Глава 10. Доброе дело

Черная густая пелена над пшеничным полем не замирала ни на мгновение. То стелилась над самыми колосьями, то взвивалась ввысь одним краем, волной поднимая за собой все густо жужжащее полотнище, то закручивалась спиралью, то снова расстилалась широко и свободно. Огромная черная тень танцевала на колосьях, повторяя ее затейливые движения. Гул миллионов крыльев сливался в единый звук, который поначалу казался раздражающим и вызывал головную боль, но через некоторое время ощущался уже физически, как легкое покалывание на коже, вызывая желание как можно скорее уйти подальше от его источника. — Ты раньше видел что-нибудь подобное? — Идзуми положил руку на плечо Милоша, но тот не шелохнулся. Они стояли посреди пустынной дороги, утопая в серой пыли, и смотрели на вьющийся над полем колоссальный рой. — Что это? Мухи? Пчелы? Даже не знаю, на что это похоже. — Ведут себя, скорее, как пчелы, — подал голос Милош, привычным движением плеча стряхивая руку чародея. — Но там есть и мухи, и бабочки, и еще много кого. Не нравится мне то, что я вижу. — А что ты видишь? — Идзуми изо всех сил всматривался в разворачивающуюся перед ним картину, надеясь увидеть присутствие Тьмы, Силы, или хоть какого-то магического вмешательства. Но в сплошной пелене роя разглядеть хоть что-то было невозможно. — Так управлять насекомыми — это нужно фантастическое мастерство, — ответил Милош задумчиво. — И зачем? Чтобы никто не проник на поле? Но что там можно спрятать такое ценное? Посмотри: пшеница почти созрела, скоро ее надо будет убирать. Но никто не сможет это сделать, если рой будет здесь. К тому же, видишь, какой он плотный? Свет почти не проникает к растениям, они могут погибнуть. Надо расспросить местных, что здесь происходит. Возможно, нам хорошо заплатят, если сможем избавить их от всего этого. Поле, конечно, крайнее, далеко от деревни, но кому-то же оно принадлежит. Хозяин не поскупится, я думаю. Идзуми, который в течение всей речи своего собеседника согласно кивал, услышав последние слова поджал губы и недовольно проговорил: — Ты только о деньгах и беспокоишься. Неужели нельзя хоть одно доброе дело сделать бескорыстно? Милош покосился на него. В глубине черных глаз плескалась ирония. — Добрые дела вообще не по моей части, Идзуми. И я не настолько богат… Он не закончил, с удивлением глядя, как чародей полез за пазуху кимоно и выудил оттуда квадратный лист бумаги. — Давай хотя бы выясним, что там происходит! — сказал Идзуми, разглаживая лист ладонью. Глаза его сияли азартом. Милош с любопытством взглянул на круглую печать на бумаге, очень сложную и ему неизвестную. — Не жалко тратить? — спросил он. Идзуми молча отмахнулся. Несколько движений тонких пальцев — и лист превратился в небольшую бумажную птичку, вроде журавля. Идзуми положил ее на раскрытую ладонь и неожиданно опустился прямо на пыльную дорогу. Милош, не понимая, что происходит, присел рядом с ним на корточки. — Я слетаю посмотрю, — проговорил Идзуми, пристраивая голову на плечо удивленного архимага, и заглядывая ему в глаза. — А ты подержи меня. Милош молча передернул плечами. Такие шутки ему не нравились. Но вот чародей поднял руку над головой, легкая бумажная птичка затрепетали узкими крылышками и взвилась высоко в воздух. А Идзуми в тот же миг закрыл глаза и упал на колени Темного, словно вместе с птичкой его душа вдруг покинула тело. Милош осторожно и не без труда вернул его в сидячее положение. «Иногда мне страшно оттого, насколько ты мне доверяешь», — пробормотал он и приобнял Идзуми за плечи, чтобы тот не упал