Глава 9. Утопленники. Часть третья

Идзуми двигался ко входу на кладбище, стараясь держаться в тени саркофагов. Они были достаточно высокими, чтобы позволить ему передвигаться незаметно, к тому же наложенная Милошем Завеса все еще действовала. Но Идзуми должен был в первую очередь отвлечь преследователей, поэтому, когда из арки показались вооруженные луками трое, он выступил из-за саркофага, сжимая в левой руке зеркало на длинной ручке. Стрелы, выпущенные по легкой мишени, мгновенно развернулись обратно, вонзаясь в тела стрелков. Идзуми вернул зеркало на пояс и отошел в укрытие, но теперь противники знали, где его искать. Узкий клинок рубанул воздух у самого плеча. Тут же у другого плеча просвистел второй — дернись Идзуми в сторону хоть на палец, попал бы под удар. Он отпрыгнул от саркофага, поворачиваясь к соперникам лицом. Двое мужчин с обнаженными мечами шли прямо на него. Идзуми выхватил катану и усмехнулся, заметив, что ни у одного из противников нет браслета Девятого Магистрата. Даже раненый, он играючи отбивался от их ударов — для него оба были недостаточно быстрыми. Пара шагов назад, обманный маневр, резкий удар снизу вверх — и вот один уже захлебывается кровью из перерезанного горла. О нем можно забыть, а вот второй еще требует внимания. Быстрый обмен ударами. Противник бил сильно, наверняка, каждый удар отдавался болью под сломанными ребрами. От следующей атаки Идзуми увернулся и метнул в противника заготовленный талисман. Узкая полоска бумаги приклеилась к мечу, сделав его вдвое тяжелее. Противник от неожиданности замедлился, и чародей нанес резкий удар наотмашь, рассекая грудь и живот по диагонали. Крутанулся волчком и услышал свист стрелы совсем рядом. Отпрянул назад, уворачиваясь от новых стрел, споткнулся об одно из тел и неловко упал на землю. Подоспевший мечник в солдатской форме чуть не схлопотал стрелу от своих, но не обращая на это внимания, резко замахнулся мечом. Идзуми выставил катану навстречу, закрываясь, успел упереться в лезвие второй рукой. Тяжелый клинок обрушился на него с такой силой, что перехватило дыхание, а рана в груди взорвалась болью. Чародей дернулся и зашипел, но рук не опустил. Противник продолжал наваливаться на него сверху и давить на катану своим мечом. Идзуми пнул его коленом в живот, раз, другой, но тот, как будто, вообще не чувствовал боли. Чародей предпринял отчаянную попытку вывернуться, когда голова соперника вдруг оторвалась и с гулким звуком ударилась об угол ближайшего саркофага. Обезглавленное тело рухнуло на Идзуми всем весом, и только чудом он успел упереться ногой и отбросить его вбок, прежде чем острие меча вонзилось ему в шею. Избавившись от груза, чародей сел, и тут ему в лицо пахнуло мерзким запахом гнили. Тварь, склонившаяся над ним, даже отдаленно не напоминала человека. Вытянутая морда походила на кошачью, крупные ноздри хищно раздувались, а полная острых зубов пасть безостановочно перемалывала что-то напоминающее изуродованную человеческую кисть. Идзуми смотрел в желтые глаза с вертикальными зрачками, в которых не было ни намека на разум, и чувствовал, как все тело сковывает ужас. Тварь не спешила нападать, но и уходить не собиралась. «Вот сейчас дожует то, что жует, и за меня примется», — отстраненно подумал Идзуми. Стараясь не делать резких движений, он завел одну руку за спину. Тварь угрожающе заворчала, отплюнула добычу и напружинилась. Медленно, очень медленно Идзуми нащупал длинную стягивающую волосы прядь Милоша, потянул, и она послушно переплелась между пальцами. Вытянул руку, сунул под самый нос твари: — Вот! Чуешь? Хозяин! Хозяин, понятно тебе! — сердито сказал он на родном языке. Та сморщилась, зарычала и резко дернулась в сторону. Идзуми увидел, что из ее шеи торчит стрела. Через мгновение к ней добавилось еще несколько. Тварь развернулась и метнулась к засевшим на стене лучникам. Идзуми, отталкиваясь от земли пятками, отполз под защиту ближайшего саркофага. Кто-то схватил его за руку. Чародей ударил катаной не глядя. Звякнули, сталкиваясь, клинки. Перед глазами пронеслось знакомое черненое лезвие. — Своих бьешь? — возмутился Милош и дернул его за запястье, поднимая с земли. — Что-то тут не так, нужно бежать. Когда Темный архимаг предлагает бежать, самое разумное — послушаться и бежать. Они устремились к выходу, а бок о бок с ними мчались жуткие создания. Нападать твари не пытались, но их близость не внушала спокойствия. — Это не мои. Я даже начать толком не успел, а они как полезли! — сбивчиво объяснил Милош на бегу. — Магические охранники, будь они неладны. Больше никто не пытался их схватить: бывшие преследователи