тонкая и изысканная работа. Холод и серость — вот что будет окружать его теперь. Холод и серость. Комната, в которую его привели, чем бы она ни служила прежде, сейчас представляла собой не слишком опрятную наскоро обставленную спальню с пятью кроватями вдоль стен. Из двух узких выходящих на запад окон тянулись по потолку солнечные лучи. Камина не было, но от дальней стены немного тянуло теплом — видимо, камин находился в соседней комнате, и считалось, что его будет достаточно, чтобы обогревать два помещения. Возможно, в разгар лета так оно и было. Но сейчас лето подходило к концу, так что ночь обещала быть холодной. — Кровати все заняты, — предупредил слуга, прикрывая дверь за Идзуми. — Просто оставьте здесь свои вещи, приведите себя в порядок, и идите со мной. Его светлость не любит ждать. Оставшись в одиночестве, чародей огляделся. Прямо под одним из окон стоял большой деревянный сундук, видимо, предназначенный для хранения вещей, но все вещи Идзуми промокли, и сложить их туда он не решился. У стены возле сундука стоял письменный стол, и Идзуми скинул на него сумку и промокшую насквозь шерстяную накидку, которую купил вместо утерянного плаща. Быстро провел руками по одежде, приводя ее в порядок. Первое, чему учат в Девятом Магистрате — обходиться без иголки, мыла и расчески. Ученики должны быть опрятными, но стирка и штопка занимают слишком много времени, а держать штат прачек, когда у Магистрата много других расходов — неразумно. Простенькие бытовые заклинания поддаются даже малышам, расход Силы на них небольшой. Остальное — дело привычки и тренировки. Идзуми взъерошил, высушивая, короткие волосы на макушке. Опустил голову, пропуская сквозь пальцы длинные пряди на затылке, и заметил, что от самого дальнего окна по деревянному полу протянулись глубокие царапины. Проследил взглядом: они вели до самой теплой стены, где, прижавшись к ней бортом, стояла одна из кроватей. Две другие по бокам от нее были сдвинуты к параллельным стенам, словно их хозяева хотели держаться как можно дальше. Не оставалось никаких сомнений, что та средняя кровать раньше находилась в самом холодном углу, но ее хозяин не захотел мириться с таким положением. Идзуми поежился: еще не хватало открытого конфликта между претендентами. И без того отношения между желающими получить должность при дворе должны быть напряженными, а настолько явно демонстрировать враждебность может только настоящий грубиян. Еще раз окинув взглядом свои вещи, Идзуми вышел. Зал, в который его проводил слуга, находился на первом этаже дворца и, по всей видимости, предназначался для тренировок королевской стражи. На стенах висело оружие — в основном тупые мечи и пики, в одном углу стояли деревянные «болваны» для отработки ударов и передвижные мишени для стрельбы из лука, на полу тут и там валялись кучки соломы, которая в обычное время, должно быть, устилала пол. Идзуми никогда не понимал привычки северян практиковаться в боевых искусствах на столь неудобной поверхности: падения тонкий слой соломы почти не смягчал, зато она путалась и скользила под ногами и поднимала лишнюю пыль. Проводив чародея в дальний конец зала, где собралась небольшая группа людей, слуга подошел к высокому мужчине с аккуратной бородкой и худым, но довольно привлекательным лицом. Тот выслушал доклад слуги, бросил на Идзуми цепкий взгляд и жестом пригласил подойти. Чародей приблизился с вежливым поклоном. — Рад приветствовать еще одного претендента, — негромкий голос мага звучал успокаивающе. — Мое имя Леонард Иррей, я придворный маг короля Миреола. Как ваше имя? — Катто Идзуми, чародей, — Идзуми вновь поклонился и привычным движением приподнял рукав, демонстрируя Золотой браслет. — Я прибыл из Сенлина. Прошу прощения за опоздание, дорога заняла больше времени, чем я рассчитывал. — Да, на отбор вы не успели, — задумчиво проговорил придворный маг, поглаживая бороду, — я уже выбрал несколько достойных магов, которые показались мне подходящими. Но думаю, стоит все же дать вам шанс. У вас хорошие рекомендации и вы столько времени потратили на дорогу… — Благодарю вас, — Идзуми улыбнулся и поклонился, сложив ладони на груди. — Итак, — закончив с любезностями, придворный маг вернулся к прерванной беседе с остальными претендентами. — Сейчас я попрошу вас продемонстрировать свои боевые навыки, — он поднял руку, предупреждая законное возмущение. — Я говорю не о боевой магии. Я просто хочу убедиться, что вы не растеряли навыки владения оружием, которые получили во время обучения в Девятом Магистрате. Придворному магу иногда приходится отвечать не только за магическую безопасность правителя. Я думаю, это можно понять. Иногда магия неприменима по техническим или этическим причинам. Поэтому прошу вас во время поединка не использовать ее. Я хочу оценить вашу физическую подготовку и способность вести бой, не более того. Идзуми едва заметно улыбнулся, восхищаясь умом придворного мага. Боевые искусства были важной составляющей обучения магов в Девятом Магистрате. Магия требует хорошей физической подготовки, особенно на начальном этапе. Поэтому всех учеников обучают владению мечом и стрельбе из лука. А если обнаруживаются особые способности, то и другим видам боевых искусств. Но занимается этим уже несколько столетий один преподаватель. И как бы Курои-сенсей ни был опытен и умен, у него, как и у всякого человека, есть свои предпочтения, так что стиль, которому он обучает своих подопечных, имеет определенные общие черты. А это означает, что если после выпуска из Высшей Школы маг не практиковался в боевых искусствах и не изучал новое, то это будет видно сразу. Сам Идзуми окончил Школу всего три года назад, но живя на Юге, невозможно не совершенствовать владение мечом. Стиль его семьи заметно отличался от того, которому учил Курои-сенсей, так что у Идзуми должно быть преимущество перед остальными претендентами. — А теперь, — продолжил придворный маг, — я прошу вас всех встать к южной стене и приготовиться. Участники будут выходить по одному, называть себя, а затем несколько минут сражаться со своим соперником. Идзуми вместе с остальными отошел на указанное место. Возможно, отбор по боевым навыкам и был немного несправедлив по отношению к нему, ведь он только сегодня сумел добраться до Биргема и времени на отдых и подготовку у него не осталось, но тут пенять он мог только на себя. — В качестве соперников мы будем использовать