снова. Сам он не мог даже представить себе ситуацию, в которой оставил бы свое тело на произвол другого человека. Но Идзуми есть Идзуми. Милош вздохнул и сел поудобнее: кто знает, сколько придется ждать. Наблюдать за работой чародея ему всегда было интересно, будь то почти ежедневные упражнения в каллиграфии или использование зачарованных предметов. И, хотя к бумажным талисманам как инструменту Милош испытывал нескрываемое презрение, та легкость и мастерство, с которыми Идзуми их использовал, вызывали у него, если не восхищение, то, по крайней мере, профессиональное любопытство. Журавлик немного покружил над сидящими в пыли магами, словно разминая крылья, и уверенно полетел в самую гущу роя, мгновенно скрывшись из вида. Милош с удивлением отметил, что пчелы совершенно на него не отреагировали — не пытались ни атаковать, ни улететь. «Непохоже на поведение заколдованных животных, — подумал он. — Или они просто не реагируют на неживое?». Тут было над чем поразмыслить. Если рой был создан силами какого-то мага для охраны или со злым умыслом, то он должен был реагировать на вторжение. И точно атаковал бы любое проявление чужой магии. Бумажная птичка, переполненная Силой, просто обязана была привлечь их внимание. Милош похолодел, подумав, что сделали бы разъяренные пчелы с журавликом, которого чародей так легкомысленно наделил собственной душой, если бы действительно были магическими охранниками. Но, если рой нужен не для охраны, то почему он здесь? Неужели на этом поле есть нечто, привлекающее пчел настолько, что они готовы кружить над ним до изнеможения? Милош начал с беспокойством поглядывать в сторону поля. Журавлик улетел уже довольно давно, и пока не было видно никаких признаков его возвращения. Лицо Идзуми все это время оставалось неподвижным, только брови, казалось, слегка нахмурились, а кожа, и без того светлая, побледнела еще сильнее. Темный не знал, надолго ли душа чародея может покидать тело, но эти изменения ему не нравились. Вдруг губы Идзуми дрогнули и, не открывая глаз, он медленно произнес: — Там что-то стоит. Шагах в трехстах от нас. Что-то или кто-то. Похоже на человека, только совсем не двигается. Пугало может быть? Или это… — чародей на некоторое время замолчал, и в душе Милоша вновь зародилось нехорошее предчувствие. Идзуми побледнел еще сильнее, губы тронула синева. Но он снова собрался с силами и заговорил: — Близко не подлететь. Рой облепил его… Стоит и не шевелится. Не могу разглядеть… Не пробиться. — Так возвращайся! — сердито прикрикнул Милош, и уже громче повторил, повернувшись в сторону поля: — возвращайся! Он не знал, в какую сторону нужно звать, чтобы Идзуми услышал. Но, куда бы он ни кричал, чародей больше не двигался. Несколько минут было слышно только непрекращающийся гул роя. Милош уже собрался перенести тело в сторону от дороги, прикрыть иллюзией и отправиться на поиски бумажной птички (стараясь не думать, сколько на это потребуется времени), как рой в очередной раз всколыхнулся, и над ним вознеслась крошечная желтая точка. Она медленно и с явным трудом приближалась к дороге. Милош бережно уложил неподвижного Идзуми на землю и пошел ей навстречу. Не обращая внимания на вьющихся вокруг насекомых, он протянул руки и тихо засвистел. Бумажный журавлик, словно подхваченный ветром, полетел быстрее и плавно приземлился на ладони архимага. Тот аккуратно, боясь даже дышать, перенес его к месту, где оставил тело и, не зная, что делать дальше, просто положил на грудь чародея. Прошла секунда — и журавлик рассыпался пеплом. — Не было никакой необходимости так