Часть 24

Резкие порывы ветра сбивают с ног и срывают навес у главного входа в штормовую крепость. Сложно что-либо разглядеть за стеной проливного дождя. Величественная драконица тяжело взмывает в небеса, ее большие крылья рассекают сырой воздух, нарушая густоту туманного покрывала. Громкие раскаты сливаются с драконьим ревом. Яркая вспышка молнии озаряет противостояние двух наездников, грозящее перейти в жестокую схватку. Красная чешуя Мелеис блестит от влаги. Она меньше Вхагар, но остается самым быстрым драконом. Рейнис тянет на себя поводья, набирая высоту. Ждет выхода из марева туч, чтобы осмотреться. Сложно предугадать, с какой стороны нападет Эймонд. Новая вспышка позволяет заметить большую тень. Глаза слепит от солнечных лучей, холодный воздух забивается в грудь. Женщина продолжает полет, вглядываясь вниз. Огромная пасть старой драконицы может настигнуть в любой момент. Вряд ли дерзкий мальчишка надумает затаиться. Очередной рев чудовища доносится рядом. — Вниз! — приказывает наездница, дергая поводьями. Успевает уйти от атаки, полосуя шипастым хвостом брюхо взмывшей вверх Вхагар. Рейнис понимает, что этот удар не причинит особого вреда старой рептилии, и продолжает лавировать в небе, двигаясь на невидимых волнах. Мелеис складывает крылья для броска вниз. Петляет в густом покрывале облаков. Рёва Вхагар не слышно, но она вряд ли оставит дерзкий пинок хвостом без ответа. — Спокойно, — говорит женщина, прислушиваясь к тишине, что нависла угрозой. Она касается наростов дракона, подбадривая продолжать полет. Смотрит вниз и прищуривается. На волю богов, Таргариен успевает заметить позади растущий за покрывалом туч клубок смертоносного пламени. — Вниз! — кричит женщина, хватаясь за рукояти седла и вжимаясь в него. Минует жар выпущенного пламени. Лишь благодаря сноровке и опыту в полетах, ей удается избежать новой атаки. — Гадкий паршивец! Вхагар не поспевает за быстрой Мелеис и пытается нагнать, злобно разинув пасть. Громкий рев сотрясает небеса. Рейнис обдумывает, как лучше подобраться к старой драконнице и попробовать вспороть ее брюхо мощными когтями — это единственное уязвимое место, без окаменевшей чешуи. Еще один рывок вверх, чтобы передохнуть и зарядиться теплом от солнца. Очередная вспышка молнии озаряет силует надвигающейся опасности. Прямо за покрывалом туч показывается голова чудовища. Вот-вот смертоносные зубья вопьются в шею Мелеис. Ей едва удается увернуться и не попасться в ловушку. — Дракарис! — приказывает Рейнис, настраивая себя на неминуемую схватку. Извергнутое пламя задевает чувствительный сгиб крыла Вхагар, отчего та сокрушается громким ревом. Эймонд прижимается к спине ящера, закрывает лицо и наклоняется в бок, чтобы увести дракона в сторону. Распаленные столкновением ящеры не желают успокаиваться, и теперь уже Мелеис собирается атаковать противника, рискнувшего задеть ее хвост. В пылу ожесточенной схватки, когда новые раскаты грома озаряют небеса, Эймонду чудится странный шум, будто вдали раздается пронзительный рев. Сильный и до ужаса знакомый. — Нет! Вхагар! Он тянет поводья, бьет цепями по бокам, усмиряя воинственный нрав старой драконницы. Предпочитает оставаться над маревом туч. Мелеис точно не пустится в бега, да и Рейнис, как наездницу нельзя недооценивать. Новая яркая вспышка, и тень мелькает внизу. — В атаку! — кричит на валирийском молодой человек, ощущая сумасшедший кураж сражения. Вхагар подгибает крылья, жаждая расквитаться с красным драконом. Издает громкий рев, налетая сверху, разрывает зубьями острый край крыла, отчего Мелеис рычит и начинает вертеть головой. Удар хвостом в бочину позволяет вырваться из жесткой хватки. Первая драконья кровь выпущена. Новый пронзительный рык доносится рядом. «Не может быть!» — Эймонд узнает давящий клич самца, который уже слышал в попытке атаковать остров. Он быстро убирает от лица намокшие пряди волос и жадно всматривается в клубистую даль грозовых туч, откуда доносились звуки. Мгновение застывшей тишины затягивается глубоким вдохом. Неожиданный мощный удар в бок отбрасывает массивную тушу Вхагар: она теряет стойкость в полете и сбивается