Под лазурным гибискусом

      Перевязав очередной свиток с историей правления Рамзеса II атласной лентой и уложив его к остальным, Эвтида сонно вздохнула и уронила голову на письменный стол. Холодный камень столешницы был весь в кляксах, те из них, что еще не засохли мгновенно отпечатались на потной коже лица Эвы. Но ей было все равно, - она не ела со вчерашнего дня и не спала нормально с прошлого декана. Иероглифы порхали перед ее глазами, как светлячки на берегу реки, а то, что выходило из-под ее калама больше напоминало раздавленных комаров на каменных стенах их с Дией покоев. Эвтида не знала, стоит ли тревожить Реммао своими странными снами, но кажется, у нее нет выбора. Верховный жрец храма до следующего декана пробудет в Фивах, и кроме ее наставника больше никто не поможет ей понять смысл пугающих посланий Анубиса, что она видит каждый раз, когда проваливается в сон.       - Ну чего он пристал ко мне? - неразборчиво выдохнула она себе в руку. Еще одну ночь без сна она не продержится, но мысли об очередной встрече с проводником в царство мертвых все еще навевали ужас.       - Ты чего там бормочешь? - Дия наклонилась к подруге и только сейчас заметила, что та выглядит как мумия леди Рай: щеки впали, под глазами залегли тени, а руки стали похожи на лапы священного ибиса. - Исфет, когда ты в последний раз ела? Реймсс, ну-ка помоги мне, - они с обеих сторон подхватили Эву под руки и под недовольные стоны подняли ее из-за стола.       Рэймсс крепко взялся за талию девушки, перекинув одну ее руку себе на плечи. Калазирис подруги и правда болтался на ней как отмершая чешуя на кобре. Дия достала из кожаного кисета на поясе хлопковую салфетку и, смочив ее слюной, стала протирать заляпанное лицо Эвы.       - Кто-то обедал лепешками с чесноком... - Эва сморщила нос, весело уворачиваясь от платка Дии.       - Ты у меня сама сейчас чеснок будешь как инжир уплетать. Забыла, что хворь гуляет по долине Нила? А-ну замри и не двигайся.       - Ох Исфет, только не чеснок, - Эва сдалась и бессильно обмякла в руках Рэймсса, пока Дия наводила порядок у нее на лице. - Реммао запретил выходить из храма. Опять скажет, что я плохо на вас влияю, - ее голос был таким ослабевшим и тихим, что ее друзьям то и дело приходилось наклоняться к самым устам Эвтиды, чтобы разобрать это бульканье.       - Эпистат гоняется за шезму по ночам, а до захода солнца еще час. На рынок точно успеем. Сможешь идти сама? - беспокойство в голосе друга настораживало. Неужели она настолько плохо выглядела?       - Да уж справлюсь без паланкина в этот раз! - она мягко оттолкнулась от Реймсса и демонстративно зашагала вперед, моментально запутавшись в свободно волочущейся по ногам юбке старого калазириса. Черномаг поймал ее руку, и Эва зависла на полпути к холодному каменному полу библиотеки. - Ради Ра, ничего не говори.       Рэймсс поджал губы и сделал свободной рукой успокаивающий жест, осторожно поднимая девушку на ноги. Дия с по-родительски снисходительным вздохом сняла свой длинный кожаный пояс и стала подвязывать им выгоревшие полы платья подруги к ремню на ее талии, открывая стройные смуглые бедра Эвы спереди. Та глянула на свое отражение в мерцающем от огней лампад металлическом зеркале на стене напротив и довольно промычала.       - Ну вылитая наложница Сесу! - она покрутила бедрами на манер танцовщиц с востока.       - Примерно так они и выглядят сейчас, замурованные с ним в гробнице. Это ты из-за визита в Гермополь охотников так распереживалась? - Эва отвела взгляд на вопрос Дии. Сейчас не время взваливать мрачные пророчества из снов на них.       - Я всегда плохо сплю перед разливом Нила, - это у меня сезонное. Пойдемте лучше скорее на рынок! Я бы сейчас крокодила целиком проглотила, не запивая, - прежде чем юркнуть за плотную дверь библиотеки, она успела прочитать в глазах Реймсса, что он ни на кедет ни купился и позже ее ждет допрос с пристрастием.

