Часть 22

Девушка видит сон, из которого нельзя выбраться. Точно вязкая болотная воронка, уводящая в пропасть. Грязь смешивается с кровью. Ее много. Так много, что Эймма рискует захлебнуться, барахтаясь в страхе. Кошмар забирает крик и выталкивает из темного месива. Теперь она парит в небесах под свистящие взмахи больших крыльев. Множественный драконий рев оглушает, вместо кучевых облаков раскаты смертоносного пламени, но они не обжигают. Лишь больно слепят глаза. Видение сменяется новыми ужасными образами. В том кровавом море, где Таргариен чуть не утонула, плавают драконьи туши, а вместе с ними тела павших воинов. Нагретая битвой сталь еще гудит в ослабевших руках. Небо над головой марается чернильными кляксами, расплывающимися в жутком танце. «Твоей крови… — ей чудится знакомый голос. — Твоей крови… — мама зовет и хочет забрать с собой. — Твоей крови Обещанный принц! — более громко, с противным старческим скрипом. Это не Рейнира. Кто-то другой. — Он следит за тобой в пламени…». Несчастная просыпается, жадно хватая ртом воздух. Шумно дышит, ощущая неприятную сухость в горле. Протирает глаза от сна и осматривается. Все на прежних местах. Нос улавливает аромат мясной похлебки. Внутренности сжимаются, а в животе громко урчит от голода. Девушка бросается к столу с угошением. Мнет пальцами кусок надорванного свежеиспеченного хлеба. Быстро расправляется с горячим супом, ощущая внутри приятное тепло. Выпивает травяной чай и выдыхает. Смотрит на корзинку с фруктами, но там только яблоки, а ей до безумия хочется сладкого винограда из столицы. — Ваша милость, — в комнату заходит служанка матери с ведрами подогретой воды, — долго же вы спали. Принцесса подходит к окну, чтобы понять точное время. Смотрит на горизонт, где солнечные лучи неумолимо прячутся за морской гладью. — Я проспала весь день? — удивляется девушка. — Почему меня не разбудили? Что с мамой? — Она хватается за второй кусок хлеба. — Приказ Лорда-командующего, — отвечает прислуга, отложив на табурет щетку с мылом и маслом розы. — Он сейчас в зале Совета. С принцем Джекейрисом… — Джейс?! — резко восклицает Эймма, перестав жевать. — Хвала богам! Он вернулся. — Быстро допивает остатки чая и отряхивает руки от крошек. — Помоги мне одеться. — Она подбегает к шкафу с одеждой, чтобы выбрать платье. — Волосы заплети в косу. — Не могу, Ваша милость, — роняет женщина дрогнувшим голосом. Таргариен перестает возиться с ворохом нарядов. Поднимает голову и взирает на служанку, не понимая причины отказа. Та подходит ближе. Лицо омрачено скорбью, глаза воспалены от недавних слез. Тянется руками к вороту платья, в котором девушку оставили спать. — Вы наместница королевы и должны быть омыты. Слова бьют в затылок с такой силой, что закладывает уши. Эймме мерещится звон колоколов, предупреждающий о буре. Плечи сдавливает тисками, и вдохнуть глубже не получается. Выбранное платье выпадает из рук. — Повтори, — она еле шевелит губами. — Вы наместница, — произносит женщина, подняв одежду. В голове девушки наконец проясняется. Вечер после полета на Вермиторе, преждевременные роды и клятва, данная на смертном одре. — Мама. — Она теряет краску лица, нашептывая себе под нос: — Н-нет. Она не могла оставить нас… — Ваша милость… — Служанка всхлипывает с коротким кивком. Она приступает к раздеванию. Старается сделать все быстро, но пальцы не слушаются. Кое-как расправляется со шнуровкой и стягивает рукава, не встречая сопротивления. Сорочка падает вниз к ногам принцессы. Эймма выглядит отрешенной, устремив взор в одну точку на ковре. Дает увести себя к закутку с подготовленной водой. Новое обращение, на которое она вначале не обратила внимания, теперь действует грубой оплеухой. До гула в голове с жжением на коже. Реальность окрашивается чернилами из кошмара. Ползет по углам комнаты роем больших пауков с цепкими лапами. — Крепитесь, дитя, — причитает женщина, омывая плечи принцессы. — Да помилуют вас Семеро, — возносит молитву богам, поливая с ковша, и заглядывает в фиалковые глаза, боясь внезапной вспышки гнева с громкой истерикой. Вопреки бездне мрака, сотканного из потерь, молодая наследница хранит молчание. Что-то невидимое рвется с противным скрежетом. Не иначе — сама жизнь. Эймма послушно выдерживает процесс омовения. Задумывается о Вермиторе, которому предстоит объять пламенем погребальный постамент с ушедшими. Делал ли он это со своим первым наездником, Старым Королем? И сделает ли с ней, когда придет час? В очередной раз не озвученные вопросы подводят к размышлениям о собственной смерти. Угли в камине перестают тлеть, шум морских волн становится громче, напоминая сердитые раскаты в небесах. Ядовитая, убаюкивающая благодать окружающих звуков замораживает все чувства. Теперь Эймме предстоит смиренно принять навязанный клятвой статус, надеть черное и встретиться с Джейсом. — Поторопись, — просит она бесцветным голосом.

