Часть 23

На Драконьем камне только одна Молчаливая Сестра, поэтому Эймма участвует в подготовке тела матери к ритуальному сожжению. Девушка сжимает губы, стараясь не проронить лишнего звука. Руки дрожат, обматывая лентами крохотную головку мертворожденной сестры. Истинно верующие знают о необходимости соблюдения тишины. Таковы правила для перехода усопших в иной мир. Наместница часто моргает, дабы отвадить непрошенные слезы с разрывающей сердце болью. Нельзя показывать свои страдания Неведомому, ибо вестник смерти может оскорбиться. Лишь покой и смирение проводящих достойны его скупого милосердия. Девушка боится сжать хрупкие пальчики и случайно сломать их. Начинает заново обматывать дитя, придерживая у ножек кукольные ручки. Терпеливо подтягивает ленты, пока женщина в ритуальных одеяниях спокойно держит флаконы с благовониями. Гвардейцы осторожно перекладывают тела в телегу, застеленную просушенным сеном. Путь до возведенного постамента освещен факелами в руках стражников, выстроившихся по обе стороны прохода. Мрак тяжелой ночи отступает перед рассветом. Первые лучи солнца вот-вот ознаменуют новую эпоху правящего дома. Джейс ждет внизу, крепко обнимая плачущего Джоффри. Бейла и Рейна стоят рядом, удерживая на руках младших братьев. Визерис заливается слезами, желая скорее вернуться в кроватку, а Эйгон прикусывает указательный палец. Молодая наместница ступает за Молчаливой Сестрой, опустив голову. Черное платье не защищает от резких порывов ветра, идущего с моря, но она старательно выдерживает озноб, сжимая руки в кулаки. Гвардейцы снимают защитные шлемы. Рейнис Таргариен не спускается вниз, предпочитая наблюдать за процессией со ступеней замка. Поодаль от нее держится Мисария. Женщина обдумывает риски своего положения. Дальнейшее пребывание на острове в условиях ранних договоренностей не принесет должной выгоды. Без Деймона и королевы Рейниры шаткий порядок держится в руках новой десницы, тогда как принцессе-наместнице еще предстоит многому научиться. — Ваша милость. Сир Гаррольд догоняет Эймму. Бросает ей на плечи тяжелую длинную накидку, отделанную изнутри мехом. Две золотые цепи, скрепляющие ворот, обжигают шею холодом. Девушка останавливается, с удивлением взирая на яркую ткань кровавого цвета. Плетущийся позади подол добавляет веса одеянию, которое она никогда прежде не видела. На груди расшитые золотом трехглавые драконы, переплетающиеся в магическом танце. Брошь в виде ящера с распахнутыми крыльями указывает на принадлежность к роду Таргариен. Линия плеч спущена, так как прежний владелец обладал высоким ростом, а еще мужской крой. — Из святилища реликвий, — произносит Лорд-командующий. — Служанки почистили ее, но не успели подшить. — Он подходит ближе, чтобы никто не услышал: — Мы нашли два больших сундука. Один с доспехами и оружием, а во втором украшения. Все завернуто в кожу. — Почему они здесь? — растерянно спрашивает девушка, продолжая изучать узор на ткани. Сейчас ей сложно на чем-либо сосредоточиться. — Их же перевезли в столицу. — Только регалии Завоевателя, — докладывает Лорд-командующий. — Это принадлежало Старому Королю, в годы молодости. Джейхейрис носил ее, когда летал на драконе, — произносит с теплотой в голосе, желая утешить принцессу. — Послушайте… — Тяжелая рука воина ложится на плечо девушки. — Я знал вашу мать с рождения… — В его светлых глазах, окруженных россыпью морщинок, заточена печаль. — И нисколько не сомневаюсь в ее решении. Эймма перестает терзаться совестью за неосторожное присвоение даров короля Миротворца. Смотрит на пожилого мужчину. Обещает самой себе всегда прислушиваться к его словам, ведь более верного человека теперь не сыскать. — Благодарю вас, — кивает она головой, начиная согреваться. — Заберите все, что там осталось. Я посмотрю. Вермитор медленно надвигается с холмов большой бронзовой горой. Черные наросты на голове и сгибах крыльев выглядят спутанными ветвями обожженного древа. Желтые глаза хищника следят за процессией. Протяжное рычание выходит провожающей песней. Совсем другая, более жалобная — доносится с каменистых утесов, над которыми неустанно кружит золотая драконица. Сиракс горюет по Рейнире и отказывается возвращаться на гору. Несколько стражников пугаются, когда голова большого дракона нависает сверху. Джейс взирает на ящера, не веря собственным глазам. Пятится назад, закрывая собой Джоффри. Рейна застывает на месте от страха, когда видит огромную зубастую пасть. Эймма выходит вперед, привлекая внимание Бронзового Гнева. Ноздри рептилии шумно раскрываются, вбирая запах новообретенной наездницы. В памяти дракона еще теплится образ Джейхейриса в яркой накидке, поэтому рычащая песнь затягивается. Девушка тянет руку вверх, дабы коснуться жестких чешуек. — Мой повелитель небес, — ласково произносит на валирийском, пока родственники и гвардейцы приходят в себя. Джейс наблюдает за действиями сестры, которая вообще не боится находиться рядом с грозной махиной. Он слышал о Вермиторе не раз, но в живую созерцает впервые. Слишком большая разница в размерах с Вермаксом вызывает неприятную смесь недоумения с тревогой. На фоне опасного ящера девушка в красной накидке выглядит смазанным пятнышком. Глубокая борозда на морде хищника говорит о пережитой битве с сильным противником, и эти желтые глаза, от которых бросает в холодный пот… Точно расплавленное золото, подсвеченное внутренним жаром. — Дракарис! — без запинки доносится приказ Эйммы. Вермитор обращает взор к постаменту с перемотанными телами. Чуть вытягивает шею и извергает струю огненного пламени. — Я сдержу клятву, мама, — шепотом говорит Таргариен, наблюдая за процессом сожжения. Огонь охватывает ветви и сено. Обтекает тела родных посмертным покрывалом. В молчании происходит прощание. В молчании слышен зов ветра и утробное рычание Бронзового Гнева. Он закончил свою песнь. Частицы пепла поднимаются вверх, подгоняемые к морским волнам. На бледных щеках девушки высыхают слезы. Она подходит к дракону, ждет, когда тот наклонит голову, и сгребает подол накидки рукой. — Летим. Принцесса не оборачивается. Хватается за черные наросты, взбирается по подставленному крылу. Плотнее заворачивается в одеяние Старого Короля, устраивается в седле и обвязывает себя ремнями. Джейс не рискует позвать сестру. Он понимает необходимость отчуждения в полете. Большая рептилия отступает с коротким предупредительным рыком. Расправляет мощные крылья и взлетает, поднимая в воздухе пыль.