иллюзии, — продолжил придворный маг. — Все же заставлять вас сражаться с обычными людьми или боевыми магами из королевской гвардии было бы несправедливо. Нам вовсе не нужно, чтобы кто-то пострадал. К счастью, мне может помочь один из претендентов. Прошу, господин Баргон. Из ряда претендентов вышел невысокий человек с тщательно убранными назад черными волосами, которые закрывали спину блестящим пологом. Он встал рядом с Леонардом Ирреем и повернулся к остальным. Широкое лицо с густыми, как у всех северян, бровями, не имело никаких особых примет, кроме, разве что, внимательных черных глаз. Человек без улыбки оглядел собравшихся, слегка поклонился и заложил руки за спину, словно пряча Золотой браслет. — Милош Баргон, темный архимаг, Мастер Иллюзий, — негромко, но четко представился он. «Милош», — отдалось в голове. Идзуми почувствовал, как от шеи по позвоночнику потянуло обжигающим жаром, словно ему медленно лили за шиворот кипяток. С трудом поднял голову, чтобы убедиться в верности своей догадки, и встретился со взглядом черных равнодушных глаз. Безо всяких сомнений, рядом с Леонардом Ирреем стоял тот самый темный архимаг, которого Идзуми так легкомысленно заставил сняться с насиженного места. Не то чтобы чародей не ожидал такого исхода, но все же столь буквальное исполнение его желания оказалось для него неожиданностью. Понимая, насколько нелепо это выглядит, но не в силах ничего сделать с лицом, Идзуми приветливо улыбнулся Темному, как улыбнулся бы любому старому знакомому. Тот тут же отвернулся. Для погорельца Милош выглядел весьма неплохо. По крайней мере, одет он был, хотя и скромно, но явно не дешево: длинный темно-серый кафтан из добротного сукна без узоров перетянут широким атласным поясом, штаны заправлены в черные сапоги с плотно затянутыми пряжками на голенищах. На одном боку простые черные ножны с мечом, на другом, но так, чтобы можно было дотянуться и левой и правой рукой — нож с костяной ручкой. Неужели этот хитрец уже успел заслужить доверие придворного мага, а то и место во дворце? Леонард Иррей сделал приглашающий жест, и из строя претендентов вышел первый маг. Он был худой и высокий, с красноватой, как у жителей пустыни, кожей. Его вытянутое лицо неуловимо походило на лицо самого придворного мага. С легким поклоном он представился: — Адамант Исс, магия огня. Он вынул из ножен длинный обоюдоострый меч и кивнул архимагу в знак готовности. Темный слегка наклонил голову и что-то прошептал. Пальцы, спрятанные за спиной, едва заметно шевельнулись, и перед огненным магом выросла фигура, такая же высокая и стройная, вооруженная очень похожим мечом. Иллюзия была не слишком детальная и напоминала человеческую тень, которая вдруг покинула свое место у ног хозяина и встала перед ним во весь рост. Выглядело жутковато, но, с другой стороны, детали сейчас не имели значения. Только длинный меч иллюзии выглядел очень реалистично, видимо, для того, чтобы соперник мог следить за его движениями во время боя. Огненный маг тем временем высоко поднял свое оружие и атаковал. Иллюзия скользящим движением снизу вверх отразила первый удар. Раздался металлический звон, словно при столкновении настоящих мечей. Тень поднырнула под руку человека и оказалась за его спиной. Тот, разворачиваясь, попытался нанести следующий удар, но длина клинка не позволила ему сделать это достаточно быстро. Мгновение, и иллюзорный меч застыл в ногте от шеи мага. Исход боя решился за считаные секунды. Идзуми показалось, что придворный маг посмотрел на Темного с недовольством. Натянуто улыбнулся провалившемуся претенденту и жестом пригласил вернуться к остальным. Огненный маг с шипением выпустил воздух сквозь зубы, бросив на Темного злобный взгляд. Но его место уже занял следующий. — Илай Алессон, волшебник, — совсем молодой маг потянул вверх рукав темной мантии, демонстрируя Золотой браслет. Идзуми посмотрел на него с неподдельным интересом: волшебники встречались крайне редко и чаще всего жили вдали от людей. Что еще остается чудакам, которые говорят с животными и размахивают волшебными палочками? Придворный маг сделал приглашающий жест, и молодой волшебник прямо из воздуха достал свое оружие: резной красно-белый посох с затейливыми узорами. Леонард Иррей с сомнением посмотрел на него, приподняв тонкую бровь: — Магическое оружие? — Другого нет, — развел руками волшебник, и с неприязнью взглянул на Темного. — Но я не буду использовать магию. Леонард Иррей повернулся к Милошу. Тот равнодушно пожал плечами. Тогда придворный маг кивнул: — Прошу к бою. Иллюзия, которая после боя с огненным магом так и осталась стоять на месте, всколыхнулась, сжалась и преобразилась в подобие стоящего перед ней юноши. Длинный сверкающий меч сменился черным посохом. Тень перехватила его двумя руками за концы, явно готовясь обороняться, а не нападать. Волшебник задумчиво улыбнулся и взял свой посох за один конец, как меч. Слегка поклонился тени и тут же стремительно атаковал. Тень ловко отбила первый удар серединой посоха, затем, быстро меняя руки, начала отражать атаки противника то одним, то другим концом. Юный волшебник двигался очень проворно, стараясь обойти иллюзию сбоку или нанести удар снизу. Вскоре он взялся за середину посоха одной рукой, что позволяло ему то закручивать оружие мельницей, отражая атаки, то с помощью второй руки менять длину атакующей части посоха, не подпуская противника достаточно близко. В его глазах сиял азарт битвы, что совсем уж не вязалось с образом волшебника, которые обычно отличались спокойным нравом и избегали открытых схваток. Идзуми с любопытством посмотрел на Темного. Тот стоял в той же позе, заложив руки за спину, и спокойно, даже равнодушно наблюдал за разворачивающимся перед ним поединком. Невозможно было понять, он управляет иллюзией или та движется сама по себе. Чародей так старался уловить на лице архимага признаки напряжения, что едва не пропустил финал боя. Подпустив волшебника достаточно близко, чтобы тот мог нанести удар в челюсть снизу, тень резко качнулась вправо, одновременно выпуская из левой руки конец посоха, так что удар пришелся бы на правую половину лица противника, который как раз поднялся в полный рост, завершая атаку. И, хотя человек на месте иллюзии наверняка лишился бы уха при выполнении этого приема, победа все равно осталась бы за ним, так как волшебник бы остался, по меньшей мере, без глаза и со сломанной челюстью, если