***

У нее дрожат колени и леденеют пальцы. Ноющая боль внизу живота усиливается, предвещая обильные регулы. На письменном столе — глиняная чаша, где ранее был свежеприготовленный лунный чай. Лишь особо крепкий навар опасных трав способен избавить чрево от нежеланного дитя. Алисента кусает губу от боли и холода. Плотнее закутывается в покрывало, отсиживаясь у камина. Тлеющие угли разогревают круглые камни, которые она оборачивает тканью и прикладывает к животу, сдерживая страдальческие стоны. Можно обойтись порцией макового молока, но лучше быть настороже и в сознании, пока вершится новый страшный грех. Она думала, что уже не способна понести, после череды травмирующих родов и склона ушедшего цветения. Боги решают иначе, насылая очередное жестокое испытание. За плечами годы преданного служения венценосному мужу, навязанному амбициями отца. Дети выросли, став равнодушным напоминанием о несбывшихся надеждах на счастье. Даже Кристон, распинающийся в клятвах и стонах во время редких встреч, такое же маркое пятно на гобелене ее жизни. Женщину не покидает чувство невыразимой утраты, которая не связана с нагулянным приплодом от порочной связи. Тем временем двери в ее покои медленно раскрываются, впуская незваного хромого гостя. — Как вы смеете заявляться без приглашения? — возмущается Алисента, поднимаясь на ноги. Она не рассчитывала так скоро встретить хитрого мерзавца. Да еще без свидетелей. Женщина отряхивает юбку платья, наблюдая за вошедшим. Волна скручивающей боли бросает в холодный пот, но приходится сцепить зубы и держать себя в руках. — Я ждал встречи с вами, чтобы выразить сожаление, — мямлит Стронг, отлично понимая причину негодования королевы-матери. — Наш король Эйгон, да правит он долго, изволил ввести меня в Малый совет. На замену вам. Он принюхивается к аромату трав, осевшему в воздухе. Ковыляет к столу, заприметив треклятую чашку. — Без согласия десницы это решение не подлежит исполнению, — недовольно чеканит она, бросаясь вперед, чтобы перехватить оставленное подтверждение своего позора. — Как мы знаем, слово короля — закон. — Ларис успевает провести указательным пальцем по краешку посуды, собирая таким образом крохотные капельки. Пробует на язык и мычит в догадке с вызывающей ухмылкой. — Моими стараниями лорд Хайтауэр узнал о бастардах и драконах. Вам стоит напомнить ему при следующей встрече. — Убирайтесь! — шипит Алисента, желая бросить в гада раскаленный камень. Косолапый в ответ усмехается, опираясь на трость. Поглаживает пальцами меховой воротник своей новой накидки. В последнее время он только и делает, что кичится перед знатью дорогими тряпками, подражая Отто в строгости пошива. — На вашем месте я бы проявил больше любезности. Стук в двери обрывает неприятный разговор. Лорд-командующий Кристон Коль стоит на пороге. Благодаря начищенным доспехам и белому плащу, мужчина выглядит рисованным героем-спасителем из любовных сказаний. Его агатовые очи устремляются к Косолапому гостю. Взгляд заостряется, точно сталь меча перед сражением. Должно быть, колченогий ублюдок подловил момент, когда стражников не будет, чтобы встретиться с женщиной и нагло обвязать путами своего шантажа. С отлетом Эймонда в Штормовые земли, кусок дерьма осмелел и теперь морочит королю голову. — Ваше величество, — обращается дорниец к Алисенте, отвесив поклон, — лорд-десница просил сопроводить вас к башне. Не теряя времени, она скидывает покрывало на стул. Прячет в складках юбок чашу и проходит мимо Стронга, выдыхая от облегчения. Лучше перетерпеть боль в компании отца, чем отбиваться от атак жуткого слизняка, с которым связалась по собственной глупости. — Вам нельзя здесь находиться, без присутствия стражников, — ревностно выпаливает Коль, возмущенный бесцеремонностью Лариса. — Прошу прощения. — Мужчина ковыляет к выходу, лениво отстукивая тростью. — Я проходил мимо, когда услышал возглас боли, — он смотрит на Алисенту, — никого рядом не было. Возможно, Ее величеству нездоровится? Лорд-командующий сводит брови, не понимая сути лживого трепа. В том, что слова Стронга — очередная уловка, сомнений нет. Его внимание к королеве давно подмечено. А еще сальный взгляд. Таким же взглядом он смотрел и на принцессу Эймму. Женщина ничего не говорит. На причитания нет сил, да и Кристон наверняка станет задавать вопросы. Она спешно устремляется к лестницам, рискуя споткнуться о длинный подол своего наряда. Очередная волна боли опоясывает колючим поясом. Бьет по пояснице до слабости в ногах. Нижняя юбка начинает пропитываться кровью.

