Схватка

Предчувствие ли это… Или в сердце темной повелительницы эльфов закрался настоящий страх? Королевство Авроры и Филиппа с высоты полета выглядело каким-то… Покинутым. Пустым. Лишь приземлившись, фея поняла, что над шпилями башней замка зависли те же серые тяжёлые тучи, что и над её племенем. Они будто шли за ней весь путь сюда. Приследовали. Малефисента вернулась, как и обещала. Но ее никто не встречал… Она не видела, не слышала и не чувствовала своего верного спутника поблизости, нигде. Мог ли он быть сейчас в свите молодой Королевы и помогать с делами государства? Или быть посланным в Топкие Болота по личному поручению ее Высочества? Или вовсе уехать на охоту со своим новым приятелем — юным Королём? Женщина окинула мрачным взглядом сад и вход в лес недалеко от границ замка и, взмахнув плащом, отправилась вглубь территории людей. В полном одиночестве в облике человека… Ей повезло — Аврору она обнаружила сразу же за углом одной из центральных башен. Розовое летящее облачко в воздушном нежном платье не заметить было трудно. Разумеется, в компании придворных ряженых советников. Девушка оказалась предсказуемо занята королевскими делами. — Прости, но я не видела Диаваля с самого утра. Они с Филлипом уехали после обеда. — торопливо проронила блондинка, спеша по аллее к главному крылу. — Куда? — госпоже крайне не хотелось семенить за юной дочерью с расспросами о своем спутнике, без которого ей якобы уже было скучно. Но близость Диаваля к королевскому дому её всё ещё напрягала… Она успела соскучиться… Просто до последнего не признавалась себе в самых настоящих человеческих слабостях. Малефисента хотела, чтобы они, наконец, закончили здесь и вместе отправились домой. Аврора уже почти исчезла за следующим лабиринтом из стриженных кустов белых роз и ещё раз быстро обернулась на тётушку, взмахнув пушистыми золотыми локонами. — В лес, охранять посевы волшебных цветов на королевском поле. Женщина вновь осталась в полном одиночестве. Но здесь оно тяготило и даже пугало темную фею… Стало быть, она прислушалась к ней. И скоро на территории Алстеда вновь расцветет россыпь волшебных растений, таких редких и хрупких для ветров этого мира. И которых так не хватает феям лугов на территории Топких Болот, которых в бесконечных войнах не раз коснулась рука человека… Что ж. Её присутствие здесь больше не требуется. Остаётся лишь дождаться возвращения ворона и вместе отправиться домой. …Высокая цветущая яблоня в саду Алстеда отбрасывала на опустевшую аллею красивую ветвистую тень. Белые лепестки легко осыпались от каждого дуновения ветерка. Он загадочно касался лица и волос феи и откидывал тонкие смоляные пряди с тонкой шеи и острых изящных плеч женщины. Взгляд её изумрудных глаз всё мрачнел, а в мысли закрадывалась тревога… Время здесь бежит неумолимо. Её юная девочка расцвела в стенах нового дома и теперь одаривает благоуханием сотен своих цветков целое Королевство, как и та прекрасная яблоня. Годы на Болотах — невидимы, неощутимы. Здесь — они могут просто сломить распахнутое нежное сердце. Как и ветер ломает тонкие молодые деревья. А дождь — смывает целые дома и поля с долгожданным и ценным урожаем… Аврору впереди ждут многие разочарования и опасности. От этого крестная не могла оберегать её вечно. Она уже узнавала мягкую овечью шерстку в подушках королевских спален. Но вскоре ей предстоит узнать и цену вкусного овечьего мяса на завтраке при царском дворе… Осень уже близко. Но обо всех ли опасностях в своем окружении знала и Малефисента?.. Ветер нарастал. Она чувствовала его мощь и силу — не просто сломать тонкую ветвь прекрасной яблони в саду замка, а вырвать с корнем многовековую темную и могучую иву, защищающую проход в волшебное королевство… Вдруг в сером небе над головой, среди кучных перекатывающихся облаков появилась черная точка. И с каждой секундой она стремительно приближалась к земле. Малефисента пыталась понять, какого вида и происхождения этот объект, что это может быть за существо? Угроза ли? Быть может, вернувшийся Диаваль?.. Но солнце, даже скрытое за пеленой «снежных» огромных облаков, беспощадно