с траектории. Таргариен тянется к цепям, чтобы ухватиться. Сила удара едва не выбивает его из седла, даже с закрепленными ремнями. Старая драконница испускает клуб пламени, но он меркнет по сравнению с встречным залпом огня, обжигающим наросты чешуи на ее шее. Увернуться не получается. Пламя чудом не задевает Эймонда, но вести дракона в атаку он уже не может. Рев прерывается другим ревом, более низким и сильным. Взмах бронзового крыла разит еще одним ударом. В пылу столкновения, здоровый глаз принца успевает приметить красное пятно на спине ящера, помешавшего сражению. Уши закладывает от шума. Вермитор так громогласен, что его наверняка слышат в других королевствах. Самец готовится выпустить новую порцию пламени, но Вхагар отступает вниз, терпя поражение. — Нет! — противится Эймонд, игнорируя звон в ушах. Тянет поводья и ударяет цепями. — Летим за ними! Летим, Вхагар! Драконица не сразу подчиняется приказу наездника — дергает головой, выравнивая скорость полета. На рябой шее проступает темное пятно, и валит жар. В нос принца врезается вонь паленой кожи ящера. Он поднимает голову, видит проносящегося сверху дракона с бронзовой чешуей. Задетая гордость разрывает изнутри легкие. Не дает принять мрачную истину, с которой приходится считаться. Ублюдок Деймон сказал правду. Как бы величественна и опытна ни была Вхагар в сражениях, она остается самкой. Старой, неповоротливой, медлительной. Вермитор не очередной самец-детеныш с неокрепшими крыльями. Его силу можно сравнить с силой самого Балериона. Если Эймма действительно оседлала его и прилетела в Штормовые земли из-за Рейнис, он должен нагнать ее. Не в попытке расправы. Хотя это тоже нельзя исключать. Губы молодого человека кривятся в довольной усмешке. Он шумно дышит, испытывая небывалое ранее воодушевление. Позволяет ветру спутывать длинные серебристые пряди. По венам разливается пламенный азарт, крепленный нетерпением. Если и выбирать смерть, то в небесах, как подобает истинному дракону. В тяжелом сражении, примешивая к дождю кровь врагов. — Вперед! — Эймонд решает следовать на безопасном расстоянии, чтобы не провоцировать грозного самца. Достаточно держаться позади и дождаться, когда упрямая принцесса отважится поговорить.

***

Эймма облегченно выдыхает, когда сырой мрак Штормовых земель остается позади. Небо постепенно рассеивается, и можно услышать плавные взмахи крыльев дракона. Вермитор держится уверенно, хотя успел изрядно напугать свою наездницу воинственным напором. Девушка понимает: в случае столкновения ей придется выкрикивать заветные приказы и бросаться в атаку, как подобает мужчине-воину. Без объяснений она оставила заседателей Малого совета, улетев в Штормовые земли за принцессой Рейнис. Помчалась в неизвестность на свой страх и риск, не успев здраво оценить ситуацию. Когда в небесах разразился зов раненой Мелеис, Эймма не задумываясь поспешила на помощь. Бронзового Гнева не пришлось просить: он первым атаковал старую клячу в воздухе и наказал грубым пинком с пламенем. Сейчас нужно сопроводить Рейнис до острова, потому что Эймонд летит следом. Наместница дергает капюшон накидки и оборачивается. Видит очертания драконицы позади и бормочет ругательства. Вермитора, похоже, это никак не беспокоит. Кто знает? Может, он вылупился из кладки Вхагар, когда та еще могла нести? Девушка поджимает губы от раздражения. Торопливо обдумывает варианты, как лучше избавиться от хвоста наглого преследователя. Можно развернуть дракона и дать бой раненой кляче. Лишить Зеленых главной опоры в борьбе за трон и, возможно, погибнуть самой. — Нет, — говорит она себе под нос, начиная злиться. Вариант, где Эймонд преспокойно долетает до острова тоже неприемлем. — Почему ты не возвращаешься? — спрашивает в пустоту, дергая поводья. Между тем драконы пролетают над россыпью небольших островов, которые необитаемы. Обычно мореплаватели и заплутавшие рыбаки используют их для временного пристанища, чтобы потом отправиться в долгий путь. Эймонд осторожно сокращает расстояние. Пробует подобраться к самцу, дабы Эймма заметила его. Он уводит драконицу в бок и подбадривает на