бы иллюзия ударила его по-настоящему. Иллюзия, конечно же, не стала бить по-настоящему, только аккуратно обозначила удар, от которого противник не мог увернуться или закрыться. Илай замер, скосив глаза на посох, который аккуратно лег на половину его лица. Медленно сквозь зубы выдохнул. — Прекрасно, — не удержался придворный маг от похвалы, хотя и не ясно было, кому он ее адресовал. Волшебник с беззаботной улыбкой поклонился, словно и не он только что размахивал оружием, и вернулся в строй. Идзуми задумался, каким еще оружием владеет Темный, если, конечно, его иллюзии не обладают способностью копировать стиль противника. Но тогда это должны быть чертовски умные иллюзии. И крайне сложные. Идзуми не слишком хорошо разбирался в этом виде магии, но насколько он мог судить, создание чего-то подобного не только требует выдающихся способностей, но и отнимает немало сил. Идзуми уже довелось наблюдать, как Темный управлял двумя десятками марионеток, одновременно изображая ожесточенное сражение с ними. Кто знает, что еще ему может быть под силу? Впрочем, Идзуми тут же представилась возможность развеять кое-какие сомнения насчет Темного. Следующий претендент в помощники придворного мага снял с пояса не меч, не посох и даже не катану, а настоящий боевой веер. На мгновение раскрыл его, демонстрируя темно-синее полотно и прочные металлические лопасти с острыми заточенными краями. Среди магов прошел шелестящий ропот. Они уже успели между собой посетовать на нечестный отбор и никому не нужную демонстрацию силы со стороны Мастера Иллюзий, который, определенно, бесчестным образом пролез в фавориты, минуя остальных претендентов. Но теперь, кажется, намечался неожиданный поворот. Милош смотрел на веер и лицо его принимало все более озадаченное выражение. Придворный маг слегка повернул голову и посмотрел на него. Во взгляде читалась насмешка, настолько явная, что Идзуми понял: ничего еще не решено и поведение Темного объясняется не столько тем, что его кандидатура уже принята, сколько тем, что она слишком сомнительна для этой должности. Его сейчас тоже проверяли, и, вероятно, это была куда более серьезная проверка, чем для остальных. — Прошу прощения, — подал голос Темный, внимательно глядя на стоящего в ожидании претендента, — я не слишком хорошо владею тэссеном. Боюсь, что столь достойного соперника мой уровень может только оскорбить. Я не могу просить вас выбрать другое оружие. Но, возможно, вы согласитесь позволить мне использовать меч. Претендент, имени которого Идзуми даже не расслышал, гордо поднял обритую голову с длинной черной косицей на затылке. Его круглое лицо с тонкой бородкой на короткий миг просияло превосходством. Он некоторое время стоял так молча, словно обдумывая просьбу Темного. В самом деле, отказаться от заведомо более выигрышной позиции в бою и проявить уважение к сопернику, или показать свое искусство в выгодном свете на фоне более слабого противника, — непростой вопрос, когда на кону стоит так много. Маг тем временем принял решение. — Это ведь просто демонстрация, — развел он руками, обезоруживающе улыбаясь, — я всего лишь хочу показать, на что способен. Так что не вижу причин для вас беспокоиться об уровне владения тэссеном. В этом расплывчатом ответе явно звучал отказ на вежливую просьбу. Идзуми подумал, что, пусть он сам далеко не эталон воина, он не может назвать такой поступок достойным. Что ж, говорят, судьба благоволит жадным. В любом случае, бой на веерах — редкое и интересное зрелище, которое жаль было бы пропустить. Темный, к его чести, нисколько не изменился в лице, услышав отказ. Под пристальным взглядом придворного мага он лишь слегка дернул плечом, и созданная им иллюзия вновь преобразилась в подобие своего соперника. В ее руках появился тяжелый веер с острыми металлическими краями. На этот раз иллюзия не копировала оружие соперника. Веер был абсолютно черным, даже металлические части были чернеными, и только в самом углу возле одной из лакированных внешних пластин была заметна тонкая белая полоса — то ли орнамент, то ли дефект окраски, то ли надпись. Тень медленно раскрыла его и отвела свободную руку назад, принимая боевую стойку. Соперник не стал выжидать и бросился в атаку, целясь в грудь тени острыми наконечниками внешних пластин сложенного тессена. Лязгнул металл — отбить такой удар раскрытым веером не представлялось возможным, но иллюзии все же удалось отвести оружие соперника немного в сторону и увернуться, пройдя под его рукой. Поднимаясь, тень попыталась нанести удар сбоку острым краем раскрытого полотна, но маг сделал блокирующее движение закрытым веером и в довершение ударил второй ладонью плашмя по вееру противника, не позволяя иллюзии подняться во весь рост. Живому человеку такой удар наверняка стоил бы порванных связок на запястье, но тень лишь откатилась назад. Следующий удар сложенного тэссена едва не пришелся ей в голову, но она вновь увернулась, прокатившись по полу, и перекинула веер в левую руку, сложив его по примеру противника. Дальнейший бой больше напоминал сражение на мечах, если забыть о том, что мечи нельзя раскрывать и закрывать, изменяя ширину лезвий. Противник Милоша управлял своим веером с невероятной скоростью и мастерством. Исход поединка был давно предрешен, но Леонард Иррей не стал останавливать его, дождавшись, когда круглолицый маг все же выбьет оружие из рук иллюзии и нанесет последний удар раскрытым веером сверху вниз, практически разрубив тень надвое. Идзуми успел заметить, как губы Темного в этот момент слегка дрогнули, словно этот удар причинил ему боль. Круглолицый маг привычным движением встряхнул веер, словно сбивая с него капли крови, сложил и вернул на пояс. Леонард Иррей величественно кивнул ему и жестом пригласил вернуться в строй. Идзуми был до того шокирован увиденным, что не сразу понял, что настала его очередь. Как же не вовремя. После проигранного боя Темный наверняка разъярен, и теперь насолившему ему чародею едва ли удастся уцелеть. Что может быть проще, чем несчастный случай на отборе? Этот поединок ему не выиграть — боевые навыки Темного намного выше, и он уже успел понаблюдать за Идзуми в бою. Тут не до демонстрации способностей — в живых бы остаться. Чародей вышел вперед и повернулся к придворному магу, стараясь не смотреть на Темного. Иррей милостиво кивнул. — Катто Идзуми, чародей, — громко сказал он, показывая Золотой браслет. Сделал глубокий