Глава 4. Подарок судьбы. Часть вторая

Комнату им выделили одну на двоих. При взгляде на нее создавалось впечатление, что слуги решили особенно не усердствовать и втащили две кровати в чулан с ненужной мебелью. Не страшно, все равно надолго мы в летнем дворце не задержимся, — решил Идзуми. Главное, что в комнате был камин, в камине горел огонь, и от этого каменный мешок с единственным узким окном казался не таким уж мрачным и неуютным. Милош, ни слова не говоря, прошел к одной из кроватей, бросил на нее сумку, сумрачно посмотрел на чародея. Идзуми пожал плечами: ему, мол, все равно, где спать. Свою сумку он положил на письменный стол, стоящий прямо под окном, в самом светлом месте комнаты. Милош тем временем прошел к дальней от камина стене, где стоял объемный сундук с обитой железом крышкой и деревянная ширма. Привычным движением сложил ширму и перенес ее к своей кровати. Донес он ее без видимых усилий, а вот установить на новом месте оказалось делом непростым. Ширма была массивная, из крашеного дерева, с потемневшей от времени, но довольно изящной росписью, изображающей сцены охоты. При каждом движении тяжелая конструкция отчаянно скрипела и пыталась завалиться набок. Не задумываясь, Идзуми подхватил ее, чтобы привести в равновесие. — Зачем она тебе? — Привычка, — неразборчиво пробормотал Милош, ловя ширму с другой стороны и подтягивая к себе. — Хоть кровать отгорожу. — Может, лучше магический круг поставишь? — съехидничал Идзуми, вспомнив, как Темный в общей спальне отгораживался от других претендентов на должность. — Нет, — голова Милоша показалась над верхушкой ширмы, в черных глазах блеснул смех, — совершенно не те ощущения. Идзуми засмеялся и пнул ширму между секциями, так что они встали зигзагом, придавая, наконец, конструкции устойчивость. После перестановки комната стала еще больше походить на забитый рухлядью чулан, но, по крайней мере, теперь оба жильца могли разместиться с относительным комфортом. Темный, судя по доносящимся из-за ширмы звукам, улегся на кровать. Чародей же, не привыкший к праздности, достал письменные принадлежности и устроился за столом, собираясь восполнить свои запасы талисманов. Но, стоило ему сесть поудобнее, стянув сапоги и поджав под себя ноги, раздался стук в дверь. Деликатный, но отчетливый — должно быть, стучала прислуга. — Прошу вас, входите! — громко пригласил Идзуми, невольно покосившись на ширму. На вошедшем действительно была одежда прислуги королевского дома. Прочистив горло, невысокий седоволосый человечек сказал: — Прошу господ помощников придворного мага проследовать за мной. Его светлость лорд Иррей ожидает вас в покоях принцессы. Идзуми тяжело вздохнул и попросил слугу выйти на минуту, чтобы они могли привести себя в порядок. Оказывается, Иррей не шутил, что введет их в курс дела сегодня же. Милош, судя по ворчанию из-за ширмы, тоже не был доволен предстоящим походом в покои принцессы, и сейчас поспешно надевал все, что успел снять. Идзуми натянул сапоги и вынул из сумки запасное верхнее кимоно. Его он взял специально на случай, если его примут на службу во дворце. Ткань насыщенного темно-зеленого цвета украшала изысканная вышивка с переплетающимися цветами сливы и сосновыми ветвями. Шелковые нитки почти того же оттенка, что и плотная ткань кимоно, разглядеть ее можно было только с близкого расстояния. Милош вышел из-за ширмы все в той же серой косоворотке и длиннополом кафтане с широкими рукавами. Смерил его взглядом, хмыкнул: — Сколько белошвеек ослепли над твоим нарядом, интересно? — Рад, что тебе нравится, — парировал Идзуми ядовито, и вышел первым, подхватив на ходу катану. В который раз за последние пару дней Идзуми шел по коридорам замка вслед за прислугой. По дороге он все время вертел головой, стараясь запомнить расположение комнат и поражаясь тому, насколько одинаковыми выглядят все эти бесконечные галереи с их безликой лепниной и картинами на стенах. — Меня зовут Роальд, я служу придворному магу уже тридцать лет, — сказал слуга. — Его светлость приказал ввести вас в курс дела, чтобы не тратить драгоценное время. — Раз вы здесь так много лет, значит, сами видели, как было наложено проклятие? — спросил Милош. — Да, я присутствовал при этом и видел все своими глазами, но, к сожалению, не владею магией, и потому не могу до конца понять, что произошло. В день Церемонии Представления ее Высочества принцессы Идме во дворце собралось много гостей. Пришли представители Ковена, близкие и дальние родственники королевской семьи, приближенные и все, кто пожелал поздравить королевскую чету. Принцесса — единственный ребенок короля и королевы, очень поздний, и ей радовались как последней надежде на продолжение рода и сохранение династии. Гости подносили принцессе дары, выражали добрые пожелания, все шло именно так, как всегда бывает на подобных праздниках. Представители Ковена один за другим подходили к колыбели и по доброй традиции нашего королевства, одаривали принцессу амулетами, магическими артефактами и устными пожеланиями здоровья, красоты и счастья. Его светлость придворный маг стоял рядом и внимательно следил за каждым словом, чтобы вовремя предотвратить любую попытку навредить королевской дочери. В самый разгар церемонии к колыбельке подошла очень старая женщина с Золотым браслетом на запястье. Поначалу никто не обратил на нее внимания — все рукоплескали блистательной речи Главы Ковена. Она подошла очень близко и говорила очень тихо и неразборчиво. Когда его Светлость, который отвлекся всего лишь на мгновение — я сам это видел — повернулся, его лицо побледнело от ужаса. Он тут же закричал, что на принцессу пытаются наложить заклятие, и позвал стражу. Поднялась такая невероятная суматоха, что спустя совсем недолгое время уже никто не мог вспомнить, что говорила эта женщина и на какие чудовищные муки она обрекла несчастное дитя. Его Светлость до сих пор корит себя за то, что отвлекся в тот момент и не услышал ее слова в точности. — Так может, и не было никакого проклятия? — проворчал Милош. Слуга презрительно посмотрел на него. — Даже мне, старому глупому слуге, очевидно, что проклятие есть! Сейчас вы сами в этом убедитесь. Лорд Иррей сдерживал его влияние всеми силами, но последние события показали, что, к сожалению, этого уже недостаточно. В одиночку ему не справиться, нужна помощь других магов. Вот только биргемский Ковен считает, что его светлость сам виноват в случившемся, а значит, и решать проблему должен он. — Скажите, — обратился к старому слуге Идзуми, — ведьму, наложившую проклятие, допросили? Можно узнать, что она сказала на допросе? — Ничего она не сказала, — скривился слуга, — ей сразу же зашили рот, и в тот же день четвертовали. В этот момент они подошли к очередной двери, и слуга скрылся за ней, чтобы объявить об их прибытии. Не прошло и двух минут, как они оказались в покоях принцессы Идме. Хозяйка покоев сидела в кресле у самого окна, лицо ее скрывала густая белая вуаль. Судя по расслабленной позе и чуть свесившейся набок голове, она спала. Но слуга безо всяких церемоний подошёл к девушке и откинул с ее лица покров, сделав двоим магам знак подойти ближе. Нежное, почти детское, личико принцессы оказалось необычайно худым, под глазами залегли темные тени, скулы заострились, а сквозь бледную кожу просвечивала синеватая сетка сосудов. В открытых глазах принцессы не было ни радужных оболочек, ни зрачков — сплошные розоватые белки. Милош обошел вокруг кресла, наклонился к самому лицу девушки и осторожно тронул щеку. Прикосновение не вызвало у принцессы ни малейшей реакции. Идзуми заинтересовало совсем другое. Он аккуратно приподнял рукав ее платья и осмотрел обматывающие руку в несколько слоев белые ленты. На второй руке обнаружились такие же. — Знаешь, что это? — спросил Милош. — Сдерживающие чары. Очень грамотно наложенные. Интересно, давно она это носит? — Почти два месяца, — услышали они голос Иррея. — С тех пор как проклятие начало действовать. Эта защита далеко не совершенна, но это единственное, что сейчас сдерживает ее тело от полного перерождения. Идзуми повернулся к придворному магу, который все это время стоял у дверей позади них, и вежливо поклонился. Тот благосклонно кивнул в ответ. — На ее теле остались какие-то метки? — спросил Милош, продолжая разглядывать лицо девушки. — Темные