валирийском. Нацеливается взглядом на красное пятнышко, расположенное у шеи большого ящера. В незамутненном тучами небе бронзовая чешуя кажется более яркой. У Вермитора мощные широкие крылья, как полагается самцу, а еще длинный хвост, усеянный острыми шипами. Девушка поворачивает голову в сторону и замечает подлетевшую Вхагар, которая явно не собирается атаковать, иначе ее дракон не продолжал бы свой полет в размеренном темпе. Видит Одноглазого принца у основании мощной шеи. Он машет рукой в приветствии, будто ничего не произошло. — Пошел ты! — кричит Эймма, хотя знает, что ее крик все равно не дойдет до наглеца. Сердце пропускает удар. Волнение растет в крови, обдавая светлый лик жаром. Она в растерянности и не знает, что делать дальше. Рейнис вылетела вперед, а ее теперь достает этот болван, устроивший разборки в небесах. — Оставь меня в покое! — берется она кричать, наблюдая за активностью Таргариена. Эймма посматривает вниз на островок суши с каменистыми утесами. На одной стороне просачивается растительность, что делает возможное приземление более удобным. Лететь в прежнем направлении нельзя. Эймонд не отстанет. Если бы он желал продолжать битву, то не занимался бы такими глупостями. Возможно, получится спуститься и поговорить на нейтральной территории, без свидетелей. Но о чем? Какую из кобыл Баратеона он избрал на роль суженой? Или как успел повторно обвенчаться? А может, и запихнуть свой хер в нутро сучки… — Да чтоб тебя! — сокрушается девушка, поморщившись от собственных мыслей. — Вниз! — отдает приказ на валирийском, тянет за поводья. Вермитор плавно ныряет вниз к острову, вытягивает шею и погружает морду в соленую воду, ловит крупную рыбину в качестве перекуса. Вхагар опускается следом с недовольным рычанием. Приземляется на мощные лапы, сгибая дырявые крылья. Бронзовый дракон издает предупредительный рев, расправляя чешую на холке. Тонкая кожа в этих местах отливает красным, как некое украшение. Он в буквальном смысле показывает себя, разминая мощную шею. Для старой драконицы этого достаточно. Она опускает большую морду вниз на песок и смиренно выдыхает. Одноглазый принц скатывается с крыла, наступает на мелкие камни. Разглядывает бронзового ящера. Терпеливо выжидает, когда за сгибом мощного крыла покажется голова наездницы. Ему до сих пор сложно поверить, что Эймма смогла побороть свой страх и сейчас рассекает, пожалуй, на самом опасном драконе из всей стаи. Не считая Караксеса Деймона. Девушка поглаживает темные наросты у морды Вермитора, спрыгивает вниз, придерживая тяжелую накидку. Обходит два больших камня и встает, напротив Таргариена. — Ты заменила псину драконом! — заявляет Эймонд, посмеиваясь от собственной едкой реплики. Он отваживается подойти на два шага вперед. Задирает голову, услышав низкий рык массивной рептилии. — Хорош. — Скинь свой меч, если не хочешь пасть в пламени Вермитора! — кричит в ответ Эймма. — Он не будет с тобой церемониться! Молодой человек опять посматривает на ящера и понимает, что тот не сводит с него своих хищных желтых глаз. Эймонд расстегивает пояс с оружием, оставляет лежать на песке и медленно приближается. Теперь они могут общаться без криков. Он сдвигает брови, разглядывая девушку в накидке: явно мужской крой, а отделка с вышивкой достойна королевских плеч. — Что ты делала в Штормовых землях? — спрашивает он, продолжая таращиться на собеседницу. — Ты собирался убить мою десницу! — гневно выпаливает Эймма. — Я могу в любой момент спалить тебя и твою клячу, — предупреждает она, дергая подбородком вверх. Это так похоже на нее. Дерзить, задирая упрямую головку перед сильным противником. Привлекать внимание к тонкой белой шее. И как ему это нравится. — Так почему не спалила в небе? — выпытывает молодой человек, с намерением бросить вслед новое замечание. Только чтобы сильнее поддразнить ее. — Струсила? Ты же слаба и наместницей быть не можешь. — Он кривит губы в злобной усмешке. Дракон с бронзовой чешуей, точно понимая сказанное нелюбезным тоном, двигает крылом вперед, стремясь оградить свою наездницу. Раскрывает пасть, сотрясая побережье громким недовольным рычанием. — А у