***

Шествие до зала Совета затягивается. Каждый новый шаг с растянутым вдохом обязывает держать неторопливый темп. Наместнице королевы не положено свободно бегать. Только идти вперед с прямой спиной, неся бремя обязательств. Она больше не принадлежит себе. Нет ничего важнее долга, во имя принесенной клятвы, за нарушение которой последует кара. Боги одарили, и боги забрали. Таков баланс колеса человеческих судеб. Стражники склоняют головы и раскрывают тяжелые двери, пропуская девушку. Разговоры утихают. Взоры присутствующих тут же обращаются к ней. Джейс подрывается с места, идет навстречу, с опаской оглядывая сестру. Сжимает руки в кулаки, не ведая, как лучше начать разговор. Даже простое приветствие застревает костью в горле. — Эм… — доносится голоском Рейны, которая держится за Бейлу, как за живой щит. У камина стоит Рейнис Таргариен. Рядом с ней — помощник мейстера, докладывающий о состоянии гостя, прибывшего на корабле рано утром. Все смотрят на вошедшую — ждут и молчат, как притаившаяся стайка запуганных куропаток. А может, свора стервятников?.. На лицах нет и намека на следы скорби. Нет заплаканных глаз, высохших дорожек слез на щеках. Только страх, раздуваемый молчанием. — Ваша милость. — Сир Гаррольд забегает следом в приемный зал. Склоняет голову, удерживая в одной руке шлем. Прозвучавшее обращение снова бьет по плечам и толкает к краю пропасти. Стена возведенного безучастия рушится каменными обломками, открывая зияющую рану. Эймма вздрагивает с тихим всхлипом, перерастающим в громкий отчаянный крик. Бросается к старшему брату, желая выплакать скопившуся внутри боль. Джейс раскрывает объятия. Ловит сестру и крепко сжимает, удерживая от падения. Начинает рыдать вместе с ней, поддаваясь чувствам. Бейла с Рейной присоединяются к ним. Образуют кружок прижавшихся друг к другу страдальцев. — Я полечу в Харренхолл… — Молодой человек шмыгает носом. Удерживает девушку, прижимает к своей груди, пока та дрожит, обливаясь слезами. — И не успокоюсь, пока не воткну клинок в сердце ублюдка! Эймма затихает, понимая, что брату уже доложили, куда отправился Деймон, и сейчас он намерен расправиться с ним. — Джейс… — ахает Бейла, пугаясь речей разгневанного мужа. — Прошу… — Он бросил нас! — кричит принц в ответ. — Оставил мать умирать! Даже братьев не пощадил! — Отпускает Эймму, хватает кубок с вином. Делает пару больших глотков. — Дерьмо! — В ярости бросает посудину в стену. От громкого удара Рейна всхлипывает и отшатывается в сторону, прижимая ладонь ко рту. В ее заплаканных глазах боль с немым согласием. — Но тогда ты тоже нас оставишь. — молодая жена находит в себе силы противостоять гневному порыву любимого. — Оставишь меня! — обнимает наместницу за плечи. — Он не заслуживает звания консорта, — уже спокойнее говорит Джейс, стыдясь неконтролируемой вспышки ярости. С укорительным взглядом Бейлы сложно бороться. — После того, что сделал. — Он смотрит на стол с картой, где в самом центре оставлены регалии. — Деймон больше не консорт, — заявляет Рейнис, подходя ближе, — но мог стать наместником. — Она наблюдает за Эйммой. Ждет, когда та поднимет голову, чтобы встретиться взглядом. — А где Джофф? — спрашивает девушка, забеспокоившись о судьбе младших братьев. — Принц выбился из сил и проплакал всю ночь. Сейчас он спит, — отвечает Лорд-командующий. — Пойду проведаю его, — неожиданно предлагает Рейна, боясь дальнейших разбирательств. Лучше переживать утрату в покоях с мальчиками, чем наблюдать за грызней близких родственников. — Останься с детьми. — Бейла понимает стремление сестры оградиться. После подлого бегства отца, смотреть в глаза Эймме и Джейсу тяжело. — Так будет лучше. Девушка кивает головой. Утирает слезы с щек рукавом и покидает приемный зал. — Рейнире удалось поразить всех своим решением, — продолжает принцесса Рейнис с тяжелым вздохом. — Полагаю, ты знаешь, что за ним последует, — обращается она к избранной наместнице. Джейс тоже смотрит на сестру, опершись ладонями о стол. Ее неготовность очевидна. Он пробует мысленно найти объяснение странному наказу матери. Эймма и без того находилась в уязвимой позиции. Навязанный брак с одноглазым чудовищем. Угроза смерти в застенках Красного замка во время узурпации Железного трона. Ее спасение можно считать чудом, как весть о принятии ее Вермитором в качестве наездницы. Между тем в фиалковых глазах девушки загорается упрямство. Ей не по нраву слова Рейнис, сказанные с укором. Неверие в наказ матушки, с прозвучавшей в предсмертном таинстве клятвой, которую предстоит оберегать. Ответ не успевает слететь с уст. Двери зала приемов вновь раскрываются. Высокая фигура Корлиса Велариона показывается в проходе. Он медленно продвигается с тяжелым дыханием. Опирается на трость. Сюртук синего цвета, вышитый серебряными нитями, накинут на плечи. За воротом белой рубахи заметна перевязка на груди. — О, Семеро! Вы должны быть в постели! Помощник мейстера бросается к нему для поддержки. Провожает до ближайшего