***

      Дорога на рынок, работающий допоздна в сезон сбора урожая, проходила вдоль ячменной плантации. С полей на дорогу, поблескивая бронзовыми серпами в лучах предзакатного солнца, выходили феллахи и рабы; голодные, уставшие и опаленные жарким египетским солнцем все они, как рой гудящих пчел, устремлялись на вечернюю трапезу на городскую площадь. Кто-то обсуждал рабочий день, кто-то горячо оспаривал политический курс диодоха, кто-то играл на саламийе.       Эва и ее друзья смешались с толпой земледельцев и медленно брели с ними под отбиваемый кем-то такт бубна. Шезму елозила взглядом по лицам вокруг, отмечая печальные для кожи работников последствия долгого пребывания на солнце. Крестьяне были похожи на вареных речных раков. Кожа каждого из них была покрыта лопнувшими засохшими волдырями. Эвтиде уже не было противно, - насмотрелась на Исмана за работой, а он лечил болячки и похуже. Все в Гермополе знали, что ее юный друг лекарь - лучше всех разбирается в сыпях и прочих кожных недугах. "Мастер над волдырями" прозвал его в шутку Реймсс. И Эвтиде он много поведал из данной области медицины, хоть она и ни разу не спрашивала его первой.       - Какая же ты бледная! - Дия снова полезла в кисет и выудила оттуда баночку охры, чтобы подрумянить подругу.       - Думаешь, феллаховский загар придется мне больше к лицу?        Дия просто закатила глаза. Когда кто-то проявлял к Эве заботу, она становилась просто невыносимой, но Дия уже привыкла к кусачьему поведению подруги.       - Может ты заболела? Исмана когда в последний раз видела? Все шутишь, а сама еле на ногах стоишь. Пусть посмотрит тебя, - Дия закончила колдовать над лицом Эвы и, уложив все обратно в сумку, взяла подругу под локоть.       - Ах Дия, ты так усердно пытаешься сделать из меня красавицу, может попробуешь себя в бальзамировании? Немного красивых мумий знает история... Ай! - Дия не выдержала и отвесила подруге легкий подзатыльник, чтоб поумнела. - Ладно-ладно, не знаю я, где Исмана носит последние дни: в храме не видно, в библиотеку не заходил, одногруппники его пожимают плечами, только завидя меня. Зайду утром к его наставнику спрошу.       - Может и не придется, - Реймсс остановился смотря в одну точку куда-то дальше вдоль дороги.       Девушки проследили за его взглядом и увидели небольшую палатку, куда устремлялась половина идущих с полей феллахов, выстраиваясь в длинную очередь. Только что из нее на дорогу вышел смуглый паренек в накидке из отбеленного льна. Протерши пот со лба и уперев руки в бока, он встал лицом к дороге, оценивая размер очереди в его импровизированный шатер. Таким уставшим и бодрым одновременно мог выглядеть только Исман. Девушки вскинули руки в приветственном жесте, узнав его за сто ксилонов. Парень широко улыбнулся, махнув им идти к нему.       - Так вот куда ты запропастился, - Эва посмотрела на брата с теплой улыбкой, проходя в отдельный отсек для персонала в медицинской палатке. Друзья остались ждать у дороги, предварительно передав свои переживания по поводу здоровья Эвы молодому медику.       Исман прошел следом, медля с ответом и серьезно сверля сестру обеспокоенным взглядом. Он был напуган тем, как она изменилась с их последней встречи, а ведь прошло всего несколько дней. Но прежде чем начать расспрос, ему пришлось унять свои эмоции: о скрытности и нетерпении Эвы к проявлениям чужой заботы он знал не понаслышке.       - Наставник назначил меня старшим до конца практики в этом сезоне, - он скромно улыбнулся, как будто это была какая-то удачная случайность, а не плоды его кропотливого труда.       Эва осматривалась в "кабинете старшего" периметром два на три царских локтя: стул да стол да гора свитков - вот и все убранство. Она как никто другой знала, что Исман более чем достоин благосклонности своего наставника, но все еще не могла поверить, что лечить болячки крестьян с утра до ночи - это действительно то, о чем можно мечтать с детства.       - Если хочешь знать, я ни на кедет не удивлена: мать давно твердила, что ты с детства отмечен дланью Тота, - она улыбнулась на последних словах от теплого воспоминания о матери Исмана, которая всегда была так добра к ней. - Если бы не ты, на моей коже бы живого места не осталось от бесконечных падений с нашей финиковой пальмы и драк с соседскими шакалятами. Хоть я и шипела на тебя как кобра, когда ты испытывал на мне очередную мазь из крокодильих фекалий. Смотрю, ты до сих пор заглядываешь к зубастым друзьям за снадобьицем? - она повертела в руках баночку с плотной темной жижей, которую нашла на столе Исмана.       - Лучше поставь на место, она вызывает ужасную аллергию, как оказалось. Я получил разрешение верховного жреца храма Тота на испытание этой мази от негибкости членов: работал над рецептом с прошлого Ахета, он видел как много времени я провел над папирусами из Рамессумы и проявил свое доверие, дав мне этот шанс. И со своим делом мазь справляется отлично, но что толку, если мои пациенты потом покрываются чешуей, словно угри. Теперь сижу здесь денно и нощно, ищу, как мне устранить сей побочный эффект, пока жрец не вернулся. Хвала Незримому богу, хоть отряд проверяющих мне выделили в подчинение. Без них бы не знаю что и делал.       Эва осторожно заглянула за полотно, отделяющее кабинет Исмана от смотровой. Трое молодых медиков осматривали своих пациентов, близко поднося ситниковые свечи к местам на коже, пораженным сыпью, обреченно охали и переглядывались. Вот так помощники, никак сам Осирис послал!       - Ты не присоединишься к нам на ужине? Дия уже раз десять пыталась выведать у меня, куда ты запропастился. Я знаю, что между вами что-то есть - смотрела ее сон вчера, ты там расхаживал в одном схенти! Пришлось соврать наставнику, чтоб не позорить эту помешанную.       - Ради Ра, перестань твердить мне о ней. Я понятия не имею, что она там себе придумала. Ты знаешь, что у меня нет времени на все эти глупости. Во всяком случае, Дия хотя бы не пристает ко мне со своими чувствами, как ты с этими нелепыми догадками, - он выудил из-под горы свитков одну керамическую баночку и подошел к сестре. - На вот лучше попробуй один, - он протянул ей на кончике пальца крошечный голубой шарик.       Эвтида принюхалась: от шарика исходил яркий аромат лунного гибискуса - голубого цветка, в кустах которого буквально утопали улицы Гермополя. Все в Та-Кемете знали, какая сладкая пыльца у лунного гибискуса. В ней обваливали свежий политый медом инжир и самые изысканные десерты. Позволить себе такое удовольствие мог далеко не каждый, выведенный прошлым номархом Гермополя лазурный цветок рос только в среднем Египте.       Девушка с удовольствием проглотила шарик под довольным взглядом брата. Исман хитро прищурился и рассмеялся доверчивости сестры:       - Вижу, тебе пришелся по нраву глаз шипохвоста, - он расстегнул ее кисет и положил туда всю баночку с "лакомством".       Эва позеленела и спешно потянулась к глиняному кубку с теплым хенкетом. Сделав пару глотков, она на секунду расслабилась, но сразу скривилась от послевкусия теплого пива. Местный хенкет и в охлажденном-то виде не славился своим вкусом.       - Какое славное угощение для меня приготовил мой горячо любимый братец!       - Это поможет тебе заснуть. Я вижу под твоими глазами синяки несмотря на тройной слой охры. Не буду спрашивать, что произошло - расскажешь сама, когда будешь готова поговорить об этом. Но не заставляй меня волноваться еще и о твоем здоровье. Сама видишь, я сейчас как скарабей в раскаленной чаше. Побереги хоть ты мои нервы и позаботься о своем здоровье, ради Осириса.       Эве стало стыдно второй раз за день. Какое неприятное чувство, она совсем к нему не привыкла. Разве это ее вина, что все вокруг так волнуются за нее? Но беспокоить Исмана ей хотелось меньше всего: он с утра до ночи занят таким благородным делом - медик, гордость всей семьи. Негоже ему тревожиться за свою непутевую сестру.       - Извини, и спасибо... за лекарство. Я занесу тебе вяленой рыбы на обратном пути.       - Можешь не беспокоиться за меня, нам еще утром земледельцы натаскали пирамиду хлеба и пива в благодарность за мази. Я задержусь здесь до полуночи, так что возвращайтесь в храм без меня.       Эва крепко обняла брата на прощание, пожелав ему покровительства Осириса, и вышла к ребятам. Солнце еще не село, но жара уже значительно спала. Холодный западный ветер быстро остужал потные тела, раздувая юбки калазирисов и шендиты. Друзья снова устремились к центральной площади в предвкушении вкусной горячей трапезы и интересных зрелищ.

