Часть 20

Эймонд смывает засохшую кровь на костяшках. От подогретой воды растет неприятное пощипывание, но оно меркнет в сравнении с агонией, пожирающей внутренности. Следует хорошенько заглушить ее вином, дабы забыть на какое-то время об унижении. К такой подставе он не был готов. Молодой человек морщит нос, бормоча ругательства. Разглядывает свои руки и отряхивает от воды. В распахнутом окне блистает вид на Королевскую Гавань, обласканную закатными лучами солнца. Скоро столицу накроет ночь, и жизнь забурлит иными красками. Ему впервые так противен вид большого города. Терпкая сладость вина остается на языке, когда Таргариен прикладывается к кубку. Очередной растянутый вдох с гадкой мыслью вызывают усмешку. Учиненное на дворе избавит его от докучливого внимания матери. А вот Лорду-командующему Королевской гвардией придется рассекать перед знатью с начищенной физиономией. Такова расплата за ложь и предательство. Кристону Колю не привыкать марать дерьмом свой белый плащ. Теперь он рассчитывает словить больше привелегий, укрывая деяния новоиспеченного короля. Доверие Эймонда к наставнику подорвано навсегда. Ничего, кроме презрения с иглами нового разочарования. Принцу тошно быть членом одиозного во всех смыслах, правящего семейства. Он допивает вино, оставляет кубок на столе и подходит к окну. Снимает повязку с глаза, продолжая размышлять. Необходимо заполучить место в малом совете, чтобы узнать планы Отто и приступить к наступлению. На старшего братца рассчитывать не приходится. Эйгон скорее одобрит грязный маневр втихую, нежели открытое сражение за власть. Внезапная атака на Драконий Камень видится лучшим стратегическим решением. Пока Черные только начинают копошиться с ответом, пламя Вхагар успеет снести стены замка со всеми его обитателями. На краткий миг перед взором Одноглазого вспыхивает облик Эйммы. Ее заплаканное лицо, мольба в фиалковых глазах и хрупкая фигура. Очередная жертва упертой веры в примирение, которому не бывать. «Ты должна была поддержать Рейнис!» — возмущается про себя молодой человек, игнорируя повторный стук в дверь. — Ваше высочество. — Служанка Алисенты проходит в покои. — Мне велено обработать ваши раны и перевязать. — Она держит ведро с готовым травяным отваром. Эймонд оставляет ее реплику без внимания. Спешит надеть рубаху, дабы не отсвечивать голым торсом. Смущать служанок неприглядным видом — удел Эйгона. — Мейстер сейчас у короля, но он обязательно справится о вашем здоровье, — она продолжает болтать, раскладывая свою утварь на столе. Ленты ткани для перевязок, мазь в стеклянной склянке и кусок мыла.— Принести еще вина? — Она берется за пустой кувшин. — Оставь. Голову Эймонда накрывает легким туманом. Он присматривается к гостье, хмурит брови и вспоминает любопытный момент. Узнает прислужницу по голосу. Достаточно спокойному и отнюдь не робкому. — Ханна, — он произносит имя, которое говорила Эймма. — Тебя так зовут? — Да, мой принц, — подтверждает женщина, перестав крутиться у стола. Она поднимает голову, смотрит прямо на собеседника без намека на страх или отвращение при виде ужасного уродства. Точно глубокие шрамы на лицах для нее привычное явление. — Ты прислуживала принцессе. — Одноглазый оценивает вольный жест. Обычно служанки матери сторонятся его из-за сурового нрава. — Верно, — уверенно говорит Ханна, ожидая расспроса. — Чем она с тобой делилась? — интересуется молодой человек. Делает вид, что увлечен разглядыванием утвари на столе. — Советую подобрать верный ответ, — угрожает наперед, — в темницах замка достаточно места для новых узников. Принц берет с чаши спелое яблоко и громко его надкусывает. В понимании Таргариена, реакция Эйммы указывала