било прямо в глаза, словно обжигающий магический свет, появившийся из неоткуда. Точка быстро приближалась и уже принимала знакомые очертания… В которых читалась мощная и крепкая фигура темного эльфа. Воина её племени. Пикирующий на землю молниеносный Борра резко прижал крылья к телу и камнем рухнул прямо на застанную врасплох фею. Было уже слишком поздно. Она не успела даже испугаться и что-то предпринять… Поток поднявшегося ветра из-под тела крылатого воина сдул с прекрасного цветущего дерева почти все нежные и молодые лепестки… Эльф обрушился на Малефисенту словно смертоносный ураган, закрутившись вихрем в розе ветров, волной сбившей женщину с ног. Он был самым сильным фейри стихии ветра в родной северной стае… Единственным, у кого остался столь сильный дар. Женщина устояла. Как же невовремя она оказалась в облике человека и без талисмана своих магических сил. — Я не позволю тебе уйти от своего долга… — прорычал высокий мужчина с длинными светлыми волосами и серебристо-серыми крыльями. — Ты последняя надежда темных эльфов. Их взгляды столкнулись хищно и враждебно. Теперь она знала, что не ошиблась. Он — враг всего племени и её новой семьи. Она будет биться до последнего вздоха, чтобы не позволить ему им навредить и захватить всепоглощающую разрушительную власть, уже застилающую ему глаза. Никто на территории замка, в тени высоких башен и крепостных стен, не сможет придти ей на помощь… Ведь люди поклялись больше никогда не вступать в битву с крылатыми соседями и всеми волшебными существами… — Этим ты нарушаешь наш главный закон! — грозно предупредила эльфа темная госпожа. В последний раз. Воин навалился своим мощным и крупным станом, прижав фею спиной прямо к железным кованым решеткам на холодной каменной стене дворца… Но закричать и возразить что-либо у неё не получилось. Он начал душить. — Твоя главная ошибка, Хозяйка Топких Болот, — он вдавил её в камень сильнее, схватив за горло, не обращая внимание на зияющие ожогами её плечи и шею. И вцепившиеся в свои предплечья тонкие женские пальцы. — В том, что ты так не хотела продолжать наш род. Ты сопротивлялась природе много лет, обрекая себя на одиночество, но пришла пора инстинктам взять своё… — светлые глаза злобно сощурились. Дико. Одержимо. С вожделением. Его горячее дыхание она слышала громче шелеста листвы. Ощущала таким же обжигающим, как и кованые железные элементы на стене, к которой была прижата. Сила внутри Малефисенты клокотала и скапливалась в мощный клубок, но не могла набраться энергии для взрывного ответного удара. Страх накрывал её с головой, сковывая тело и разум… — Когда ты объединила все стаи после великого боя и наших потерь, я понял: племя должно расширить армию и напасть на Королевство снова. — неумолим был в своих мстительных стремлениях воин эльф. — Отпусти, пока не пожалел! — почти что рык разъяренной пантеры едва не вырвался из сдавленного горла Малефисенты. Собирающей внутри всю магию, из самых недр, чтобы дать отпор и защитить свою жизнь. Она чувствовала, что должна обернуться… Но птица в её застывшей похолодевшей крови просто не могла распахнуть свои могучие свободные крылья… — И я решил, что нам нужно приумножить наши силы. И как можно больше размножаться… — мужское дыхание жаром неприятно опалило сдавленную белую грудь за надорванной ниже ключиц тонкой тканью платья. — Брать женщин и показывать новому поколению пример завоевателей и будущих правителей всех королевств. …Воин берёт власть, земли и богатства, — озлобленный звериный взгляд вновь пронзил Малефисенту холодной острой стрелой до самого сердца… — Он не спрашивает разрешения и не следует законам, принятым у людей. — Без цивилизованных и упорядоченных законов племя ждёт хаос и самоуничтожение, — оскалилась гневно фея, с трудом сдерживая внутри панический страх. Но жгучая боль от соприкосновения с железом своей спины без крыльев… Порабощала её сознание безжалостно, словно в самом страшном кошмаре. — Все они слепо идут за тобой, за силой нашего рода в твоих венах, нашей самой могущественной кровью и надеждой на сохранение нашего существования. Ты — идеальный образ той, ради кого мы сражались и кого приравнивали к Ней. — в глазах эльфа танцевало неконтролируемое пламя. Словно это уже был вовсе не он… То, как Борра сжимал в тисках тонкую шею, прижимал хрупкую вздымающуюся грудь и фигуру к стене, заставляло фею чувствовать во всем теле сковывающую страхом судорогу и всеобъемлющую беспомощность. Пустоту и отсутствие родного магического пламени, какой-либо внутренней силы… Ей ещё никогда не было так панически страшно. Ещё немного и из груди вырвется крик о помощи… Наверное, это будет призыв к самому Создателю. Она устала сопротивляться всему этому одна. Это был самый большой кошмар в жизни Малефисенты. Тот, перед которым она больше не могла себя защитить. Бешеные глаза дикого зверя внимательно рассматривали её лицо с эмоцией отвращения и протеста. —… Поэтому я решил, что первой забеременеть должна их мать. — когтистая ладонь, пахнущая деревом и северным мхом, накрыла холодную щеку женщины. — Их предводитель. Твой долг — продолжать род Прародительницы и нести в племя наследников, чтобы умножить наши силы и власть. Сделать нас самой могущественной расой в мире… По телу Малефисенты поползли тонкие и проворные ожившие лианы с колкими шипами, сковывая руки и стан, железо с каждой секундой лишало её жизненных сил и пробуждало сдавленный в горле крик. — Сделать нас непобедимыми… — шептал Бора, постепенно меня свой образ, чтобы, как бы мерзко это не звучало — соблазнить повелительницу темных эльфов. — Отпусти, пока не пожалел… — лишь зелёное пламя в глазах Малефисенты предупреждало о зарождающейся внутри бури. Но он знал, как застать её врасплох. Он знал, что сейчас он сильнее её. И успеет сделать свое дело… — Самцы нашего клана всегда брали самок, когда в этом была необходимость. Как и твой отец взял когда-то твою мать… Она почти их не помнит. Лишь её последний крик… Как бьются его крылья в борьбе. Но всё это заглушал её младенческий плач… — Тебе об этом известно. — большие пальцы воина коснулись разомкнутых пухлых губ цвета лепестков алых роз. — Но ты оказалась слаба. И позволила человеку прикоснуться к себе. — одна его рука медленно спустилась ниже до талии феи и легла на низ её живота. Холодная. Почти каменная. — И он тебя предал… Она знала, что однажды она всё же должна была об этом задуматься. Все живые существа обоих миров стремятся продолжать свой род. Но лишь чувствуя себя в безопасности… После предательства своей первой любви Малефисента забыла, что это такое. Жители Болота были её детьми. И Аврора… — А кто предал тебя, что ты так боишься быть слабым и остаться один?.. — сощурилась фея, чувствуя холодное разбитое сердце воина. Борра изменился в лице, вернув в тон всеразрушающую ярость. — Довольно! — эльф ударил женщину по голове наотмашь, швырнув её измученную и напитанную уничтожающей энергией железа фигуру на старые осколки камней, покрытые мхом. — Ты будешь страдать, если станешь сопротивляться… Но я сделаю всё быстро. И буду тебя охранять… — Отпусти её! — словно гром раздался уверенный и громкий голос молодого мужчины, храбро ворвавшегося на аллею верхом через колючие шипы садовых роз и кустарников. Этот голос она слышала уже отдалённо. Но Малефисента узнает его в любом обличае… Диаваль подоспел вовремя, гонимый сюда через весь лес своим чутким птичьим предчувствием. Он связан с ней накрепко. И всё это время ему тоже было неспокойно. После того, как она улетела… — Крылья… — произнесла почти шёпотом фея, выдохнув из скованной груди на холодном камне это заклинание. Последнее, что осталось у неё без талисмана — она отдала ему. Борра свирепо обернулся и взмахнул крыльями, желая одним ударом отбросить того человечишку, который вдруг безрассудно осмелился ему помешать. Но он точно не ожидал, что храбрости и сил на это хватит одному лишь обыкновенному ворону в обличае человека верхом на буйном и строптивом коне. — Уо-оу! — справиться с управлением которым было сейчас важнее эффектного появления — Диаваль в спешке запутался в поводе, заставляя своего черного как ночь спутника завертеться на месте и угрожающе зафырчать. Лошадь — уже знакомая