***

Зал Расписного стола вновь погружен в тишину, изредка прерываемую разлитием подогретого вина в кубки. Джоффри орудует ложкой, жадно поглощая мясную похлебку. С чувством прикусывает горячую хлебную лепешку и посматривает на Джейса, строго велевшего съесть все до последней крошки. Бейла сидит у камина, с уснувшим Эйгоном на руках. Ласково поглаживает светлую макушку ребенка и укрывает покрывалом. Наследник Прилива не может отвести взгляда от молодой супруги, увлеченной неожиданно свалившимися материнскими заботами. Такая мирная, извечная женская рутина, несущая тепло и покой. Она приглушает нескончаемые вопли дрязг за власть. Внутри молодого человека пылает гордость за правильный выбор. Если боги останутся благосклонны, то одарят его собственными наследниками. Но сейчас следует озаботиться защитой близких. — От ее плача сердце выворачивает наизнанку, — задумчиво произносит Рейнис, наблюдая за Сиракс. Золотая драконица продолжает безостановочно кружить, расправив крылья. Ее жалобные крики сотрясают берег острова. — Есть вести о наместнице? — тихо интересуется Корлис, устав пребывать в ожидании. Тянется к кубку с вином и морщится от вспыхнувшей боли в боку. — Мы бесцельно торчим здесь кучу времени, — говорит с раздражением, привлекая внимание Джоффри и Джейса. — Она скорбит, — поясняет леди-десница, обернувшись к мужу. — Как любое дитя, потерявшее мать. Корлис в ответ тяжело вздыхает, понимая укор в словах Рейнис. Он осторожно поднимается, опираясь на трость и подходит ближе. — Нужно отправить воронов союзникам и созвать треклятый Малый совет, — призывает к активным действиям. — Думаешь, я не размышляю об этом? — спрашивает женщина, поглядывая на собеседника. — Наши, как ты выразился, союзники не знают о смерти Рейниры. А когда узнают, посчитают Деймона законным наследником. — В пекло Деймона! — продолжает браниться Морской Змей. — Он оставил на нас свой выводок… — Он тут же стихает, когда Бейла раздраженно шипит за громкое проявление чувств. — Да и за десницу они тоже спросят, — здраво подмечает Рейнис, поправляя брошь с перстом на груди. — Поэтому лучше все хорошо обдумать. — Она поглядывает в небо. — Чего тут думать? Я перекрою выходы к морю с Королевской Гавани, — предлагает Корлис, возвращаясь к своему месту за узорным столом. — Так узурпаторы будут отрезаны. — Ты забываешь о флоте Ланнистеров, — напоминает супруга. — Полно… — усмехается мужчина. — Этот напыщенный златовласый индюк мне не ровня, — заверяет он, отпивая вино из кубка. — Пусть я потерпел поражение, но мои люди умеют сражаться в море. — Они не отправят корабли из Ланниспорта к Королевской Гавани, — Джейс присоединяется к разговору, изучая карту на столе. — Пустая затея. — Он ведет указательным пальцем линию пути по рисунку. — Дома вассалов с Юга обеспечат столицу провизией. — Никакой болван не станет кормить задарма городскую чернь! — восклицает Морской Змей, присматриваясь к точке на карте. — Лишь рать Хайтауэров в Красном замке. А когда торговая площадь опустеет, голодный люд кинется на них с вилами. — Городская стража легко справится с бунтовщиками и показательно вывесит на стены тела заговорщиков, — впервые подает голос Лорд-командующий Вестерлинг, тяжелой поступью приближаясь к узорному столу. — Устроить блокаду — хорошая идея, но у нас нет вестей о намерениях Деймона, — проговаривает Джейс. — Об этом лучше расспросить гостью, прибывшую из Королевской Гавани, — выдает Рейнис, подходя к мужу. Касается его плеча и ловко забирает кубок. — Именно она придумала использовать бастардов. Молодой человек хмурит брови, припоминая миловидную стройную незнакомку, которую встретил в библиотеке замка. Размышлять, кем она приходится Порочному принцу не нужно. Вывод напрашивается сам собой. — Поступим иначе, — предлагает Корлис, поцеловав руку жены. — Мы не будем извещать лордов о смерти королевы. Достаточно слухов о возвращении Бронзового Гнева. — Ждет одобрения собеседников. — Так у Эйммы появится время. — Недостаточно, — возражает Джейс, опять посмотрев на карту. — Я отправлюсь к Хранителю Севера, — выдвигает он встречное предложение. — Старки чтут клятвы… — Нет, — сразу возражает Бейла, глядя на мужа. — Ты не бросишь нас, как отец! Эйгон в ее руках просыпается и начинает тихо плакать. Девушка принимается заново успокаивать мальчика. — Все это бессмысленно, пока не решен вопрос с Баратеоном, — заявляет десница, пребывая в нетерпении. — Боррос Баратеон… — сир