меня был выбор? — встречно вопрошает девушка, улыбаясь пылу своего защитника. Таким убийственно тяжелым тоном, что весь издевательский задор их беседы стирается: — Только долг и смерть. — Выходит, правда. — Эймонд хмурит брови и подходит ближе. — Рейнира мертва, — уже как подтверждение. — Можешь ликовать, — с обидой произносит Эймма, сдерживая слезы. — Порадуешь своих родичей в столице. Особенно брата-узурпатора, — старается заглушить дрожь в голосе. — Эйгон законный король, — упорствует Одноглазый, отбрасывая пряди волос от лица, — по праву мужской линии. — Но не так, как сделали вы, — с грустью роняет собеседница, намекая на переворот и кучу убитых придворных. Молодой человек солидарен с ее замечанием, припоминая неразбериху в Красном замке. Убегающие от стражников служанки, вздернутые мужи вассальных домов. Крики и проклятия, доносившиеся из темниц. Он знал, что так будет. Знал и не хотел становиться прямым участником. В борьбе за власть нет места чести с моралью. Все решает заточенный клинок. — Думаешь, твоя мать не попыталась бы избавиться от нас, сев на Железный трон? — его слова, такие уверенные и оттого особенно оскорбительные. Они ранят слух девушки, ударяя копьем в грудь. Предательские слезы скатываются по ее щекам. — Мама не была плохой! — вскрикивает наместница, сжимая руки в кулаки. — Она бы не стала убивать братьев и не стала бы проливать кровь! — Ты себя слышишь?! — восклицает Эймонд, приближаясь на шаг. Теперь они ближе друг к другу, на расстоянии вытянутой руки. — Речь о Железном троне и власти над Семью Королевствами. Кровь будет проливаться в любом случае, — разит он мрачной правдой, желая вытрясти из нее дурные наивные грезы. — Я не хочу быть наместницей, — признается Эймма, шмыгая носом. — И не хочу становиться матерью. Умирать в муках, истекая кровью… — Она вздрагивает от подступающих рыданий. — Но я дала клятву, когда держала маму за руку. Неведомый стоял рядом… — Эймма громко всхлипывает, продолжая вспоминать ужасы той ночи. — Моя сестра. Она родилась такой крохотной. Головка с кулачок. — Показывает размер мертворожденной малышки. — Боги тоже забрали ее. Эймонд молчит, слушая сбитые признания. Ему нет дела до семейства Рейниры, да и теплых родственных уз он никогда не испытывал. Каких-то открытых нападок со стороны старшей сестры не припомнить, чтобы поминать ее бранными словами. Она не была верна своему мужу, Лейнору Велариону и, возможно, убила его, чтобы обвенчаться с Деймоном. Многим женщинам суждено умереть на родильном ложе. Никакой радости от ее смерти нет, но и обливаться слезами он не станет. — Оставь свои притязания и прими Эйгона на престоле, — просит молодой человек. — Лишь так удастся избежать войны. Эймма приходит в себя, заслышав его обращение. Мотает головой и хмурится. — Я не могу, — говорит она тихо, хватаясь за рукоять клинка. — Моя клятва… — В пекло клятвы! — По непонятной причине, Эймонд сокращает оставшееся расстояние, наплевав на грозного защитника. — Ты не должна им следовать, если не собиралась становиться наместницей. — Ты не понимаешь. — Девушка вытаскивает кинжал из ножен, разглядывает лезвие, на котором расчерчена тайна. — Клинок отца, — удивляется принц. Узнает оружие, которое носил Визерис. — Откуда он у тебя? — Он тянется, чтобы забрать. — Он принадлежал матери! — упорствует Эймма, нацеливаясь острием собеседнику в грудь. — А после нее — мне, как законной наместнице, — голос ее затвердевает от уверенности. — Я оспорю права узурпатора на престол. Никто из лордов не желает присягать пьянчуге. — Как и женщине, — тут же дополняет Эймонд, вороша главную причину сомнений знати. — Ну давай! — призывает он, раскинув руки. — Исполни свою волю, наместница. — Он медленно наступает вперед, пока кончик кинжала не упирается в грудь. — Убей меня. Убей защитника столицы и второго наследного принца. Он прикасается к острому лезвию, сжимает пальцами и неотрывно взирает в фиалковые глаза. Он не забыл, какую силу они в себе таят, и как красиво ее бледное лицо с дрожащими губами в ореоле красных одежд. Настоящая принцесса Пурпурной Зари. — Не я, так Эйгон. Не Эйгон, так Дейрон. И