убегали со всех ног. Но и бежать им, кроме как к воротам, было некуда. Вывернув из-за смотровой башни, Милош и Идзуми оказались на площадке перед фонтаном, где их, конечно же, поджидал отряд из примерно двадцати человек, часть из которых была в форме королевской гвардии, под защитой магического купола. Несколько тварей кинулись вперед, на них, но тут же замерли как вкопанные. Милош ухватил бегущего впереди Идзуми за локоть и кивнул на расставленные магические ловушки. Оба застыли под прицелом десятка стрелков. От группы воинов у фонтана отделился один человек. Он шел медленно, небрежно помахивая в такт шагам красным посохом. Светлые короткие волосы колыхались на ветру. Глаза горели изумрудным огнем. Остановившись, человек выставил вперед свой посох, и играючи коснулся одной из тварей. Та мгновенно съежилась, превратившись в куст роз. Плавной танцующей походкой человек скользнул к следующей. Та не успела даже дернуться, как разлетелась веером цветных бабочек. Оставшиеся две твари отчаянно забились, стараясь вырваться из ловушек, но их ждало то же самое. Обе они превратились в изящные деревья, покрытые зелеными листьями. Хотя, в сущности, во всем происходящем не было ничего страшного, Идзуми чувствовал, как его мороз продирает по коже от этого зрелища. Трансформация — сложное искусство, мало кто способен применять ее в бою. — Жаль, с вами так сделать нельзя, — проговорил человек, обращаясь к замершим в боевых стойках магам, — господин Шу желает видеть вас живыми. И узнаваемыми. — Крошка Илай! — воскликнул Идзуми, словно встретил старого друга. — А ты, оказывается, жив! Волшебник высокомерно улыбнулся уголком рта. — Получил-таки должность при дворе? — уточнил чародей невинным голосом. — Всего лишь взял то, что мне причитается по праву, — ответил Илай. — В отличие от вас, я ни с кем не вступал в сговор и прошел отбор честно. — Да? А что же ты тогда не участвовал в ритуале вместе с нами? — не удержался от шпильки Милош. — Иррей не рассказал, что ты должен был стать жертвенной зверушкой? — Можете говорить все что угодно, — посох волшебника угрожающе качнулся в его сторону. — Я не поверю ни единому слову. После того как вы обманом получили должности при дворе, его светлость отпустил меня. Но не успел я покинуть город, господин Шу нашел меня и попросил помочь отыскать убийц придворного мага. Я считаю своим долгом доставить вас в суд. Идзуми чувствовал, что сзади, со стороны кладбища, к ним подбираются новые жуткие создания. Но прямо сейчас перед его глазами разворачивалась настолько пугающая картина, что не мог думать об этой опасности. Он осторожно дернул Темного за рукав, привлекая внимание, и тот кивнул в знак того, что тоже видит. Идзуми крикнул: — Илай, обернись! Тот насмешливо приподнял бровь и хотел было гордо сложить руки на груди. Только выработанная годами тренировок в Девятом Магистрате реакция позволила ему уклониться от удара со спины. Он перекатился по земле, пачкая дорогую одежду, приподнялся, оборачиваясь на напавшего, и так и замер с раскрытым ртом. Позади него в лучах холодного утреннего солнца стояла каменная богиня Глойне. Мягкая улыбка не сходила с ее прекрасного лица, а руки обагряла свежая кровь. Оставшиеся в живых люди в ужасе убегали к воротам. Следом за ними устремились твари с кладбища. Богиня шагнула к волшебнику, замахиваясь, но тот снова успел увернуться. Комья земли брызнули во все стороны после удара. Илай тонко завизжал, словно обезумев от ужаса, но тут его подхватили за шиворот и потянули прочь. Он даже не пытался сопротивляться, когда Милош сначала швырнул его к ближайшему дереву, а потом поднял и встряхнул, как котенка. Пока Темный приводил волшебника в чувство, Идзуми с катаной наготове встал на их защиту. Каменная скульптура двигалась довольно медленно, но он уже воочию убедился, что одного ее удара достаточно, чтобы превратить человека в кровавое месиво. Остальные статуи фонтана тоже ожили и теперь приближались к нарушителям спокойствия. — Милош! — позвал Идзуми, осторожно отступая и не спуская глаз с противницы. — Милош! Я… Я не могу ударить богиню! — Она ненастоящая, — бросил тот небрежно. Милош внимательно посмотрел в глаза волшебнику, чтобы убедиться, что тот в себе. Полный решимости ответный взгляд успокоил его. Что ж, похоже, пока Илай побудет на их стороне, надолго ли только? — Я все равно не могу! — Идзуми отступил еще, пока не почувствовал спиной приблизившегося к нему Темного. С облегчением опустил катану. Каменная богиня неожиданно быстро рванулась вперед, норовя достать их обоих, но маги, не сговариваясь, метнулись в разные стороны. Это заставило ее