пятна? Светлые пятна? Шрамы? Знаки? — Нет. Я все время был рядом с ней, с самого ее младенчества. Если бы было что-то такое, то я бы давно заметил. — Кто наложил чары? — заинтересовался Идзуми. — Один из чародеев биргемского Ковена, — ответил Иррей. — К сожалению, с ним произошел несчастный случай. Чары давно не обновлялись. Милош незаметно дернул Идзуми за рукав и, когда тот посмотрел в его сторону, медленно провел раскрытой ладонью над перевязанной рукой принцессы. Из пространства между лентами потянулась Тьма. Не зная, что на это сказать, чародей поймал его взгляд и молча кивнул. Что-то там действительно есть, Иррей не лжет. Повернулся в сторону придворного мага и вежливо поклонился: — Я буду счастлив помочь вам обновить чары. Иррей поджал губы и покачал головой: — Боюсь, это не нужно. Чары требуют постоянной подпитки, но я и мой сын пока справляемся. Наша с вами задача — снять проклятие, а не сдерживать его. Времени у нас немного, не более двух недель. Идзуми нахмурился, не понимая, чем обусловлен такой короткий срок. Посмотрел на Иррея, потом перевел взгляд на Милоша. По лицу того было видно, что ему все ясно как день. Поймав взгляд чародея, Темный вздохнул и бросил небрежно: — Двулуние же. А ведь и правда, через две недели наступает двулуние. Идзуми совершенно упустил это из виду, хотя и знал, что Темные искусства привязаны к лунным и солнечному циклам, дням недели и движению звезд. В начале весны и конце лета на Севере всходила на небосвод вторая, лиловая Луна, и держалась там примерно месяц, постепенно переплывая все дальше к Югу, где Двулуние наступало ближе к началу зимы и концу весны. Вся нечисть в это время приходила в движение, просыпалась, шалела и особенно активно нападала на людей. Конечно, проклятие тоже в этот период начнет проявлять себя активнее, поэтому принцессу нужно расколдовать, пока не началось полное перерождение. Идзуми снова внимательно посмотрел на девушку. Тело выглядело безжизненным, хотя ведь как-то она ходит и двигается — он сам это видел! Чародей наклонился к ней, провел пальцами по щеке, снова заглянул в лишенные выражения глаза. — Но ведь это невозможно! — пробормотал он ошеломленно. В этот момент отворилась дверь и в комнату вошел мальчик лет пятнадцати. Чародей узнал в нем юношу, которого видел в саду с принцессой. — Томас Иррей, — увидев старших магов, он страшно смутился. С поспешным поклоном потянул вверх отороченный кружевом рукав белой рубашки, открывая Серебряный браслет на запястье. — Светлый маг… Идзуми невольно посмотрел на Милоша. Тот едва заметно нахмурился и сделал шаг к юноше. Поняв, чего от него ждут, мальчик подтянул рукав еще выше, открывая их взгляду печати, нанесенные в ряд от браслета до сгиба локтя. Милош слегка наклонился, чтобы рассмотреть их, но тут Иррей накрыл печати ладонью и сказал сердито, обращаясь к сыну: — Ты не обязан им ничего показывать. Это мои подчиненные. — Прости, отец, — проговорил мальчик тихо, но твердо, — я знаю правила Школы. Каждый маг обязан открыто демонстрировать свой браслет. Каждый маг обязан при знакомстве называть свое имя и специализацию. Каждый маг с Серебряным браслетом должен по первому требованию показать свои печати, ограничивающие виды магии, которыми он не сумел овладеть. Правила одинаковы для всех: старших и младших, с Серебряным или Золотым браслетом, выпускников, студентов и даже преподавателей. Иррей отреагировал на действия Милоша слишком резко и неуместно. Идзуми подумал, что тот, должно быть, стыдится слабого Дара своего сына. Хотя стыдиться тут нечего: вины мальчика в этом нет, да и сама по себе передача Дара от отца к сыну — уже огромная удача. Леонард Иррей строго посмотрел на мальчика, но ничего не сказал. Молча кивнул в сторону принцессы. Томас подошел к ней и бережно взял за руку. Тихо прошептал что-то, и Идзуми увидел, как через его пальцы полилась Сила, наполняя зачарованные ленты голубоватым свечением. Неожиданно принцесса моргнула и раскрыла рот, словно собираясь что-то сказать, и чародея будто накрыла холодная морская волна: дыхание перехватило, зрение потеряло четкость, а все тело сковало невидимыми путами. Томас упал на колени, все еще сжимая запястье девушки, свободной рукой прикрыл голову. С трудом обернувшись, Идзуми увидел, как Леонард Иррей судорожно хватает ртом воздух, одной рукой держась за стену, другой — за сердце. Грудь сдавливало все сильнее, и чародей запрокинул голову, словно утопающий, силящийся выплыть на поверхность. Прошла целая вечность, прежде чем он понял, что может сделать вдох. И еще один. И еще. Никогда раньше ему не приходилось радоваться простой возможности дышать. Идзуми осмотрелся: придворный чародей уже приходил в себя, его сын все еще сидел на полу, пытаясь отдышаться, и вытирал пот со лба. Один только Милош стоял как ни в чем не бывало с каменным лицом. Присмотревшись, чародей заметил у его ног легчайшие всполохи Тьмы. «Все-таки поставил себе защиту, — подумал он с неприязнью, — когда только успел?». Но самое поразительное было в том, как изменилась принцесса: щеки налились румянцем, на вялых губах появилась улыбка, радужки закатившихся глаз вернулись на свое место, хотя красная сетка сосудов до конца не исчезла. Она поднялась и подала руку тут же вскочившему Томасу. — Время прогулки, Ваше Высочество, — проговорил он, бережно возвращая на место ее густые вуали. — Как вам будет угодно, — ответила она мелодичным голоском. — Как вы чувствуете себя сегодня? — Не знаю. Как будто немного устала. — Тогда сегодня не будем гулять долго? Они словно не видели никого из присутствующих в комнате. Но выходя, Томас все же вежливо поклонился Милошу и Идзуми и кивнул на прощание отцу. Чародей строго посмотрел на придворного мага: — Потрудитесь объяснить, что это было, — холодно потребовал он. — Пожалуйста. Иррей, вытирая пот со лба, мрачно взглянул на него: — Поддержание чужих чар требует серьезных усилий. К сожалению, мы с Томасом не нашли лучшего способа. Несчастное дитя носит в себе столько Тьмы, что каждый раз, заряжая сдерживающие чары, мы сталкиваемся с такой чудовищной отдачей. Теперь вы понимаете, почему снять проклятие следует как можно скорее? Милош задумчиво прошелся по комнате, сложив руки за спиной. — Судя по всему, чары долго не продержатся, так что мы должны действовать быстро, — сказал он. — Я надеялся, что ваша оценка как эксперта и опытного мага будет несколько более… развернутой, — ядовито поддел его Иррей. Милош лишь раздраженно дернул плечом. Идзуми, почуяв назревающий конфликт, быстро спросил: — Вы не могли бы описать, во что превратилась принцесса под действием проклятия? — Да, конечно, — ответил Иррей. — Я даже могу показать вам это. Он невозмутимо вынул из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протянул его чародею. Идзуми принял его двумя руками и аккуратно развернул. Не слишком подробный рисунок изображал горбатое существо с длинными пальцами и острыми когтями. Его черты лишь отдаленно напоминали человеческие. В огромных глазах — узкие вертикальные зрачки. Полный острых и тонких как иглы зубов рот и длинные шипы, торчащие из локтей и спины. Даже по картинке очевидно, что создание ростом и массой заметно превосходило хрупкую девочку-принцессу. — Это… существо напало на короля и его супругу, когда они пришли проведать свою дочь, — пояснил Иррей. — Девочка заболела, несколько дней провела в постели. Мы все очень беспокоились за нее. К счастью, я оказался рядом и смог остановить ее, а короля убедить не причинять ей вред. После этого случая королевская чета покинула летний дворец, мне же было поручено заняться принцессой. Сперва я обратился в Ковен, и мне помогли наложить сдерживающие чары. Но снимать само проклятье вместе со мной никто не согласился. Так я оказался вынужден искать себе помощника. Кого-то более опытного и сильного, чем мой сын. — Позволите это забрать? — спросил Милош, кивнув на рисунок. — Нет, — отрезал Иррей. — Это единственное изображение, и оно останется у меня. Он тут же требовательно протянул руку, и Идзуми отдал ему лист. — Не волнуйся, — шепнул чародей, обращаясь к Милошу. — Я хорошо все запомнил и смогу нарисовать копию. Темный лишь рассеянно кивнул в ответ. Идзуми тем временем вежливо поклонился Иррею и проговорил: — Вы работали над этим проклятием много лет. Я уверен, у