так, пока не истребишь все мужское племя по линии моего папаши, — поддразнивает ее, ощущая растущий в груди жар. Только с ней рядом Эймонд начинает им терзаться. Голые прелести Флорис не произвели такого эффекта, как эти глаза. — Убери руки! — Принцесса дергает клинком, желая скорее убрать его в ножны. Лезвие успевает пройтись по плоти мужских пальцев. Молодой человек дергается и шипит от боли. — Ты сбрендил! Я не собираюсь этого делать! Она пятится назад, наблюдая за раной принца. — Если взялась за оружие, будь готова использовать по назначению. Эймонд разглядывает порез на пальце. Достаточно глубокий, чтобы пара капель драконьей крови упала вниз. Кинжал выпадает из руки Эйммы. Осознание приходит только сейчас. Она могла сильнее надавить рукоятью, чтобы сразить его в грудь. Или дернуть лезвием вверх, задевая шею. Как задела в прошлый раз глаз. Избавиться от врага, представляющего угрозу ее близким. И мужа, которому клялась в верности. — Я могла убить тебя! — вскрикивает девушка, продолжая глазеть на окровавленную ладонь Таргариена. — Что за дубина?! Зачем-то она достает из нагрудного кармана свой платок, расшитый шелковыми нитями. — Мне не впервой раниться лезвием, — говорит Эймонд, наблюдая за собеседницей. — А мне впервой ранить упрямого осла! — гневно отзывается Эймма, начиная заниматься перевязкой. Обматывает платок вокруг раны и перевязывает уголки на мужской ладони. — Тупица. Она замирает, понимая критичную близость принца. В нос ударяет запах драконьей чешуи с металлом. Крючки на вороте его камзола так легко расстегнуть, чтобы открыть светлую кожу. Чтобы провести линию пальцами по твердым мышцам, впитать тепло и ощутить удары сильного сердца. Внутри ее тела что-то натягивается, обдавая живот и плечи трепетом. Девушка еще держится за перевязанную ладонь принца. Медленно поднимает голову, встречая его пристальный, тяжелый взор. Нечто странное происходит, будто момент непрошенной близости открывает замок большого сундука, где хранится запретное. Она помнит, что случилось перед коронацией Эйгона. Помнит разлитое на столе вино и себя — обнаженную, с распаренной кожей. — Прекрати, — молвит наместница шепотом. Жар окрашивает ее щеки ярким румянцем. — Что прекратить? — спрашивает Эймонд севшим голосом. Он тоже ощущает неладное. — Прекрати пялиться, — отзывается Эймма, терпя слабость в ногах. — Ты тоже это делаешь, — заявляет Одноглазый, прищурившись. Накрывает ее пальцы перевязанной ладонью и сжимает. — Вовсе нет! — противится Эймма. Слишком слабо противится, потому что другая ее рука чудесным образом оказывается на мужской груди. — Тогда… расходимся? — с заминкой предлагает он, хотя и не думает отходить назад. — Д-да, — невнятно отзывается девушка, разглядывая шрам на лице молодого человека. Она не понимает саму себя и внезапного глупого порыва. Тянется на носочки, едва мажет губами по мужскому подбородку, в жесте учтивого прощания с родственником. — Хорошего полета… Нелепое: «Дядюшка» не успевает сойти с уст. Эймонд заключает принцессу в кольцо своих рук. Не торопится, как раньше, а медлит, соприкасаясь носом с девичьей переносицей. Наклоняется для поцелуя. Сейчас он более осторожен, но эта заторможенность прожигается свирепостью дракона, едва Эймма раскрывает губы, отвечая ему. Прижимается грудью и стонет. Запускает пальцы в спутанные серебристые пряди и отчаянно мнет их, пытаясь унять нестерпимый зов плоти, рожденный в противостоянии. Все происходит в каком-то лихорадочном забытьи. На границе больной потребности чувствовать здесь и сейчас. Вдали от дома, на треклятом островке земли, где нет ничего. Эймма позволяет его рукам забраться под накидку. Исследовать очертания тела и оставлять синяки. Дыхание сбивается, губы горят от напора. Она знает, как он целуется. Жадно, будто поедает добычу. Пошлые звуки окутывают своей магией. Языки сплетаются в безумном танце. Она вновь стонет ему в рот и пробует прижаться сильнее. Эймонд разрывает поцелуй, бормоча ругательства. Хватает девушку за плечи и всматривается в фиалковые глаза. Слышит рычание дракона, доносящееся сверху. Вермитор еще наблюдает за ними, опираясь на