замереть в нерешительности. — Я тоже не могу ударить богиню! — крикнул Илай. Он стоял там, где Милош его оставил, держа наготове посох. — Я ею займусь, — отозвался Милош. — Насчет остальных у вас нет возражений? Идзуми и Илай переглянулись. Еще две скульптуры. Едва ли по силе они уступают каменной Глойне, но битва с ними хотя бы не доставит моральных терзаний. — Я возьму эльфа! — решился первым Илай. — Я доктора Бетани, — с легким сожалением кивнул Идзуми. Довольно быстро выяснилось, что никакое оружие, даже черненый меч Милоша, не может нанести ожившим статуям сколько-нибудь заметный урон. Талисманы при соприкосновении с ними почти сразу же отдавали всю Силу и рассыпались в пыль, а магия трансформации вообще не действовала. Маги успешно уклонялись от ударов и отбивались защитными заклинаниями и печатями, но они не могли делать это вечно, а статуи, в отличие от них, не знали усталости. — Нужно бежать! — выкрикнул Илай, задыхаясь. Каменный эльфийский целитель, хоть и был ростом ниже женщин, оказался самым проворным противником. Волшебник с трудом успевал уворачиваться от его атак, а удары деревянного посоха казались совершенно бесполезными. Идзуми, которому с самого начала не доставляла удовольствия мысль о том, чтобы сражаться с такой прекрасной и удивительной женщиной как доктор Бетани Хориус, был готов согласиться. Но Милош не мог нарушить данное слово. — Попробуем заманить их в дом и запереть! — крикнул он, отступая к раскрытым дверям особняка. — Да они же разнесут эти двери вмиг! — отозвался Илай. — Если они созданы для защиты этого места, то не смогут ему навредить! — возразил Милош. Он уже поднимался по ступеням, ведущим ко входу. Мраморная богиня следовала за ним, то и дело замахиваясь, но он ловко уворачивался и отбивал удары мечом. Идзуми тоже подвел свою противницу к ступеням, но пока оставался внизу, опасаясь, что статуя Глойне заметит его и нападет со спины. Милош поднялся на верхнюю площадку. Узкое пространство, еще и ограниченное с обеих сторон колоннами — не самое удобное место для поединка. Он посмотрел вниз, ища глазами Идзуми. В чаше фонтана что-то блеснуло. Милош отвлекся на этот блеск, и в опасной близости от его щеки пронеслись стебельки мраморной лаванды. Он отпрянул, но уперся спиной в колонну. Богиня приближалась неумолимо, все с той же безмятежной ласковой улыбкой на лице. «Это просто пугало, вроде моего Гавра, только более искусно сделанное», — подумал он. Любой предмет, который получает способность двигаться с помощью магии, работает до тех пор, пока что-то подпитывает его. Тьма или Сила — большой разницы нет, лишившись ее, предмет станет просто предметом. — Истощение! — крикнул он, повернувшись к остальным. — Попробуйте на них Истощение! Богиня вновь замахнулась. Милош присел, и удар пришелся на колонну. На голову посыпались пыль и крупные осколки камня. Он зажмурился, и, доверившись чутью, завалился на бок, покатился по ступеням вниз, вытянув руки, чтобы не пораниться собственным мечом, и отбивая ребра об острые углы. Сверху раздался звук ещё одного удара по колонне, осколки полетели в разные стороны и прошлись градом по спине, бедрам, затылку. Не докатившись до нижних ступеней, Милош сгруппировался и вскочил на ноги. Шаги каменной богини уже слышались позади, но теперь чаша фонтана была перед ним как на ладони. То, что он, стоя наверху, принял за лужицы застоявшейся воды на пустующем постаменте, сейчас светилось холодным серебристым светом даже сквозь груду бурых листьев, гнилых веток и мусора. Печать. Милош оглянулся, прикидывая, успеет или нет. Пальцы левой руки уже плели печать Истощения, но слишком медленно. Слишком сложно сосредоточиться. Кто-то с силой дернул его за руку. Доли мгновения хватило на то, чтобы понять, что противник не стал бы так делать, а значит это кто-то из своих, и не сопротивляться. Пролетев над оставшимися ступеньками, Милош рухнул на бок у подножья лестницы. Рядом с ним на корточки приземлился Идзуми. Сверху снова посыпались обломки и пыль. Идея закидать их камнями понравилась не только богине. Статуя доктора Бетани без труда разбила ступени, и теперь в каждой руке у нее было по огромному куску мрамора. — Кажется, ты немного ошибся, когда сказал, что они не могут причинить вред зданию, — иронично улыбнулся Идзуми, помогая Темному встать. Он вынул из рукава пару бумажных талисманов, что-то прошептал над ними и метко бросил в сторону каменных противниц. Оба талисмана приклеились к статуям, и те замерли на месте. — Истощение? — спросил Милош, который все еще едва мог дышать. — Слишком сложно, — поморщился Идзуми. — Просто замедляющие. Но