вас уже есть какое-то решение. Я полностью в вашем распоряжении. Иррей удовлетворенно кивнул. — Прежде всего нам потребуется снять все сдерживающие чары. Очень осторожно, слой за слоем. Вы справитесь? — Приложу все усилия, — ответил Идзуми. Иррей усмехнулся: — Южане никогда ничего не обещают. Но я почему-то уверен в вашей искренности. После разрушения чар мы должны тут же снять проклятие и не навредить при этом принцессе. Есть несколько ритуалов, которые мне кажутся подходящими, но… Милош подал голос: — Я думаю, для этого подойдет печать Семи Истин. Он оглядел присутствующих и, увидев, что никто не понимает, о чем речь, со вздохом пояснил: — Ритуализованная большая печать. Используется Девятым Магистратом, чтобы снимать эффект Искажения Тьмой. Например, с исследователей и преподавателей, которые постоянно работают с Тьмой и случайно или намеренно позволяют ей завладеть собой. Или с учеников, которые настолько самонадеянны, что пытаются проводить темные ритуалы в одиночку. С помощью этой печати можно на время отделить душу от тела, чтобы очистить его от Тьмы. Если еще есть что отделять. — Не слишком сложно для обычного проклятия? — с сомнением спросил Идзуми. — Сложно, — согласился Милош. — Но я не могу сказать, что это обычное проклятие. Если проклятие предусматривает полное перерождение в некое чудовище, и перерождение уже фактически произошло, только сдерживается с помощью чар, такой способ будет для принцессы самым безопасным. Весь удар примут на себя «якоря». — Какие «якоря»? — осведомился придворный маг. — В сущности, не важно. Желательно кто-то, кто связан с принцессой и ее проклятием, участник тех событий, возможно, или кровные родственники. Задача «якорей» — удержать душу принцессы во время разрушения проклятия. Отдача будет очень мощной, судя по тому, как бурно проклятие реагирует на подпитку чар Силой. Поэтому чем больше магов среди «якорей», тем лучше. Обычным людям тяжело такое выдержать, — объяснил Милош. Запрокинул голову, словно что-то подсчитывая, и продолжил: — Вы, я, Идзуми, раз на нем разрушение чар... Можно попросить кого-нибудь из претендентов на должность вашего помощника принять участие? Мне кажется, среди них есть достаточно талантливые маги. И они, наверное, все еще во дворце. — Нет, — резко ответил придворный маг. — Это дело слишком деликатное, его следует держать в тайне от посторонних. — Очень пригодилась бы частица праха той ведьмы, что ее заколдовала… — продолжил Милош. — Знаете, где она похоронена? Я мог бы ее поднять, пусть поприсутствует. Иррей сложил руки на груди и покачал головой: — Это невозможно. Нежить во дворце? Мои защитные заклинания сожгут ее до того, как она успеет войти. Не говоря уже о том, что прах ее давно развеян, так что и собрать ничего не удастся. — Очень жаль, — мрачно отозвался Милош. — Я так понимаю, присутствия кровных родственников тоже не следует ожидать? — Категорически, — отрезал Иррей. — Я не сомневаюсь, что их величества с радостью сделают все для спасения дочери, но просто не могу подвергать их такому риску. Милош поджал губы и кивнул. — Не обязательно использовать именно семь «якорей»… Думаю, я смогу провести ритуал с шестью или даже пятью. Но не меньше. — Я постараюсь придумать что-нибудь, — ответил Иррей. — Хорошо. Для ритуала понадобится много места. — Насколько? — уточнил придворный маг. — Тренировочный зал подойдет? — Тренировочный зал подойдет, — кивнул Милош. — Еще мне нужны кое-какие ингредиенты. Травы, кристаллы, вы понимаете. — Составьте список и вам доставят все, что нужно. — Я предпочел бы купить все сам, — глядя в глаза придворному магу, сказал Милош. Некоторое время они молча буравили друг друга взглядами, прежде чем архимаг снизошел до пояснения: — Я не могу ручаться, что ваши люди купят именно то, что мне нужно. Травы должны быть собраны в определенное время, кристаллы должны иметь определенную чистоту и размеры. Мне проще подобрать все самому, чем объяснить кому-то, что именно требуется. Тем более составить список. Поймите, если у меня не будет подходящих инструментов и веществ, мы только потеряем время. — Хорошо, господин Баргон, — процедил Иррей. — Я выдам вам деньги и разрешение, с которым вы сможете покинуть дворец. — Благодарю вас, ваша светлость, — серьезно ответил тот. — Тебе ничего не кажется странным? — спросил Милош негромко, когда они покинули покои принцессы. — Сложно сказать, что мне не кажется странным, — ответил Идзуми раздражённо. — Почему проклятие не сняли раньше? Почему оно так долго дремало и что заставило его начать действовать сейчас? Почему отбор кандидатов в помощники такой нелепый? Почему в такой ситуации местный Ковен не помогает королевской семье? — А вот об этом я собираюсь спросить сам Ковен, — сказал Милош. — Давно я не бывал в больших городах. Но уж Ковен, думаю, смогу найти. Тут он свернул в одно из ответвлений центральной галереи так уверенно, словно был здесь не в первый раз. Идзуми помедлил, но все же пошел за ним. Вряд ли Темный будет рад его компании, но уж, наверное, и не прогонит. — Так ты уже встречался с принцессой? — спросил чародей настороженно. — С чего ты взял? — равнодушно отозвался Темный. Усмехнулся и добавил: — А, понял. Я здесь уже почти неделю. Иррей первое время постоянно таскал меня за собой. Не доверял. Пока они там проводили свои манипуляции, я торчал под дверью, не видел ровным счетом ничего интересного. Запомнил дорогу сюда, вот и все. Сейчас мы идем в город, так что… — А нас выпустят из дворца? — засомневался чародей, отметив про себя это «мы». — Иррей ведь еще не выдал тебе разрешение. Милош поджал губы: — Я бы взглянул на того, кто попробует нас не выпустить. К тому же, должен сказать, дворцовая еда меня крайне разочаровала. А в городе я успел найти приличное место. Заодно, может быть, получится исправить твое мнение о северной кухне. Идзуми вспомнил, что не ел ничего со вчерашнего дня. Но мысль о склизких тушеных овощах с невзрачными кусками мяса мгновенно лишила его аппетита. — По правде сказать, самое вкусное, что я ел на Севере, было приготовлено тобой, — смущенно признался он. Милош засмеялся: — Не сомневаюсь. Напомни, сколько дней ты перед этим голодал? Милош вывел своего спутника через один из боковых выходов из дворца, по-видимому, предназначенный для прислуги. После сумрачных галерей с занавешенными окнами даже неяркий свет вечернего северного солнца слепил глаза. Идзуми поморгал и повернулся к Милошу, чтобы что-то спросить. Да так и замер, не отрывая взгляда. — Что? — Темный покосился на него в ответ. — У тебя волосы… седые, — пробормотал Идзуми, понимая, что его слова еще бестактнее, чем поведение, и в крайнем смущении отвел глаза. — А, — Милош привычным движением провел рукой по прошитым частой сединой прядям на висках, и под его пальцами волосы снова стали черными. — Так не видно? — Почему ты их прячешь? — спросил Идзуми. — Возраст — это не стыдно. Милош дернул плечом: — Это не возраст. Подарок от Наставника, — посмотрел на оторопевшего чародея и вздохнул. Пояснил напряженным голосом: — Когда я прибыл в Девятый Магистрат, я впервые в жизни поел досыта. И спал на кровати. Других приятных воспоминаний об этом месте у меня нет. А мой Наставник — совсем не тот человек, о котором можно отзываться с теплотой. Идзуми задумался. Наставники были далеко не у всех студентов Высшей Школы. Обычно они занимались обучением самых талантливых или, как было с Идзуми, учеников, способности которых выходили в чем-то за рамки их основного Дара. Будучи сильным чародеем, он также отлично проявил себя в заклинательстве, и, когда это выяснилось, для него нашли Наставника, который обучал его этому искусству. Идзуми никогда не слышал, чтобы Наставники причиняли вред ученикам. Но ведь и ученики бывают разные. Идзуми потратил почти пять лет на обучение у Сатори-сенсея, и даже на треть не приблизился к его уровню. Каково же, интересно, было Наставнику Милоша знать, что его ученик заведомо и намного превосходит его просто в силу природного Дара? После некоторого молчания, Идзуми все-таки поделился: — Сатори-сенсей, мой Наставник, тоже бывал строг со мной. Но я уверен, ему никогда и в голову бы не пришло сделать что-то такое… С таким результатом. Милош посмотрел на него слегка удивленно: — Впервые вижу человека, который не пытается его