Гаррольд разделяет негодование принцессы. — Его отец присягал королеве Рейнире. — Он созывает знамена, чтобы выдвинуться к столице, — извещает Рейнис, жадно отпивая из кубка супруга. — У Отто получилось переманить горделивого осла на свою сторону. — Каким образом? — Договорной брак со вторым принцем. — Женщина смотрит на Джейса, предвещая бурную реакцию: ему еще предстоит вникнуть в суть подковерных игр. — Подождите… — Молодой человек делает паузу, сдерживая поток ругательств. Рука сама собой сжимается в кулак. — Эймонд ведь женат. Мы присутствовали на венчании. Джоффри вертит головой, разглядывая взрослых. Пробует понять причины их долгого спора, однако накатившая из-за сытости сонливость мешает сосредоточиться. — Великие дома не знают о союзе, заключенном в богороще Красного замка, — поясняет Рейнис. — Хайтауэрам выгодно, чтобы последняя воля Визериса умерла вместе с ним. — Но это вероотступничество! — громче выдыхает Джейс. — Разве их брак не консумирован? Двери зала раскрываются, пропуская рыцарей, вернувшихся со смотровой башни замка. В руке сира Аррика сверток пергамента. — Леди-десница, — мужчина склоняет голову, протягивая послание, — прилетел ворон из Звездной септы. — Наконец. Рейнис бросается к свертку. Разглядывает печать какое-то время и аккуратно разворачивает, чтобы не испортить штамп. Быстро перечитывает несколько раз. — Старомест? — любопытствует Корлис, наблюдая за супругой. Обычно она более строга к себе и сдержана в эмоциях, но сейчас выглядит возбужденной. — Верховный септон умирает, — проговаривает десница. — Праведные готовятся к избранию нового главы. — И какой нам с этого прок? — недоумевает Морской Змей. — Здесь подтверждение наказа Визериса. — Рейнис трясет пергаментом и довольно улыбается. — Брак принца Эймонда с принцессой Эйммой узаконен. — Получается… — Джейс живо подхватывает верную мысль. — Когда Великие дома об этом узнают… — Хайтауэры падут в немилость. Даже среди вассалов, — договаривает за него женщина. — Вера Семерых не принимает многоженства, а попытки Борроса присоединиться к правящей династии окажутся напрасны. Присутствующие быстро переглядываются, оценивая сказанное. — Твое коварство беспощадно, любовь моя, — Корлис не скрывает восхищения в голосе. — Достойная стратегия, — выражает похвалу сир Гаррольд. — Но когда лорды прознают о союзе, Хайтауэры повлияют на решение Праведных, — намекает, что пост верховного септона займет союзник Зеленых. — Значит, мы отправим послания Великим домам сегодня, — дает указание Рейнис, направляясь к выходу. — Куда ты? — спрашивает Веларион, поднимаясь со стула. — Готовиться к вылету в Штормовой Предел. Женщина не оборачивается. Сама раскрывает тяжелые двери и ускоряет шаг, дабы пресечь попытки мужа остановить ее.

***

В тронном зале Красного замка разносится эхо мужского смеха. Придворные уже успели разойтись, оставив молодого правителя с верной свитой королевских гвардейцев. — Честное слово! Когда этот тюфяк представлял свою откормленную дочурку с поросячьим рылом, я думал умру от смеха! — гогочет Леон Эстермонт, отсиживаясь на ступенях постамента, подле Железного трона. — И ведь кому-то придется это трахать. Новый взрыв хохота сотрясает величественные стены Большого чертога, украшенные зелеными гобеленами с семиконечными звездами. — О, я придумал! — Мартин Рейн отпивает из меха сладкое вино, пока Эйгон расслабленно восседает на троне, играя короной. — Дорогу Эйгону Великодушному и Солнцеликому! Как вам, государь? — Боги! — морщит нос Таргариен, оценивая хвалебный выпад. — Мне хватает быть просто великодушным. — Он смеется и решает потрепать соратника по плечу. Тот перестает улыбаться, когда замечает свежую перевязку на запястье, показавшуюся за рукавом туники. Ничего не говорит, ожидая освобождения от неожиданного прикосновения. — Солнцеликий? — вопрошает Эстермонт, посмотрев на соратника. — Больше подходит смазливой девке. Тяжелые двери шумно раскрываются, пропуская высокую фигуру Отто Хайтауэра. Стражники не спешат идти следом, оставаясь на прежних позициях. Пожилой мужчина спешит, ступая по расстеленной ковровой дорожке. Полы его длинной накидки щедро отделаны мехом и плетутся у ног со змеиным шелестом. — Похоже, нам пора, — успевает бросить Рейн, прежде чем склонить голову перед советником молодого короля. — Лорд-десница. — Дедушка, — произносит Эйгон, провожая взглядом уходящих дружков. Он не спешит подниматься с трона. Наблюдать за