стула и помогает усесться. Достает из сумки склянку с неизвестным отваром и дает выпить раненому. — Что толку праздно валяться на подушках? — усмехается мужчина, терпя боль между ребер. — Ваши раны не успели затянуться! — причитает целитель, проверяя перевязки. — Нужен покой. — Ты слышал слова мейстера, — негодует Рейнис на удивление спокойным голосом, но из-за напускной хладности, он кажется еще более опасным. Прикасается к лицу мужа с давней щетиной. — Или мне призвать дракона, чтобы отнес тебя в спальню? — Вот за это я и люблю тебя, — широко улыбается Морской Змей, пока целитель корпит над перевязками. Накрывает ладонь супруги своей и жарко целует. — Посмотри на них, — кивает головой в сторону Джейса с Бейлой и Эйммой, — точно щенки, брошенные на произвол. И без присмотра могут наворотить дел. — Предлагаешь взять все в свои руки? — Женщина выпрямляется, разрывая прикосновение рук. — Уже были попытки. Я до сих пор мирюсь с унизительным прозвищем. — Но кто, если не мы, пекла ради?! — упорствует Корлис. — Я согласился на брак Лейнора с Рейнирой, чтобы наша кровь продолжила род правителей… — Сейчас правят Хайтауэры, — наперед указывает Рейнис, потянувшись за кубком. — Я предупреждала Визериса о смуте, когда он покусился на Алисенту… Присутствующие наблюдают за спором супругов. Бейла жмется к Джейсу, пока Эймма ведет внутреннюю борьбу. Ей страшно и больно, но пойти наперекор решению мамы нельзя. Как нельзя все бросить, во спасение собственной жизни. Если она сдастся, преклонит колено перед Эйгоном и признает его законным правителем Вестероса, гарантий безопасности для младших братьев все равно не будет. Достаточно вспомнить многочисленные расправы в столице перед коронацией. Несогласных отправили в темницы, а тех, кто представлял малейшую угрозу, показательно вывесили за стены Красного замка. «Твоей крови…», — звучит напоминанием в голове девушки. Со стороны камина доносится громкий треск свежих поленьев. Лепестки пламени мирно танцуют, завлекая теплом. Взгляд фиалковых глаз устремляется к регалиям на столе. Среди них брошь из темного сплава с царствующим перстом, указывающим путь. Деймон наказал выплавить ее еще до прибытия в столицу и рокового ужина. Принцесса тянется к драгоценностям. Едва касается узорного чехла кинжала, тормозит на острие короны, что должна украсить ее чело, и забирает брошь. Новый треск доносится от камина. Джейс хмурится, наблюдая за сестрой. — Что ты делаешь? — его вопрос ставит точку в споре старших Веларионов. — Если вы думаете, что моя судьба схожа с вашей, то ошибаетесь, — Эймма обращается к Рейнис. — Дедушка сломал устои, объявив маму наследницей. Она могла передать право Деймону, но сделала наместницей меня. — Она подходит к женщине. Прикалывает украшение к ее платью на груди. — Рейнис Таргариен, именуемая Почти Королевой, своим первым указом, я назначаю вас десницей. — Она делает перерыв, чтобы отдышаться. — Отныне и навсегда. Ошеломленный Корлис подрывается, чтобы рассмотреть брошь. Джейс переглядывается с молодой супругой и обходит стол. — Бабушка… — роняет Бейла, пребывая в растерянности. Только что новоявленная наместница поставила на пост десницы женщину. Впервые за всю историю Семи Королевств. — Не ожидала подобного от тебя, — тихо произносит Рейнис, разглядывая украшение на груди. Сколько раз это было? Сколько раз приходилось встречать взгляды, полные лживого сожаления. Слышать слова утешения. Такие неискренние и оттого особенно унизительные. Шепот за спиной, восхваляющий верно избранного правителя, в лице брата. Для знати Вестероса дочь старшего сына короля Джейхейриса оставалась просто женщиной, отодвинутой в угол. — Мама планировала сделать десницей вас, лорд Корлис, — Эймма обращается к Морскому Змею, стирая пальцами подступившие слезы. — Но теперь ломать устои продолжу я. — О, дитя… — Рейнис накрывает щеку девушки ладонью. Заглядывает в фиалковые глаза. — Ты единственная отважилась выбрать меня. Женская ласка становится напоминанием об ушедшей матери. Наместница тянется к теплой руке, как к живительному источнику. Закрывает глаза и дрожит. — Раньше я бы возрадовался такой чести, — говорит Корлис, поглядывая на супругу. — Но теперь понимаю, кто по-настоящему достоин носить эту брошь. — Эймма Таргариен. — Женщина прикасается к подбородку принцессы и приподнимает. — Первая своего имени, — так уверенно произносит заветные слова, что у присутствующих не остается сомнений. Двери в зал раскрываются, пропуская стражников, в компании старшего драконоблюстителя. — Ваша милость. Все готово к церемонии, — сообщает дозорный, склонившись перед знатью. — Пора. — Джейс берет сестру за руку и целует в лоб. — Мы справимся. — Простите, Ваша милость, — говорит стражник, поворачивая голову на шум, доносимый с холла, — случилось… — Пустите меня! — раздается громким голосом. — Я никому не скажу! Клянусь! Два гвардейца ведут впереди себя провинившегося, целясь в спину остриями мечей. — Это нелепая случайность! — испуганно