ворону Молли, конечно, пришла в ужас от вида незнакомого и рычащего крылатого гиганта с двумя устрашающими рогами и сразу встала на дыбы, громко заржав. Напуганный состоянием Малефисенты и грозным видом потенциального соперника в три раза крупнее его всадник осознал, что он не лучший воин в такой неравной схватке. Но, благо, меч уже был у него в руке — Диаваль почуял неладное ещё на подъезде к границам замка со стороны леса, где, ударив Молли по бокам со всей силы, быстро потерял из виду принца и остальных солдат их сопровождения и помчался к стенам замка, куда устремилась серая фигура в небесах. И подоспел вовремя. Сердце в его груди застучало так громко и быстро, что ворон почувствовал себя маленьким воробьем, словно внутри него всколыхнулся настоящий пожар. Камень Малефисенты на его груди начинал светиться, чувствуя хозяйку совсем рядом… Спешившись не совсем грациозно, полный собственного страха при виде и мощных копыт всполошившейся Молли, придерживая кристалл на цепочке другой рукой, Диаваль, наконец, предстал перед эльфом, отпустив животное прочь. И рукоядь меча в его ладони быстро стала влажной… Но это было ещё не всё. С мужчиной происходило нечто волшебное… На несколько секунд у него перехватило дыхание и пропал голос. Грудь практически окаменела, как и мышцы плеч и рук — он не мог больше держать оружие, стоило ему только научиться! Голова вдруг стала тяжёлой, словно размером с остальное тело, лопатки начали буквально разрастаться и прорываться сквозь трещащую ткань одеяния и тяжёлый походный плащ, но это превращение не было похоже ни на что остальное! Диаваль точно не ощущал вороньей лёгкости, его клонило на четвереньки к земле, а за спиной вырастало нечто, похожее на… Крылья. Он — её крылья. Навсегда. Он никогда больше не позволит случиться с ней ни чему плохому. Никому не позволит причинить ей боль и заставить вновь чувствовать себя беззащитной и использованной. Никогда. Малефисента вдруг осознала неизбежный жестокий урок: вне родных земель и без своего волшебного камня, отличающего её от сородичей могуществом дара феи — она почти беспомощна и крайне слаба… Но у неё есть тот, кого смог принять талисман и перенять частицу её силы. Ведь всё это время его питало волшебство самой сильной на свете истинной любви, помноженной надвое.. — Грязная тварь, смеешь приказывать темному эльфу?! — эхо от злобного и возмущенного сильного голоса двурогого разлетелось по территории замка. Придворные захлопнули двери, ворота и оконные ставни, стражи велели всем оставаться внутри башен и ни при каких обстоятельствах не вступать в бой с этим могучим существом. Все с замиранием сердца наблюдали за тем, как некий крылатый воин, невероятно похожий на Малефисенту, превосходит по силе известную всем могущественную волшебницу… — Я чувствую твой страх, жалкий птенец. — эльф шагнул навстречу ничтожному в его глазах сопернику, подрагивающему от неведомой силы, пронизывающей каждую клеточку его тела. — Он овладевает тобой… Черные глаза в миг метнулись на фею. Что она делает с ним?.. Малефисента отдавала последние капли волшебства, до последнего удерживая полыхающие зелёным пламенем глаза на образе того, кто поклялся защитить её от этого кошмара… — Ты ошибаешься. — ворон вновь исподлобья смело посмотрел на нового врага. — Ты не способен приумножить свое могущество, питаясь страхом других. — Диаваль сжал камень на груди ещё крепче, как сжимал бы сейчас её нежную руку. — Это под силу только тому, кто сумеет укротить его в самом себе. Подчинить, — ворон сорвал с цепи светящийся кристалл, наполненный их общими магическими силами. — И обратить против врага. Подбросив его вверх над головой темного эльфа, Диаваль выиграл момент и воспользовался ослепившей воина вспышкой, одним отчаянным движением полоснув в его сторону мечом. Но он был слишком далеко, чтобы серьезно ранить врага. Свет сияния потух и камень отлетел в сторону — на груди Борры выступила лишь неглубокая рана, а алые струйки крови воинственно украсили тугие белые повязки на его могучем теле. Эльф оскалился и зарычал — хоть и не отнял жизненные силы, но