строгим родственником свысока куда приятнее, чем показательно упиваться вином. — Находишь время для развлечений, — учтиво выдавливает Отто, оглядываясь по сторонам. — Дела правителя утомительны, — находит ответ молодой человек, ощущая жжение в носу. — Я отправляюсь в Старомест. Хочу предостеречь тебя от своевольных решений. — Мужчина переходит к сути: — Дождись возвращения Эймонда и введи его в Малый совет. Эйгон раздраженно фыркает. Закатывает глаза, заслышав имя брата. Перестает вертеть корону в руках. — Он и так жалует заседания, когда вздумает, — бормочет, скривив губы. — Слишком большая честь. — В его распоряжении самый большой дракон Вестероса, — напоминает десница, начиная терять терпение. — Это весомая сила в противостоянии с Деймоном и Рейнирой. — У меня тоже есть дракон, — продолжает упорствовать Эйгон, ощущая растущую головную боль. Со временем любой разговор с умудренным советником вызывает стойкое отторжение. — Один из самых красивых… — Ты не воин, — разит горькой правдой пожилой мужчина. — Меч на поясе — лишь дань традициям, а дракон… — От режущего прищура его глаз в горле собеседника растет неудобный комок. — Сидит мышью в Логове. — Что за надобность сравнивать меня с братом?! — вспыхивает молодой человек, пристыженный безжалостной тирадой родственника. — Я правитель и волен делать, как посчитаю нужным! — Он резко поднимается, тыча себе в грудь пальцем. — Раз Эймонд у нас защитник, пусть отсиживается на передовой. В Малом совете достаточно заседателей. — Ты правишь только благодаря моим стараниям и стараниям тех, кто нас поддерживает, — холодно чеканит десница, поднимаясь на ступень к постаменту. — А мог валяться в канаве с перерезанной глоткой. — Он быстро оглядывает старшего внука с головы до ног — Опять причисляешь мне худшие перспективы. Ты всегда это любил, — внезапно заявляет Эйгон, медленно наступая вперед. Оказывается лицом к лицу с собеседником. — И так вышло, что я научился видеть в них скрытый замысел. Каменная суровость на лице Отто дает трещину под гнетом удивления. Его старший внук, взбалмошный глупец, смеет угрожать. Не с типичной наивной прямотой, как было ранее, а изощренным вступлением. — Я пытаюсь направить тебя по верному пути, — поясняет он примирительным тоном, заглушая ярость. — Главная опора твоей власти… — Нет, нет, нет… — вбивает молодой правитель с усмешкой и качает головой. — Твоей власти. — Забирает у трона оставленный кубок с недопитым вином. Делает пару глотков. — Стоило этому нытику оседлать свирепую драконицу, как презрение сменилось милостью. Конечно, Эймонд не такой любимчик, как Дейрон, но с ролью верного пса справится лучше. — Что за детский ревнивый лепет?! — взрывается Хайтауэр-старший, топая ногой. — Ты вообще меня не слушаешь! — Как раз наоборот, — протягивает Эйгон, возвращаясь к деснице. Встает на прежнее место и опускает ладонь на его плечо. — Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? И почему хочешь отойти. — Заглядывает в глаза. Отто не отступает назад, выдерживая мрачную, жутковатую насмешку внука. Бросает взор на перевязанную шею, вдыхая резкий аромат травяной мази. — Другие тоже так смотрят, — шепчет молодой человек, шмыгая носом. — С опаской и страхом. — Ты виновник своего позора и прекрасно об этом знаешь, — бросает пожилой мужчина, намереваясь развернуться. — Я знаю еще кое-что, дедушка. — Эйгон допускает паузу, нагнетая момент. Переводит взор на корону в своей руке. Крепче сжимает пальцами плечо родственника. — Эймонд отважен. У него самый большой дракон с ордой почитателей, — перечисляет он хвалебные слухи, успевшие разойтись по замку после неудачной попытки атаковать Драконий Камень. — Но никогда не будет того, что есть у меня, — уверенно проговаривает он, ударяя пальцем по блестящему ободку регалии. Теперь Отто не спешит покидать столицу, в полной мере оценивая изложенное внуком. Молодой человек показательно надевает корону на голову. Обходит собеседника, спускается по ступеням постамента и уходит прочь походкой победителя. На лице десницы никаких изменений. Лишь заточенный угрозой взор, направленный в спину нерадивого паршивца, рискнувшего сунуться в пучину интриг. У Эйгона нет верных доносчиков, способных потягаться в махинациях. Головы дружков-соратников забиты увеселениями и похотью. Значит, следует найти первоисточник — теневую фигуру, аккуратно нашептывающую в ухо. Один незаметный, тихий человек может создать большую кучу проблем.