рисковать собой, — проворчал Милош, глядя, как на лицо Идзуми возвращается румянец. Чародей открыл глаза и судорожно вздохнул. Зрачки его превратились в узкие еле видные точки, отчего взгляд сделался совершенно безумным. Милош подал ему руку и помог подняться. Но Идзуми тут же вцепился в его плечи и ошалело зашептал: — Мне кажется, там человек… Я видел голову, руки. Есть же такая пытка — связать, обмазать медом и выставить на съедение насекомым? Может быть, там кого-то казнили? Или принесли в жертву? Милош, с трудом отрывая от себя все еще ледяные пальцы чародея, посмотрел в сторону поля. Задумался. — Нет. Какой смысл устраивать пытку в поле? Если его хотели казнить, то могли сделать это в лесу, где живут дикие пчелы, или на пасеке. Проще, и посевам бы не повредило. Да и вряд ли казнь могла бы привлечь сюда такой рой. Вот если кто-то экспериментировал с магией, пытался зачем-то управлять насекомыми и не справился… Тогда, возможно, он призвал рой, который не смог одолеть. И рой сейчас расправляется с ним. — Если там действительно заклинатель… Мы должны его спасти! — Идзуми моргнул несколько раз, возвращая зрачкам нормальную форму и тоже посмотрел в сторону поля. — Мы можем дойти до деревни, расспросить местных, что за маг, чем занимался… — Милош, как ты можешь такое говорить! Если все так, как ты думаешь, то у нас нет ни одной лишней секунды! Разве можно идти и расспрашивать кого-то, когда нужно действовать? — Я просто думаю, что он уже мертв, — ответил Милош равнодушно. — А тебе, должно быть, нужно отдохнуть. Идзуми отрицательно покачал головой: — Не надо, ни к чему. Вдруг ему еще можно помочь? Мы должны сейчас же пойти туда! Милош вздохнул. Спорить с чародеем в таком состоянии бесполезно. — И что ты предлагаешь? — вздохнул он. Идзуми хитро улыбнулся и снял с пояса предмет в резном деревянном чехле, который Милош привык считать ножом. — Вот, — словно великую драгоценность, чародей вынул из чехла и раскрыл сияющий белизной бумажный веер длиной чуть меньше локтя. Милош склонил голову набок и присмотрелся. Ему доводилось встречать и даже испытывать в деле разные боевые веера. Но настоящий заклинательский веер он видел впервые. Белоснежное полотно с одной стороны украшал выполненный изящными линиями цветной рисунок: с горной вершины, поросшей красными кленами, стремительно мчится вниз водопад, ветер несет опавшие листья, а на вершине, на самом краю, стоит крошечная беседка. Идзуми повернул веер так, что стала видна его внутренняя сторона, испещренная магическими знаками и печатями. — Тоже подарок Наставника? — хмыкнул Милош. — Сам сделал, — отрезал Идзуми, расстроенный таким отношением к его сокровищу. — Наставник, конечно, помог… Ладно, ты как хочешь, а я пошел. Чародей пару раз взмахнул раскрытым веером, вроде как разминаясь, затем достал несколько бумажных талисманов, примерился и бросил их прямо в рой. Несколько быстрых взмахов — и талисманы повисли в воздухе на расстоянии в несколько шагов друг от друга, создавая узкий свободный от насекомых коридор. Потревоженный внезапным вторжением рой загудел громче. Магическое поле, созданное талисманами, отталкивало пчел, не давая им приблизиться. В первые мгновения рой вокруг талисманов сгустился, словно насекомые пытались прорвать защиту или подлетели посмотреть, что там такое происходит. Но вскоре они снова рассредоточились и продолжили безумный в своей упорядоченности танец. Идзуми заглянул в получившийся коридор, озабоченно пошарил за пазухой, вынул пачку талисманов, просмотрел и сложил обратно. — Немного не хватило, чтобы