***

      В последние дни сбора урожая в Гермополе было особенно шумно по вечерам: рабочие праздновали благополучное завершение Шему и пили за то, чтобы следующий урожай был еще богаче. Мелодия мизмара и хенкет лились рекой, всюду бегали дети, пристукивая в бубны рикки и громко смеясь, между обелисками духа Солнца уличные артисты жонглировали и крутили огненные чаши.       Центральный рынок находился у главного храма Гермополя, поэтому был полон в этот час не только феллахов и рабов, но и наставников с их учениками, отдыхающих после кропотливого учебного дня. В целом, было довольно людно.       - Эва, займи нам вон те места за крайним столом, - Дия показала на стол, где трапезничали ученики храма, свитков на нем было больше чем яств, - а мы с Реймссом за едой. Тебе рыбы или мяса?       - Хочу перепелку. Самую толстую. И чечевицы.       - Ну хорошо, иди садись и жди нас. Никуда не пропадай. Мы скоро, - Дия легонько подтолкнула подругу в сторону стоящих в ряд длинных столов под навесом и потянула Рэймсса к вертелам с дичью.       Эва пошла вдоль забитых рядов к столу студентов, за которым велись оживленные споры о растениях Та-Кемета. "Травники," - определила Эва. В нескольких из них она признала друзей Исмана. Высокий кудрявый парень с массивными золотыми кольцами в ушах помахал девушке и пригласил сесть рядом с ним.       - Сколько шему, сколько ахетов! Эвтида, ты ли это? Не признал даже так сходу. Садись к нам, мы почти закончили, - споры вокруг на мгновение стихли, пока остальные травники оглядывали девушку, но затем продолжились с новой силой. - Не обращай внимание: всё дискутируют о влиянии шафрана на силу мужского органа. Ни кусочка в рот не положили с начала трапезы в поисках истины, - он оторвал глаза от спорящих и посмотрел на залившуюся краской Эву. Благо, свет факелов не доходил до ее лица, и тот ничего не заметил. - Как успехи у Исмана? Все наши свитки о травах-аллергенах утащил из библиотеки храма. Наворотил там чего поди?       Эва решила прикрыть брата: нечего всем вокруг трепаться о его неудачах, еще и до верховного жреца, не дай Незримый, дойдет, испортят его безупречную репутацию.       - Ах, так это он для меня просил! Купались с подругой в Ниле да валялись нагие на траве после, а на следующее утро у меня вся кожа на спине огнем горела, - Эва скорчила страдальческую мину, - вот Исман и взялся найти причину, чтоб мазь для меня изготовить, - юная шезму сама удивилась, как так складно у нее лгать всегда получается.       Парень нахмурился, прикусив губу, замычал протяжно.       - Вот, значит, что... И правда, сейчас же сезон олеандра, не на него ли наткнулись? Ужасный аллерген, зуд одолевает такой, что в пору кожу с себя живьем содрать. Но так сразу и не скажешь, - он оглядел Эву теперь тщательнее с головы до ног, остановившись на открытых бедрах девушки. Свет факелов играл красивыми бликами на глянцевой коже Эвы, - надо взглянуть поближе, чтобы определить точно.       Эва немного отодвинулась от старого знакомого, обратив внимание на опустошенную им до этого чарку вина на столе.       - Благодарю, за подсказку, дорогой друг. Передам ее Исману.       Кудрявый травник, слегка сконфуженный реакцией Эвы, тряхнул головой, звонко звякнув серьгами, и шлепнул ладонями по столу, обратившись к собратьям:       - Что ж, ребята, час не ранний нынче, засиделись мы. Собирайте папирусы, продолжите споры завтра, - взяв последний свиток со стола, он перешагнул через лавку и обернувшись нагнулся к Эвтиде. - Приятного вечера тебе, неферут. Обязательно отведай арбузов, они сегодня превосходные. Брату от меня привет.       Весь стол опустел в мгновение ока и Эва осталась сидеть за ним абсолютно одна, думая о сказанном молодым травником. Неужели, и правда, ароматный и нежный олеандр совсем не любит прикосновений людей? Зачем тогда он так маняще красив, если не желает быть сорван? "Да уж, природа бывает противоречивее женщин," - подумала Эва и обернулась в поиске друзей.       Но взгляд ее тут же был пойман глазами того, кого она боялась увидеть больше, чем самого Анубиса. Высокий и статный, Амен в окружении других охотников плавно двигался вдоль забитых феллахами рядов городской трапезной. Эва с тревогой огляделась по сторонам: она сидела посреди единственного свободного стола, как зазывающий триремы к берегу маяк, а сильные, опасные мужчины, убийцы все усаживались вокруг нее. Юную шезму сковал ужас, она уперла взгляд перед собой, как в трансе, в ожидании, что кто-то просто придет и спасет ее, потому что сама она не могла пошевелить ни одним своим членом. Когда ее взору предстал бледный покрытый шрамами торс, Эвтида поняла, что не дышала все это время, и сделала судорожный глубокий вдох.       - Ну здравствуй, бродячая жрица любви, - мужчина опустился на лавку напротив, наблюдая, как руки рабов убирали со стола грязную посуду и раскладывали перед охотниками блюда с горячими яствами.       Весь страх Эвы как ветром сдуло. Она задохнулась от раздражения и злобно сощурилась, подняв на него взгляд: он даже не смотрел на неферут, когда так обращался к ней при своих подчиненных. Да что этот наглец себе позволяет? Лицо Эвы растянулось в вежливой улыбке, но в голосе ее звенела сталь:       - Эпистату так пришлось по вкусу общество жрицы любви, что стали преследовать ее по пятам, позабыв о своих шезму? - с вызовом вздернула подбородок, пока в животе все переворачивалось от осознания того, кому она дерзит.       Охотники, сидевшие ближе всех к ним, в удивлении обернулись на неферут. В первый раз слышали, чтоб к главнокомандующему обращались в таком тоне. Да еще кто? Какая-то уличная девка.       Амен поднял бровь, оторвав взгляд от туши жареного гуся, поставленного между ним и Эвтидой. Поймав за руку раба, наливавшего в его кубок вино, сделал ему жест удалиться. Охотник, сидевший справа от Эвтиды, наклонился и вполголоса зашипел на нее:       - Следи за языком, если не хочешь провести ночь в клетке. И следует обращаться "Верховный Эпистат".       - Оставь ее, Тизиан. Юная ученица храма Тота сегодня не понимает шуток, - он отпил из своего кубка, остальные охотники тоже приступили к еде и напиткам, больше никто не обращал на них внимания.       - Верховный Эпистат пошутит пару дней и уедет, а люди будут судачить до следующего Шему, - Эва взглянула на блюдо с нарезанными крупными кубиками арбузами и дынями и почувствовала, как рот наполняется слюной. - Все-таки поверили же, что я писарь.       - Поверил, но проверил, - он, проследив за ее голодным взглядом, наколол арбуз на деревянную шпажку и положил на пустую тарелку перед Эвой. - На вот, займи свой дерзкий рот да внимай. Слышал, небывало сладкие арбузы у вас в этом Ахете уродились.       Эвтида продолжила сверлить Амена взглядом, но принялась за угощение - свое первое яство за день. Он продолжил:       - Беседовал с вашим наставником сегодня. Смотрел твои свитки, пишешь неважно. Как так получилось, что три раза разлился Нил с начала твоего обучения письму, а из-под калама Тот знает что выходит? - он с хрустом разломал гусиную ногу и принялся за жирное мясо, не сводя внимательных глаз с непутевого писаря.       Эва недоуменно скривилась на столь неожиданный поворот разговора. Какое дело до ее навыков письма главнокомандующему охотников фараона, Апоп его подери? Она стала поспешно сплевывать косточки на тарелку, чтобы ответить этому индюку, но он опередил ее:       - Ищу писаря я толкового, но не бойся, не заберу с собой в Фивы. Мне здесь помощь понадобится. Отряд мой устал в долгом пути, многие захворали кто чем. А о гермопольских лекарях вдоль всего Нила слава гуляет. Задержимся мы здесь ненадолго, - с каждым словом эпистата глаза Эвы все выше на лоб лезли. Амен содрал последний кусок мяса с кости, пожевал медленно, запил вином, и продолжил: - Да вот незадача, всех толковых уже разобрали - повез их с собой жрец храма вашего в Фивы. Только трое вас бестолочей и осталось на весь Гермополь, - он глянул на нее из-под нахмуренных бровей в ожидании хоть какой-то реакции.       Глаза Эвы норовили выпрыгнуть из орбит, все это время она слушала охотника, не моргая. Амен недовольно изогнул бровь, озадаченный ее миной. Это, между прочим, большая честь для любого писца, а тем более для ученика, - послужить для самой Длани Великого Фараона Освободителя. А она сидит глаза по две тетрадрахмы, как самого Сета увидела во плоти. Может, дар речи потеряла от счастья?       Эва действительно была в ужасе, как будто к ней только что обратился не эпистат, а ослиная голова на плечах бога хаоса и войны. С нервной улыбкой на губах она забегала глазами по сторонам в поисках друзей, с которыми рассталась, как ей казалось, целую декаду назад. К счастью для юной шезму, они уже спешили к ней, в ужасе выпучив глаза.       - Прошу прощения, Верховный Эпистат, что-то мне нехорошо. Позвольте вернуться к этой теме позже, - она резко встала из-за стола, привлекая взгляды охотников вокруг, и легонько оперевшись на плечо Тизиана перескочила через лавку. Взгляд Амена мазнул по ее открытым ногам. - Спасибо за угощение и приятного вечера вам и вашим воинам.       Последние слова она проговорила уже развернувшись, и они потонули в грохоте уличных барабанщиков, с упоением лупившим по своим дарабукам специально для Верховного Эпистата. Амен с Тизианом, проводив девушку долгим взглядом, озадаченно переглянулись и продолжили трапезу.