железный быстрый как молния клинок причинил ему острую жгучую боль. Одним ударом, разъяренный этой выходкой, Борра выбил уже ослабевший меч из рук Диаваля, который не отпускал рукояди до последнего… Когда его зрение вдруг изменилось, а человеческая ладонь превратилась в большую черную тяжёлую когтистую лапу повелителя всех зверей волшебного мира. Свирепого, мудрого и мощного крылатого воина льва — грифона. Издав громкий устрашающий рык, от мощности которого крылья Борры потеряли горсть перьев, а стены дворца — пару осыпавшихся камней, лев взметнул на соперника свой пристальный угрожающий взгляд. И немедленно начал наступать. — Ни одному оборотню меня не одолеть… — ответно подобно дикому зверю оскалился Борра, принимая эту хищную игру, раскрыв широкие плечи и согнув дугами мускулистые руки, чтобы обхватить голову льва и задушить. Большелапый по началу расхаживал перед эльфом из стороны в сторону, порыкивая, гипнотизируя, угадывая момент нападения и выискивая слабое место, в которое он должен нанести один решающий удар. Этому учили его лучники Принца. А Борра не выпускал из поля зрения его внимательные черные глаза, самоуверенно думая, что завалит грозное существо с крыльями подстать своим лишь парой усилий. Но запугать мудрое животное с мышлением человека у него, пыхтящего, шипящего, злобного, с пеной у рта, не вышло. В один момент они оба обрушились друг на друга и сцепились в ком, который перекатился к дереву, подняв облако пыли. На траву вместе с лепестками цветов яблони опали черные и серые перья. Вместе с тяжёлыми каплями алой крови… Борре удалось отомстить за свое ранение — коготь на его крыле чуть было не лишил Диаваля правого глаза. Оба воина быстро поднялись с земли, не отводя друг от друга свирепого взгляда. Лев снова попытался подкрасться, переставляя лапы и мощными взмахами раскрывая крылья, чтобы казаться больше и обманывать разъяренного соперника псевдо нападениями. Но сам он почти потерял уверенность и стойкость от сокрушительного удара крыла темного воина. Лев тяжело рычал и чуть потряхивал головой, чтобы кровь, текшая из раны над бровью, не попала в глаз и не лишила его четкого зрения в этой смертоносной битве. Эльф тоже начал запугивать Диаваля, чувствуя боль и терзающую энергию в своем теле. Он делал один шаг, лев — два хитрых прыжка в сторону. Ведь ворон, кем он являлся от рождения, хорошо знал, как обмануть дикого зверя и остаться в живых. Он сам загонял крылатого — его отдышка была громкой и постоянной, гнев переполнял его душу, пряди серо-белых растрёпанных грязных волос у лица уже намокли от пота и сбивали в бою. На рогах были огромные трещины, а на лбу проступала кровь… — Никто… Меня… Не победит… — рычал устрашающим хрипом Борра, раскалённый до треска повязок на своей вздымающейся груди. Его раскинутые руки подняли ввысь мощный магический поток ветра, что заставил облака расступиться и осветить лучами с небес его приближающийся триумф. И тогда Диаваль применил знания, которыми обладал только он. Что делает птица, когда охотник нацеливает на неё арбалет? Всегда стремится к солнцу. В миг лев метнулся влево, обманув рано возвеличившего себя эльфа, чем заставил его встать фронтально к садящемуся светилу. Которое теперь ударило точно в черные крылья, сделав льва почти не видимым за яркой вспышкой лучей, ударивших прямо в глаза врагу. Потерявший бдительность лишь на долю секунды воин совершил роковую ошибку — тут же мощнейшей черной молнией грифон стрелой набросился на эльфа, сбив его с ног. Борра сразу же попытался с неконтролируемой дикостью и ненавистью из последних сил вцепиться в ребра волшебного существа когтями, но и это решение было неоправданным. Диаваль прижал крылья к обхваченному воином телу, в смертоносных тисках сжав крепкие руки. За хрустом костей и скрежетом камней, впивающихся в серебристые крылья и спину эльфа послышался сдавленный изнемогающий стон. Подкрепленный оглушающим ревом победителя. Последний удар шипа на мощном эльфийском крыле пришелся в плечо рычащего льва — рваная рана заставила зверя отскочить в сторону, оставив затрепленного соперника в