добраться до него, — вздохнул чародей. — А больше подходящих талисманов у меня нет. Ничего, попробую прорваться. — Угу, я посмотрю, как ты против пчел мечом будешь махать, — Милош скрестил руки на груди. — А я их веером, веером! — засмеялся Идзуми, и, в самом деле перехватив веер покрепче, быстрым шагом пошел к полю. Милош постоял немного, глядя ему вслед, проворчал: «Как хочешь, Милош. Поступай, как знаешь, Милош. А я пойду-ка сгину там…», — и двинулся за ним. Созданный талисманами коридор, конечно, был очень условным и продвигаться по узкому проходу между слегка поблескивающих при его приближении талисманов и в окружении непрерывно гудящей сплошной массы насекомых Милошу было крайне неуютно. Понимая, что меч здесь не поможет, Темный снял с пояса кривой нож с костяной ручкой, надеясь в случае опасности применить какое-нибудь защитное или боевое заклинание. Пройдя пару сотен шагов, чародей остановился. Последние два талисмана трепетали над его головой, сдерживая пчел. Милош неспешно подошел и встал рядом. — Видишь? — Идзуми указал куда-то вперед сложенным веером, в глазах сияло торжество. — Я ведь говорил, что это человек. Милош присмотрелся. В двух десятках шагов от них действительно высилась похожая на человеческую фигура, полностью облепленная насекомыми. Непроницаемый слой из тысяч пчел покрывал длинный стройный торс, округлую голову и воздетые к небу руки. Руки то и дело покачивались, словно жертва не оставляла попыток отогнать насекомых. Идзуми задумчиво обмахнулся веером и проговорил: — Как это он так стоит? Пчелы, должно быть очень тяжелые и кусаются. Как он так держит руки? Неужели привязан к чему-то? Нужно подойти поближе. — Я не думаю, что это человек, — осторожно начал Милош, но чародея было уже не остановить. — Держись поближе. Если рискнешь пойти со мной, — Идзуми подмигнул и быстрым шагом пошел вперед, плавно размахивая веером из стороны в сторону. Широкие движения чародея сопровождались такой волной Силы, что насекомых просто разбрасывало в разные стороны. Милош стиснул зубы, накинул на голову капюшон и, прикрывая лицо рукавом, отправился следом. Если угодить под этот поток, можно и обжечься. В какой-то момент волна Силы от веера сбила слой насекомых со стоящей впереди фигуры. Увидев то, что было под ним, архимаг со всех ног ринулся за Идзуми с криком: «Назад!». К счастью, чародей уже привык доверять интуиции Темного, и тут же резко отпрянул. Слишком резко. Отчаянный взмах веера откинул еще слой пчел с «головы» стоящей в нескольких шагах от них фигуры, обнажая огромный зеленовато-лиловый бутон с плотно сжатыми лепестками. Идзуми упал, полностью скрывшись в густых колосьях. Милош, бормоча проклятия, опустился на колени. Ошалевшим после внезапного нападения пчелам потребовалось всего несколько секунд, чтобы броситься в атаку. Милош чувствовал, как потяжелела ткань плаща под натиском тысяч крошечных существ. Впереди мелькнула бледная рука Идзуми, все еще сжимающая веер. Милош пополз вперед, почти вслепую нашарил ее, схватил как можно крепче и потянул на себя. Сквозь ряды желтых стеблей он видел, что глаза чародея закрыты, словно тот без сознания. Идзуми стал невероятно тяжелым, сдвинуть его с места никак не получалось. Отведя рукой стебли и приглядевшись, Милош увидел, что ногу чародея обхватил толстый коричневый корень, который тянул его к темнеющему посреди золотого поля стволу. Милош знал, что там, в нескольких шагах от него, земля мягкая и рыхлая. Стоит наступить — тут же провалишься и станешь пищей для сотен больших и мелких корешков. Поэтому он отпустил руку