***

      - У тебя слуховые галлюцинации, не иначе. Такое возможно от недосыпа и недоедания, Исман рассказывал, - Дия пододвинула к Эве черепок с мушмулой и та жадно принялась за сочные плоды, отодвинув тарелку с костями перепелов к остальным опустошенным ею блюдам. - Ну что он нашел в нашей глуши? И зачем ему тут писари? Ума не приложу, кому он здесь нужен со своими отрядами варваров.       - Он шкажал, что ... жаболели... - Эва быстро дожевала фрукты и запила их целым кубком холодного хенкета, на выдохе выпустив блаженный стон, после чего продолжила внятно: - Заболели его солдаты в пути. Будут лечиться у наших медиков знаменитых. А писари ему на кой черт тут, не знаю! Узнала бы, задержись вы еще дольше у палаток хемуу. Чего же на самом интересном прервали нас?       - Эва, сама сидела там, как гвоздями прибили, не сваливай все на нас с Рэймссом. Чего не ушла сразу, как их завидела?       - Так сказали же, сидеть там, никуда не уходить, вас ждать, - Эва отвернулась обиженно в сторону, но на сытый желудок было труднее вредничать.       - А если бы персы опять напали, тоже б осталась сидеть ждать, пока тебе перепелку принесут?       - Может и осталась бы!       - Довольно вам, - вмешался, не выдержав, Рэймсс. Все это время он молча сидел за столом напротив девушек, сложив пальцы в замок перед лицом, и напряженно переваривал сказанное. - Сейчас уже не о чем спорить. Узнали б об этом, так или иначе. Проиграла ты нам амфору вина, Эва. Только не слаще мне от этого совсем. О черномагии придется забыть на какое-то время. Никаких заказов, никаких разговоров об этом, обсуждаем только папирусы да каламы и ведем себя как ни в чем не бывало. Эпистат не должен почувствовать, что мы хоть на кедет напряжены. И думайте, что говорите при охотниках и при посторонних - мигом доложат, чтоб перед эпистатом выслужиться. Мы не должны ничем себя выдать.       - Тогда нам лучше вернуться на площадь. Писарям следует оставаться у охотников на виду, чтобы не вызывать лишних подозрений.       - Писарям следует спать по ночам, Эва, - Дия с укором посмотрела на неугомонную шезму. - Или ты еще не насладилась обществом этих убийц сполна?       - Хочешь ты того или нет, нам придется жить с ними бок о бок Тот знает сколько еще времени, - Эва серьезно смотрела подруге в глаза, теперь ей было совсем не до пререканий. - На носу крокодила умная ржанка сидит. А нам у охотников под боком - самое безопасное место. Чем скорее привыкнут они к нам, тем скорее отвяжутся. Амен подозревает что-то, - она отвела взгляд в сторону, вспоминая их первую встречу. - Он должен лично убедиться, что мы самые обыкновенные ученики самого обыкновенного писаря. Теперь понимаешь?       Оба черномага глянули на Дию. Молчаливое согласие Рэймсса заставило ее задуматься о словах Эвы всерьез. Все четверо они с наставником теперь были в большой опасности, связанные друг с другом неразрывной нитью. Одно неосторожное движение - и всех их ждет страшная казнь. Дия закрыла лицо трясущимися руками и тихо всхлипнула. Сейчас она как никогда пожалела о том, что покинула родительский дом и избрала этот нелегкий путь.       - Дай ей время, - Рэймсс наклонился к Дие, успокаивающе приобняв ее за плечи. - Нам лучше вернуться в храм. На сегодня достаточно новостей. Тебе нужно успокоиться.       Она закивала в ответ, не отнимая рук от лица. Рэймсс встал, все еще придерживая ее за локоть и оглянулся на Эву.       - Ты идешь?       - Я дождусь Исмана. Проводи ее до наших покоев. За меня не волнуйтесь. Может, удастся что-то еще узнать у охотников, когда охмелеют.       Рэймсс глянул в сторону площади, где вовсю разгорелся праздник: добрая половина Гермополя собралась посмотреть на Главного Спасителя всея Египта. Тяжело вздохнув, он кивнул юной шезму.       - Не задерживайся. И ради Незримого бога, будь осторожна.