это совсем ненадолго. Милош кивнул в сторону фонтана: — Печать там. — Понял! Чародей сорвался с места, словно его ветром сдуло. Запрыгнул в чашу фонтана, ногой раскидал мусор на постаменте и издал полный воодушевления возглас. — Справишься? — Милош с опаской покосился на талисманы, края которых уже начали рассыпаться. — Еще бы! — отозвался тот беспечно. Милош невольно улыбнулся. Чары лучше доверить чародею. Целее будет. Огляделся в поисках волшебника Илая. Громкий свист откуда-то сверху привлек его внимание. — Меня ищешь? — раздался насмешливый голос. Милош задрал голову. Прямо над ним на ветке высокого дерева покачивался, словно огромная птица, волшебник. Усевшись верхом на посох, Илай слетел с вершины. Плавно приземлился рядом с Милошем и с гордостью указал на дерево: — Что скажешь? Темный пригляделся. В действительности это было не одно дерево — несколько толстых стволов переплелись и срослись ветвями, превратившись в настоящую клетку, в которой оказался замурован мраморный эльфийский целитель. — Впечатляюще, но едва ли хватит надолго, — сказал он. — Кое-кто посоветовал мне использовать Истощение. Так что еще немного, и он перестанет сопротивляться, — самодовольно улыбнулся Илай. — А с этими так сможешь? — Милош кивнул на приближающихся к ним мраморных женщин. — Мне вот интересно, ты сам хоть что-то стоящее умеешь? — прищурился тот, отступая. — О, лучше тебе этого не знать… Илай дернул Милоша за рукав, уводя под защиту своего исполинского дерева: — Что-то непохоже, что вы получили какую-то выгоду от убийства придворного мага. Бегать по лесам и прятаться на кладбище — это… — Мы его не убивали, — оборвал его Милош, удивляясь про себя столь неудачно выбранной теме для разговора в такой момент. — Это сделал Шу. В зеленых глазах промелькнуло недоверие, но Илай кивнул. — Я, может быть, и молод, но не глуп. Я обдумал ваши слова насчет ритуала и жертвы… Попробую узнать, правда ли это. И насчет господина Шу тоже. Но пока что постарайтесь не попадаться мне на глаза и помните, что ищут вас многие, не только я. — Будь осторожен с ним… Милош не успел договорить. Огромный осколок мрамора пролетел между ними, чудом никого не задев, и вонзился острым краем в ствол дерева. Хитрец волшебник вновь встал на свой посох и поспешно взлетел, балансируя руками. «Хорошо тебе», — процедил Милош, провожая его взглядом. В самом деле, зачем бы Илаю помогать им? Спасибо, что не связал их каким-нибудь заклинанием, упростив задачу мраморным охранникам. Две оставшиеся статуи теперь норовили окружить его и отрезать пути к отступлению. Милош скользил между ними, уходя от одного удара за другим. О том, чтобы атаковать Истощением, теперь не могло быть и речи — живым бы остаться. — Идзуми, ты долго еще? — крикнул он, не оборачиваясь. Чародей прокричал в ответ что-то неопределенное. Милош быстрым движением схватил за запястье замахнувшуюся на него доктора Хориус и попытался перекинуть ее через плечо. Вышло неудачно — статуя оказалась слишком тяжелой, и даже напрягая все силы, он только и смог, что немного приподнять ее над землей. Он выпустил ее руку, но уйти не успел: она схватила его за одежду, резко дернула и прижала спиной к своей груди. Холод от камня пробрал сквозь плотную ткань кафтана. Под давлением каменной руки болезненно сжались ребра. Мраморная Глойне тем временем подошла к ним вплотную и нанесла удар, целясь ему в висок. Милош рванулся в сторону изо всех сил, и этот рывок оказался таким резким и отчаянным, что державшая его статуя пошатнулась, и рука Глойне, не успев изменить траекторию, разбила ее голову на мелкие осколки. Однако хватка статуи от этого нисколько не ослабла. Милош, пытаясь проморгаться от попавшей на лицо пыли, непроизвольно дернул рукой, чтобы утереться, но не дотянулся. Со зла стукнул кулаком по бедру обезглавленной статуи, и тут из его рукава прямо в ладонь выпал уголек, подаренный Хозяином леса. Милош попытался оттолкнуть статую Глойне, уперевшись ей в торс ногой, но это было бесполезно. Видя, как она замахнулась для очередного удара, он крепко сжал уголек и, повинуясь неясному порыву, чиркнул по державшей его руке. Милош не увидел, что произошло после этого, только почувствовал, как давление на ребра вдруг ослабло. Он рванулся вниз, упав прямо под ноги статуи, которая приняла на себя очередной удар мраморной богини. Откатился в сторону и только тогда оглянулся и замер в изумлении. Правая рука статуи доктора Хориус вся почернела и начала разваливаться, чернота сжигала ее изнутри, сжигала камень! Обезглавленное тело стремительно темнело, обугливаясь от внутреннего жара, и рассыпалось на золу и