на близкие, доверительные отношения с этой служанкой. Есть вероятность, что ей известно то, чего не знают другие. — Полагаете, принцесса Эймма посвящала меня в свои секреты? — женщина распознает суть допроса. Продолжает держать голову прямо. — Полагаю, тебе следует отвечать на вопросы, а не задавать их, — парирует Эймонд, забирая меч с кресла. Ханна никак не реагирует. Не отступает назад и выглядит чрезмерно собранной, точно знает наперед весь их разговор. В глазах читается понимание ситуации, а еще невозмутимость, которой опытные рыцари похвастаться не могут. Очень странная прислужница. Мать не могла отобрать ее для себя самостоятельно. Внешность не та. Все служанки Алисенты похожи на свою госпожу: темноволосые, кроткие и миловидные. «Шпионка, — про себя заключает принц, продолжая поедать сладкий плод. — Возможно, Деймона». — Она тосковала по родным и была одинока в Красном замке, — дает ответ собеседница. — Эти испытания постигают многих молодых леди, когда их судьбу решают отцы. — Что еще? — Принцесса боялась за мать. Роды — тяжкое бремя для любой женщины, — припоминает женщина. — Моя мать родила четырех здоровых наследников, — выговаривает Одноглазый, ставя в пример королеву, которую придворные давно нарекли плодовитой. — Но вы не знаете, скольких она потеряла, — подмечает Ханна, бросив взгляд на пламя. — Боги даруют жизнь на родильном ложе и так же ее забирают. В словах служанки сокрыта некая подсказка, однако лихой дурман от алкоголя мешает Эймонду сосредоточиться. Он перестает жевать и задумывается. Еще в Дрифтмарке, под воздействием вина Эймма ляпнула про опасения мейстеров на счет Рейниры. Его старшая сестра может не пережить шестые по счету роды, а это значит… «Эйгон останется королем Вестероса, а надобность в войне исчезнет сама собой. При условии, что Порочный сдастся». — Ты готовила Эймму к коронации. О чем вы говорили тогда? — нетерпеливо расспрашивает он, подойдя ближе к собеседнице. — О смерти. — Губы Ханны кривятся в подобии мрачной улыбки, знаменующей скорую трагедию. — Ваша жена ищет встречи с ней. — Она берется за склянку с мазью. Обмазывает ткань и держит в руках. — Но как долго ей придется ждать? — спрашивает у него. — Никто не знает. — Служанка приступает к перевязке. Принц ничего не говорит, пребывая в растерянности. События коронации Эйгона вновь напоминают о себе. Роковая милость Рейнис с глупой мольбой Эйммы должны взывать к поощрению. По крайней мере, Алисента уже поддается воплям совести. Ему же не достает конкретики, и это особенно злит. Как лучше поступить? Забрать Эймму с острова, приволочь силой в столицу и выпытать все ответы? Либо сокрушить пламенем все семейство Черных, разрешив войну одним жестоким налетом? Раздражение Эймонда растет, вместе с гневом. Топкий омут неопределенности держит невидимую удавку на горле и затягивает. Он даже не знает, чего хочет больше — убить наивную дурёху или же посадить на стол, сорвать одежду и повторить. А ведь еще предстоят унизительные смотрины выводка Баратеона, которого Таргариен заведомо презирает всем сердцем. — В Пекло. — бормочет молодой человек. Не дает служанке завершить перевязку. Хватает тунику со спинки стула. Он не может бездействовать, сидеть равнодушно в покоях и ждать судьбоносного часа. Плевать на наказ деда с матерью. Вылет на Вхагар к острову кажется единственным верным решением. А дальше? Дальше по ситуации. Если Черные откажут выдавать Эймму, их ждет расплата в драконьем пламени. С Деймоном и Караксесом он справится. — Ваше высочество. — обращается к нему служанка. — Что мне передать королеве-матери? — Уже скоро. — проговаривает Одноглазый, шествуя к дверям. — Это ответ на вопрос о смерти.