***

      Когда силуэты друзей стали неразличимы вдали от городских факелов, Эва осушила последний кубок хенкета и направилась к шумной толпе гермопольцев, окружившей чужаков.       Все эти годы наставник твердил им держаться подальше от охотников, и что же она творит теперь? Летит к ним сама через скопище подгулявших горожан, как мотылек на смертоносное пламя огня. Без всякого плана и стратегии, просто пробиться в стан врага, изучить его, втереться в доверие, ослепить, как Сет ослепил Гора в борьбе за Египет, ослабив его.       - Сошла благодать богов и на наш город, - говорил кто-то в толпе. - Не сдобровать проклятым шезму. Уж он-то прижмет их к ногтю.       - Не иначе сама Маат благословила чужеземного воина такой силой, наведет в Та-Кемете порядок его руками.       Эва недобро кривилась, распихивая локтями восторгающихся божественной красотой Амена крестьян. Уж он то устроит им представление: кровавые казни на городской площади, прямо между двумя обелисками духу солнца - достойный досуг для честных египтян. Только вот к кому же они побегут, когда беда постучится в их дом? Кто поможет избавить от душевных страданий чрез сон? Найдет убийцу невинно загубленной души? Стадо глупых коров, восславляющих мясника.       Ярость кипела в жилах юной шезму так горячо, что воздух вокруг нее обжигал не хуже полуденного солнца в последние декады Ахета. Люди перед ней настороженно расступались, с интересом провожая глазами. Эвтида не замечала никого вокруг: ее взгляд был прикован к массивной бледной спине, пересеченной шрамами. Эпистат сидел за столом для игры в сенет, пока вокруг него выплясывали танцовщицы из личного гарема номарха. Прозрачные наряды молодых девушек едва прикрывали их наготу, но Длань Фараона был слишком поглощен игрой, чтобы обращать внимание на гибкие тела вокруг.       Неферут не имела понятия, что она собирается делать и зачем, на самом деле, возвращается к нему. Тревожный узел стал снова сворачиваться в ее животе, когда она оказалась в пяти шагах от главнокомандующего охотников. Он замер, будто почувствовал ее, и обернулся всем телом.       - Эвтида. А мы как раз о тебе беседу ведем.       В горле девушки застрял ком, когда она увидела, кто составлял компанию эпистату.       - Вспомнишь Гора - вот и сокол, - на лице наставника держалась вежливая улыбка, но Эва заметила как дергается его правый глаз - дурной знак для его непутевых учеников. - Присядь-ка к нам.       Реммао махнул своей зависшей в воздухе фишкой на свободный стул между ним и Первым Убийцей Черномагов. Эва бы гораздо охотнее села в раззинутую пасть крокодила, но делать было нечего. Как ни странно, присутствие Реммао придало ей смелости, несмотря на то, что убить юную шезму сейчас готов был именно он. Благо, Дию и Рэймсса он не застал с ней.       Эва обреченно опустилась на свое место, и рабы сразу поставили перед ней блюдо с фруктами и бокал голубого вина, который был тут же выпит ею до дна. Реммао недовольно покосился на нее, грозно бросив рабам, поспешившим с кувшином обратно к столу:       - Достаточно.       - Завершим игру, слуга храма Тота? - все это время Амен не сводил глаз с застывшей фишки Реммао.       Наставник опустил глаза на игральные палочки. Рядом с доской уже стояло четыре выбывших белых пешки Амена, но у наставника еще был шанс.       - Три, - он переместил свою фигурку на три клетки вперед и на мгновение поджал губы. - "Дом Воды".       - Что ж, не везет вам этой ночью в сенете, снова в "Дом Возрождения" угодили, - эпистат, неумело скрывая довольную улыбку, наблюдал как писарь возвращает свою черную фигурку на дюжину клеток назад. - Зато какой долгой, размеренной жизни удостоилась ваша фишка. Примите это за добрый знак.       