вдох, выравнивая дыхание, выставил перед собой ножны и на два пальца обнажил катану. Темный слегка прищурился. Тень напротив Идзуми расплылась и через мгновение скопировала его силуэт и оружие. Катана ее руках едва заметно подрагивала. Идзуми вернул катану на пояс, принял боевую стойку и слегка кивнул в знак готовности. Тень, высоко замахнувшись, атаковала. Чародей неуловимым движением вынул оружие из ножен и скользящим ударом снизу вверх отвел клинок противника. Затем резко увел лезвие вниз и вперед, надеясь, что сумеет отрезать противнику руку и бой на этом закончится. Однако маневр не удался — тень в этот момент резко увела руку назад, готовясь нанести удар ему в бок. Идзуми шагнул к ней и успел перехватить за предплечье — на ощупь иллюзия оказалась прохладной и податливой, как шелковая подушка. Но темная материя ускользала, просачивалась сквозь пальцы, и он понял, что не сможет использовать такой удачный захват. Поэтому с силой ударил ее рукоятью катаны в грудь, отскочил в сторону и тут же замахнулся для следующего удара. Идзуми старался учитывать, что настоящий его соперник наблюдает бой со стороны, но это оказалось сложнее, чем он думал. Обманная прямая атака с резким боковым ударом в конце не увенчалась успехом: тень с легкостью отбила клинок. Но соперник не мог предугадать, что следующий удар Идзуми нанесет снизу вверх с разворотом (открыв на мгновение спину — мгновение, которым Темный не успел или не захотел воспользоваться), перехватив катану двумя руками и вложив в удар всю силу. Отбить удар иллюзия не успевала, но что-то: инерция или интуиция, заставило ее уклониться. Клинок взмыл высоко над головой в бесполезном замахе, и Идзуми почувствовал на своем горле ледяное прикосновение стали. Говорят, что, когда катана разрубает шею, человек даже не успевает почувствовать боль. Некоторые продолжали яростно сражаться, не понимая, что на самом деле уже мертвы. Идзуми, не видевший в точности, как двигалась тень, понял, что сам он может быть уже трупом. Ситуация была настолько нелепая, что чародею пришла в голову мысль, что надо бы как-то проверить, действительно ли его голова отрублена. Причем сделать это незаметно — не хватаясь за шею и не пытаясь поднять голову за волосы, например. «Если голова отрублена, то, наверное, если я попытаюсь втянуть ее в плечи, она оторвется от шеи», — почему-то подумал он. Тень тем временем плавным движением вернула катану в ножны и вежливо поклонилась. Идзуми стоял в той же позе с высоко задранным клинком и его плечи сами собой ползли вверх, словно он пытался удержать ими голову. Темный слегка приподнял брови, наблюдая эту странную картину. Идзуми нервно вдохнул и, почувствовав, как прохладный поток воздуха проник в легкие, понял, что, похоже, смерть пока отменяется. Поспешно опустил руки, вернул катану в ножны, затем сложил ладони на груди и поклонился, глядя в пол. Иррей кивнул ему, и чародей вернулся в строй. Последним вышел вперед невысокий светловолосый маг. Белая рубаха, рукава схвачены кожаными наручами с тисненым рисунком, кожаные штаны заправлены в высокие сапоги. Золотой браслет сияет напоказ на правом запястье, а в руке обнаженный меч. — Давайте время зря не тратить, — предложил он, поигрывая широкими плечами — мышцы так и перекатывались под белыми рукавами. — Пусть ваш помощник сам со мной потягается, безо всяких иллюзий. — Он еще не помощник, — мягко ответил Иррей, с интересом глядя на стоящего перед ним человека. — Вы ведь боевой маг? — Верно, — бодро ответил тот. — Андреас Мейси, боевой маг. Не беспокойтесь, вовремя остановиться я смогу. — Даже если не сможете, я найду способ с этим справиться, — без тени улыбки сказал придворный маг. — По моему знаку вы начнете и по моему знаку закончите. Похоже, спрашивать мнение Милоша никто не собирался. По его лицу нельзя было понять, рад он такому повороту дела или раздосадован. Он спокойно снял пояс с ножнами, затем развязал атласный пояс и сбросил кафтан, оставшись в косоворотке из светло-серой ткани. Вынул из ножен меч с черным лезвием и встал напротив боевого мага. Идзуми подумал, что если между претендентами и были конфликты, то наверняка между этими двоими. Боевой маг смотрел на Темного так, словно ему не терпелось вцепиться тому в горло. Неужели Иррей этого не замечает? Но придворный маг выглядел безучастным. По его знаку противники схлестнулись в схватке. Удары светловолосого мага были сильными и быстрыми, к тому же он одинаково ловко владел правой и левой рукой, что неоднократно продемонстрировал, перекидывая меч из одной в другую. Милош в один из таких моментов едва не достал его ударом в грудь, но тот не только не прекратил проделывать этот фокус, но и как будто еще больше раззадорился. Темный искусно отбивался от его атак, сам бил редко, но наверняка. Движения его были легкими и точными, совсем не похожими на движения иллюзий до этого. Чародей прикусил губу, любуясь красивым боем. Леонард Иррей, похоже, тоже получал удовольствие от вида схватки. Во всяком случае, останавливать ее он не спешил. С неприятным чувством Идзуми подумал, что, хотя Милош по способностям на голову выше всех собравшихся здесь претендентов, требования к нему будут непомерно высокими, а испытания несоразмерно тяжелыми, поскольку он — темный маг и должен заслужить доверие. Идзуми сомневался, что Милош будет выслуживаться перед Ирреем. Скорее, примет такое отношение как должное и будет стараться изо всех сил, чтобы превзойти остальных претендентов честно или, по крайней мере, сделать так, чтобы место не досталось Идзуми. Да, ради мести можно и постараться. Чародей опустил голову, почувствовав, как глубоко под ребрами зашевелился стыд: то, как он обошелся с архимагом в ответ на гостеприимство, теперь и ему самому казалось недостойным. Но одно дело — решить конфликт открытой дуэлью, и совсем другое — интригами оставить противника без желанной должности. Надо сказать, что никогда не испытывавшему лишений и острой нужды в деньгах Идзуми, спину которого всегда надежно прикрывала семья и устойчивое, пусть и не слишком высокое, положение в Южной Империи, и в голову не могло прийти, что место при дворе для Милоша — всего лишь возможность пережить надвигающуюся зиму. Тем временем Милош неудачно ушел от атаки противника и тому удалось нанести удар ему в плечо. Леонард Иррей среагировал мгновенно: поднял руку и остановил поединок. Темный замер, зажав рану и склонив