чародея, перекатился вперед, и с силой рубанул корень ножом. Не успел он отдернуть руку, как вокруг нее обвилось сразу два отростка поменьше. Милош выругался и сел верхом на Идзуми, вцепился в него ногами изо всех сил. Сразу двоих им так просто не утащить. Перехватил нож свободной рукой, лихорадочно соображая, как избавиться от корней, которых становилось все больше, но не придумал ничего лучше, чем продолжать отрезать жадно тянущиеся из-под земли отростки. Он уже понял, что корни ядовиты, и именно поэтому чародей лежит без сознания. В голове Милоша тоже все начинало плыть, на руке набухали багровые волдыри. Нож, перепачканный в соке, теперь точно отравлен, так что использовать магию крови не получится: его устойчивость к ядам все-таки не безгранична. И тут его осенило. Милош вложил кривой нож в ножны, откинулся назад, схватил и подтянул к себе руку Идзуми с зажатым в ней веером. Пусть это и чужой магический артефакт, он все же не мог совсем не сработать. А много ему и не надо. Милош выдернул из пальцев чародея веер, зашипел от боли, когда руку обожгло защитным заклинанием, раскрыл, и, с трудом сконцентрировавшись, взмахнул им, описав широкий полукруг. Эффект превзошел все ожидания: тянущиеся из-под земли корни, кружащих со всех сторон насекомых и растущие вокруг колосья — все в один миг снесло мощным порывом из хаотически переплетающихся Тьмы и Силы. Милош подскочил на ноги, сбросил плащ, неловко укрыв им Идзуми, и потащил чародея к коридору, надеясь, что талисманы смогут еще какое-то время удерживать оборону. Придя в себя, Идзуми обнаружил, что лежит ничком на дороге. Пыль забилась в рот и в нос, он, отплевываясь, поднял голову, и увидел, что Милош стоит спиной к нему и, отчаянно ругаясь на майдарском, выдирает из волос и одежды застрявшие колосья и недовольно гудящих пчел. Идзуми сел и оглянулся: поле позади него пересекала глубокая борозда примятой пшеницы. Талисманы исчерпали Силу и беспомощно трепетали на верхушках колосьев. Идзуми невольно представил себе, как Милош выносит его на руках под атаками обезумевших насекомых. Но, оглядев себя, увидел, что вся одежда перепачкана, а за ворот набилась солома и грязь. «Не льсти себе, Идзуми, — подумал он, — в лучшем случае, тебя тащили за шиворот лицом по земле». Заметив, что чародей пришел в себя, Темный подскочил, схватил его за плечи и хорошенько встряхнул. — Когда твою пустую голову в следующий раз понесет в неизвестность, ты отправишься туда без меня! — закричал он. — А если тебе вдруг жизнь не мила, то мог просто сказать об этом мне, и я бы тебя сам пристукнул! Лицо Милоша было изжалено пчелами, розоватые бугорки медленно наливались кровью, раздуваясь и темнея на глазах. Идзуми невольно поднял руку, чтобы прикоснуться: — Дай я залечу. Милош отшатнулся, резко отталкивая чародея: — Не трогай! Ты сам хоть понимаешь, что предлагаешь и кому? Конечно, будь Идзуми целителем, он бы знал способ помочь Темному. Но в его арсенале только несколько простых светлых исцеляющих заклятий, и для Милоша такое лечение, вероятно, будет хуже, чем укусы пчел. — Это, — Милош не отрывая взгляд от чародея, вытянул руку в сторону поля, — по-настоящему опасно! Нам повезло… тебе повезло, что я знаю, что это такое! Мы могли оба сейчас удобрять землю под ней! Ты даже не представляешь, что это за чудовищная дрянь! — А что это? — с любопытством спросил Идзуми, не обращая внимания на гневный тон Темного. — Не помню, как она называется по-научному, у нас ее называли душегубкой, — проворчал Милош, медленно успокаиваясь. Взгляд его стал сосредоточенным, словно