***

Шум сбитого дыхания заглушает посторонние звуки. Лязг мечей, вынутых из ножен, громкая поступь бегущих следом рыцарей в тяжелых доспехах. Свистящая песнь ветров, доносимая с моря. В замке на Драконьем Камне всегда прохладно и темно, если не следить за настенными факелами. Возможно, поэтому кончики пальцев Эйммы промерзают до ломоты — она старается унять боль, сжимая и разжимая их. Живот скручивает от подступающей тошноты, каждый шаг дается с трудом. Подъем по винтовой лестнице самой высокой башни затягивается, кажется бесконечным испытанием на прочность. Какой-то частью сознания Эймма понимает, в какое дерьмо они все невольно вляпались. Застигнутые врасплох, напуганные и потерянные. Девушка пробует отдышаться от продолжительной беготни. Быстро оборачивается, чтобы взглянуть на Лорда-командующего. Если бы не сир Гаррольд, она сама никогда не додумалась использовать бастардов для обороны. Ей тяжело собраться с мыслями, тяжело сосредоточиться на главной угрозе. Слишком много событий наваливается разом, а быть одновременно в нескольких местах невозможно. «Я должна быть с матушкой. Должна проследить за сражением и спасти братьев, пока не вернется Джейс!» — кричит про себя принцесса, опираясь ладонью о шершавую стену башни. Необходимо ускориться. Придумать план отступления и побега. Перенести мать с детьми на ближайший корабль или хотя бы лодку. Отдать приказ служанкам собирать провизию. Еще не забыть о мейстерах. Умчаться прочь с острова за море, но куда? Кто согласится принять беглецов с распростертыми объятиями, когда их преследует тень огромной рептилии? Наконец показывается тяжелая дверь, которую придерживают рыцари. Два наблюдателя громко спорят, указывая пальцами в небо. Эймма подбегает к ним, сгребая в кучу юбку платья. Ветер играет ее волосами, мешая разглядеть тень надвигающейся драконицы. В голову бьет неожиданная вспышка. «Отец не мог покинуть нас! — девушка отказывается верить, что Деймон молчком улетел в столь ответственный, страшный для своей семьи момент. Ее взгляд улавливает серую точку, растущую в неумолимом приближении. — Не мог!» — Она накрывает губы ладонью, бормочет молитвы богам. — Призовите драконоблюстителей! — приказывает солдатам Вестерлинг, демонстрируя удивительную собранность перед сражением. — Нужно скорее посадить ублюдков на драконов! — Он подходит к Эймме. Накрывает ладонью ее плечо. — Принцесса… — говорит тише, — у нас есть шанс избежать сражения, но он очень мал. — Что это значит? — спрашивает Таргариен, продолжая следить за точкой в небе. Уже обретающей более четкие очертания. — Наездник Вхагар, Одноглазый принц… — разжевывает слова мужчина, чтобы до нее дошло. — Вряд ли он в курсе, что у нас на защите два крупных дракона. Это станет неожиданным ударом, — не теряет холодной расчетливости. — Эймонд не участвовал в открытых сражениях на драконе, — подхватывает она мысль Лорда-командующего. — А потому, завидев двух противников, он может отступить, — договаривает сир Гаррольд. — Безрассудности в битвах не место. — При условии, что Вермитор и Среброкрылая вовремя поднимутся в небо!.. — Эймма бросается к дверям и летит по ступеням вниз, дабы проконтролировать бастардов. Их уже должны были увести в чертоги горы. — Ваше высочество… — Младший мейстер ожидает ее внизу, нервно теребя пояс своего балахона. Голос у него тревожный: — Наши опасения еще не подтвердились, но процесс рождения осложняется кровотечением… — Я скоро приду, — отзывается она, пытаясь отдышаться. — Нужно отправить драконов в бой. Пусть прислуга готовит провизию и лодки. А мои братья? — Лорд-командующий уже распорядился, — докладывает вовремя подоспевший сир Эррик. — Детей отвели в укрытие. К пляжу за каменным утесом. Лодки уже там. Эймма кивает головой и замирает, расслышав протяжный высокий рык огнедышащей рептилии. — Среброкрылая взлетела, — бормочет Таргариен. — Я побегу к холмам. Если в небе начнется сражение… — боится договорить. Ноги не слушаются, и в голове нарастает странный гул. — Красный дракон принцессы Рейнис тоже покинул грот, — сообщает второй рыцарь. — Хвала богам! — выпаливает девушка, закрывая глаза. Слезы стекают по щекам. Радости облегчения нет, но тот самый малый шанс на отступление Эймонда теперь более реален. Конечно, ее муженек упертее любого барана, но не так глуп, чтобы в одиночку противостоять трем большим драконам. Остается проследить за возможным столкновением и убедиться, что все пройдет, как предполагает Лорд-командующий. — Вы подвергаете себя опасности, — возражает сир Аррик. — Лучше проследовать к пляжу за утесом… — Я не брошу матушку, — заверяет Эймма, найдя в закоулках расшатанной воли горстку храбрости. — И свою королеву.