голову, так, что волосы закрыли лицо. Его светловолосый противник торжествующе улыбнулся и посмотрел на Иррея. — Благодарю, — сдержанно ответил придворный маг, и жестом велел Милошу встать в строй к остальным. Тот послушно проследовал на указанное место, все еще закрывая плечо рукой. Но, когда он провел ладонью по рукаву, словно приводя в порядок одежду, следящий за ним во все глаза Идзуми увидел, что никакой раны не было. Выходит, ему просто надоело это представление. — Неплохие иллюзии, Темный, — сказал кто-то из магов, когда Милош встал в ряд. — А покрасивее кого-нибудь можешь сообразить? Это явно был грязный намёк. Мастеров иллюзий часто подозревают в разных непристойностях, но обычно так открыто об этом не говорят. Идзуми внутренне подобрался, ожидая, чем ответит Темный. Но тот только криво усмехнулся: — Конечно, могу. — А попробовать можно? — спросил кто-то еще. Идзуми поджал губы: и так видно, что Темный не в духе. Охота же кому-то дразнить бешеного пса. Милош повернулся в сторону, откуда раздался вопрос. Нехорошо улыбнулся. — Можно. Только это очень, очень дорого. Раздались смешки. — В иллюзиях нет ничего интересного, — продолжил Темный равнодушно. — А это… Все пробуют, когда начинает получаться. Это как любовные чары. Верно, чародей? Идзуми вздрогнул. Теперь все взгляды обратились на него. Да, в этом зале не один потенциальный объект для ненависти и насмешек. У чародеев тоже репутация так себе. — Верно, — как можно безразличнее согласился он, стараясь ни на кого не смотреть. — Интересно только поначалу. Потом надоедает. Слишком просто. Шепотки и смешки после его реплики продолжились даже когда появились слуги, чтобы проводить претендентов из зала. Подошло время ужина, и в зале с высоким сводчатым потолком уже собралась стража, которая отвечала за охрану летнего дворца в отсутствие королевской семьи. Слуги бегали туда-сюда, торопясь разносить тарелки и приборы. Идзуми, как культурный человек, решил подождать, пока сядут другие, и после присоединиться к ним. Однако четверо претендентов заняли небольшой стол в дальнем углу зала так, что свободных мест не оказалось. Идзуми не принял это на свой счет: все же они успели познакомиться ранее, он для них новый человек, так что рядом с ним им будет неуютно. Поэтому он не стал навязываться и сел за ближайший свободный стол. К его удивлению, тут же подскочил слуга и подал ему ужин, словно только его и ждал. Придворный маг задержал Милоша в тренировочном зале, и в обеденный зал он вошел позже остальных. Осмотрелся, замечая место, где устроились остальные маги, и, не спрашивая разрешения, подсел к Идзуми. Чародей поморщился, но ничего не сказал. Темный заговорил первым. — Мы им не нравимся, — заметил он негромко. — Ты и я. Но придворному магу нужны именно мы. — Почему вы так думаете, господин Баргон? — спросил Идзуми, глядя в тарелку. Смесь тушеных овощей и мяса, небрежно наваленная в середину большой круглой посудины, не внушала ему особого доверия, но пустота в желудке грозилась пересилить отвращение. Темный презрительно покосился на него: — Когда это я успел стать тебе господином? Мы ведь, вроде бы, на «ты» давно перешли. — Почему ты так думаешь? — не меняя тона повторил Идзуми вопрос. Он не хотел ссоры и не очень верил в добрые намерения Темного, скорее, в то, что тот хочет держать его в поле зрения. Чародей осторожно попробовал блюдо, скорчил презрительную мину, порылся за пазухой, вынул мешочек со специями и щедро посыпал еду. — Ты чародей. Дар редкий, хоть и не очень сильный. Но у них тут как раз… Что это ты туда насыпал? — Кориандр, мускатный орех, розовый перец, красный перец… — уверенно начал перечислять Идзуми. — Специи? Ты хоть представляешь, сколько они здесь стоят? За такой мешочек можно выручить… Идзуми жестом остановил его, вынул ещё щепотку специй и посыпал еду в тарелке Милоша. — Зачем отдавать кому-то то, что нравится тебе самому? — улыбнулся он. — Тем более за деньги. Милош не стал спорить, перемешал содержимое тарелки и отправил в рот полную ложку. Одобрительно посмотрел на Идзуми. — Вот теперь это можно есть, правда же? — засмеялся тот, приступая к трапезе. — Яды на меня не действуют, — пробурчал Милош с набитым ртом. Идзуми только закатил глаза, изображая досаду. — Так почему ты считаешь, что именно чародей и темный архимаг — то, что им нужно? — спросил он. — А ты разве не слышал, что здесь творится? — Милош посмотрел на него с таким искренним удивлением, что Идзуми смутился. И вдруг он вспомнил странную процессию в саду. Девушка, завернутая в кисею, лента со странными знаками на тонкой руке. Может быть, в этом дело… Но сейчас не стоит это обсуждать. Вокруг слишком много лишних ушей. Лучше дождаться, что скажет сам придворный маг. Стоит сменить тему. — Почему ты меня не убил? Вопрос вырвался сам собой, Идзуми вовсе не хотел об этом спрашивать. — А какой мне прок от тебя мертвого? — огрызнулся Милош. — Я по твоей милости потерял дом, деньги, запасы на зиму, все, что у меня было. Остался в одной рубашке. А скоро зима. Нужно на что-то жить. Что-то есть. Живой ты мне, может быть, еще сможешь возместить ущерб. — Не похож ты на человека, который все потерял, — усмехнулся, глядя на него, Идзуми. Но на душе у него от услышанного стало гадко. Милош оглядел себя, провел ладонью по одежде, стряхивая невидимые пылинки с дорогого сукна. — Не привык ходить оборванцем. Тем более во дворце, — ответил он. — Иллюзия? — искренне изумился Идзуми. От архимага всего можно ожидать. Темный сверкнул на него глазами: — Гавра я продал, понял? Нашелся тут один оригинал. Как увидел мое чудище, так и пристал: любые деньги, говорит, только продай! А мне куда деваться? Стряс с него, сколько совесть позволила, и отдал. Идзуми вспомнил необычное пугало, которое охраняло дом Темного в лесу, и понимающе кивнул. Странное было создание, настолько нелепое и при этом искусно сделанное, что даже у него рука не поднялась его уничтожить. Просто обездвижил талисманом, чтобы шум не поднимало раньше времени. Неудивительно, что какому-то придворному эксцентрику оно показалось интересным. — Хотелось бы мне знать, о чем это вы двое тут шепчетесь! — раздался прямо над ними чей-то голос. — Решили сговориться? Идзуми повернул голову и увидел перед собой мальчишку-волшебника. Тот разглядывал их с явным неодобрением. «Сел бы рядом со мной, раз такой любопытный», — раздраженно подумал Идзуми, но вслух ничего