пепел. Рука мраморной богини, окунувшаяся в эту черноту, тоже начала темнеть. Повернувшись к Милошу, она приложила пальцы с осыпающейся пеплом веточкой лаванды к груди, отчего на ней тут же начало расплываться угольное пятно. Милош вскочил на ноги и ударил мечом, целясь прямо в него. Выражение лица каменной богини не изменилось: она выглядела такой же спокойной, дружелюбной и умиротворенной, рассыпаясь на осколки, которые мгновенно разлетались черным пеплом. Услышав за спиной возглас, Милош обернулся. Идзуми стоял на бортике фонтана, прикрыв рот ладонью, и смотрел на происходящее со смесью ужаса и восхищения. — Чем ты ее так? — спросил чародей, хотя Милош не мог поручиться, что тот спросил именно это, а не «Зачем ты ее так?». Темный вложил меч в ножны и подошел к Идзуми. Не глядя сунул ему в ладонь оставшийся кусочек уголька, сам оперся руками на бортик, пытаясь отдышаться. Его трясло так, что даже язык не слушался, как будто эта схватка — далеко не самая тяжелая в его жизни — вытянула все силы без остатка. Все внутри переворачивалось от дурного предчувствия. Милош никогда не был религиозен, а то, что он сделал, безусловно является оскорблением богини. Он не хотел этого. Но это не значит, что наказания не последует. Боги своевольны и непредсказуемы. Даже милосердная Светлая Глойне может быть очень мстительной. Идзуми молча сел рядом, положил узкую ладонь ему на плечо, так просто и естественно, как будто подобные жесты между ними были обычным делом. Милош дернул плечом, чтобы сбросить руку чародея, но, видимо, его трясло так сильно, что тот не заметил этого движения. Или сделал вид, что не заметил. Во всяком случае, руку Идзуми не убрал. И от этого спокойного прикосновения, от ровного тепла другого человека так близко, что-то внутри у Милоша постепенно начало оттаивать, тяжелый узел в груди ослаб, позволяя сделать вдох, и еще один, и еще. Темный наклонился ниже к чаше фонтана: нестерпимо хотелось умыться, он чувствовал на своем лице грязь, мраморную пыль и черную копоть, которой, возможно, там и не было. Но в фонтане ни капли воды. Придется потерпеть. Милош выдохнул и резко выпрямился, так что рука Идзуми сама соскользнула с его плеча. — Я закрыл печать, — безмятежно сообщил Идзуми, сцепляя пальцы в замок. Солнечные зайчики заискрились на золотых кольцах и разноцветных камнях. — Привязка умерших к этому месту больше не действует. И, судя по тому, что магические охранники не вернулись, их здесь тоже теперь ничто не держит. — Теперь нам нужно вернуться на кладбище и упокоить их, — проговорил Милош. Он бы предпочел сделать все в одиночку, но разве этот теперь позволит? Темный поджал губы то ли от досады, то ли пряча улыбку — сам бы точно не сказал, и хрипло добавил: — Идем. Поможешь. Идзуми поежился и оглянулся. — Как ты думаешь, Илай сюда не вернется? — Готов поспорить, он сейчас готовит засаду на нас возле моста, — поморщился Милош. Вдвоем они вернулись на кладбище. У них не нашлось при себе свечей, но Милош ножом нащипал целую охапку лучинок, и они расставили их на саркофагах и возле склепов. Дойдя до самого конца кладбища, они увидели сломанную ограду, за которой начинался обрыв. Далеко в глубине слышался плеск воды, белая холодная дымка поднималась в воздух, скрывая бурный поток. Часть скалы в этом месте сошла когда-то в реку, унеся с собой саркофаги, склепы и похороненных в них бывших пациентов больницы. — Вот откуда взялись беспокойные мертвецы там, внизу, — задумчиво пробормотал Идзуми. Милош кивнул: — Но это не значит, что кто-то не пытался отсюда сбежать. Или что их не сбрасывали в пропасть специально… — У доктора Бетани был Серебряный браслет, — тихо сказал Идзуми. — Я видел, на статуе. — Как ты понял, что не Золотой? — удивился Милош. — Посеребренный. Краска стерлась со временем, но вблизи было видно. Милош пожал плечом: — Ничего удивительного. Наверное, она была целительницей. — Простая целительница не могла бы составить такие удерживающие чары, — возразил Идзуми. — Создать таких охранников, как эти статуи, и эта… нечисть на кладбище. И… убивать людей? Целительница? — Ты, похоже, плохо знаешь целителей, — криво усмехнулся Милош. — Она ведь была не одна. Наверное, многие хотели сделать так, чтобы этот дом хранил свои секреты как можно дольше. Так что каждый помог, чем мог. Не думай, я не виню ее. Обычная история. Окончила Младшую Школу, приехала на родину, мыкалась от пациента к пациенту, потом нашла покровителя или нескольких и открыла лечебницу. А потом покровители попросили ее об услуге. Ничего особенного. Идзуми молча кивнул. Ничего особенного. Он постоял немного на краю, глядя вниз, и