верещит мужчина, вжимая голову в плечи. — Меня подставили… — Замолкни, пес! — сир Аррик толкает его вперед и давит рукой на плечо. — На колени! Эймма приглядывается к виновнику сумбура и узнает того самого бастарда, оседлавшего Среброкрылую драконицу. — Его поймали у рыбацких лодок на пристани, — докладывает гвардеец, бросая на пол мешок, набитый всевозможной утварью. Вилки, ножи и кубки громко клацают, разбрасываясь по полу. — С краденым серебром. — А что мне оставалось делать?! — громко вопрошает Ульф, дергая перевязанными веревкой руками. — Королева мертва, принца Деймона нет! Кто тут вообще правит?! Вы хоть сами знаете?! Пока присутствующие молча таращатся на бастарда, оценивая язвительные оправдания, боль утраты в груди принцессы сменяется пламенем ярости. Эймма не думает, что делает, когда бросается в порыве к столу. Хватает кинжал Завоевателя, скидывает чехол и подлетает к ничтожному воришке, тыча в лицо острым клинком. — Жалкий червяк! — кричит она в гневе, дрожа от нахлынувшей жажды расправы. — Не смей даже упоминать о ней своим поганым языком! Она склоняется над мужчиной. Кончик клинка упирается в гортань и оставляет тонкую царапину. Ульф перестает дышать, пораженный карательным пылом девицы. Откидывает голову назад, чтобы увернуться от оружия, несущего смерть. Не может поверить, что хрупкая дева, столь редкой красоты способна на такое. — Да поразит тебя пламя… — доносится на валирийском. — Эймма, хватит! — Джейс спешит образумить сестру. Перехватывает у нее клинок и крепко обнимает. — Не трать на него силы. — Вы слышали, что он сказал?! — не успокаивается девушка, продолжая кричать. — Едва став драконьим всадником! — Да, — спокойно подтверждает принц, поглаживая ее по спине. — В словах этой грязи нет правды… — Брат заключает девичье лицо в ладони. — Ведь ты наместница, а мы с тобой. Эймма рассматривает присутствующих. Качает головой, отказываясь принимать слова брата за истину. Пусть они греют душу и вселяют надежду. Сомнения в собственных силах не побороть. — Бросьте его в темницу, — приказывает Джейс. Мужчину поднимают на ноги. Тот выдыхает от облегчения и не скрывает радости. Скончаться от рук красотки — незавидная участь. Не хватало еще позорно валяться у ног знати с перерезанной глоткой. Лучше тихо переждать, когда гнев сменится милостью, и попробовать льстиво уболтать. — Напрасно думаешь, что избежал наказания, — предупреждает молодой человек, заметив тень улыбки на хитрой физиономии Ульфа. — Казематы замка на Драконьем Камне известны своей сыростью. — Он переводит взгляд на девушку, и та кивает головой в согласии. — Призовите Вермитора для обряда, — говорит Эймма драконоблюстителю. Она забирает кинжал у Джейса и раздумывает о ношении ремня, чтобы держать оружие при себе.

***

Едва добравшись до башни десницы, Алисента понимает, что череда невзгод не прекратится. Столкнувшись на лестнице с мастером над законами, она замечает его настороженность. Прежде всегда любезный, лорд Джаспер даже не улыбается ей в приветствии — лишь кратко кивает головой, ускоряя темп спуска. Тяжелая дверь покоев отца медленно раскрывается, раздражая нагнетающим скрипом. Женщина смотрит на Отто, простаивающего у камина. Даже в почтенном возрасте он сохранил стать в прямой осанке, которая сейчас потеряна. Пожилой мужчина отказывается менять свои опочивальни на более удобные, где не придется утруждать ноги тяжелым подъемом. — Ты одна? — спрашивает Хайтауэр, не оборачиваясь. Держит в руке кубок и разглядывает пламя. — Со мной Лорд-командующий. Алисента хмурится. Прежде отец не проявлял увлеченность вином. Лишь пара глотков на празднествах. — Пусть останется за дверью, — строго вещает десница, разворачиваясь к собеседнице. — Присядь, — указывает на стул, подле своего рабочего стола. Женщина успевает заметить среди тлеющих углей обугленный кусочек пергамента, но не задает вопросов. Садится, расправляя юбку, и поджимает губы, ощущая влагу на бедрах. Боль усиливается, дергая внутренности. — Сколько помню, мы всегда оставались едины в своих планах и мнениях, — начинает Отто, медленно расхаживая по комнате. — Если бы ты посвящал меня в свои планы. Настоящие планы, — осмеливается упрекнуть его Алисента. — Ты приходила к Визерису по своей воле. — Мужчина отпивает из кубка и наступает. — По своей воле согласилась стать королевой… — разит ее сопротивление, четко выговоренными словами: — И рожала ему сыновей. — Он возвышается над дочерью. Если раньше она страшилась впасть в немилость отца, услышать критику, встретить неодобрительный холодный взор, то сейчас, глядя на впалые щеки за седой бородой, проступающую лысину и согбенность, ей впервые становится все равно. Возможно, из-за боли от регул, а может, от осознания тщетности попыток сохранить былой порядок. — Я была наивна и во всем полагалась на тебя, — устало вздыхает женщина. — Не говори мне, что не желала власти. — Губы Отто кривятся в ехидной полуулыбке, знакомой ей с детства. — Быть равной своей