он вспоминал давно заученный наизусть текст. — Вырастает в два человеческих роста, если хорошо питается. Сжирает всю мелкую теплокровную живность в округе. Своим запахом привлекает пчел задолго до цветения. Я ее раньше никогда не видел, вот и не понял сразу. Да и не было такого, чтобы она росла так далеко на Севере, для нее здесь слишком холодно. Но самое страшное будет, когда она зацветет. Идзуми посмотрел на него с интересом, ожидая продолжения. Милош подошел к краю поля, опустился на колени, поддел ножом ком земли и размял в руке. Поднес к глазам. Понюхал. Кажется, даже попробовал на вкус. — Земля еще нормальная, — сказал он. — Но как только эта дрянь зацветет, пчелы мгновенно ее опылят, соберут ядовитый нектар и разнесут в свои ульи. За те два дня, что плоды будут зреть, она отравит всю почву вокруг себя, высасывая последние соки из других растений. Часть посевов погибнет, другая останется с виду нормальной, но на самом деле будет смертельно ядовитой. Это все, — он обвел рукой поле и небо над ним, заполненное гудящим роем, — станет причиной грандиозного мора. Милош пошептал что-то над горстью земли и приложил к пчелиным укусам на лице. Идзуми увидел, как из-под пальцев архимага потянулся густой дымок Тьмы. — Если не поможет, наложу иллюзию. Заодно сделаюсь посимпатичнее, — криво улыбнулся распухшими губами Милош. Идзуми осторожно потрогал собственное лицо. На ощупь оно как будто было нормальным. Только на руках горело несколько следов от укусов, но он просто стряхнул их, прошептав заклинание. — Мы можем что-то с этим сделать? — нерешительно спросил он. Милош убрал перепачканную ладонь от лица, небрежно вытер о штанину. Медленно размял пальцы. — Кажется, здесь неподалеку было старое кладбище… — протянул он, с усмешкой глядя на чародея. — Одолжишь нож? Поднятые Милошем мертвецы принесли с собой большие надгробные плиты, по которым смогли преодолеть полосу рыхлой земли и подобраться к самому стволу. Корни не реагировали на неживое, так что они не встретили сопротивления. Глядя, как вдалеке подручные Темного разбивают дубинами гигантское растение, Идзуми не выдержал: — А почему ты сразу их не призвал? Тогда не пришлось бы самим туда ходить. Темный, который одной рукой ловко перевязывал изрезанное запястье, покачал головой: — Если бы ты оказался прав, и там был человек, они бы его сожрали. Да и местные жители обычно не особенно радуются, когда их кладбища разоряют просто так. Идзуми поморщился. Темная магия — это все-таки… Тут он встрепенулся: — А мой веер? Остался там? — Да, — Милош с мрачным удовлетворением посмотрел на группу мертвецов вдалеке. — Я как-то не смог решить сразу, что с собой прихватить оттуда. Взял первое попавшееся под руку и потащил. — Да я не в упрек это, — смутился Идзуми. — Просто уточнить. Он помолчал и добавил: — Спасибо, Милош. Темный заложил руки за спину и пожал плечами. Потом вздохнул, и прошептал что-то, опустив голову. Через несколько мгновений по полю протянулась ниточка ряби, пшеница у кромки раздвинулась, и оттуда высунулась полуистлевшая рука с перепачканными землей кривыми ногтями, крепко держащая сложенный веер. — Забирай и пойдем, — кивнул Темный чародею, и двинулся вперед. — Они сами разойдутся, когда закончат. Идзуми с опаской подошел к скрывающемуся в густых зарослях мертвецу и, стараясь не смотреть на отвратительную руку, забрал свой веер. Раскрыл, проверяя, и кинулся догонять Милоша. — Сломался? — уверенно спросил Темный, не глядя в его сторону. — Испачкался больше, — Идзуми снова несколько раз раскрыл и закрыл веер, затем убрал