пошел следом за Милошем. Сумерки принесли пронизывающий ветер, сгустили тени вокруг саркофагов, спрятали заросшие травой дорожки. Вдвоем они расчистили небольшую площадку примерно в центре кладбища. Милош начертил печать и встал внутри контура, затем прикрыл глаза и сложил руки на уровне груди. В надвигающейся темноте под негромкое бормотание Темного в одно мгновение зажглись сотни крошечных огоньков. Идзуми отошел в сторонку, аккуратно воткнул в землю одну из оставшихся лучинок и щелчком пальцев зажег ее. Преклонил колени и закрыл глаза, погружаясь в молитву. Незачем ему наблюдать за темным ритуалом. Идзуми надеялся, что богиня зачтет Милошу этот поступок, но захотел и сам попросить ее о милосердии. Когда он открыл глаза, Милош все еще стоял в центре печати и медленно оглядывался по сторонам. — Что-то случилось? — спросил чародей. — На что ты смотришь? — Нет, ничего. Милош запрокинул голову, собирая волосы в высокий хвост, и перехватил их черной лентой. Снова огляделся. Лучинки давно погасли, и от каждого саркофага теперь поднимались ввысь едва заметные тусклые огоньки освобожденных душ. Архимаг смотрел как они улетают, зная, что Идзуми их не видит. И ему было немного жаль, что он не может показать, как это красиво. Идзуми же, хотя действительно не мог видеть призрачные огоньки, почувствовал, что само место очистилось, даже дышать как будто стало легче. Вслед за Милошем он окинул взглядом кладбище и улыбнулся. — Твой Дар — это что-то поразительное, — с восхищением сказал он. — Я даже представить не могу, чего бы мне стоило сделать что-то подобное в одиночку. — Я ведь не в одиночку, — буркнул Милош. Он не любил, когда кто-то хвалил его способности, но слова Идзуми звучали так искренне, что он просто не мог на него сердиться. — Пойдем скорее. По заросшей жесткой травой открытой всем ветрам дороге двое медленно спускались к мосту. Впереди шел архимаг, его волосы полоскались на ветру как черное знамя. Вслед за ним, кутаясь в зеленое кимоно и сверкая непокрытой белобрысой макушкой, следовал его спутник. Дойдя до моста, они остановились ненадолго, словно о чем-то споря. В конце концов, Темный махнул рукой и через некоторое время они двинулись по мосту друг за другом. Первая стрела вонзилась в подгнившую доску прямо у самой ноги светловолосого. Он не дрогнул, даже не посмотрел на нее, только негромко окликнул идущего впереди архимага. Тот ускорил шаг, но в этот момент стрелы полетели градом, а несколько сильных рук перерубили веревки. Успев только едва слышно вскрикнуть, оба рухнули вместе с мостом в сырую темноту горного ущелья. Волшебник Илай Алессон стоял на краю обрыва и с самодовольной улыбкой смотрел вниз. Как он и думал, эти двое оказались так утомлены схваткой со статуями в заброшенной лечебнице, что не заметили засаду. Интересно, какой черт понес их в этот старинный сумасшедший дом? Неужели собирались там спрятаться? Ничего, скоро он это узнает. Он молод, но не глуп, и не позволит им так просто уйти. Илай взмахнул посохом, и натянутая под мостом магическая сеть начала подниматься. Пленники сидели в ней тихо и совершенно спокойно. Илай сделал манящее движение посохом, и сеть перенеслась на край обрыва рядом с ним. Он не спешил освободить их — от этих двоих можно ожидать чего угодно. Но едва сеть со своим грузом опустилась на землю, сидящие в ней маги растворились в воздухе! Солдаты вокруг него загудели удивленно. Действительно, произошедшее можно было принять за настоящее чудо. Но только Мастеру Перемещений под силу так легко скрыться, и не всякий Мастер Перемещений сумеет сбежать из магической Сети. Илай стиснул зубы и зарычал от досады. Кто бы мог предугадать, что проклятому архимагу хватит сил на такую сложную и детальную иллюзию? В королевском дворце он не демонстрировал подобного мастерства! — Что стоите? — накинулся он на своих людей. — Вперед, продолжаем поиски! Они где-то рядом! Они не могли далеко уйти! Настоящие Милош и Идзуми тем временем оставили кладбище и спускались к реке по скользкой стене обрыва, цепляясь за небольшие выступы. Спуск был не самым удобным, но для тренированных магов вполне доступным. Неровная поверхность изобиловала уступами, а скальная порода, хоть и оказалась очень хрупкой и постоянно осыпалась, все же давала возможность цепляться достаточно надежно. Спустившись к самой воде, Идзуми прыгнул первым, чтобы оценить глубину. Ноги почти сразу коснулись дна. Да уж, незавидна доля тех, кого сбрасывали сверху. Идзуми позвал Темного и тот с громким плеском приземлился рядом. Быстрое течение сбивало с ног, но, поддерживая друг друга, они довольно скоро достигли