подруге-принцессе. — Но я не хотела войны, которую ты устроил. Резкий удар кулака о письменный стол заставляет ее смолкнуть. Хайтауэр-старший сдвигает брови до глубокой складки. — Она бы все равно случилась, во имя Семерых! — вскрикивает мужчина. — Я посадил твоего сына на Железный трон, увековечив наш род в истории! — Тычет себе пальцем в грудь. — Дал стимул к борьбе и почитанию порядков Староместа! Никто не признает Рейниру, и ты это понимаешь. — Я понимаю, — соглашается Алисента, прикрывая глаза. — Но меня не покидает чувство, что мы поступаем неправильно. Эймонд улетел, оставив столицу без защиты. Если драконы, о которых говорили на Совете… — Бастарды с драконами — малое из зол, которые нам предстоит решить, — раздражается Отто. Десница усаживается на стул, допивает вино и вздыхает. Смотрит на дочь какое-то время, устраивая обоим передышку в споре. — У нас не было секретов друг от друга. Когда это случилось? Женщина наклоняется вперед, усмиряя таким способом очередную волну боли. Обнимает себя руками. — Если ты о моей связи с Лордом-командующим… — Я не хочу знать о шашнях с дорнийцем, — перебивает десница, махнув рукой в качестве протеста. — Но блудная хворь Эйгона… — специально недоговаривает. Алисенте приходится выпрямиться и посмотреть на родственника. Скрыть реакцию не получается. На лице гримаса страданий из-за боли, в глазах затаившийся страх. — Кто тебе сказал? — еле шевелит губами в ответ. — Твой сын расхаживает по замку в перевязках. Прислуга шепчется, шепчутся придворные, — поясняет Отто, отбивая мрачный ритм пальцами по столу. — В землях лорда Уайлда столкнулись с этой напастью, когда приехал бродячий театр. Шлюхи, карлики, уродцы разной масти… — Он макает перо в чернильницу. Разворачивает кусочек пергамента. — Я могу продолжить дивную историю, но тебе она вряд ли понравится. — Мейстер Орвиль пообещал сделать все возможное, — бросает женщина, не находя более убедительного ответа. — Об этой заразе давно известно. Еще до Рока Валирии. Тогда тень Черного Ужаса Завоевателя не накрывала земли Семи королевств, — извещает Отто, быстро отписывая послание старшему брату. — Я, как могла, сдерживала его повадки! — раздражается собеседница за очередной урок истории. — Даже ты не поборол упрямство внука. — У нас был шанс заручиться поддержкой большинства лордов. Но не теперь. — Десница отбрасывает перо, поднимает голову, чтобы взглянуть на дочь. — Мастер над законами уже выразил свои опасения. Эти же опасения выразят другие. Посеять сомнения очень просто. Алисента продолжает обнимать себя, сильнее впиваясь пальцами в плечи. Отец отлично видит грядущую тень последствий, если допустить распространение слухов. Молодой король сражен позорным недугом, а его семья всячески это отрицает, пребывая в отчаянном положении… — Что ты предлагаешь? Хайтауэр-старший сворачивает послание, чтобы отправить его с вороном в Старомест. Скрещивает пальцы и откидывается на спинку стула. — Устранить всех, кому известно, и обвинить Рейниру в подлом очернении законного правителя, — чеканит он холодным тоном. Женщина широко раскрывает глаза от ужаса. Резко поднимается на ноги, не взирая на боль в животе. — Я не ослышалась? — испуганно шепчет она. — Ты намерен расправиться с Уайлдом? Он же наш союзник. А как же мейстер Ор… — Ларис Стронг, — разит Отто, заставляя ее смолкнуть. — Кажется, он преуспел в таких делах. Ты не зря благоволишь ему. — Ты не знаешь… — отшатывается Алисента, ощущая слабость в ногах. — Он опасен. — Вот поэтому я и держу таких людей при себе, — проговаривает Хайтауэр с завидной уверенностью. — Все очень просто, дочь. Наши старания окажутся напрасны, если не предпринять активных действий. — Н-нет, — отказывается она, посмотрев на дверь. Хочет уйти и скрыться в своих покоях, подальше от услышанного. — Я не стану. Не стану помогать в этом! — Королева бросается к выходу. — Алисента, — спокойным голосом зовет Отто. Поднимается следом и подходит ближе. Женщина не может поверить, что, обсуждая столь отвратительные вещи, ее отец умудряется оставаться невозмутимым. Скупая теплота в голосе, участливый взгляд родных глаз — все такое знакомое и вместе с тем чуждое. Именно в момент короткого единого молчания ей открывается вся безобразность происходящего. Один грех застилает дорожку к следующему. И так по кругу. — Тебя ведь предупредили, что от блудной хвори нельзя исцелиться? — Пожилой мужчина берет ее за руку. Держит крепко, чтобы не вырвалась. Женщина качает головой и всхлипывает, сдерживая громкий крик. Глаза щиплет от подступающих слез. — Ты знаешь, что я скажу сейчас, — Хайтауэр готовится вынести приговор. — Нет… — умоляет она дрожащими губами. Тошнота резко подкатывает и приходится отвернуться, задержав дыхание. — Нет, пожалуйста. — Эйгон умрет. — Отто усиливает хватку, предвещая бурную реакцию. — Это дело времени. Но он умрет. — Он вынуждает собеседницу поднять голову. По-отечески приглаживает другой рукой ее волосы. — На Железный трон должен взойти Эймонд.