его в чехол на поясе. — Одну верхнюю пластину придется заменить. Если смогу найти подходящую древесину… Да, тогда, пожалуй, обе придется заменить… — Проще сразу выбросить, — пробормотал Темный. — Да нет, все не так страшно, могло быть и хуже. Милош, чья жизненная философия состояла в том, что всегда может быть хуже, согласно кивнул: — Доберемся до селения, возьмем с местных плату. — Только договариваться буду я! — твердо сказал Идзуми. — Это почему? Чародей смерил Милоша критическим взглядом. Темный действительно наложил на свое лицо иллюзию, чтобы скрыть следы от укусов. Заодно, как и собирался, «сделался посимпатичнее», придав чертам немного больше изящества. В своем понимании. Щеки втянулись, резко выделив и без того широкие скулы, лоб стал немного уже, а брови взлетели вверх. Выражение лица из-за этого получилось высокомерным и отталкивающим. Идзуми подумалось, что, как ни крути, красивым Милоша не назовешь. — Ну, ты не то чтобы излучаешь обаяние… — пробормотал он. — Его просто затмевает мой интеллект, — отрезал Милош и ускорил шаг. Идзуми замер на мгновение, потом расхохотался и поспешил за Темным. Хозяйка деревенской таверны еще не успела растопить печь, поэтому ухнула перед ранними посетителями на лоснящийся стол две миски с соленым творогом и тарелку черного хлеба. За этой нехитрой снедью последовала пара кружек кислого пива. Идзуми понюхал напиток и сморщился: — А просто воды у вас нет? — Есть. Только ты уж сам к колодцу сходи, я сегодня без помощников, — ответила та и махнула рукой в сторону задней двери. Идзуми вежливо поклонился и вышел, прихватив пустую флягу Темного. — По дороге сюда мы видели огромный рой пчел над пшеничным полем, — неуверенно начал Милош, глядя на хозяйку. — Не скажете, что это? Если есть проблемы, мы могли бы помочь… Та взглянула на Золотой браслет на его руке и покачала головой. — Нет, помощи не надо, господин колдун. Это все придумка нашего барона. Привез из дальнего похода семена какой-то пильмерии… хумерии… ай, да неважно. Словом, она как зацветет, так все вокруг себя отравляет: деревья, посевы, землю. И пчелы ее любят — страх. Мед от нее такой ядовитый получается, одной каплей можно человека убить. Так он и говорит: у вас тут окраина, народу мало, лишние люди не сунутся, вот и засеем несколько полей, а ядовитую муку и мед потом продавать будем. Кому крыс травить, кому этих, как их… кукурентов, — авторитетно сообщила женщина. — Семян накидал, да взошла одна только. В прошлом году денег за яды эти выручили, хватило и хлеб, и мед покупать у соседей, и сверху еще много осталось. А в этом, может, семена даст, барон вон, новый замок себе строить собрался, заказы уже собрал. Тут хозяйку позвали с улицы, и она поспешила прочь от странного посетителя. Милош задумчиво тянул пиво из кружки, рассчитывая ущерб. Редкое для этих мест растение они полностью уничтожили. Расцвести, чтобы дать ядовитый мед, оно не успело. Отравить почву и посевы тоже. Не видать барону нового замка. Плюс разоренное кладбище. Минус спасенные жизни крыс и чьих-то «кукурентов». — Ну что, выяснил, с кого тут плату можно взять? — Идзуми подсел к нему, поставил на стол полную кружку ледяной воды. — На сколько думаешь сторговаться? — Выяснил, — буркнул Милош. — Ешь быстрее и пойдем, нам до ночи нужно еще один переход сделать. Выйдя из таверны, Идзуми огляделся: — Так куда нам, Милош? К старосте? Темный уверенно двинулся по широкой дороге, ведущей прочь из деревни. — Идем дальше, куда шли, — бросил он. — Ты знаешь, Идзуми, я думаю, ты прав: добрые дела надо делать бескорыстно.