***

Резкие порывы ветра нещадно бьют со всех сторон. Сглаживают траву и кусты зеленым ковром. Для холмистой стороны острова это привычное явление. Пряди темных волос, вырванные из косы, хаотично танцуют у девичьего лица. Юбка платья то и дело раздувается бутоном, обнажая ноги до колен. Эймма игнорирует бурный нрав погоды. Подставляет ладонь ко лбу, дабы не щуриться и рассмотреть приближение Вхагар — сейчас она напоминает летящую глыбу с крыльями. Воинственный рык доносится эхом до земель Драконьего Камня, внушая ужас. Глупо отрицать агрессивный настрой захватчика. Таргариен оборачивается назад, расслышав сверху хриплые человеческие вопли. Среброкрылая лениво кружит над замком, а ее новый наездник громко кричит от испуга, перемешанного с восторгом. Сам полет выглядит нелепо из-за урывков и кривой траектории, выбранной драконом. Сказывается долгое затворничество в горе, без регулярных вылазок. Выше в небе парит Мелеис, раскинув красные крылья. Рейнис опытная наездница, поэтому берет более обширную территорию для полета, наблюдая за островом с высоты. «Где же Вермитор? — спрашивает про себя девушка, заподозрив неладное. — Почему его нет?» — Уходите, принцесса! — крик подоспевшего старшего драконоблюстителя пугает ее до короткого визга. — Вернитесь в замок! — Я должна убедиться, что сражения не будет… — Эймма не успевает договорить, остолбенев из-за низкого, узнаваемого рычания. Земля под ногами сотрясается от веса приближающегося ящера. Страшные раскатистые звуки парализуют тело небывалым ужасом. Девушка широко раскрывает глаза от шока, почуяв в воздухе запах драконьей чешуи. Смотрит на стражника грота, который оборачивается назад и закрывает ее собой. — Скорей! — просит драконоблюститель, откидывая голову. Пробует потянуть дочь Рейниры за собой, но уже поздно. Живая бронзовая гора вырастает с холмов и неумолимо надвигается на них. Еще один громкий рык режет слух очевидцев. Становится ответом на призыв Вхагар к битве. Принцесса раскрывает губы, воочию встречая дракона Старого Короля. Поздно понимает причину прошения драконоблюстителя. Размеры Вермитора не позволяют вылететь из грота, расправив крылья: он слишком большой и массивный. Еще и самец со скверным нравом. Чтобы выбраться на поверхность, такой махине требуется спуститься к холмам. — Не шевелитесь, — подсказывает мужчина, плавно откладывая копье. — Склоните голову, дабы не гневить его. Таргариен опускается на колени. Тело дрожит, со лба и спины стекает холодный пот. Зажимает губы ладонью, усмиряя сбитое дыхание. Рычание доносится совсем рядом. Они могут сгинуть в пламени Бронзового Гнева, если окажутся на пути. Выступы тяжелых крыльев, на которые опирается могучий дракон, проваливаются в землю от веса. — Замрите, — шепчет драконоблюститель. Девушка закрывает глаза, нашептывая молитву старым богам Валирии. Остается надеяться, что Вермитор отвлечется на Вхагар и не обратит внимания на жалких людишек внизу. Тем более, у него не так давно была щедрая трапеза в виде неугодных бастардов. — Ну же, тварь! — громко кричит Хью, раздражаясь на медлительность дракона. — Почему ты не взлетаешь?! Я приказываю тебе! — тянет на себя поводья, не зная, как докричаться до огромной рептилии. Стражник горы качает головой, расслышав неучтивые обращения новоиспеченного наездника. Крепче зажимает копье, раздумывая положить конец этому фарсу. Пусть и ценой собственной жизни. — Я предупреждал принца Деймона. — шепчет он Эймме. — Мерзкое племя ублюдков годится драконам лишь на прикормку. — Тупой кусок дерьма! — выкрикивает кузнец до хрипоты, устав ждать. — Драк-карис! — коверкает валирийский неверным ударением. — Идиот! — сокрушается драконоблюститель, резко вскакивая на ноги. — Нет! Прошу вас! — Эймма дергается следом, не желая смотреть на очередную расправу. — Давайте отступим. — Драконы не терпят оскорблений! — с пылом произносит мужчина, поправляя тяжелый шлем на голове. — Особенно от своих всадников. В подтверждение его слов