оправдывать. Почувствовав в его тоне благодарность, Идзуми улыбнулся. И не стал продолжать разговор. Милош, то и дело поглядывая на небо, по каким-то ему одному понятным знакам, вел чародея узкими улочками столичного города. Хотя у Идзуми было подозрение, что тот, хорошо зная местный язык, просто читает надписи на табличках и указателях на стенах домов. Сам Идзуми неплохо говорил на беллатском, но читал на этом языке с трудом — после привычной со времен учебы эльфийской вязи и принятых в Южной Империи иероглифов обманчиво простые буквы языка северян ему не давались. В ясную погоду Биргем выглядел ничуть не лучше, чем в дождь: та же грязь, холод и серость. Идзуми разглядывал окружающие их однообразные здания, чувствуя все большее разочарование в столичной архитектуре. Милош краем глаза наблюдал за ним, втайне потешаясь над недовольным видом южанина. — Что, Идзуми, слишком серо и мрачно для столицы? — спросил он наконец. Идзуми с простодушной улыбкой кивнул. — В Беллонии климат суровый, здесь не до воздушных драпировок, резных колонн и разноцветной росписи. Каменные стены лучше защищают от морозов, а хорошая печь ценится выше красивого фасада. Все что угодно ценится, если помогает пережить зиму. Поэтому и представления о прекрасном совсем другие. Это вам не на эльфийской культуре паразитировать. — Мы не паразитируем! — вспыхнул Идзуми. — Только сохраняем то, что осталось. — Ну, конечно, — Темный закатил глаза. — Все вы, южане, так говорите. Когда-то Южные земли от океана до самых Диких Степей принадлежали эльфам. Магически одаренная раса выстроила великолепные дворцы и города, провела сеть порталов, объединяющую всю огромную территорию, создала уникальные произведения искусства и основала единственную в изведанном мире Школу Магии, которая заняла несколько островов за морем Бурь и считалась одним из десяти Магистратов, на которые делился Иллайрен, страна эльфов. Среди Бессмертных Старейшин — основателей Школы, были и эльфы, и люди. Учили там представителей всех рас, отбирая только учеников с сильным Даром. У выпускников был простой выбор: остаться в Школе, чтобы учить других, или вернуться домой и устраивать свою жизнь самостоятельно. Многие уезжали, но многие и оставались. Иллайрен процветал, магические знания преумножались, все больше способных учеников разных рас оставались в Девятом Магистрате и продолжали свои исследования. Порталы, соединяющие города и страны, сменялись новыми, объединяющими разные миры. Эльфийские маги путешествовали в поисках новых знаний, но чаще сами приносили их в другие миры, чем получали. До тех пор, пока не обратились к демонам. Жадная Темная раса не могла не воспользоваться таким подарком судьбы. Соблазненные их обещаниями эльфы начали искать возможность привести своих наставников в свой мир — а это оказалось непросто, так как демоны не могли жить в мире, находящемся под защитой богов. Им нужны были тела, способные вместить и удержать демоническую сущность, и эльфы дошли до того, что начали приносить им жертвы, чтобы Темные наставники приходили и передавали им знания. Сложно сказать, как долго это продолжалось, но в конце концов вмешались сами боги. Забывшихся в своей гордыне эльфов ждало поистине жестокое наказание: эльфийская раса волей богов была полностью лишена магии. Все, в ком имелась хоть капля эльфийской крови на могли больше иметь Дар. Эльфы не могли больше пользоваться собственными изобретениями, жизнь в городах Иллайрена стала им недоступна. Поэтому их правители приняли странное, но вполне в духе эльфов решение — отправиться в паломничество в древнюю страну своих предков далеко на Севере, восстановить то, что сохранилось, и жить в мире, не требующем магии. Эльфы ушли с Юга, ушли из всех земель, которые занимали. Даже те немногие, кто жил за пределами Иллайрена, покинули насиженные места. Немногочисленные полукровки уходили вместе с ними или скрывались, лишенные Дара и благословения богов, опасаясь за свои жизни. Переселение длилось около сотни лет, богатые и прекрасные Южные земли оказались заброшены. Вскоре в опустевшие прекрасные города пришли кочевники Диких Степей. Варварские племена рассыпались по стране эльфов, разграбили сокровищницы, захватили дворцы, сожгли и разрушили почти все, что не смогли унести с собой. Самые многочисленные из них — племя хэдзи, продвинулись на Юг дальше всех, постепенно вытесняя прочих кочевников с захваченных территорий. Легкие и изящные, со светлыми волосами и голубыми глазами, великолепные всадники и непревзойденные воины, хэдзи и сами походили на эльфов своей неукротимой силой, умом и любопытством. Когда первая жажда была утолена, они решили остаться в занятых городах. Среди тех, кто намеревался остаться, конечно же, большинство составляли маги. Наделенные Даром кочевники тоже обучались в Девятом Магистрате, и их жизни по возвращении в родные племена едва ли можно позавидовать. Да, к ним относились с большим уважением, но что значит уважение, если у тебя нет даже горячей воды, чтобы умыться, и крыши над головой, кроме пропахшего мокрой шерстью шатра? Не удивительно, что они пришли в восторг от той роскоши, что стала им доступна после ухода эльфов. Они учили свой народ распоряжаться благами чужой цивилизации. Кочевники признали магов своими покровителями и наставниками, и с тех пор каждый, кто окончил Девятый Магистрат, тут же получал высокую должность. Маги правили городами, подчиняясь только Императору. Школа Девятого Магистрата лишилась своих эльфийских учителей и учеников, но в ней остались еще многие и многие представители других рас, часть Бессмертных Старейшин, учителя и ученые, и каждый год она продолжала принимать новых учеников. Девятый Магистрат формально принадлежал теперь Южной Империи, только преподавание по-прежнему велось на эльфийском. Во многом благодаря этому эльфийский язык даже спустя несколько столетий остался языком всех образованных людей. — Твоему народу просто повезло, он оказался самым многочисленным и одаренным в магии, — проговорил Милош, вырывая Идзуми из воспоминаний о той древней истории. — Самым хитрым. Но кочевники остаются кочевниками. Я сам кочевник, мне ли не знать. — Кочевник? — удивился Идзуми и посмотрел на Милоша, пытаясь понять, к какому из множества племен Диких степей тот мог бы принадлежать. — Угу. Майдары, слышал о таких? — Слышал, что не все майдары кочевники, — хмыкнул Идзуми. — Это верно. Я сам из оседлых, из Дарницы. Только это ничего не меняет. Сам посмотри, где я и где Дарница? — А это правда, что земли вам беллатский лорд подарил? — Не беллатский, а вельтский. Правда. Говорят, влюбился в майдарскую девицу, покой и сон потерял. Прижил с ней детей, а жениться не мог — положение не позволяло. А когда нашлась невеста ему по статусу, пришел к майдарской даме сердца прощения просить и сказал, что даст ей все, что она пожелает. Она и попросила дать земли ее народу. Он сперва одно поместье отдал, а после смерти все свои земли ей и детям завещал. С тех пор, если кто из кочевых хочет где-то осесть, едут в Дарницу. О, гляди-ка, мы уже пришли! Биргемский Ковен, как и полагается уважающему себя Ковену любого крупного города, располагался в башне. Стояла она не то чтобы в самом центре города, но и не на окраине, а так, что от городской стены и от королевского дворца до нее было примерно одинаковое расстояние. Башня имела форму правильного квадрата и устремлялась в небо вытянутой треугольной крышей с двумя небольшими башенками по бокам. Благодаря этим нелепым башенкам довольно скромное по высоте трехэтажное здание было видно издалека. Подойдя к высоким деревянным дверям, которые, казалось, без труда могли выдержать несколько ударов мощного тарана, Темный тщательно привел в порядок слегка сбившуюся от быстрой ходьбы одежду, пригладил волосы и строго посмотрел на Идзуми: — Говорить буду я. Чародей равнодушно пожал плечами. У него тоже немало вопросов, да и дипломатические способности Темного вызывают сомнения, но спорить он не имел ни малейшего желания. Милош взялся за дверной молоток, который представлял собой грубый изогнутый кусок прута с круглым набалдашником, привинченный над толстой железной пластиной, и несколько раз тяжело постучал. Какое-то время ничего не происходило, хотя обоих магов не оставляло ощущение, что за ними следят несколько десятков