***

Сырость — первое, что приходит в голову, когда оказываешься в Штормовом Пределе. Неприступная крепость, регулярно сражающаяся с тяжелым нравом Узкого моря. Здесь влага оседает на лице неприятным налетом, а гладкие пряди волос закручиваются в непослушные кудри. Привычные для местных штормы раскачивают нервы до бессонницы, черная плесень в углах покоев вызывает уныние, которое не побороть, как бы долго ни играла музыка и ни бесконечно разливалось вино. Эймонд отпивает подслащенный медом напиток, чтобы отогреться. Уже третий день подряд Боррос Баратеон устраивает пиршество под шатрами в охотничьих лесных угодьях. Проливной дождь, несмолкаемый ни на минуту с момента прибытия принца, громко отбивает по намокшей ткани палаток. Местная стража в плохо очищенных доспехах терпеливо простаивает у входа, ограждая господ от непогоды. Поникшие знамена оленьего дома в их руках дополняют удручающую обстановку. Одноглазый принц смотрит на ароматного поросенка, зажаренного на вертеле и украшенного печеным картофелем с яблоками. Столы ломятся от мясных яств. Молодой чашник терпеливо выжидает, когда можно будет наполнить кубок почетного гостя. — Залив Разбитых Кораблей не зря получил свое название, — довольно излагает Боррос, поглядывая на дочерей. — Пиратский сброд Триархии, дорнийские выродки, только и ждущие, когда Предел рухнет. Гнев Узкого моря никого не щадит. Мужчина сидит рядом с Эймондом, пока его супруга с девицами разгуливают вокруг столов. Старшая держится лучше своих сестер, но лицом угодила в коренастого папашу. Вторая совсем непримечательна и молчалива, как рыба. Третья самая миловидная, но ее вольные взгляды, не укрытые стеснением, положенным молодой девушке, портят первое впечатление. Вначале Таргариен не придает этому значения, как впрочем и всей шумихе по случаю своего прибытия. Ему просто хочется оказаться подальше от столицы. Привести мысли в порядок, успокоиться и наконец смириться. Долг перед семьей обязывает связать жизнь с одной из этих кобыл ради поддержки Эйгона на троне. «Я постараюсь не забыть о подарке на венчание, — доносится в голове принца голосом Эйммы. — Надеюсь, мешок овса порадует кобыл из Штормовых земель…». Он прикрывает здоровый глаз и прячет улыбку за кубком, когда вспоминает их последнюю перепалку. — Если верить сказаниям, наш замок построили Дети леса. Потому его магия переживет любую напасть. — продолжает Боррос, горделиво выпятив отъетый живот. Эймонд хранит молчание, снова поймав на себе изучающий взор Флорис, которая и не думает отзываться на тихое замечание матери. Он сильнее сжимает зубы, устав слушать хвалебные разглагольствования о смердящей плесенью крепости, с крепким союзом, что принесет победу над Черными. — Я возлагаю надежды, что сегодня за ужином и танцами вы определитесь с выбором невесты. — Баратеон стирает капли вина с густой бороды. Наклоняется к собеседнику. — Непременно, — бросает принц, поднимаясь со стула. Выходит из шатра, ощущает на лице капли дождя и медленно вдыхает сырой воздух. — Прекрати, — шепчет Кассандра сестре, после ухода гостя. Толкает родственницу локтем в бок. — Сзади он выглядит лучше, — шутливо отзывается Флорис, продолжая пялиться на спину молодого человека. — Такой хмурый, и эта повязка со шрамом… — Она морщит нос, поправляя ворот платья, чтобы сильнее открыть грудь. — Но здоровый член важнее, — тихо посмеивается. — Какая же ты шлюха! — проговаривает старшая сестра.

***

Молодой человек возвращается в отведенные покои замка. Скидывает пояс с оружием и вздыхает, терпеливо дожидаясь, когда слуга разведет огонь в камине, чтобы прогреть комнату. К сожалению, в местной библиотеке ничего интересного, кроме любовных поэм с историями о подвигах. Вид из окна такой же удручающий, каким был в день прилета. — Что я тут вообще делаю? — задается вопросом принц, сладывая руки на груди. От сытной трапезы клонит в сон, хотя солнце еще не село. Он решает вздремнуть перед ужином, дабы избавиться от негативных мыслей. Унять рвущееся из груди возмущение, по вине родичей и Эйммы. Она сделала свой выбор, улетев с Рейнис на остров, а ведь могла остаться подле него. Треклятое чувство недосказанности в очередной раз напоминает о себе, мешая забыться в дремоте. Необходимо покончить с внутренними терзаниями и встретиться. Только зачем? Для реванша в громких обвинениях? Или броска в пучину страсти, с которой Эймонд не справляется, едва завидев ее? Треп Ланнистера на заседании о выгодном брачном союзе принцессы кажется вполне здравым ходом. Если Деймон успеет отыскать богатого олуха с армией, возможно, они уже никогда не свидятся. «Пора улетать», — думает Эймонд. Прислушивается к треску поленьев в камине. Засматривается на кувшин с вином, оставленный на столе. Схожесть деталей убранства возвращает разум к событиям перед коронацией Эйгона. Мокрая ткань сползает с распаренного девичьего тела. Хрупкие запястья зажимаются сильной рукой, тихий протест на валирийском переходит в стон одобрения. Взгляд фиалковых глаз горит желанием. Сладкая теснота, в которую он медленно погружается, затягивая процесс обладания. Глубже, впитывая ее дрожь… Боль в чреслах вынуждает принца разразиться ругательствами и взяться за кубок. Утолять жажду вином — плохая затея, но другого пути нет. Лучше забыться в хмельном угаре, чем бесцельно бродить по закоулкам крепости, выслушивая трель кобыл на выданье. За ужином придется строить учтивую физиономию и не забывать отплясывать. Это при том, что он видит себя в танце лишь с Эйммой. Ее гибкий стан, плавные движения, маленькие шаги с ароматом роз на коже. Дракон ведет дракона, кружит вокруг него и поглощает в пламени чувств. Тихий стук в дверь возвращает молодого человека к реальности. Он хватается за меч, будучи в одной сорочке и подходит ближе, сжимая рукоять пальцами. — Ваше высочество… — доносится