не сказал. — Один заранее пришел, второй опоздал, — тощий бледный пальчик показал сначала на Милоша, затем на чародея. — А теперь сидите болтаете, как будто сто лет знакомы. Я такие фокусы насквозь вижу. Меня вы не проведете. Уж не знаю, как и когда он успел втереться в доверие к лорду Иррею, только ничего у него не выйдет! Темному не место при дворе! Милош дернулся было, чтобы встать, но Идзуми незаметно ухватил его за рукав и удержал на месте. — Я не знаю, как у вас, северян, принято, — протянул он мягко, глядя на мальчишку сквозь прищуренные веки, — но у нас в Южной Империи, если кто-то сумел добиться большего, чем ты, заслужить благосклонность нужных людей и занять высокое положение, принято обращаться к нему за советом и искать его поддержки, а не досаждать пустыми обвинениями, за которыми не стоит ничего, кроме зависти. Последние слова чародей произнес таким ледяным тоном, что даже у Милоша по спине пробежал холодок. Волшебник одарил его презрительным взглядом, хмыкнул и, резко развернувшись, поспешил уйти. — Я верну тебе деньги, как только смогу, — решительно проговорил Идзуми, глядя прямо перед собой. — Буду отдавать все свое жалование, если придется. Милош, не глядя на него, усмехнулся, но промолчал. В общей спальне было шумно. Впрочем, такая компания просто не способна тихо сидеть каждый в своем углу. Письменные столы сдвинуты на середину, четверо магов устроились на двух кроватях по обе стороны от них. Откуда-то взялись несколько бутылок вина. Идзуми пришел позже всех, так как после ужина задержался в столовой, а потом заблудился во дворце и, если бы не бдительная, а может, наоборот, сердобольная молодая служанка, то долго еще бродил бы по коридорам огромного полупустого здания. В стороне от веселящейся компании, на той самой, притертой к теплой стене вплотную, кровати, устроился полулежа Милош. Не глядя ни на кого, он что-то вырезал из дерева. Идзуми заметил, что кровать Темного очерчена вырезанным в полу полукругом, а в контур воткнут кривой нож с костяной ручкой. Защитное поле? Или же преграда, позволяющая Милошу не видеть и не слышать происходящее вокруг него? За время его отсутствия в комнату принесли еще одну кровать и поставили прямо под окном, а вещи Идзуми убрали со стола и закинули в самый дальний угол. Чародей аккуратно сложил их под кровать, при этом незаметно наклеив на доски снизу защитный талисман. Особенно осторожничать не имело смысла: если кто-то хотел перетряхнуть его вещи, он уже это сделал, да и никаких особенных ценностей в его сумке не было: смена одежды, одеяло, остатки собранной в дорогу еды, свернутая в трубочку пачка бумаги, кисти, тушь и пузырек киновари в непромокаемом кожаном пенале, нож для бумаги, — нехитрый и неинтересный для воров скарб заклинателя. Документы и все ценности Идзуми всегда носил на себе, во внутренних карманах одежды. Так что в его походной сумке нет ни артефактов, ни готовых талисманов, ни ценных ингредиентов для зелий, ни драгоценных кристаллов. Идзуми сел на кровать и уставился на подушку, привычно раздумывая, куда бы ее деть. В Южной Империи не использовали подушки для сна: на них полагалось сидеть или, в крайнем случае, подкладывать под спину больным. Но северяне привыкли спать так, чтобы голова была приподнята над туловищем, что Идзуми находил крайне неудобным и противоестественным. После того как он попробовал однажды спать на подушке, у него невероятно сильно разболелась голова и вся верхняя часть спины, словно по ней всю ночь колотили палками. Больше он не рисковал. Но если, останавливаясь в таверне или деревенском доме, он мог отказаться от этого предмета или переложить его куда-нибудь незаметно, чтобы не обидеть хозяев, то сейчас убрать подушку с кровати было некуда. А сбросить на пол — крайне некультурно. Боевой маг Андреас Мейси, который только что развлекался в компании остальных, внезапно оказался рядом с ним и, не спросив разрешения, сел на кровать. Идзуми едва заметно вздохнул: он был далек от того, чтобы, подобно многим южанам, считать северян бескультурными варварами, но все же некоторые их поступки ставили его в этический тупик. — Что, парень, тушуешься? — дружелюбно спросил боевой маг на эльфийском. Выговор у него был грубый, северный, но очень понятный. — Нет, — Идзуми улыбнулся. — Просто не хотел мешать. Да и вещи надо было привести в порядок: с дороги бросил все, как было. Он развел руками, и Андреас Мейси добродушно рассмеялся. — Вот и славно, а то мне уж показалось, что крошка Илай тебя напугал. Он, конечно, боевой у нас, не то что другие волшебники, но у него слово всегда вперед мысли бежит. Он уже три раза пожалел, что на тебя заодно с темным магом накинулся. — А что с Темным не так? — спросил Идзуми. Андреас дернул плечом: — Да с ними всегда что-то не так, верно? Вот сейчас как-то так получилось, что он раньше других во дворец попал и сразу этому Иррею чуть не в помощники набился. Уж не знаю, на что он тут сдался, но не нравится мне это. Да и всем остальным не понравилось, что он вроде как сжульничал. А тут ты появляешься откуда ни возьмись, да еще и болтаешь с ним как старый приятель. — А мы и есть старые приятели, — с улыбкой ответил Идзуми. — Учились вместе, в одном Круге. Он меня по Девятому Магистрату вспомнил, вот и подсел поболтать. — Это как это? — изумился Андреас. Задрал голову и прищурил глаз, подсчитывая. — Это же тебе сколько лет получается, если вы вместе учились? — Двадцать три, — соврал Идзуми, мысленно отвесив себе подзатыльник за неосмотрительность. Не только у крошки Илая слово бежит впереди мысли. Про свою разницу в возрасте с Темным он совсем забыл. Но Андреас как будто ничего странного не заметил. Наоборот, посмотрел с уважением: — Ранний Дар, да? Идзуми скромно опустил глаза и кивнул. Магические способности проявлялись у всех по-разному и в разное время. Как правило, не раньше семи и не позже двенадцати лет. Самое позднее — в четырнадцать. В целом принято было считать, что поздний Дар более слабый, а сильные маги проявляют себя рано, к пяти годам. Детей младше этого возраста на обучение в Девятый Магистрат не брали. Так что разница в возрасте между учениками одного Круга Магистрата редко составляла больше пяти лет. — Чародеи изучают отдельные дисциплины Темных искусств, — пояснил он, помня, что ложь хороша, только если к ней примешана правда. — На некоторых занятиях мы с ним встречались. Не то чтобы