невидимых глаз. Как будто удары нелепого дверного молотка пробудили настолько сильную охранную магию, что не почувствовать ее было невозможно. Идзуми слегка поежился от неприятного ощущения, что его рассматривают особенно тщательно. Наконец дверь открыла высокая женщина в накидке из темной ткани. Верхнюю половину ее лица скрывал капюшон, очертания тела терялись в складках одежды. — Милош Баргон, магия крови, — начал Милош, демонстрируя Золотой браслет. — Мы пришли от Леонарда Иррея. Идзуми закатил глаза. «Ну нельзя же так с порога об этом сообщать! Может быть, если в Ковене не узнают, что мы от Иррея, то скажут больше», — подумал он. Только он собрался тоже представиться, как женщина глубоким звучным голосом ответила: — Мы знаем, кто вы и откуда. Ковен не сотрудничает с придворным магом и королевским домом. Мы — независимая организация. — Настолько независимая, что отказываетесь помочь снять проклятие? — удивился Идзуми. — Разве подобные дела — не ваша прямая обязанность? Женщина опустила голову ниже и терпеливо ответила: — Придворный маг Леонард Иррей когда-то попытался убедить короля, что именно Ковен виновен в том, что на принцессу наложено проклятие. К счастью, нам удалось доказать, что та ведьма не имела к Ковену никакого отношения. После этого мы оборвали связи с придворным магом и королевской семьей. В этом году мы поступились этим правилом и позволили чародею Ковена наложить сдерживающие чары на принцессу. Однако после этого он погиб, и у нас нет никаких сомнений, что это случилось по вине придворного мага. Мы не будем выдвигать официальные обвинения, но и на помощь Ковена Леонард Иррей и королевский дом могут больше не рассчитывать. — Неужели слово короля для вас ничего не значит? — Идзуми даже представить себе не мог, чтобы подобная ситуация возникла в Южной Империи. Неужели здешние люди настолько нецивилизованные, что могут игнорировать своего правителя? — Короли приходят и уходят. Ковен остается, — резко ответила женщина. — Если бы речь шла о безопасности государства, мы бы вмешались. Но это всего лишь семейные дела королевского дома. Для этого у них и есть придворный маг. Дверь беззвучно закрылась. Идзуми пришлось признать, что его дипломатический талант здесь бесполезен. — Даже на порог не пустили, — пораженно отметил он. — Трусливые лживые панцерюки, — вполголоса пробормотал Милош, поворачиваясь спиной к башне и ускоряя шаг. Идзуми вздохнул, понимая, что снова придется бежать со всех ног, чтобы угнаться за ним. Чародей считал себя неплохим ходоком, но Милош в этом отношении был просто поразителен. Будучи, пусть ненамного, но все же ниже Идзуми, он имел куда более широкий шаг и развивал при ходьбе просто немыслимую скорость, при этом нисколько не уставая. Если бы ему сказали, что Темный отмахал расстояние от Бобровой Скалы до Биргема пешком и успел добраться раньше него, Идзуми бы даже не удивился. Чтобы хоть немного затормозить его, чародей задал вопрос: — Почему ты в Ковене не представился как полагается? — Этим-то? — Милош презрительно сощурился. — Во-первых, они и сами знают, кто я, они же сказали. А, во-вторых, неужели ты думаешь, что люди, узнав, что я Темный архимаг и Мастер иллюзий, тут же проникаются ко мне доверием? На это у Идзуми не было ответа, поэтому он перевел разговор на другую тему, как всегда, стараясь избежать конфликта. — Знаешь, я очень удивился, увидев тебя здесь… — Живым, — буркнул Милош, заставив чародея запнуться. — …Но я даже рад, что так получилось, — продолжил Идзуми спокойно. — И раз уж нам предстоит работать вместе, я хотел бы сделать первый шаг к примирению и угостить тебя ужином в том прекрасном месте, которое ты хвалил сегодня. — А каким, в таком случае, будет второй шаг? — насмешливо спросил Милош. — Я возмещу тебе ущерб, — с готовностью ответил чародей. — Кстати, во сколько ты оцениваешь ту жалкую лачугу посреди леса? — Мой милый приют с садом, огородом и домом, который построил собственными руками, я считаю бесценным, — сердито ответил Милош. — Но раз уж ты так любезно предлагаешь что-то там мне возместить, то шести сотен серебром вполне достаточно. Идзуми оторопел. Сумма по всем меркам немыслимая. — Поверить не могу, что ты считаешь этот дом таким ценным, — сказал он. — Ты правда построил его своими руками? — Нет, но если бы ты видел, в каком виде я его нашел, то согласился бы со мной, — проворчал Милош. — Послушай, но ведь сейчас ты живешь в королевском дворце, спишь в тепле, ешь вдоволь и еще и жалование тебе положено немаленькое. Если бы не я, разве было бы у тебя это все? Я вообще не вижу причин злиться на меня. — Очень хорошо, — буркнул Милош. — Как только я получу свои деньги, тоже перестану эти причины видеть. Наверное. Мы, майдары, страшно злопамятные. Темный вновь ускорил шаг, и Идзуми не оставалось ничего, кроме как последовать за ним на всей возможной для него скорости. Исправить представление Идзуми о беллатской кухне призваны были горячий борщ с чесноком, запеченная свинина с горчицей, жареная картошка и соленья. Чародей заинтересованно ткнул пальцем в миску с уложенными горкой малосольными огурцами, которые хозяин не то от щедрости, не то из чувства прекрасного украсил веткой укропа: — Ого, а это что сверху? Водоросли? У нас похожие растут. Только мы их не едим, они очень… — Это укроп, — оборвал его Милош. — Трава такая. Ты как будто в Девятом Магистрате не учился. Вас, южан, что, только родной кухней кормили? — Нас вообще не то чтобы хорошо кормили, — отмахнулся Идзуми. На вопросительный взгляд Темного лишь пожал плечом. — Строгая диета и регулярные посты. Говорят, Темных кормят лучше, но я никогда не проверял. Нет, ты меня разыгрываешь. Как трава может быть так похожа на водоросли? — Возьми да попробуй, — Милош щелчком отправил ему миску. Идзуми осторожно поднял небольшую веточку и положил в рот. Сначала он вообще ничего не почувствовал, а потом весь рот заволокло пряным и теплым, но при этом освежающим вкусом, не похожим ни на что, что он пробовал прежде. — Ну что, водоросли или нет? — со сдержанным интересом спросил Милош, размешивая жирную желтую сметану в миске с борщом. — На водоросли не похоже. Вкусно. Идзуми с опаской отодвинул плавающий в борще комок сметаны на самый край тарелки. Только северным варварам могло прийти в голову добавлять молоко в суп. Зато поданные к горячему несколько зубчиков чеснока пришлись очень кстати: пресное, как вся северная кухня, блюдо обрело хоть какой-то вкус. Пока Идзуми ловко лущил чеснок длинными ногтями, Темный наклонился поближе. — Здесь нас никто не побеспокоит. Надо поговорить, — сказал он. Идзуми кивнул и тоже наклонился к нему. — Ты заметил, как ловко Ковен снял с себя ответственность? — Ты заметил, как ловко Иррей снял с себя ответственность? Эти слова они произнесли одновременно. В повисшем молчании Милош смерил Идзуми напряженным взглядом и предложил: — Ты первый. — На церемонии Иррей стоял возле колыбели. Даже если он действительно не слышал слов проклятия, мог поставить защиту заранее — это ведь его работа! А еще он сразу же заткнул виновнице рот, чтобы она не могла ни оправдаться, ни дать показания. Он не снял проклятие за столько лет, занялся этим только сейчас, когда ситуация стала критической. И, опять-таки, совпадение: его сын в этом году окончил обучение в Девятом Магистрате, а спустя совсем немного времени с принцессой начали происходить эти… метаморфозы. — Хочешь сказать, Иррей сам наложил проклятие? Идзуми пожал плечом: — Он или кто-то по его просьбе. — Тогда почему не снимет сам? — Может быть, что-то пошло не по плану, — предположил Идзуми. — Или с тем, кто наложил проклятие, что-то случилось. Рассорился с Иррейем. Умер. Подожди, я вижу, о чем ты хочешь спросить. Ты хочешь спросить, зачем ему это. Отвечу тебе: я не знаю. Могу только предположить, что он хотел таким образом убедить королевскую семью в необходимости своего присутствия при дворе. А когда из-за него Ковен отказался сотрудничать с королевской семьей, у короля не оказалось другого выхода, кроме как довериться придворному магу. Ладно, ладно, не смейся. Расскажи лучше о своих догадках. — Ты с Юга и не очень хорошо разбираешься в том, что такое Ковен и зачем он нужен, — нетерпеливо проговорил Милош. — Любой Ковен — это сборище самых мерзких и лживых представителей магического