***

Пока Веларионы громко ругаются из-за спонтанной вылазки в Штормовые земли, Джейс решает выведать планы Бледной Пиявки. Он направляется в библиотеку в компании сира Гаррольда Вестерлинга, уставшего слушать пересуды упрямых супругов. Мужчины находят женщину за столом с кучей свернутых манускриптов. Та резко поднимается, завидев вошедших. — Ваше высочество. — Она не забывает о поклоне, приветствуя наследного лорда Приливов. — Мне говорили, что ты была шпионкой Деймона в столице, — высказывает Джейс, подходя к столу. Разглядывает кучу пергамента с ценными записями. — Я слишком маленький человек, чтобы носить такое звание, — с улыбкой произносит Мисария, стараясь быть любезной. — А звание личной шлюхи Порочного принца? — грубо вопрошает молодой человек, отбрасывая всякие прелюдии. Поднимает голову, смотрит на собеседницу, сощурив глаза. — Его носить ты можешь. Женщина слегка поджимает губы, принимая брошенное оскорбление. Нет смысла отрицать, ведь прошлое не стереть. Ее жизнь щедро украшена тайнами, что раскрывались в чертогах борделей, куда часто захаживал ее благодетель. — Мне понятна боль вашей потери, — спокойно произносит она, расправляя плечи. — Королева Рейнира была достойной матерью и вырастила прекрасных детей. Джейс в ответ недовольно фыркает. Отводит взор, ощущая стеснение, ибо собеседница умеет ласкать голосом слух мужчин. Берется за ближайший к себе пергамент и быстро прочитывает. — История драконов. — Он хмурит брови в непонимании. — Ты поэтому отсиживаешься здесь? — Вы можете продолжать бросаться оскорблениями, — выступает Мисария более уверенно. — Либо мы попытаемся договориться. — Она обходит стол, точно гибкая кошка. — Неужели? — Молодой человек отбрасывает пергамент на стол и скрещивает руки на груди, пытливо оглядывая собеседницу. — Откуда мне знать, что твои намерения искренни? — Я едва не погибла от рук десницы Хайтауэра и прибыла на остров ради освобождения, — честно признается женщина. — Деймон обещал мне вольную жизнь в Эссосе. — Вот только твоя помощь в виде кучки бастардов малость не удалась, — саркастически подмечает принц. — Последний из них промокает в темнице. — Сейчас все иначе, — заверяет Пиявка. — Вермитора оседлала принцесса Эймма… — Наместница, — с пылом поправляет молодой человек. — Теперь моя сестра — наместница и претендует на Железный трон, — тяжесть брошенных слов не укрыть. — Взгляните, — упорствует женщина, разворачивая несколько манускриптов. — Я нашла это здесь, в библиотеке. Старший драконоблюститель все подтвердил. — Популяция драконов стала редеть, когда Бронзовый Гнев ушел в изгнание, — зачитывает Джейс несколько строк. Склоняется над столом. — Драконы — стадные существа. Когда Семью Королевствами правил Старый Король, Вермитор был их вожаком, — проговаривает Мисария, ведя пальцем по письменам. — В эпоху Завоевателя эта роль принадлежала Черному Ужасу. — У Балериона было несколько всадников, — припоминает молодой человек, не улавливая связи. — Но не было крепких уз, как с первым наездником. Если наместница установит с Вермитором такую связь, он вернет себе главенство, — с волнением поясняет женщина. — Ни один дракон из ныне живущих не рискнет напасть на вожака стаи. — Хочешь сказать… — задумчиво тянет Джейс, еще раз прочитывая несколько строк. — Драконы в Логове столицы будут ему повиноваться? — Он разглядывает свертки пергамента. — Не взирая на волю своих наездников. — И Вхагар в том числе, — добавляет Пиявка, забирая фолиант с полки у стены. Принц разглядывает груду драгоценных манускриптов, мысленно оценивает старания шпионки, вычитавшей столько за короткий срок. Если ее подозрения окажутся верными, им даже не придется воевать. Ни одна многочисленная армия не сравнится со столь разрушительной силой в небе. Пехота, конница, скорпионы. Войско летающих ящеров снесет любую угрозу. Остается дождаться, когда драконы признают своего вожака и полетят за ним. — Нужно все рассказать Эймме. — Он отходит к дверям, но в последний момент останавливается, обдумывая все еще раз. Оборачивается, вновь смотрит на женщину, принимая окончательное решение: — Ты получишь свободу и останешься здесь в качестве тайного советника. — Приму за честь, мой принц. — Мисария опять склоняет голову. — При условии, что моя сестра сядет на Железный трон.

***

Девушка изучает свое отражение в зеркале после кропотливых трудов служанок. Приталенный черный костюм наездницы, который матушка носила в девичестве, не сковывает движений и прекрасно сидит на хрупкой фигурке. — Осталось подшить юбку, Ваша милость, — сообщает ткачиха, держа в руках ворох плотной ткани. — Не нужно, — заверяет Эймма, приглаживая пальцами стоячий воротник сюртука, украшенного блестящей вышивкой. — В штанах более удобно. Она цепляет ремень с круглого стола, застегивает на талии и проверяет крепление для кинжала. Утренний полет с Вермитором освободил голову от тяжелых мыслей, но идти в Зал Расписного стола не хочется. Ей предстоит говорить и вершить судьбы без права на ошибку. Смотреть братьям в глаза, глубоко запрятав в себя страх перед будущим. Люди, что теперь служат ей, рассчитывали на Деймона и верили… — Желаете выбрать украшения? — обращается вторая служанка, выводя девушку из раздумий. Открывает большую шкатулку с драгоценностями. — Нет, — торопливо отвечает Эймма, нахмурив брови. Бросает взор на сверкающие самоцветы и ощущает комок в горле. — Убери к регалии. Она резко отворачивается, чтобы, не приведи Семеро, не увидеть корону. Заботливо начищенная до яркого блеска, она возлежит на подушке, укрытая шелковым платком. Рейнира любила драгоценности и могла менять их несколько раз за день по