Вермитор неожиданно встает на дыбы, расправляя крылья. Вытягивает шею, гневно трясет мордой в разные стороны, точно понимает человеческую речь. Начинает раскачиваться, стремясь скинуть с сидения на могучей спине неугодного избранника. — Да что с тобой не так?! — пугается кузнец, крепче хватаясь за поводья. Заваливается на бок, теряя опору. Смотрит вниз, замечает двух наблюдателей. — Эй, ты, — кричит драконоблюстителю, — сделай что-нибудь! Он не слушается меня! — Он и не должен тебя слушать! А в это время столкновение с Вхагар кажется неизбежным. Мелеис завершает последний круг над островом перед атакой влобовую. Рейнис наклоняется, теснее прижимаясь к драконице. Тянет на себя поводья при ускорении. Эймма смотрит в небо. Время останавливается, и ветер внезапно смолкает. Лишь громкие удары сердца в груди напоминают, что она еще жива. Неизвестно, по какой точно причине девушка решается на безумный шаг. Ноги сами ведут ее к ящеру. Она уже не видит, как Эймонд резко разворачивает Вхагар, завидев большого дракона с бронзовой чешуей. Еще двое кружат над замком. Нельзя исключать варианта, что все трое устремятся в догонку к Королевской Гавани. Тогда столицу может накрыть пламенем, а вместе с ней и Красный замок. — Нет, Вермитор! — обращается на валирийском Эймма, подходя ближе. Поднимает руки вверх. — Не гневись! Услышь меня! Ящер перестает мотать головой. Замечает крошечную букашку перед собой, посмевшую обратиться к нему на священном языке. Его пасть раскрывается, обнажая острые смертоносные зубья, хищные желтые глаза прищуриваются, а ноздри жадно вбирают в себя заманчивый запах нового угощения. — Бегите! — кричит драконоблюститель, но его отбрасывает в сторону внезапным рывком крыла. Вермитор наклоняет морду, узнавая аромат глупой, трусливой девчонки, донимавшей его своим пением. Она же смела бросать подачки, наивно полагая, что заслужит его милость. Тогда ее детский голосок дрожал от страха, а произношение валирийского было неуверенным. Теперь она стала женщиной, и первое обращение за долгое время обласкано очарованием добровольного принесения себя в жертву. Лишь благодаря физической силе, Хью удается удержаться на поводьях. Мужчина висит над землей и пробует забраться обратно наверх. Дракон все же скидывает его с седла, но отвлекается на зов принцессы. — Мелкая! — кричит кузнец, вертясь на поводьях, как пойманная в ловушку мышь. — Это мой дракон! Усекла?! — Я здесь. Пред тобой… — Девушка игнорирует грубое обращение бастарда. Продолжает держать руки перед собой, будто собирается дотронуться до дракона, зачарованная моментом. — И прошу… — Она оказывается под властью гипнотического золотого сияния в глазах ящера, который поворачивает морду на бок, желая лучше разглядеть оперившуюся живность. Ее глаза — чистое сосредоточие королевской крови, переданное предками из рода Завоевателей. Светлый лик сияет луной. Только волосы окрашены ночью. Зова трусливой девочки больше нет. Его сменила завлекающая женская мягкость. Извечная истина тонкой власти над любым мужчиной. — Отойди от него! — Хью срывается с поводий. Падает вниз с болевым стоном, ударяясь коленом о лежавший внизу булыжник. Быстро поднимается, отбрасывает длинный плащ назад. Поджимает губы от злости и наступает вперед, желая расправиться с наглой сучкой. — Я наездник и не отдам… — не успевает договорить. Вермитор резко поворачивает морду, заслышав голос кузнеца, и разит его мощным потоком пламени. Все происходит слишком быстро. Вопль агонии сменяется кратким хрипом. Лоскуты одежды прогорают вместе с плотью. Чернеют и обугливаются. Еще не упавшее тело бастарда исчезает в пасти ящера с последующим треском раскаленных костей. Жар огня обжигает лицо девушки, от запаха паленой плоти начинает мутить. Вокруг по-прежнему тихо. Так тихо, что небеса обрушиваются на ее голову, ударяя непроглядной тьмой. Последним, что подмечают ее фиалковые глаза, становятся острые зубы Бронзового Гнева, щедро обагренные кровью недостойного.