сообщества, которые считают себя выше того, чтобы лезть в политику прямо, и вместо этого плетут закулисные интриги. И как раз таки задача придворного мага состоит в том, чтобы влияние Ковена было минимальным, а его представители не соприкасались с королевской семьей. Хотя толку от них и так мало. Сам видишь: в сложной ситуации биргемский Ковен прямо отказал в помощи. А сын, на которого придворный маг возлагал надежды как на своего помощника, оказался недостаточно талантливым, чтобы получить Золотой браслет. Ему приходится искать, кому можно доверить столь важное дело, потому что снять это проклятие в одиночку ему не под силу. Это большой риск. Для чего ему рыть себе самому яму? Ладно, он мог, как ты говоришь, в своих целях убедить королевскую семью, что принцесса проклята. Но для этого не обязательно ее проклинать по-настоящему! Достаточно создать видимость, а это не так уж сложно, если подумать. Но ты сам видел — с девушкой явно что-то не так. Очень сильно не так. Я думаю, это Ковен хотел избавиться от него, навредив принцессе, но Иррей понял это и сумел обернуть в свою пользу. В конце концов, — Милош остановился, чтобы перевести дух и сделать глоток из кружки с вином, — я не думаю, что Иррей плохой человек. Идзуми серьезно посмотрел на него: — Все настолько плохо, да? Ты готов довериться любому, кто хоть немного добр к тебе? Моя семья уже много поколений служит Императору, и я сам провел при дворе несколько лет. Поверь мне, не бывает в политике хороших людей. Все ищут свою выгоду. Все ищут, как и кого можно использовать. Возможно, Иррей и не выгнал тебя сразу, но и брать на это место тоже не собирался, пока я ему не сказал, что твои знания могут пригодиться. Милош поджал губы и отвел глаза. Сделал большой глоток из кружки, словно заталкивая поглубже поднимающуюся досаду. И вдруг наклонившись к самому лицу чародея, проговорил: — Так кем ты, говоришь, служил при дворе Императора? Идзуми хитро улыбнулся: — Для твоей безопасности, тебе лучше не знать. Какое-то время они молча продолжали трапезу, так что слышался только стук ложек по глиняным мискам. Но вдруг чародей замер, словно о чем-то вспомнил, озадаченно потер переносицу и посмотрел на Милоша немного смущенно. — Скажи, я ведь правильно понимаю, что Леонард Иррей — не беллат? — Да, — Милош задумался. — Скорее всего, вельт или ниммец или что-то в этом роде. А что? — Да ничего, просто… — Идзуми нахмурился, отчего середину его лба перечеркнула тонкая морщинка. — Я не понимаю, как он стал придворным магом. То есть, почему его приняли на такую ответственную должность. Я имею в виду, иностранца. Он ведь мог бы быть шпионом, например. — Да здесь это обычное дело, — отмахнулся Милош. — Беллаты всех инженеров, учителей, архитекторов, медиков, всех, кого только можно, стараются приглашать из-за границы. Маги не исключение. Считается, что в других странах образование всегда лучше, а люди ответственнее и умнее. Это смешно, если подумать. По крайней мере, Девятый Магистрат ведь всех магов учит одинаково. Но так поступает королевская семья. А то, что делает король, сам понимаешь, повторяют все остальные. — О, — только и смог сказать на это Идзуми. В Южной Империи подобное было просто немыслимо. Конечно, там тоже жили и работали иностранцы, но их было очень мало и на ответственные должности и уж тем более в императорский дворец таких людей не допускали. Большинство из них работали торговцами, держали бани или таверны, маги служили мелкими чиновниками и крайне редко добивались повышения. — Даже придворным магом королевская семья Беллонии выбрала иностранца, — продолжал Милош. — Мне кажется, это одна из причин конфликта с местным Ковеном. Кто-то наверняка метил на эту должность, но Иррей оказался шустрее. — А это мотив, — Идзуми качнул поднятую кружку в сторону Темного и посмотрел на него со значением. — Разумеется, — хмыкнул тот. — Только наша с тобой задача не искать виновного, а снять проклятие. Лично я копаться в этом деле не собираюсь. — Да ну что там, — вкусная еда и вино привели Идзуми в хорошее расположение духа. Ему казалось, что все возможно. — Ничего сложного. Сдерживающие чары я сниму. А дальше все будет просто. Ты ведь архимаг. Уж с каким-то там проклятием ты точно справишься. А если не справишься сам, я тебе помогу. Услышав последние слова чародея, Милош посмотрел на него как-то странно, но ничего не ответил. Едва они вернулись в свою комнату, в дверь постучали. Слуга придворного мага Роальд церемонно поклонился и проговорил: — Его светлость придворный маг просит господина Баргона зайти к нему на пару минут. — Выволочку устроит, — равнодушно сказал Милош, но в его глазах сверкнуло что-то похожее на веселье. Неужели Темный нисколько не боится гнева придворного мага? Или даже, страшно подумать, намеренно дразнит его? Что-то в его поведении казалось Идзуми странным, точнее, несколько более странным, чем все остальное, но думать об этом сейчас у него не было ни малейших сил. В камине ярко горел огонь, и чародей не смог отказаться от удовольствия посидеть возле него, устроившись на расстеленном на каменном полу походном одеяле, и погреться после ночной прогулки. Милоша все не было, «пара минут», очевидно, грозила растянуться надолго. Идзуми только диву давался, как это мрачный и своенравный Темный сумел расположить к себе придворного мага. Он уже собрался лечь спать, но увидел на столе разложенные еще утром письменные принадлежности. Подвесил над столом талисман света и принялся за работу. Каллиграфия требовала регулярной тренировки, не менее тщательной, чем боевые искусства. И если со вторым он худо-бедно справлялся, то первое уже много дней нуждалось в его внимании. К тому же, это занятие отлично помогало привести мысли в порядок. Идзуми старательно выписывал на небольших прямоугольных листах знаки, добиваясь скорости, точности и изящества написания, и безжалостно стирал все, что не соответствовало его высоким требованиям. Дверь за его спиной хлопнула. Идзуми обернулся, но Милош даже не посмотрел на него. Мрачно глядя себе под ноги, прошел мимо, на ходу закинул на ширму отсыревшую уличную накидку, протянул руки к огню. У Идзуми так и вертелось на языке какое-нибудь вежливое: «Здорово досталось?» или «Иррей разозлился?», но он уже знал, что в северных землях такие вопросы не считаются проявлением хорошего воспитания и вместо нейтрального ответа можно получить разве что поток ругани и подробный рассказ о произошедшем, который в данной ситуации совсем его не интересовал. В конце концов Милош согрелся и, кажется, немного успокоился. Он собрал длинные волосы в низкий хвост, подвязал черной лентой на уровне лопаток и подошел к столу. Без особого интереса посмотрел на работу Идзуми. Пробурчал вполголоса: — Ты вроде обещал эту тварь нарисовать. — Ой, а ведь правда обещал! — преувеличенно радостно сказал Идзуми, довольный тем, что молчание наконец-то прервано. — Сейчас нарисую. Темный сел на стул напротив, достал деревяшку и короткий складной нож и принялся ожесточенно что-то вырезать. Идзуми вынул из пенала чистый лист бумаги и несколькими движениями пера быстро набросал по памяти изображение чудовища. Задумчиво рассмотрел результат своих стараний, взял перо потоньше и принялся прорисовывать детали. Он так увлекся этим занятием, что, когда на мгновение поднял голову и увидел, что Милош внимательно за ним наблюдает, чуть не подпрыгнул. — Похоже, — похвалил Темный, деликатно сделав вид, что ничего не заметил. — Спасибо, — смущенно буркнул Идзуми и развернул лист к Милошу. — Иррей просто взбесился из-за того, что мы пошли в Ковен, — Темный произнес «мы» таким тоном, что стало ясно: Идзуми нужен был ему только для прикрытия. — Жаль, что они не стали с нами разговаривать. Я хотел бы показать им это. Возможно, тогда они бы передумали. Ну да ладно. Что ты об этом думаешь? Он аккуратно придвинул лист обратно к чародею. Идзуми посмотрел на него, словно мог увидеть в собственном рисунке что-то новое. — Непонятно, как такая хрупкая девочка может превратиться в это, — сказал он наконец. — Или оно маленькое, как ты думаешь? — Нет, — покачал головой Милош. — Оно совсем не маленькое. Так работает Искажение — Тьма проникает в тело, растягивает плоть, калечит существующую форму, изменяет ее под свои нужды. Ты когда-нибудь сталкивался