настроению. Теперь эти богатства принадлежат единственной дочери. Как и новые покои. — Ваша милость. Сир Гаррольд сопровождает девушку, сбавляя темп размашистых шагов. — Знали бы вы, как я не хочу идти туда, — вымученно признается Эймма. — Мы ждали вашего возвращения. Особенно принц Джекейрис. — Что такого важного случилось? — с раздражением интересуется наместница. «Наверняка будет уговаривать полететь в Харренхолл для поджаривания отцовской задницы!» — Вестей много, — предупреждает Лорд-командующий. — Лучше услышать их из первых уст. — Кивает головой стражникам у дверей. Едва Эймма проходит в зал, как натыкается взглядом на фигуру женщины. Меньше всего она ожидала встретить в зале Совета Черных шпионку Деймона. — Что она тут делает? — с ходу спрашивает, продолжая буравить Мисарию фиалковыми очами. — Это касается Вермитора, — осторожно высказывает Джейс, пробуя утихомирить негодование сестры. Сейчас они все на нервах. Нужно подбирать слова для пояснений. — Ваша милость. — Женщина выходит вперед и склоняет голову. — Прежде чем вы отдадите приказ срубить мне голову, позвольте сказать. — Она переглядывается с молодым человеком. Девушка мешкает, заслышав обращение незваной гостьи. Только сейчас замечает в ее руках свертки пергамента. Столь жестокое заявление должно возмутить, но порождает любопытство. — Войны не будет, — проговаривает Мисария, когда молчание затягивается. Раскрывает рукописи на столе. — Не будет, — растерянно повторяет Эймма и подходит ближе. — Что значит не будет? Откуда такая уверенность? — Забирает один свиток. — Из старых записей? — Ты наездница вожака, — кратко поясняет Джейс. — Вермитор заявит о себе и подчинит драконов. — Подчинит?! — поражается девушка, взирая на собеседников округлившимися глазами. — Да вы умом тронулись, пока меня не было! Молодой человек закатывает глаза на восклицание сестры и качает головой. — Даже с армией союзников узурпаторам не выстоять против небесного войска, — громче заявляет Мисария. — Я уже слышала эти бредни от отца. — Эймме не нравится возвращаться к безумной идее с бастардами. — Представьте, что за вашим драконом летит десяток таких же грозных существ. Они будут исполнять ваши приказы и служить, как истинной королеве, — женщина красиво описывает событие, в которое сложно поверить. — Безумие. — Девушка морщит нос в неверии. — Сегодня утром с Вермитором летали еще драконы, — произносит молодой человек, ссылаясь на драконоблюстителей, которые отслеживают вылеты ящеров. — Среброкрылая и Морской Дым. — Да… — растерянно отзывается Эймма. — Они кормились в море. Но это ничего не значит… Ее возражения обрываются внезапным появлением еще одного гостя. Корлис Веларион торопливо шествует вперед, громко дыша. Опирается на трость дрожащей рукой, живо ударяя основанием в каменный пол. По виду нельзя сказать, что он подавлен ранением и ослаб. Только раскрасневшееся лицо перекошено от гнева. — Ваша милость, — обращается он к Эймме, минуя должный официоз с поклоном головы. — Прошу прощения за беспокойство. — Вы же собирались отплыть с корабельщиками к Острому Мысу, — удивляется Джейс. — Мальчишка! — негодует мужчина. — Стану я со вспоротым брюхом по морям рассекать?! — Неуклюже ковыляет к резному столу. — У меня другая причина отрывать задницу от постели. — Да что, во имя Семерых, здесь происходит?! — вскрикивает Эймма, устав пребывать в замешательстве. Стоило завершить погребение матушки и ребенка, как воспряли непонятные разбирательства. Стены треклятого зала неумолимо погружаются в липкую неразбериху. — Где принцесса Рейнис? — внезапно интересуется девушка, следуя зову растущей внутри тревоги. Ей не нравятся разящие взгляды брата и Морского Змея. Не иначе, случилось нечто ужасное, пока она летала на драконе. — Учтите, мне тоже не по нраву решение десницы, — высказывается Джейс, взяв сестру за руку. — Даже Бейле не удалось ее переубедить, — бросает в качестве оправдания. — Я просил дождаться тебя, но меня не слушали. — Упрямства моей жене не занимать. Если она что-то решила, сам Неведомый не остановит, — произносит Корлис с тяжелым вздохом. — Но я не прощу себя, если потеряю ее. — Он смотрит на Эймму с мольбой в глазах. — Где моя десница? — едва ли не шипит наместница, вырывая ладонь из заботливой хватки брата. Сердце растет в груди и становится трудно дышать. — Рейнис вылетела в Штормовые земли, — отвечает мужчина. — С посланием Борросу Баратеону. — Это точно закончится плохо, — заключает Мисария, достав из кармана сверток тайного послания. — В столице еще остались люди, доносящие мне слухи. — Какие именно? — Большой драконицы нет. Уже три дня Красный замок без защиты, — сообщает Пиявка, предполагая неминуемое столкновение двух ящеров. — Предлагаете атаковать Королевскую Гавань? — Брови Морского змея ползут вверх. — Неоправданный риск, — строго разит Лорд-командующий. — Мы не знаем, как поведут себя драконы. Скорпионы на башнях замка легко поразят их снарядами. — Неожиданная атака пробьет оборону столицы. Можно обойтись меньшими потерями, — берется рассуждать Джейс. — Без Вхагар и Эймонда они долго не продержатся. — Хотите, чтобы ваша сестра повела войско драконов? — Исключено! — упорствует сир Гаррольд. — Жизнь наместницы превыше всего… Новая волна громких споров заполняет пространство зала. Не дает полноценно дышать. Взгляд фиалковых глаз устремляется к облакам в небе. — Эймонд, — тихо произносит Эймма дрожащими губами. Прижимает кулак к груди, испытывая всеобъемлющее чувство неотвратимости. Одноглазый принц отправился к Баратеонам для заключения нового союза. Если Рейнис полетела туда, кровопролития не избежать. Побоище из кошмара вот-вот реализуется.