***

Темнота медленно рассеивается. Уступает свету, еще мутному под закрытыми веками. Пробуждение отдает пульсирующей болью в висках. Несколько травинок щекочут нос потерявшей сознание девушки. Она поворачивает голову и морщится от неприятной горечи во рту и скопившегося сгустка в горле. Начинает откашливаться и стонет, ощущая на себе тошнотворный запах гари. — Принцесса… — доносится издалека хриплым голосом. Эймме наконец удается раскрыть глаза и принять реальность. Она каким-то чудом осталась жива. Слабый ветерок начинает гулять по холмам, ласково охлаждая лицо. — Вставайте, — опять произносит мужчина. Земля под ногами снова дрожит, протяжный рык окончательно выводит разум Таргариен из забытья. Она в опасной близости к Вермитору, который и не думает возвращаться на гору. Его крылья выставлены вперед, обрывая все пути к отступлению. Огромная шипастая голова нависает сверху, удерживая пленницу в тени. — Ваш час пришел, — преодолевая боль извещает драконоблюститель. От удара крылом его отбросило к каменистому нагорью. — Подарите Бронзовому Гневу песнь. Закрепите связь полетом, — переходит на валирийский. Он держится за бок и часто дышит. Медленно подползает к девушке. — Лишь в небе его крылья окрепнут, а пламя станет более жарким. Эймма поднимается на ноги и пошатывается. Отряхивает себя, задирает голову, встречая изучающий взор Вермитора. Он почти не двигается, выжидая ее нового обращения. Сейчас сомневаться нельзя. Драконоблюститель знает, что нужно большому дракону. Она хочет отступить назад, спрятаться в укрытии и убежать, как делала раньше. Но тело сковано страхом, а в горле першит. «Сейчас или никогда!» — проносится в ее голове перед растянутым вздохом. — Повелитель небес, — говорит принцесса на валирийском. Тянет вверх дрожащую руку, намереваясь коснуться дракона. — Ты пламенем дышишь, ты крыльями машешь. Но две головы для третьей споют… Она закрывает глаза, усмиряет дыхание. Вспоминает заветные слова песни. Не торопится в произношении. Это ни к чему. Либо за ней явится смерть, либо боги одарят благословением. — …с речами, как пламя. С ясными глазами, чтобы троих нас связать. Тебе я пою. Дракон медленно опускает голову, раскрывает огромные ноздри, жадно вбирая запах девушки. Прикрывает желтые глаза, прислушиваясь к напевам, что давно не слышал. Старый Король, его единственный наездник, тоже пел, но под мужским началом. Призыв к пробуждению в исполнении женщины звучит иначе. Мягко, нежно, трепетно. Точно признание возлюбленному. Шепот магии, доносимый призраками Валирии. Эймма раскрывает глаза, ощущая кончиками пальцев острые наросты. Вермитор позволяет ей прикоснуться к себе, не забывая отвечать протяжным утробным рычанием. — В одно мы сплотимся. И с тремя головами полетим, как предсказано. Свободно, красиво, — Таргариен завершает песнь. Продолжает поглаживать наросты сбоку, теперь уже двумя руками. В прикосновениях женщины сокрыта своя магия. Такая же древняя, как сама земля. Тоска по единственному наезднику наконец отпускает и сейчас Вермитор стремится к ласке, что ощутил впервые за долгие годы затворничества. Неожиданно выгибает крыло, подставляя его принцессе, тянет голову вверх, издавая новый, уже более громкий рык. — Взлетайте, — подсказывает драконоблюститель. — Озарите собой