с Искажением? — Не доводилось. А ты? — прямой взгляд голубых глаз. — Пришлось пару раз, — поморщился Милош. — Помогал Наставнику вытаскивать других учеников. — Разве от него можно спастись? Я думал, что с Искажением ничего нельзя сделать. Мне так рассказывали. — Можно. Но только пока трансформация не завершена, а на это уходит часов восемь, иногда чуть больше. Это только внешний облик меняется быстро, а душа и разум еще какое-то время сопротивляются. Печать Семи Истин поможет, если там еще осталось, что спасать. — Думаешь, еще не поздно? — Это к тебе вопрос, — хмыкнул Милош. — Сдерживающие чары способны приостановить Искажение? Или то, что мы видим — только пустая оболочка, и стоит снять чары, как Тьма мгновенно возьмет свое? — Нет, мгновенно не возьмет, — после короткого раздумья покачал головой Идзуми. — Но времени у нас будет немного… Не восемь часов точно. Судя по тому, что мы сегодня видели, принцесса все еще в своем уме, по крайней мере, пока чары действуют. Так что… Слушай, если эта Печать такая сложная, почему в Девятом Магистрате ее доверяют ученикам? — Не доверяют, — хмуро ответил Милош. — Наставника звали, потому что он хорошо владеет магией крови. А меня он брал с собой, как источник для Заема. Так что все делали преподаватели. Я лишь помогал чертить Печать и смотрел, как они работают. — И ты сможешь провести ритуал сам? — Конечно. В голосе Милоша не было ни капли сомнения. Идзуми удивился его уверенности, но спорить не стал. Странно, что Наставник доверял ему в таких ответственных делах, пусть даже просто в качестве дополнительного источника магических сил, а потом отказался от него. Да еще и разорвал Связь — немыслимое решение, за всю историю Девятого Магистрата такие случаи можно по пальцам пересчитать. Как такое возможно? Идзуми бережно складывал стопкой подсохшие талисманы, размышляя о том, какие отношения должны связывать Наставника и ученика, чтобы между ними существовало одновременно такое доверие и неприязнь. Он не хотел задавать этот вопрос, но сам не заметил, как тот сорвался с языка: — А это правда больно? — Ты о чем? — Когда Связь разрывают. — С чего это вдруг тебе стало интересно? — нахмурился Милош. Идзуми не знал, что ответить, поэтому промолчал. Он вовсе не ждал, что Темный что-то расскажет, но тот вдруг заговорил, глядя в пляшущий в камине огонь за спиной чародея: — Пока это не произойдет, ты даже поверить не можешь, что бывает такая боль. Пока я учился, меня часто било отдачей, и к тому времени, когда Наставник решил разорвать Связь, у меня не осталось ни одной кости, которая не была бы когда-то сломана. Но эта боль ни в какой сравнение не идет ни с отдачей, ни с переломами. Говорят, Наставник в этот момент чувствует то же самое… но мне от этого легче не стало. — Это долго? — Идзуми опустил глаза, боясь, что в них будет заметно сочувствие. — Хуже всего первые три дня. А потом уже как-то все равно. — Милош поднял руки и потянулся. — Я, по правде сказать, уже точно и не помню, и вспоминать не особенно хочу. Зато могу помочь представить ощущения. Хочешь? Заглянув в нехорошо прищуренные глаза Темного, Идзуми почувствовал неловкость за то, что затронул такую неприятную тему. Пережить подобный опыт ему совсем не хотелось. Но куда хуже выставить себя трусом и отказаться. — Почему нет? — ответил он как можно небрежнее. Милош протянул ему раскрытую ладонь. — Видел когда-нибудь, как выглядит Связь? — спросил он, кивком приглашая чародея подать ему руку. Идзуми прикусил губу и покачал головой, глядя на широкую, испещренную белыми, розоватыми и желтыми шрамами, ладонь темного архимага. «Живого места нет, — подумал он. — Как она у него вообще еще двигается?». Быстро, стараясь не показать опасения, вложил в нее руку ладонью вверх. Милош принял ее без малейшего движения, хотя Идзуми почему-то ждал, что тот сожмет ее, чтобы не дать жертве вырваться. Жертве — так он и подумал, и его слегка передернуло. — Ну что ты, я ведь еще даже не начал, — тихо проговорил Милош, не глядя на него. — Сначала посмотрим, как выглядит твоя Связь с Наставником. Просто вспомни его. А я подсвечу. Идзуми опустил взгляд и постарался вспомнить Сатори-сенсея. На Наставника он всегда смотрел с восхищением и обожанием, и сейчас те же самые чувства вновь всколыхнулись в нем, стоило вспомнить серьезные зеленые глаза, длинные волосы орехового оттенка, неизменный веер и строгое учительское кимоно, коснуться края рукава которого юный ученик всегда считал за высшее счастье. Идзуми почувствовал, как на лице сама собой появилась теплая улыбка, но тут произошло нечто такое, что заставило его изумленно заморгать. Прямо на ладони разгорелась небольшая точка золотого света. Она постепенно росла, как будто раскрывался большой цветок, а потом под кожей прямо от нее во все стороны заскользили светящиеся змейки. Тонкими линиями они опутывали пальцы, свивались и разбегались в стороны по запястью, предплечью, создавая невероятный гармоничный узор. И вот уже все тело пронизано тонкой золотистой сетью причудливых переплетений, видимой даже сквозь одежду. Идзуми поднял левую руку, любуясь, как сияние Связи играет на золоте и гранях драгоценных камней в его перстнях. — Как же красиво! — выдохнул он восхищенно. — Красиво, — подтвердил Милош. Темный слегка улыбнулся, глядя на него, но тут же помрачнел, плотно сжав тонкие губы. Взгляд стал отрешенным, а лицо потеряло всякое выражение. Идзуми взглянул на него как раз в момент этой метаморфозы, и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он опустил руку, хотя ему нелегко было оторваться от восхитительного зрелища, и вопросительно посмотрел на Темного. — А теперь представь, что эту красоту и радость из тебя медленно вытягивают, — тихо проговорил Милош. — И не по одной ниточке, а всю сразу. А на их месте не остается ничего. Светящиеся линии на коже Идзуми померкли и медленно растаяли. И почти сразу же из-под его руки по ладони, запястью, предплечью Темного потекли, словно пролитая тушь, тонкие ручейки, наполняя сплошной чернотой рисунок, похожий на тот, что Идзуми только что видел у себя. Выглядело это неестественно и немного пугающе. Даже кожа вдоль этих черных каналов казалась серой и какой-то неживой. Идзуми заставил себя посмотреть на лицо Темного и едва не отшатнулся: до того чужим и потусторонним оно ему показалось в переплетениях черных линий. — Что это? — прошептал он. — Тьма? Милош покачал головой. Линии постепенно таяли, не оставляя на коже следов, но Идзуми казалось, что он теперь никогда не забудет увиденное, и внешность Темного навсегда для него будет обезображена этими пугающими узорами. — Если бы в эти каналы проникла Тьма, она вызвала бы Искажение. И тогда я бы стал монстром, —сказал Милош. — А я все же, по крайней мере с виду, еще человек. — Тогда как же… — Почему так выглядит? Без понятия. Мне, знаешь ли, не доводилось ни с кем сравнивать. Идзуми пристыженно опустил глаза. В самом деле, едва ли прошедшие через разрыв Связи охотно делятся тем, как выглядит результат. Глупо с его стороны было такое спрашивать. Милош поднялся, не дожидаясь, что скажет чародей. Ушел к себе за ширму, зашуршал, раздеваясь. Идзуми быстро убрал письменные принадлежности, думая о том, что привычка Темного к уединению, пусть и немного странная, на самом деле здорово помогает сглаживать неловкость, которая непременно возникает, когда два малознакомых человека вынуждены жить вместе. Утром, к огромному удивлению Идзуми, придворный маг все же прислал им документы и деньги на покупку всего необходимого для ритуала. Их передал старый слуга Роальд и добавил от имени Леонарда Иррея, обращаясь к Милошу: — То, что вы сделали вчера — недопустимо. Если вы снова попытаетесь побеспокоить Ковен, вас немедленно арестуют и тогда между вами и его светлостью состоится совсем другой разговор, после которого каждый ваш выход за пределы дворца будет возможен только под конвоем. — Передайте его светлости, что не стоит беспокоиться, больше мы такой ошибки не допустим, — сказал Идзуми, с вежливым поклоном принимая документы. Милош быстро собрался, взял деньги и пропуск и вышел из комнаты, не говоря ни слова. Идзуми немного удивился такому поведению, но все же накинул верхнее кимоно и поспешил за Темным. Нагнать его получилось только в королевском саду. — Ко мне уже приставили