***

Багровые лучи солнца не могут прорваться за серую пелену грозовых туч и окрашивают небо кровавыми разводами. Скоро нагрянет проливной дождь. Мрачные стены приемного зала штормовой крепости окутаны полумраком. Несмотря на ряды настенных факелов, внушительное количество зажженных свечей с треклятыми оленьими рогами, Одноглазого принца не покидает неприятное сравнение убранства со склепом. Точно погребен заживо под увеселительную музыку захмелевших трубадуров. На очереди третий танец с Флорис, которая так раззадорена уверенностью в выборе почетного гостя, что не стыдится разыгрывать случайные вольные прикосновения. Очередной поворот с наклоном и демонстрацией девичьей груди в глубоком вырезе смелого наряда. Баратеон-старший громко хлопает, подбадривая танцующую пару. Слуги продолжают ставить на стол угощения и разливать вино. Танец завершается. Эймонд любезно склоняет голову, попутно убирая шальную руку со своего плеча. Наглости девчонке не занимать, да и оценивающий неприличный взор раздражает. «Пора заканчивать дурное представление», — думает молодой человек, плотно сцепив зубы. Он подходит к столу, берется за кубок и отпивает напиток жадными глотками. Наблюдает за Борросом, который неуклюже спускается с насиженного места главы дома. — Вижу, вы сумели определиться, мой принц, — с довольством проговаривает мужчина, торопливо подходя к гостю. — Красота Флорис вскружит голову любому. — Он поднимает кубок и оборачивается, чтобы подмигнуть хихикающим девицам. «Он явно не в курсе, что любимая дочурка раздает себя всем подряд». — Новый глоток из кубка позволяет Таргариену расслабить натянутую улыбку. — …завтра утром я отправлю ворона с посланием в столицу. — Это не потребуется, — заверяет Эймонд, подзывая кивком головы слугу с накидкой в руках. — Я лично извещу лорда-десницу о своем решении. Он набрасывает на плечи мантию с вышитым драконом на спине. Закрепляет крючками на вороте. — Мне думалось, вы останетесь погостить еще пару ночей, — высказывает Баратеон, утратив в голосе веселье. «Самонадеянный осел!» — Молодой человек силится преодолеть возмущение, вызванное докучливым лордом. Пока он прохлаждается в сырых, заплесневелых казематах, столица остается без защиты. Если Деймон вздумает атаковать с неба на Караксесе, используя бастардов и других драконов, он это сделает без колебаний. На Эйгона с Хелейной рассчитывать не приходится. Как всадники они не боеспособны. — Позвольте напомнить вам, что мы на пороге войны, — чеканит принц, сокращая дистанцию. — Она может грянуть в любой момент. Боррос приподнимает голову, потому что Эймонд превосходит его в росте. Упирается взглядом в шрам на лице и отступает на шаг. — Нет нужды сомневаться в моей верности королю Эйгону! — с пылом отвечает Баратеон. — Ваш брат — законный наследник престола. — В день моего прибытия вы назвали себя главным союзником короны, — предъявляет Таргариен, громко поставив кубок на стол. — Но я так и не увидел знамена вассалов. — Он достает из кармана перчатки. — Созвать войска не так просто, Ваше высочество, — отнекивается мужчина серьезным тоном. — Необходимо время. — Которое вы тратите на бесконечные пиршества с охотой! — громче наступает Эймонд. Музыканты перестают играть, когда градус словесной баталии гостя с хозяином повышается. Девушки резко замолкают и сбиваются в кружок, выжидая развязки неожиданного спора. — Милорд! — Один из стражников подбегает со срочным донесением. — Там посланник! На драконе! — Он оглядывается назад, забыв поправить съехавший на голове шлем. Двери приемного зала раскрываются, пропуская женщину в доспехах с красным нагрудником. Она уверенно ступает вперед, бросая накидку в руки ближайшего слуги. Ее серебристые волосы выглядят ярким светлым пятном. — Боррос Баратеон! — громко объявляет Рейнис, наблюдая за вытянутыми физиономиями присутствующих. — Меня ты тоже почтишь щедрыми яствами? — Снимает перчатки для поводий. — Кузина, — проговаривает мужчина без всякой учтивости. — Твой визит неожидан. Не стану лгать, что рад встрече. — Отпивает вино из кубка. — На большее я не рассчитывала. — Женщина смотрит на Эймонда, а потом достает сверток. — Стоит ли удивляться, что сын не чтит отцовских клятв? — Мой отец мертв! Как мертвы и его клятвы! — доносит криком Боррос, пристыженный дерзким вопросом гостьи. Спешно возвращается к постаменту с креслом главы дома. — У Вестероса есть законный правитель. — Он усаживается и машет рукой, призывая стражников, чтобы продемонстрировать свою власть. — Я никогда не признаю суку на Железном троне. Так и передай Рейнире. — Рейнира мертва! — громко проговаривает Рейнис. Стены зала погружаются в могильную тишину. Эймонд медленно выходит вперед, держась за рукоять меча. Сдвигает брови, не веря услышанному. Замечает на вороте одеяния женщины брошь в виде перста. — И кто же теперь правит домом Таргариен? — задается вопросом Боррос с нервным смешком. — Вы хоть сами-то знаете? — Я прибыла объявить волю наместницы, — четко проговаривает Рейнис. — Эймма Таргариен, Первая своего имени, оседлала дракона Старого Короля, Вермитора. — Ложь! — вскрикивает Эймонд. Резко выступает вперед, хватаясь за клинок. — Она не могла… — Никакого кровопролития в стенах Штормового Предела! — тут же предупреждает Боррос. — Я