сгибы крыльев, а Вхагар просто отлеживается. Принц удерживает собеседницу пару мгновений и осматривается. Молча берет за руку. У девушки нет сил что-либо сказать. Голова пуста. Клинки остаются лежать на берегу. Молодой человек уводит ее по узкой тропе к небольшим холмам, минуя каменную насыпь с редкими кустами. Чуть выше растут два дерева. Их гладкие стволы усеяны бороздками, оставленными термитами и создают причудливый узор. — Это неправильно, — мямлит Эймма, когда он прижимает ее к дереву и набрасывается на губы. Накидка падает вниз, а следом — пояс. Эймонд закидывает ногу девушки себе на талию, придерживает под ягодицей и толкается. Дает ощутить силу своего желания. — Мы не должны… — ахает наместница, выгибаясь в ответ. Принц возится с крючками на вороте ее туники. Добирается до девичьей шеи и кусает. Распахивает полы костюма и внезапно разворачивает Эймму лицом к стволу. Она успевает выставить руки для опоры, оказывается зажатой с двух сторон. Мужские пальцы расправляются со шнуровкой на штанах и спускают их. Прохладный воздух с моря касается ягодиц девушки, шея в плену его крепкой хватки. Новый толчок в спину, с обжигающим ухо хриплым дыханием. — Скажи еще раз. — Эймонд прикрывает глаз, зарываясь носом в ее волосы на затылке. Лезет под рубаху, сжимает мягкую грудь и оттягивает сосок, вызывая у нее скулеж. — Скажи, что я не должен, Эймма. Он тянется перевязанной рукой к источнику жара между ее ног. Девушка задыхается. Она во власти ощущений. Во власти желания. Его и своего. Опять выгибается и раздвигает ноги, теряя остатки стыда. Там уже мокро и горит ожиданием. Она накрывает мужскую руку своей, плавно двигает тазом, усиливая дразнящие касания заветного узелка плоти. Ветер разносит ее задушенные стоны, шум морских волн доносится позади. Вопреки устоям, в которые их загоняет война, и долгу, висящему ярмом на шее, она не хочет останавливаться. Не хочет останавливать его. Все повторяется. Как тогда, в закутке с мешками зерна и ее раной от клинка. — Эймонд... — шепчет принцесса, дрожа телом. Откидывает голову на грудь принца. — Я могу сломать твою шею голыми руками. Задушить и бросить здесь. На съедение морю, — проносит он охрипшим голосом. Смыкает пальцы на ее горле.— Но предпочту трахать. Грубые непотребства еще больше распаляют. Вызывают ответный прерывистый вдох. Мужские пальцы настойчиво дразнят. Невнятное бормотание доносится над ухом, и новый толчок в спину. Она жмется щекой к стволу дерева, жадно хватая ртом воздух. Падает в пропасть острого удовольствия. Дергается со стонами, повисая в руках Таргариена и совсем не думает об озвученной угрозе. Принц укладывает ее на упавшую накидку. Быстро распахивает камзол и спускает штаны. Эймма не помнит, как оказывается раздетой. Звук разорванной ткани рубахи кажется далеким и грубым. Лучи заходящего солнца раздражают глаза до появления тени. Эймонд нависает сверху, снимает повязку, демонстрируя шрам с камнем в глазнице. Тянется губами к девичьей груди, разводит ее ноги и готовится войти. Толкается несколько раз. Выдыхает со стоном, оказываясь в тесном плену ее сладкого лона. Фиалковые глаза наместницы взирают на него сквозь пелену неги. Кто они сейчас друг другу? Кем остались после отвергнутых клятв у алтаря? Не имеет значения. Главное — не потерять рассудок от жара, плавящего волю, как нагретый воск. Член проникает глубоко, мужские пальцы впиваются в плоть ягодиц. Эймма бесстытно выгибается, хватаясь за предплечья Одноглазого. Спине неудобно от твердой, каменистой почвы. Небеса с морем становятся свидетелями их страстного единения. Еще несколько беспощадных рывков в горячие своды девичьего тела. Взгляд против взгляда, вдох со стоном и бусинки пота на лбу. Эймонд дергается в кульминации. Громко вскрикивает, а затем падает от усталости. — Ты принадлежишь мне, — рокот на валирийском доносится из глубин самой земли, как магическое заклинание. Эймма перестает дышать, напуганная уверенным заявлением. Ощущает тепло внутри себя с давлением плоти. Терпит тяжесть мужского тела и лениво вертит головой. На споры нет сил. Происходящее кажется сном и нужно скорее проснуться.