девичьим голосом. — Это Флорис. Откройте пожалуйста. Эймонд хмурит брови, не понимая смысла визита в личные покои. До ужина остается не так много времени. Открывает засов и рассматривает девушку. Вместо походного платья, на ней длинный халат. Темные волосы распущены, в глазах — загадочный блеск. — Леди Флорис… — Он не спешит раскрывать дверь. — Не ожидал встретить вас так скоро. — Подмечает беглым взором отсутствие свидетелей. — Я пришла к вам с серьезным разговором, — сообщает девица, наматывая локон волос на указательный палец. — Его нельзя откладывать. — В другой руке оказывается кубок. Одноглазый рад бы закрыть перед ее носом дверь, чтобы накинуть штаны и предстать в более приглядном виде, но понимает, сколь это будет оскорбительно. К тому же есть опасения быть обнаруженными прислугой. — Подобные встречи недопустимы для чести леди, — напоминает принц. — Вы же понимаете. — Я вам доверяю. — Флорис наклоняет голову на бок. Растягивает губы в улыбке, отчего на ее щеках появляются ямочки. — С вами и вашим драконом мне ничего не грозит. Эймонду приходится согласиться и пропустить гостью в покои. Едва он закрывает дверь, как девица принимается разливать вино в кубки. — Честно говоря, мои сестры убеждены, что вы выберите меня. — Она делает пару глотков. — Ведь я самая красивая. — Я еще не принял окончательное решение. — Таргариен тянется к спинке стула, где висят штаны. — Это и есть суть важного разговора? — Будет лучше… — Она развязывает пояс длинного халата. Скидывает его с плеч, демонстрируя нагое тело. — Сразу избавить вас от сомнений. Эймонд не успевает завязать шнуровку штанов. Замирает на месте, пораженный столь неожиданным маневром. У девицы ладные, манящие формы. Спелая грудь, круглые бедра и кожа, украшенная россыпью родинок. Флорис томно вздыхает, дотрагивается пальцами до соска и игриво обводит его. — Всегда мечтала побывать в столице. Увидеть башни Красного замка и зал с Железным троном. — Девушка плавно разворачивается, чтобы налить себе еще вина. — Отец опасается, что там меня развратят излишества, — выдает со смешком. Делает пару маленьких глотков и подходит к принцу. — Вы не девственница, — заключает молодой человек, засматриваясь на пышную грудь с торчащими сосками. То, как она себя ведет, как говорит и двигается, — все указывает на опыт в постели. Для Эймонда не привычна столь откровенная распущенность со стороны леди. И все же тянущее напряжение в чреслах усиливается. Реакция тела кричит о готовности предаться удовольствию. — Мужская страсть везде одинакова. — Флорис тянется на носочки, касается мужского плеча и выжидает, когда избранник перейдет к активным действиям. — От южных королевств до ледяной Стены на Севере. Я познала ее в тринадцать и умею дарить блаженство. Одноглазый делает попытку отдалиться, но левая рука, точно обладая собственной волей, тянется к груди и сжимает мягкую плоть пальцами. Громкий вздох обрывается, когда он подталкивает девицу к столу. Та охотно приподнимается, усаживаясь на деревянную поверхность. Разводит ноги, тянется к напряженному члену, оценивая размер и готовность. Кубки падают вниз, вместе с кувшином. Недопитое вино разливается по ковру. — Поцелуй меня, — просит Флорис, поглаживая твердый член. Эймонд переводит взор с треугольника темных волос между ног девицы на мокрые пятна от вина. Не спешит действовать, ведомый схожестью беспорядка, устроенного с Эйммой. — Правда, что у тебя вместо глаза драгоценный камень? — спрашивает девушка, опираясь на локти. — Хочу посмотреть. Молодой человек отвлекается на голос и чуть не отпрыгивает назад, когда взору предстает другой лик. Более тонкий, благородный, с удивительными фиалковыми глазами. В них заключена магия Валирии и драконье пламя. Тонкий стан, изящество линий. Молочная кожа, которую он пробовал на вкус. Обоюдная ненависть, изначально бывшая чем-то другим… — Нет. — Он отходит назад и отворачивается. Принц прочесывает пятерней серебряные локоны. Прислушивается к окружающим звукам и только сейчас замечает, что проклятый дождь наконец закончился. — Я тебе не нравлюсь? — в голосе Флорис звучит обида. — Дело не в этом, — растерянно произносит Эймонд. Закрывает глаз, обдумывая достойный ответ. В голове застревает облик Эйммы. Кем они теперь приходятся друг другу, если можно разорвать союз с клятвами? Каждую луну выбирать себе новую жену, чтобы заделать больше наследников — Эйгону такое придется по нраву. «Какая нелепость», — думает принц, испытывая отвращение. Будто свалился в выгребную яму с дерьмом. — Вы прекрасны, леди Флорис, — он спешит объясниться. Подбирает с пола халат и подходит к девушке. — Но я гощу в доме вашего отца и не хочу оскорблять его своей похотью. Он разглядывает ее лицо, припоминая точный возраст. Девице едва исполнилось пятнадцать. Если она так охотно занимается плотскими утехами с тринадцати, над списком любовников лучше не размышлять. Молодой человек поднимает упавшие кубки и передает один гостье. — Хм-м… — тень разочарования проходится по лицу Флорис, но быстро сменяется веселостью. — Значит, продолжим после венчания, — уверенно проговаривает она, поправляя ворот халата. — Пойду готовиться к ужину. — Она направляется к выходу. Дергает засов и оборачивается. — Вы же будете танцевать со мной? Хочу позлить сестриц. Эймонду удается кивнуть в ответ головой. Едва дверь за девушкой закрывается, он выдыхает от облегчения. Идея о возможной подставе приходит сама собой. Пары дней в Штормовых землях хватает, чтобы оценить рьяное желание Борроса Баратеона примазаться к правящему дому. Возможно, он в курсе шалостей своей дочурки и задумал уловку для обязательного заключения союза. — Пекло, — бурчит молодой человек, злясь на самого себя. Боги уберегли его от западни. Остается дождаться пиршества, отвесить всем поклон и покинуть заплесневелые казематы.