небеса. Эймма кивает головой. Осторожно взбирается по крылу, удерживая юбки. Седло оказывается слишком большим, как положено рослому мужчине. На кайме, отделанной золотом вырезаны письмена, внутри все обшито плотной тканью красного цвета. Две подножки внизу, обтянутые кожей, позволяют девушке лучше устроиться. Из двух широких ремней для привязи уцелел один, но и его оказывается достаточно для ее хрупкой фигуры. — Лети, Вермитор, — обращается Таргариен к дракону. Натягивает поводья, оборачивает их вокруг рук, чтобы избежать травмирования. Перчаток, увы, нет. Ящер расправляет крылья, подмахивает ими. Вытягивается длинным телом, ступает вниз и поджимает лапы. Набирает высоту за счет мощных взмахов. Эймме приходится вжаться в сидение и опустить голову. Ветер наносит удары по лицу и плечам, путает волосы, мешая обзору. Волна паники накрывает девушку, ведь сейчас это ее первый самостоятельный полет. Страх высоты берет власть над разумом, мешая сосредоточиться. «Помни, вы летите вместе…», — вспоминает она напутствия мужа во время полета на Вхагар. Тогда Эймонд крепко прижимал ее к себе, а его дыхание отвлекало от шока. Эймма раскрывает глаза, осознавая свое внезапное яркое желание. Ей хочется, тобы он был рядом. Чтобы увидел, всадником какого дракона она стала. Нужны объятия, нужен голос, дарующий уверенность. — Эймонд… — бормочет она себе под нос. Дышит ртом и дрожит от холода. В полетах необходимы доспехи и плащ, чтобы не промерзнуть до окоченения. Вермитор равняется с Мелеис. Обменивается громким рыком, гордо заявляя о себе остальным ящерам в полете. Стремится перехватить инициативу вожака и без приказа наездницы выпускает струю пламени в качестве устрашения. Принцесса замечает в небе удаляющуюся Вхагар. Та быстро уменьшается в размерах, становясь живой точкой в небе. Новый виток тоски по мужу больно задевает гордость. Ведь она проявила на коронации милосердие, уговорив Рейнис оставить в живых шайку Зелёных предателей. И как одноглазый упрямец решился отплатить за столь щедрый дар? Угрозой спалить остров дотла! — Трус! — кричит девушка, набираясь храбрости, благодаря вспыхнувшей злости. Ее возмущению нет предела. Мало того, что он даже не отрицал факта скорой помолвки с Баратеонами, так еще посмел в одиночку лететь сюда без всякого предупреждения. — Пошел ты! Эймма шмыгает носом от обиды, дергает поводья в сторону, веля дракону разворачиваться. Воинственное настроение располагает к продолжению. Долететь следом до столицы и хорошенько поджарить толстую задницу старой драконицы. Вот это будет потеха. Свита Эйгона завопит от страха, бросится бежать в разные стороны, как стайка грязных крыс. Возможно, ей удастся отвоевать трон для матери… — Дракарис! Дракарис, Вермитор! — приказывает Таргариен, выпуская гнев. Ее трясет от холода, но в груди нестерпимо горит от боли и желания добиться справедливости. Поставить врагов на место, затребовать от отца объяснений и влепить Одноглазому пощечину, громко заявив о расторжении их союза. Именно так! Дракон разит воздух пламенем, которое проносится вокруг него раскаленными клубами. Холод соединяется с жаром, и в этом единении по щекам Эйммы скатываются горькие слезы. У нее получилось сделать то, к чему она стремилась с раннего детства. Стать достойной своего дома и имени.