***

Бейла торопливо спускается по ступеням смотровой башни. Спешит в зал Расписного стола, чтобы сообщить о возвращении бабушки. Красного дракона Мелеис заметили в небе. — Только десница… — доносится за массивными дверями голос Лорда-командующего. — Мои люди встревожены отсутствием наместницы. Скоро зайдет солнце, а у нас нет никаких известий. — Дождемся прибытия принцессы Рейнис, — проговаривает молодой человек, беспокойно расхаживая из стороны в сторону. — Если она смогла вернуться, то и Эймма прилетит. — Вы можете отправиться за ней, мой принц, — предлагает сир Гаррольд. — Найти и остановить… — Остановить? — Джейс перестает наворачивать круги. Тянется к кубку с вином на столе. — Ее дракон заглотит меня с Вермаксом и не подавится. К тому же здесь мои братья. Я не оставлю их. — Бронзовый Гнев сильнее старой Вхагар, — вслух размышляет Мисария, видя растущее напряжение между мужчинами. — Если предположить, что Ее милость столкнулась в небе с Одноглазым принцем… — И слышать не хочу! — перебивает молодой человек, подходя к женщине. — Эймма не станет сражаться. Она не воин. — Воин - ее дракон, — поправляет Мисария, отметив вошедшую девушку. — Как ты себе это представляешь? — интересуется молодой человек, допивая вино. — Пока Вермитор грызет глотку Вхагар, узурпаторы могут отправить войска для захвата острова. Мы с Бейлой атакуем с неба, но этого недостаточно, — торопливо он расписывает мрачную версию сражения. — Не войска, — задумчиво бормочет женщина, рыская глазами по узорам на столе. Внезапное озарение оставляет бледность на высоких скулах. — Наемников. — Она переводит взор на Лорда-командующего, которому не по нраву слышать такие догадки. — Десница Хайтауэр отличается изобретательностью. Он посылал за мной убийц и может отправить их на остров. — За годы службы я успел повидать достаточно наемников, — заверяет Вестерлинг. — Их легко распознать среди рыбаков. «Но не Безликих», — про себя думает женщина, припоминая байки купцов из Вольных городов, от которых кровь стыла в жилах. Загадочный культ убийц, поклоняющийся богу смерти. Поговаривают, что они меняют лица, как маски, забирая души жертв. — Лучше предупредите караульных на берегу, — говорит она сдержанно, продолжая размышлять. Следует оставить казематы библиотеки и вернуться к роли шпионки. Методично оценивать всех, кто прибывает на остров. Выявить самых подозрительных из приближенных к королевской семье. И начать стоит с прислуги. Одна из служанок Рейниры уже вызывает опасения. — Что ты задумала? — спрашивает Джейс, наблюдая за Мисарией, которая собирает со стола манускрипты. — Ничего, Ваше высочество, — отвечает женщина, склонив голову. — Начну заниматься тем, что умею. — Она направляется к дверям. Бейла оглядывает беспокойного супруга и вздыхает: сегодня он проведет ночь в зале, изматывая себя размышлениями. Она подходит к Рейне, что молча ютится у камина, вжав голову в плечи. Так сильно ее напугали слова Джейса о возможном захвате острова. Едва наступает короткое затишье в споре, как девушка срывается, чуть ли не отталкивая сестру. Мчит на парах к выходу, шурша юбками. Любому надоест слушать бесконечные препирания. Бейла следует за Рейной и провожает до покоев мальчиков. Маленький Эйгон играет фигурками рыцарей, вырезанными из дерева. Его дракон, Грозовое Облако, неуклюже расхаживает вокруг стола, надеясь получить угощение. Две няньки помогают Визерису управиться с завязками на рубахе. Ребенок в очередной раз заходится плачем, пытаясь самостоятельно сделать узелок крошечными пальчиками. — Принесите вина, — отдает приказ Рейна, поморщив нос. Подходит к окну, скрестив