не потерплю нарушения закона чести! — Он спускается к новоприбывшей посланнице. — Тогда тебе следует ознакомиться с этим. — Женщина протягивает Баратеону сверток пергамента. — Чтобы избежать позора. — Бросает взор на взбесившегося молодого человека. — Это не может быть правдой, — уже спокойнее проговаривает Одноглазый. Представить, что Эймма каким-то образом смогла утихомирить нрав бронзового дракона не получается. Слишком слабая и дрожащая в полете, она с трудом преодолевала свой страх, будучи в его объятиях. — Печать верховного септона, — проговаривает мужчина, изучая штамп на застывшей восковой кляксе. — Перед смертью мой брат приказал обвенчать своего сына Эймонда с принцессой Эйммой Веларион, — поясняет Рейнис. — Венчание проходило в богороще Красного замка. На глазах придворной знати. — Женщина продолжает смотреть на Одноглазого принца. — Союз консуммирован, — договаривает она фразу и ждет. На лице Борроса смешанные чувства. Он оборачивается к принцу, чтобы получить ответ на вопрос, еще не успевший сорваться с языка. — Хайтауэры обманули тебя. — Рейнис хищно улыбается, зная темперамент тугодумного родственника. — Это не изменит ход войны. — Эймонд обнажает меч. Направляет кончиком лезвия на женщину. — Я убью тебя и твоего дракона. А следом, сожгу дотла остров, где вы засели крысами! Спокойно оценить такие вести не получается. Старшая сестра мертва, а место наместника занимает Эймма. Не Деймон, не Джейс! Так еще и Вермитора подчинить успела! «Что за бредни?!» — Ему кажется, что за плечами раздается оглушительный раскат грома. — Так это правда? — вмешивается Флорис, выходя из кружка своих сестриц. — Ты поэтому отозвал меня? — обращается к Одноглазому. — Она действительно так красива, как говорят? — Молчи, идиотка, — шипит старшая сестра, утягивая девушку за руку. — Попридержи свою жажду крови, мальчишка, — предупреждает Рейнис холодным тоном. — Ты говоришь с десницей будущей королевы. — Хватается за рукоять кинжала на поясе. — Тем не менее… — начинает Баратеон, предвещая скорую схватку соперников. — Послание из Звездной септы не подтвердит консумацию. — Возвращает сверток послания. — Визерис мертв, а следом умрет и септон. — Отходит назад к Таргариену. — Принц Эймонд прав. Ход войны не изменится. — Посмотрим, что скажут другие Великие дома, — проговаривает женщина, убирая пергамент в складку перчатки. — Они признают законного короля, — упорствует Боррос. — Наследника по мужской линии, согласно традициям андалов. — Таргариены не принадлежат к андалам. Не все готовы послушно принять акт вероотступничества, — разит принцесса, договаривая последнее слово более выразительно. Лицо Баратеона багровеет на глазах от гнева и возмущения. Высокородная посланница смеет произносить в его доме недопустимые слова, от которых может пошатнуться статус оленьего рода. — Я могу прямо сейчас приказать отрубить тебе голову, но держусь за кровные узы, — выдает он, на удивление, спокойным голосом. — Принцесса Пурпурной Зари, — озвучивает прозвище Эйммы, данное ей с рождения из-за редких глаз, — что она может, как наместница? — Остановить войну. Объединить силы с Деймоном Таргариеном, — перечисляет посланница, накидывая капюшон на голову. — Мне напомнить, как выглядит Бронзовый Гнев? — намекает на размеры дракона, почти сопоставимые с Вхагар. Боррос жует нижнюю губу, понимая намек родственницы. Поглядывает украдкой на принца, который продолжает держать клинок наготове. Упоминание Порочного брата почившего правителя усмиряет пыл тяжелой беседы. Достаточно вспомнить слухи о кровавом драконе Караксесе. — Я свой выбор сделал. — Мужчина возвращается к креслу главы дома. — Как и я, — сообщает Рейнис, надевая перчатки. Плотнее заворачивается в плащ. — Тебе тоже предстоит… — обращается к Эймонду перед уходом. — Консорт, — договаривает обращение, из-за которого молодой человек меняется в лице. Принц остается стоять на месте, обуреваемый осознанием случившегося. Вместо Рейниры право Эйгона на трон теперь попирает Эймма. Ее притязания можно поднять на смех, если бы не Вермитор. Один из старших драконов. Самец с громкой историей своего первого наездника. Союз с Деймоном Таргариеном и флотом Веларионов несет серьезную угрозу, способную сокрушить противника. А когда Великие дома прознают о венчании в богороще, ему надлежит принять новый статус, идущий против семьи… — Вам с глазом отрезали член?! — громко спрашивает Флорис, не скрывая обиды в голосе. — За оскорбления моего отца, вы обязаны расправиться с этой сукой! Эймонд не оборачивается на крики девушки. Прячет меч в ножны. На ходу раскрывает накидку и бросает себе на плечи. Он и так засиделся в гостях. Пора вылетать, но не в столицу. Откладывать разговор нельзя. И лучше, чтобы Рейнис Таргариен не вставала на пути. Плевать на всех. Главное — долететь до острова, вырвать Эймму и принудить к ответу. Резкий порыв ветра плюет ему в лицо. Дождь заливает каменные башни крепости, яркая вспышка освещает небеса. — Я не позволю тебе к ней приблизиться! — кричит Рейнис у крыла Мелеис, понимая, куда так внезапно срывается Одноглазый принц. Красный дракон послушно выжидает, заглядывая за каменистые ограждения. — Тогда ты умрешь! — произносит Эймонд, посмотрев на расщелину гор вдалеке, где ожидает Вхагар.