дружили, но, выходит, он меня запомнил. — Но ты-то его точно запомнил, да? — хохотнул Мейси. — Я выпустился намного раньше вас, и то его помню. Ох, и шуму было, когда выяснилось, что появился темный архимаг! Раньше таких как он, я слышал, сразу убивали, не разбираясь, а этого почему-то учить взялись. Крошка Илай его самого в Высшей Школе уже не застал, только слухи. И все равно сумел узнать. Идзуми пожал плечами: — Архимаги редко встречаются, не удивительно, что его многие узнают. — Да ну, я б не сказал, что у него внешность приметная! Я слышал, он из майдаров, но на Севере каждый второй так выглядит. Не то что ты. Южане здесь редкость, магов ваших так вообще обычно не встретишь за пределами Империи. А ты вон как далеко на Север забрался. Беседа, начатая как дружеская, начинала подозрительно смахивать на допрос. Идзуми внутренне подобрался, но постарался, чтобы ответ прозвучал естественно: — Да решил мир посмотреть. В Сенлине только и делал, что бумажки перекладывал. — Ты не думай только, что я специально что-то выведываю, — словно почувствовав его напряжение, Андреас быстро сменил тему. — Я еще когда в Магистрате учился, несколько лет подряд рекрутером бегал. Потому что болтать люблю и язык развяжу кому хочешь. Вот и ездил по деревням, детишек выкупал, у которых только Дар прорезался. Пока Старший с родителями о цене договаривается, поймаешь того мальчишку или девчонку, усадишь рядом и рассказываешь, какие чудеса его ждут в Девятом Магистрате. И про сакуры цветущие, и про еду, какой и в королевском дворце не подают, и про чистую постель, и про добрых учителей. Плетешь, плетешь, так что сам верить начинаешь. Родители они что? Они все одно говорят: завтра приходите, нам подумать надо. Как будто у них выбор есть. Всю ночь мозгуют, сколько бы денег с рекрутеров за ребенка своего содрать. А назавтра цену и вдвое, и втрое, и в десять раз поднимут. Только вот после беседы со мной той ночью ребенок сам к нам сбегал, еще и упрашивал, чтоб взяли. Ну или такое в доме устраивал, что родители потом не только просили забрать его к чертям, а и приплатить предлагали. Вот с тех пор манера и осталась, — Андреас замолчал, заметив в каком Идзуми замешательстве от его рассказа. — Эээ, да тебя, поди, в золотом паланкине в Девятый Магистрат доставили? Да еще и за обучение платили? — За обучение не платили, — глядя прямо в глаза Андреасу, улыбнулся Идзуми, — а паланкин и правда был, хоть и не золотой. Андреас шутливо махнул рукой: мол, о чем еще тогда с тобой говорить. — Присоединишься? — кивнул на стол, где продолжали развлекаться остальные. — Вино-то пьешь? — Еще как! — засмеялся Идзуми. — Ну пойдем, проверим! Хотя все знали, что вставать придется рано, спать разошлись только поздней ночью. Вино горячило кровь, но, когда погасли свечи и Идзуми устроился под тонким шерстяным одеялом, он почувствовал, что северная ночь холодна, хмель выветривается, оставляя тяжесть в голове, подушка, убранная под ноги, мешает лечь поудобнее, от окна прямо над ним тянет сырым холодом, а тепло от дальней стены, напротив, до его кровати не доходит. Заткнув кое-как нижнюю часть окна подушкой, чародей вынул из сумки свое одеяло и всю одежду, что у него была с собой. Кое-как укрылся и сжался в комок на кровати. Все в комнате давно спали, а он не мог сомкнуть глаз, несмотря на усталость и выпитое вино. Он даже не попытался притвориться спящим, когда ощутил чье-то присутствие рядом со своей кроватью. Только он собрался вежливо извиниться за то, что своим шумом помешал кому-то спать, как подошедший небрежно накрыл его еще одним одеялом. Резко повернувшись, Идзуми увидел знакомую фигуру, удаляющуюся от кровати. Он тут же сел и успел схватить человека за руку. — Стук твоих зубов слышно на всю комнату. Спать мешает, — бросил Милош, не оборачиваясь. — А ты как же? — спросил Идзуми тихо. — А я привычный, — ответил Темный. — Жалеешь теперь, что потерял свой плащ? Идзуми отпустил его руку и опустил глаза. — Не мерзни, южанин, — проговорил Темный и быстрым шагом направился обратно к своей кровати. Идзуми лег, натянул на голову все свои одеяла, и наконец-то почувствовал успокаивающее долгожданное тепло. Разбудил его яркий свет. Солнце близилось к зениту, его лучи переливались через крышу дворца и сквозь узкое окно добрались до сомкнутых век спящего. Идзуми резко сел, огляделся и выругался. Увидев, что никого, кроме него, в комнате нет, понял, что снова опаздывает на встречу с Ирреем. А опоздание едва ли добавит ему шансов получить место. Он стряхнул одеяло. Ну, конечно. Зачем Темному помогать ему получить место, на которое тот сам нацелился? Гораздо проще его подставить таким нехитрым способом, как заколдованное одеяло. Похоже, для Милоша усыпить противника — излюбленный прием. А как вчера разливался про то, что они оба нужны Иррею! О том, что остальные маги даже не подумали его разбудить, а значит, тоже были не слишком честны в своем хорошем отношении, чародей не подумал: все его негодование в этот момент оказалось направлено исключительно на Темного. Продолжая мысленно сыпать проклятиями, Идзуми все же аккуратно сложил чужое одеяло и оставил его на постели Милоша. Быстро оделся, прихватил катану и отправился на поиски кабинета придворного мага, где тот должен был сегодня лично беседовать с каждым претендентом, чтобы принять окончательное решение. Одна из пробегающих мимо служанок объяснила ему, куда идти. Пройдя в указанном направлении несколько шагов, чародей увидел идущих ему навстречу магов. Все они выглядели подозрительно довольными. Андреас Мейси приветствовал его громким возгласом: — А, вот и ты! Мы тебя все утро ждали! — Иррей в бешенстве! — радостно сказал волшебник Илай, на ходу хлопнув его по плечу. — Стыдно заставлять товарищей ждать, — прошелестел огненный маг Адамант Исс, проходя мимо. Маг с боевым веером, имя которого Идзуми так и не узнал, не сказал ничего, только пребольно задел его плечом. Отвечать ему чародей не стал, его взгляд был устремлен за их спины. Он ожидал увидеть среди них Милоша, но того не было. Значит, есть надежда, что собеседование еще не закончено и придворный маг согласится его принять. Подумав так, Идзуми крепче сжал в руке катану и поспешил вперед. Найти нужную дверь не составило труда: перед ней, заложив руки за спину и задумчиво разглядывая носки сапог, стоял Милош. Бросив на него полный ненависти взгляд, Идзуми прошел мимо и дернул дверь на себя. Тут