руки на груди. — Нам нужно встретить бабушку, — обращается к ней Бейла. — Без меня, — недовольно цедит девушка, разглядывая водную гладь в огненном зареве. — Я не вернусь в зал. — Джейс рассказал о послании верховного септона, — продолжает собеседница, игнорируя колючесть родственницы. — Интересно, что сказал Баратеон? Наверняка возмутился обману Хайтауэров. — Она подходит ближе, пробует коснуться плеча сестры. — А про Эймму… — А что с ней? — резко переспрашивает Рейна, дергаясь от ненужных прикосновений. — Эймма у нас наместница и летает на драконе Старого Короля. Бейла хмурится. Силится понять, какая муха укусила прежде веселую неунывающую сестрицу. Да и высказывать открыто свое недовольство при прислуге не стоит. — Она может сразить Вхагар, — размышляет девушка и берет Эйгона на руки, когда тот подходит к ней. — Тогда у Хайтауэров останется всего три дракона. — О, да. — Рейна равнодушно пожимает плечами. — Подниму за это кубок. — Она отпивает вино и прикрывает глаза, когда Визерис опять начинает хныкать. Бейла целует светлую макушку ребенка. Показывает резную лошадку в руках прислуги и качает младшего брата на коленях. — Вместо того, чтобы нянчиться с малышней, лучше присмотрись к муженьку, — ядовито проговаривает собеседница, допивая первую порцию напитка. — Он от столичной мастерицы не отходит. Кто знает, что у нее на уме? — Можно поинтересоваться… — Бейла передает ребенка нянькам. Указывает кивком головы на дверь, чтобы те покинули опочивальню. — Когда ты успела стать такой сварливой сукой? — спрашивает она у сестры, забирая с рук кубок. — Я хочу вернуться в Дрифтмарк, — прямо заявляет Рейна, выплескивая скопившееся раздражение. — А лучше в Пентос. Подальше от грызни за Железный трон и драконов. — Она смотрит на собеседницу, ожидая поддержки. Малыш Грозовое Облако издает жалобный зов, оставшись в покоях с девушками, и копошится у закрытых дверей, ожидая возвращения своего будущего наездника. — Последовать примеру отца? — спрашивает старшая сестра. — Ты, похоже, забыла, что я замужем. — Это Джейс забыл, что женат, — не перестает вредничать Рейна, хватая грушу с подноса на столе. — Он привез нас сюда, зная об опасностях. А если Эйгон действительно решит захватить остров? — Мы будем сражаться, — уверенно заявляет Бейла, понимая страх сестры. — Не у всех есть драконы, — с обидой выпаливает собеседница, отложив спелый плод. — Отец всегда нахваливал Эймму, а со мной почти не разговаривал. — Она громко шмыгает носом от подступающих рыданий. — Посмотри на меня. — Ее губы дрожат, глаза красные от слез. — Я же никчемна. Рейна закрывает лицо руками, стыдясь проявленных чувств. — Не говори глупостей. — Бейла спешит, обнимая сестру. Позволяет той вдоволь наплакаться. — Мы семья и всегда будем вместе. Ты, я, наши братья. — Рейнира не была нашей матерью, — бормочет Рейна, скривившись от упоминания мальчишек. — Но она приняла нас как родных, — напоминает Бейла, удерживая сестру за плечи. — Вспомни, кто сидел у твоей постели, когда ты страдала первыми регулами? Кто поведал нам о таинстве цветения? Рейна быстро стирает слезы с щек и кивает головой в согласии. Бейла всегда находит нужные доводы. — Я хочу поддержать Эймму… — Она обнимает собеседницу, начиная успокаиваться. — Но от меня никакого прока. Быть нянькой капризной малышни... — Она морщит нос, представляя себя в неудобной роли наседки. — Избавьте Семеро. — У тебя будет дракон, — внезапно шепчет Бейла, посмотрев сестре в глаза. Берет ее за руку. — Пойдем. — Что? — спрашивает девушка, раскрыв глаза от шока. Она позволяет сестре увести себя в неизвестность. Навстречу судьбе.