противоположного берега, который оказался достаточно пологим, чтобы можно было выбраться из воды. Пока они сушили одежду, Милош сориентировался по звездам и готов был вести чародея к домику Хозяина леса, но оказалось, что лесной дух собственной персоной поджидал их в тени высоких деревьев. — Пойдемте, пойдемте, гости дорогие! Заждался я вас, — заулыбался он радушно, показывая желтые клыки и посверкивая сквозь спутанные космы красноватыми глазами. — Я уж и баньку истопил, и каши наварил, сейчас попаритесь, поедите, да отдыхать ляжете. А утром я вас из леса выведу. Идзуми улыбнулся в ответ и посмотрел на Милоша в радостном нетерпении, но в темноте не мог разглядеть его лицо как следует. Ему показалось, что Милош стесняется ответить на любезное приглашение, но на самом деле тот слушал эти сладкие речи с мрачной настороженностью. Слишком уж настойчиво зазывал их к себе негостеприимный Хозяин леса. С одной стороны, лесной дух — создание не самое кровожадное, с другой — нечисть есть нечисть, может и сожрать. Лучше быть начеку. А еще Милош понимал, что после бани его окончательно сморит и он не сможет в случае чего дать отпор. Хозяин леса не унимался: — Баньку-то на кедровых дровах растопил, ароматную! И венички-то у меня свежие: дубовые и березовые. Еловые есть, коли любите. Попаритесь, косточки свои погреете, продрогли ведь. — А сам рукой помахивает потихоньку, манит за собой. Идзуми по-своему истолковал молчание Милоша. По южному обычаю, он как младший мог говорить от лица обоих, раз старший молчит. Сложил руки на груди, низко поклонился: — Спасибо за приглашение, мы с радостью… — Погоди-ка, Идзу… ша, — перебил его Милош, дернул за рукав, да еще взглядом суровым припечатал, даже в темноте заметным. Посмотрел на Хозяина леса и осторожно спросил: — Ты, дядька, вот что скажи: мы тебе сейчас удружили? Просьбу твою выполнили? — Удружили, гости дорогие, удружили! — Хозяин леса чуть на месте не заскакал, то ли от радости, то ли от нетерпения. — Видел я, как вы отпустили мертвецов-то. Идемте, и я вам удружу, умаялись, поди, совсем, продрогли… Милош не дал ему договорить: — А раз удружили, то и ты свое обещание выполни. Отведи своими тропами на север, за исток реки. Прямо сейчас веди, погоня за нами. Хозяин леса замер, насупился, даже ветер в деревьях шуметь перестал, тишина повисла нехорошая. — Погоню я вашу запутаю, — проговорил он холодно, — о ней не беспокойся. И следов не найдут. — А все ж таки нам прямо сейчас идти надо, — настаивал на своем Милош. Идзуми слушал этот разговор и боялся слово вставить. Серьезный тон Милоша и отказ от гостеприимного приглашения (да еще такого заманчивого!) и его заставили насторожиться и приглядеться к Хозяину леса повнимательней. Тут он и заметил и нетерпение, с которым тот с ноги на ногу переминался, и недовольство в голосе, и странный, очень уж жадный блеск в глазах. Какое-то время все они стояли молча. Милош и Лесной дух буравили друг друга взглядами. В конце концов последний махнул когтистой рукой, буркнул грубо: — Зря я баньку, выходит, топил? — Ты уж прости, дядька, — Милош поклонился в пояс, но извинения его звучали не искренне, — нам правда торопиться надо. Хозяин леса фыркнул, топнул копытом и отвернулся. — Держись за пояс, — говорит, — проведу своими тропами. Милош посмотрел на чародея. Задумался на мгновение, потом длинные волосы в узел на макушке собрал, подвязал покрепче лентой. Пояс поверх кафтана перевязал так, чтобы концы сзади оказались, один подал Идзуми. — Держись крепко, пояс мой из рук не выпускай. И как пойдем — не оглядывайся. Идзуми кивнул, взялся покрепче за пояс Темного, тот Хозяину леса за поясок из тонкой веревки руку просунул, ухватился — и понесло их по ночному лесу, только ветер в ушах засвистел, да деревья вокруг замельтешили. Вроде и не быстро Хозяин леса шел — не бежал даже, без труда они за ним поспевали, а как будто лесная тропинка под их ногами сама назад убегала все быстрее и быстрее. В высоких кронах желтая луна так и мельтешила, а потом лес как будто пониже стал и это мельтешение слилось в сплошную золотистую ленту в небе. Вокруг немного посветлело. Идзуми смотрел-смотрел по сторонам, как деревья мимо него пролетают, а потом голова словно сама собой назад повернулась: захотелось понять, насколько быстро они идут. Глядь, а лес вокруг него замер, сошелся густыми кронами, обступил высокими стволами, только хвоя под каблуками скрипнула. В руках — пустота, тропинка из-под ног как под землю провалилась, и никого вокруг. Милош почувствовал, как натяжение на поясе пропало, но оглядываться не стал. Дернул лесного духа изо всех сил, закричал: — А ну стой! Стой, кому сказал! Второго потеряли. Тот хохотнул: — Да и черти с ним, пусть побродит! Холодок на шее заставил его скосить глаза и остановиться. — Ты со мной не шути, — тихо процедил Милош, притягивая его к себе за пояс и плотнее прижимая горлу лезвие черненого меча, — а то ведь я шуток не люблю. — Брось его, дурень, — прохрипел Хозяин леса, — беда тебе от него будет. — Так а тебе что с того? — вспылил Милош. — Прикипел, что ль? Веди давай. — Если он с тропы свернул, пусть пеняет на себя, — проворчал дух. — Ты мне зубы не заговаривай. Думаешь, я поверю, что ты в своем лесу каждую травинку, каждую зверюгу знаешь, а одного пустоголового мальчишку не найдешь? Не найдешь сам, так поди, вон, у белок расспроси. Лесной дух заскрипел зубами, одной рукой ухватил Милоша за запястье, придавил меч к своей шее. — Давай, режь! — взвизгнул он, аж слюна изо рта брызнула. — Режь! Один будешь по лесу рыскать, может, и найдешь, если от самого хоть косточки останутся. — Да ну что ты, дядька, так распереживался, — процедил Милош, с трудом удерживая меч на расстоянии от шеи Хозяина леса, — мне смерть твоя без надобности. Ты обещал нас двоих вывести, так держи слово! — А ты тогда ножичком своим просто так не размахивай! — проворчал тот. Милош со вздохом убрал меч. По-хорошему так по-хорошему. Хозяин леса свистнул, топнул копытом и назад повернул. Идзуми и не думал с тропы сходить. Да и как с нее сойдешь, если тропы никакой нет? Покрутился на месте: шаг туда, шаг обратно, кругом стволы черные да острые ветки. Смолой пахнут, деревом сырым, тронешь — на руках липкие пятна остаются. Он вынул из-за пазухи талисман света, встряхнул слегка, посветил туда-сюда в поисках выхода, да и опустился на колени прямо на засыпанную хвоей землю. Решил дождаться утра, по свету проще будет дорогу искать. Да и морок, если он есть, с солнечными лучами, может, и рассеется. Вспомнив Милоша, задрал голову, чтобы по звездам сориентироваться — куда там! Какие звезды, когда все небо еловыми ветками занавешено? Ночь сырая и холодная. Идзуми обхватил себя руками. Костер бы разжечь. Огляделся в поисках хоть маленькой сухой веточки и тут увидел, как совсем рядом из-за ствола желтые глаза блеснули. Обернулся, а там — еще одни. И все новые и новые в темноте загораются вокруг него, словно звезды в небе летним вечером. То здесь, то там, пропадут и снова появляются. И приближаются, неумолимо и бесшумно. — Да ладно, не так уж и скучно мне было тут в одиночестве, — пробормотал чародей, а сам напружинился, готовый в любой момент выхватить катану и нанести удар. Милош уже счет времени потерял, только свист в ушах и слышал, как вдруг Хозяин леса встал как вкопанный. Он затормозил тоже, чуть в спину ему не врезался. — Что ж ты делаешь! — взвыл Хозяин леса. — Зачем зверя обижаешь? Милош выглянул из-за его спины, обвел взглядом волчью стаю, зубом цыкнул: — Такие, значит, у тебя белки? — А что? Зверь хороший. Умный да ласковый, — бросил лесной дух. Идзуми посмотрел на них сердито, вытер катану полой кимоно, вернул в ножны. Милош открыл было рот, но тот не дал ничего сказать: — Знаю, знаю, сам дурак. Хозяин леса даже пальцем не пошевелил, но волки, прихрамывая, разошлись, исчезли в тенях, будто их и не было. Три зверя так и остались лежать неподвижно на пятачке между елями. Лесной дух вздохнул над ними, к Милошу повернулся: — Идете вы, нет? Темный кивнул. Идзуми на этот раз перед собой поставил. Тот без особого желания ухватил Лесного духа за веревочку на талии, словно боялся запачкаться. Милош просунул пальцы под широкий шелковый пояс, с трудом нашел как взяться. Сказал строго: — Смотри, больше не оглядывайся! — Не буду, — Идзуми опустил голову. — Идем! — скомандовал Темный. И снова перед глазами замелькал лес, а в ушах бешено засвистал ветер. И часа не прошло, как вывел их Хозяин леса к широким полям. Остановился на опушке, гаркнул: — Все, кончился мой лес! Подпрыгнул, стряхнул руку чародея с себя и был таков. Маги переглянулись. — Куда он нас привел? — беспомощно спросил Идзуми. — Не знаю. — Милош огляделся. — Вон вдали дымок вьется, кажется деревня. Пойдем расспросим. — А не опасно? — Опасно, конечно. Только я уж три ночи не спал, да и в тепло хочется. — В баню бы сейчас, — озорно улыбнулся Идзуми. — На кедровых дровишках, — поддакнул Милош, шутя толкнул чародея локтем в бок. — Да с веничком дубовым и березовым! — рассмеялся тот. Оглянулся в сторону леса, будто кто-то еще мог их подслушать, опустил голову и признался: — Знаешь, Милош, я тоже ужасно устал. Тот ничего не сказал в ответ, безмятежно улыбнулся, заложил руки за спину и пошел вперед.