же сложился в глубоком поклоне: — Прошу прощения, я опоздал! Сидящий за массивным столом придворный маг оторвался от изучения какого-то документа и поднял на него взгляд. — Правда? — удивился он. — Спасибо, что сообщили. Но, мне кажется, я еще не со всеми успел поговорить. Я попросил господина Баргона подождать, потому что мне пришло срочное письмо. Идзуми почувствовал, как уши и шею заливает жар. Выходит, он не только опоздал и помешал придворному магу, но и был настолько глуп, что рассказал о своем опоздании сам. Остальные жестоко подшутили над ним, зная, что строгий к себе южанин первым делом пойдет просить прощения. — Прошу меня извинить, — выдохнул он, готовясь выйти за порог. Но Леонард Иррей жестом остановил его: — Не уходите. Раз уж господин Баргон согласился пропустить вас вперед, то это даже к лучшему. — Благодарю, — Идзуми вежливо поклонился. Леонард Иррей отложил письмо и указал Идзуми на стул напротив себя. Чародей сел, не поднимая глаз на собеседника. — Что ж, разговор у нас с вами сейчас будет очень простой и, я надеюсь, очень короткий, — медленно проговорил Иррей. — Я задам один вопрос, а вы будьте готовы как следует подумать, прежде чем ответить на него. Оцените здраво свои силы и примите взвешенное решение. Идзуми склонил голову в знак готовности. — Итак, — продолжил Иррей без паузы. — Возможно, вам доводилось слышать, что единственная дочь короля Миреола, принцесса Идме, была в младенчестве проклята. Много лет мне удавалось сдерживать действие проклятия, но сейчас, к сожалению, обстоятельства сложились таким образом, что проклятие вырвалось из-под контроля и его нужно снять, и как можно быстрее. Мы еще не определились с конкретным методом. Важно одно — он должен быть безопасен для принцессы. И, если ритуал того потребует, другие его участники могут пострадать. Возможно, очень серьезно пострадать. Но принцесса должна остаться невредимой. У вас есть опыт работы с темной магией? Чародеи ведь изучают Темные искусства? — Да, конечно, — подтвердил Идзуми. — Три года из пяти в Высшей Школе я посещал занятия Темного факультета. — Отлично, — в голосе Иррея звучало удовлетворение. — Тогда скажите мне, готовы ли вы рискнуть жизнью ради спасения принцессы? Идзуми быстро поклонился и ответил, скромно опустив глаза: — Я осознаю, что должность помощника придворного мага может быть опасной. Я отправился в Биргем с твердым намерением служить при дворе и, конечно же, выполню все, что от меня потребуется. Буквально все. На некоторое время в кабинете придворного мага повисло молчание. — На Юге прямой взгляд означает вызов, — задумчиво проговорил Иррей. — Но здесь, в Беллонии, если собеседник прячет глаза, это считается признаком неискренности или недоверия. Я понимаю, что для вас это непросто, господин Катто, но все же прошу привыкать к местным обычаям. Ведь вам придется общаться не только со мной. Идзуми, не веря своим ушам, поднял на него взгляд. Темные глаза Иррея смотрели цепко, но губы были расслаблены, как будто он вот-вот улыбнется. Мягким тоном он продолжил: — По правде говоря, до вашего появления я не знал, кто из претендентов действительно подойдет на роль моего помощника. Но ваши рекомендации, способности, которые вы продемонстрировали, и ваши манеры… — тут Иррей улыбнулся чему-то своему. — Я покинул Девятый Магистрат очень давно и даже не представлял, как мне не хватает его атмосферы. Словом, я принял решение, как только вас увидел. С этого дня вы — помощник придворного мага, господин Катто. Сегодня же я разъясню вам обязанности. Нам предстоит большая работа. — А Милош? — спросил вдруг Идзуми. — Милош Баргон? — переспросил Иррей удивленно, и его лицо вмиг стало напряженным. — Вы думаете, он может быть нам полезен? Идзуми готов был провалиться на месте за то, что упомянул Темного. До этого мгновения он нисколько не сомневался, что Милош уже получил должность. Слова Иррея почему-то навели его на мысль, что придворный маг берет двух помощников. И вот сейчас необдуманной репликой он сам все испортил. Иррей смотрел на него выжидающе. Нужно дать ответ. Может ли Милош быть полезен? Проклятие — это не шутка, и если все действительно так плохо, как Идзуми себе представляет, то поддержка Темного будет не лишней. — Он темный архимаг, у него есть необходимый опыт и знания, — Идзуми слегка склонил голову, заставляя себя смотреть в глаза собеседнику. — Все это может пригодиться, если королевской семье что-то угрожает. Леонард Иррей задумался. Он сидел, сложив кончики пальцев вместе, и смотрел прямо на Идзуми, и чародею вовсе не казалось, что этот прямой взгляд означает доверие и искренность. Наконец придворный маг вздохнул и опустил руки. — Я думаю, вы правы. Мне не хотелось бы держать у себя в подчиненных такого человека. Но его способности действительно выдающиеся, и мне не следует ставить личное отношение выше главной цели. Пожалуй, я могу нанять его. Временно. — Плавным жестом он указал на дверь: — Будьте любезны, пригласите его сюда. Идзуми поднялся и замер на мгновение. Подняв глаза на Иррея, он задал вопрос, который мучал его последние несколько минут: — А что вы сказали остальным? Иррей усмехнулся: — Сказал, что о своем решении сообщу позже. И заверил каждого, что должность моего помощника у него в кармане. Идзуми коротко поклонился и пошел к двери, чтобы позвать Милоша. Когда они вернулись в общую спальню, чародей был, по всей видимости, все еще так ошеломлен свалившейся на него должностью, что Андреас Мейси всплеснул руками и со смехом воскликнул: — Что? Неужели выгнал? Идзуми с неловкой улыбкой развел руками и направился к своей кровати, чтобы собрать вещи. Незачем им знать о настоящем положении дел. Наживать себе врагов он точно не собирался. Милош тоже не думал ничего объяснять: быстро вытащил из-под кровати дорожную сумку, сложил в нее одеяло, носком сапога смахнул остатки зачарованного круга с пола и направился к выходу. — Есть все-таки справедливость! — крикнул ему вслед волшебник Илай. Покосился на Идзуми и добавил: — Я так и знал, что ваш грязный сговор раскроют. Такие как он, — кивок в сторону Милоша, — вообще не должны честным людям на глаза показываться. Темный замер на пороге, словно собираясь что-то ответить, но Идзуми быстро вытолкнул его за дверь и с добродушной улыбкой повернулся к оставшимся в комнате магам: — Свой Дар никто не выбирает. И, раз уж справедливость восстановлена, я желаю всем удачи!