живых. Никогда прежде Диаваль не испытывал таких чувств. Ему никогда не было так больно, что драться хотелось до последнего издыхания врага. Он ощущал в этом теле и облике колоссальную энергию и силу, хоть и лапы его дрожали от битвы и ранений, кровь медленно стекала на сухую пыльную землю и засыпала в густой черной шерсти. Ему было невероятно страшно за Неё. И это главное, что питало его мощь и воинственную ярость. Он вышел из схватки победителем. Больше он не нарушит закон и не тронет темного эльфа. Пока не прикажет Она. Малефисента подняла волшебный камень с земли. Он был словно кусочком её сердца и теперь горел восполняющим теплом, излучал силу, уверенность и власть, воссоединившись с могущественной хозяйкой. Фея облокотилась о каменную стену и устремила вновь полыхающие огненной энергией глаза на поверженного и страдающего эльфа с переломанными и разорванными крыльями. И даже теперь, стоя над ним, тем, кто предал её род, закон, её племя и хотел взять её силой против воли… Она чувствовала колкое разочарование и боль. Жалость к своему сородичу. И ни капли ненависти… Она не смогла ему помочь. И никто не смог. Женщина подошла к эльфу на земле на расстояние пса на цепи и гордо смерила коротким взглядом на его израненное содрагающееся тело, которое было почти не в силах подняться… — Ты обрёл лишь то, чего искал… — произнесла фея, не преклонив головы, лишь опустив глаза. Но она не хотела, чтобы Борра понял это такой ценой… Она знала, что такое — боль за спиной.. Эльф приподнялся на локтях, сурово игнорируя свой ужасный вид, пыль, кровь и пот, противясь даже пронзающей боли от переломов. И посмотрел на неё. Она подавала ему руку. Молча. Без тени какого-либо сострадания, гнева, обиды и злорадства. Просто ждала и верила, что в её глазах он не падает окончательно. Эльф ревностно рыкнул, впиваясь когтями в сухую каменную землю, изранившую его спину в схватке, но понимал, что он не в силах подняться сам. И тогда, помедлив, пытаясь разглядеть в лице феи обман или затаившийся трюк, Борра всё же переборол себя и ухватился за тонкую, но не менее сильную руку той, кто в его глазах теперь стала практически приближенной к самому Создателю. Воин поднялся на ноги и посмотрел в прекрасные глаза темной феи. Они были холодны и разочарованы, но гневное пламя затухало глубоко внутри… — Отныне ты изгнан из клана темных эльфов. Можешь жить как отшельник. Но уже за пределами трёх королевств. — женщина отпустила руку от того, кто однажды подал её ей. — Наш род ты продолжать не достоин. — вынесла свой суровый и честный вердикт Малефисента. В завораживающих зелёных глазах промелькнула единственная слеза. Каждый из них был её частью. И ей нелегко будет смириться с таким исходом и судьбой одного из близких сородичей. Фея выставила вперёд мягкую ладонь и опустила на уровень окровавленных повязок и набедренной повязки раненого воина. Искрящая дымка обогнула его тело и растворилась, оставив после себя серый безжизненный дым… Отныне он лишен способности даровать новую жизнь. Тот, кто стремиться её отнимать — никогда не сможет созидать и искренне полюбить всё живое. Она поклялась защищать свой новый дом, народ и свое королевство от разрушений. — Она бы гордилась тобой… — мрачно признал темный эльф. Униженный и отвергнутый Борра исчез в густых ветвях западного леса Алстеда, задевая ранеными изорванными крыльями кроны деревьев, в неровном и слабом полете не поднимаясь выше солнечных лучей… …Раны теперь терзали лишь тело, но душа черного крылатого льва отныне была спокойна. Он вытерпит всё и даже больше. Лишь бы его госпожа была в безопасности. В ином — он не знает страха. Дрожь в лапах не унималась, но в этом облике он мог просто сжимать когтями землю, устало щурить глаза и потряхивать гривой. Под силу успокоить его раны оказалось лишь потрясающей и грациозной черной пантере, ласково коснувшейся лба и поникшей мордочки благородного воинственного льва. Теперь она могла также преданно и нежно зализать его шрамы и обогреть его душу, говоря с ним безмолвно, на одном языке — благодаря и восхищаясь его храбростью воистину по-королевски…