конвой? — недовольно спросил архимаг, бросив через плечо неприязненный взгляд. Идзуми задохнулся от возмущения. Вчера, значит, был не против, а сегодня даже не собирался брать с собой! Но он не стал спешить с ответом. «Милош скрытный и нелюдимый человек, — подумал он. — Вчера я вынудил его пойти на откровенность, заставил рассказать и показать нечто очень личное, чего, наверное, никто до меня и не видел. Должно быть, сейчас он очень смущен из-за этого и потому злится». Будучи культурным человеком, Идзуми всегда старался избегать конфликтов, поэтому не оправдывался и не отвечал на неудобные вопросы. Вместо этого он спросил: — Ты ведь идешь покупать все необходимое для ритуала? — Да, — кивнул Милош. — Не думаю, что тебе это будет интересно, так что предпочел бы пойти один. — Ты говорил, понадобятся кристаллы. Я неплохо в них разбираюсь. Могу помочь выбрать. — Идзуми обезоруживающе улыбнулся. — Не нужно все взваливать на себя, если можно доверить кому-то часть дела. — Думаешь, я могу тебе доверять? — хмыкнул Темный. Идзуми неприятно кольнуло это замечание, но он проглотил его и лишь весело ответил: — В выборе кристаллов точно можешь! Поиски всего необходимого оказались действительно очень сложным и долгим делом. Прежде всего они обошли всех травников и аптекарские лавки в торговом квартале. Не забыли посетить район Биргемской больницы, где также находились несколько аптек. А после зашли в те, которые Милош счел приемлемыми, по второму кругу. Из некоторых лавок они уходили, едва успев ступить за порог. К интерьеру других Милош долго присматривался и принюхивался, разговаривал с владельцами и сотрудниками, приценивался, трогал, проверял, нюхал и пробовал на вкус товар и зачастую все равно уходил ни с чем. Нужные кристаллы, к большому облегчению Идзуми, нашлись достаточно быстро — всего в третьей по счету ювелирной лавке. Чародей, несмотря на усталость, подошел к выбору добросовестно и многое из предложенного торговцем отверг, так что в итоге и он, и Милош остались исключительно довольны выбором и друг другом. В конце концов выданный Иррейем кошелек опустел, и Идзуми, глядя на распухшую от покупок сумку Милоша, вдруг усомнился, что все это понадобится для ритуала. Но вслух он лишь спросил: — Теперь все? — Да, теперь все, — ответил Милош, выворачивая из торгового квартала и направляясь куда-то в сторону Северных ворот. Весь день они провели на ногах, и сейчас Идзуми мечтал лишь о том, чтобы сесть, а еще лучше лечь. Но у Милоша, похоже, были другие планы. Улицы, по которым они шли, становились все уже, солнце давно закатилось за городскую стену, и Биргем укрывала темнота. На центральных улицах мерцали голубоватым светом магические светильники, подальше — зажигались масляные фонари, но на узких окраинных улочках и у жмущихся к городской стене домов было совсем темно. Милош, казалось, ничего не замечал, погруженный в свои мысли. Широким шагом он устремился по ему одному известному маршруту, и чародею ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Оказаться ночью в незнакомом городе ему хотелось сейчас меньше всего. Конечно, он мог бы достать поисковый талисман и найти дорогу во дворец, но что-то подсказывало, что лучше не упускать Милоша из виду. Чародея так и подмывало завести с ним разговор — хотя бы просто, чтобы напомнить о своем существовании. В конце концов он нагнал Милоша и как можно дружелюбнее спросил: — Куда мы направляемся теперь? Не похоже, что во дворец. — Это потому, что мы идем не во дворец, — ответил Милош. — Я тут подумал и решил кое-что проверить. — А меня не посвятишь в свои планы? Вместо ответа Милош вдруг вытянул руку вперед, и Идзуми увидел впереди ярко освещенную улицу, по которой, несмотря на поздний час, сновали люди. Приглядевшись, он не без удивления распознал главную артерию ночной жизни каждого крупного города, именуемую в этих краях «веселым кварталом». Место, где можно найти утешение в любом горе, забыться в объятиях прекрасных созданий и наслаждаться вином и азартными играми, не думая о том, чем за это придется расплачиваться. Сладкие ночи, горькие утра — говорили о веселых кварталах на Юге. Идзуми недоверчиво смерил Милоша взглядом. Конечно, ничто человеческое не чуждо даже Темному, но все же не похож он на того, кто будет искать подобных развлечений, когда у него, по его собственным словам, за душой ни гроша. Пока они шли, он раздумывал, как бы деликатно намекнуть, что ужин в харчевне за его счет — это, конечно, приемлемо, но вот ночь в «веселом квартале» — уже перебор. Из открытой двери одного из «домов наслаждений» выскочила им навстречу целая стайка девиц с яркими губами и в тонких полупрозрачных одеждах — Идзуми поежился, подумав, до чего им должно быть холодно. Все они радостно улыбались потенциальным «гостям», ловкие пальцы заскользили по плечам и щекам, из уст посыпались шутки и призывные речи на местном языке. Милош слегка передернул плечами, сбрасывая руку особенно настойчивой соблазнительницы, и пошел дальше, даже не посмотрев на девушек. Идзуми нагнал его у следующего дома, где еще одна красавица из «веселого квартала» преградила им путь внушительным бюстом. — Не меня ищешь, красавчик? — спросила девица и нежно провела пальцами с накрашенными алой краской ногтями по щеке Милоша. Он с улыбкой отмахнулся: — Красавчик? Ты обозналась, милая. — Мягко убирая от лица ее руку, на мгновение задержал на ней взгляд. Что-то неуловимо переменилось в его глазах, и все с той же улыбкой он проговорил: — Ах, нет. Похоже, я ищу именно тебя! Идзуми только успел раскрыть рот, как его спутник небрежно бросил: «Подожди меня здесь» и исчез вслед за девицей в «доме наслаждений». Чародей хмыкнул, сложил руки на груди и, стараясь придать лицу как можно более непринужденное выражение, принялся ждать. Темного не было подозрительно долго. К Идзуми за это время подошла, наверное, каждая девица квартала и даже несколько юношей. Но он лишь купил булку у проходившего мимо лоточника, просто от скуки. Булка была еще теплой, и приятно согрела руки, но, надкусив ее, Идзуми понял, что есть ему совершенно не хочется. Желание поскорее уйти боролось в нем с желанием ворваться в веселый дом и устроить разнос Милошу, который оставил его на улице в таком неловком положении. Когда Идзуми уже решил, что пора бы начать действовать, Милош неожиданно вышел, кивнул ему, дав знак следовать за собой, и повел прочь из квартала. — Ты там всех, что ли, успел перебрать? — недовольно проворчал Идзуми, поравнявшись с ним. — Угу. Каждую. И не один раз, — бесстрастно ответил Милош, не сбавляя темп. Когда они, пройдя квартал насквозь, наконец-то вышли на одну из прилегающих к нему тихих улочек, Темный неожиданно остановился и повернулся к Идзуми. — Заметил, что было у нее на руке? — спросил он. Чародей в недоумении покачал головой. На руку он как раз не посмотрел. Милош поджал губы и вздохнул, словно сетуя на то, что его спутник совершенно безнадежен и думает невесть о чем. — У нее и еще у нескольких девиц из этого дома я увидел на руках странный знак. У кого-то на запястье, у кого-то чуть выше. Мне он не знаком. Может быть, ты знаешь, что это? Ножнами он начертил на брусчатке несколько линий, в темноте они слегка засветились красным. — Сверху так, — пояснил Милош. — В середине вот так, — он начертил подальше от первого рисунка круг и перечеркнул его волнистой линией. — А внизу вот так. Ножны снова заскользили по грязным камням, оставляя светящийся след. Темный предусмотрительно начертил магический знак по частям, чтобы он случайно не начал действовать. Идзуми присел на корточки, разглядывая знаки. Прикрыл глаза, вспоминая. Где-то он что-то подобное видел… — И как это девушки позволили тебе так долго рассматривать их руки? — задумчиво спросил он. Милош пожал плечами: — Очень просто. Я предложил им погадать. Ко мне целая очередь выстроилась. — Ты умеешь гадать? — изумился чародей. — Все Темные это умеют, — с сарказмом ответил Милош. — Или хотя бы умеют сделать вид. Так ты знаешь, что это? Идзуми кивнул, поднимаясь, и только собрался объяснить, как его взгляд кое-что привлекло. «Ну что ж, — подумал он, — ты надо мной здорово подшутил, теперь моя очередь». Идзуми отряхнул полы кимоно и быстрым шагом направился в сторону ближайшего дома, словно увидел там нечто крайне занимательное.