Реммао натянуто улыбнулся шутке противника, передавая ему палочки. Амену выпало три, и он с легкостью вывел последнюю фишку из "Дома Трех Истин", победив в игре. Танцовщицы захлопали в ладоши, и, кажется, только теперь эпистат заметил их. На мгновение озарившая его лицо почти детская радость уступила место привычной серьезной охотничьей мине со сдвинутыми на переносице бровями. Он глянул на Эву, скучающе выковыривающую косточки из опунции.       - Желаешь составить мне партию, неферут?       Эва скривилась, будто ей предложили помочь скарабею скатать навозный шарик, но успела вовремя отвернуться. Она никогда не любила игры. Или точнее проигрывать. А поэтому с детства играла нечестно, за что ее частенько бивали соседские мальчишки - ассоциация с играми была неприятной. Да и кто знает, каков Амен, когда проигрывает. Реммао сделал правильно, что поддался. Им-то учитель никогда не проигрывает в сенет.       - Завтра Эвтиду ждет первый день на службе у Верховного Эпистата - не лучше ли ей отправиться в свои покои и как следует отдохнуть перед столь ответственной работой?       Юная шезму так резко повернула голову к наставнику, что в ее шее что-то хрустнуло. Она была уверена, что ослышалась. Реммао поднялся из-за стола, показывая, что они удаляются. Эва не двинулась с места, продолжив сверлить черномага неверящим взглядом. Как он мог вот так просто бросить ее в лапы этому кровожадному хищнику? Она-то еще боялась, что получит по шее, за то, что сама на глаза охотникам лезет. А Реммао просто взял и собственноручно приковал ее цепью к ноге главного палача.       - До вечера успеет выспаться, да и не столь мудреное дело - лекарские заметки вести. Тем паче, что с врачеванием моя будущая помощница знакома, - он снова глянул на Эву, обращаясь к наставнику. - Из династии таковой происходит сама, - очевидно он намекал на семью Исмана.       - Если Верховный Эпистат желает, я останусь, - сквозь зубы процедила она, все еще глядя на своего учителя прежде чем повернуться с ядовитой улыбкой к Амену, до боли закусив щеки. - Наставник может не волноваться за меня, пока я под присмотром главнокомандующего царского отряда охотников.       Эпистат кивнул головой, как бы подписываясь под последними словами неферут. Один уголок его губ немного приподнялся, но улыбкой это назвать пока было нельзя. Реммао сделал резкий глубокий вдох.       - Что ж, пусть так. Я доверяю своим ученикам, как и они всегда доверяют моим решениям, исходящим из мыслей об их благополучии. Благодарю, за партию в сенет. Вы достойный противник, Верховный Эпистат, - наставник резко развернулся, шумно взмахнув плащом, и устремился прочь через расступающуюся перед ним толпу.       - Раз на игру неферут не настроена , быть может, прогулка вдоль Нила придется ей по душе?       Интонация Амена вкупе с его суровым хмурым лицом не оставляла Эвтиде выбора. От радости после победы над Реммао не осталось и следа. Шезму уже было плевать, что ее ждет - прогулка или допросы и пытки - все одно: учитель бросил ее одну здесь с этим головорезом, продал ее с потрохами мучителю в рабство. О чем он думал? Неужели не боится, что вместе с головой Эвы полетит с плеч и его собственная? Эва усмехнулась недобрым мыслям и осушила бокал наставника. Вино обожгло горло. Она поднялась с места и почувствовала, как приятно закружилась от хмеля голова.       - Составить компанию Верховному Эпистату будет большим удовольствием для меня, - пропела Эва, сама не веря своим словам. - Позволите показать вам наш лучший прибрежный сад?       Охотник, сощурившись, оглядел Эву, заметив, как непрочно она стоит на ногах, и на секунду усомнившись в уместности прогулки, но ответил:       - Веди.       Они с легкостью покинули людную площадь под заинтересованными взглядами отступивших в стороны гермопольцев. Неферут стремительно вышагивала босиком по занесенным песком теплым плитам, гремя массивными браслетами на тонких щиколотках. Мужчине пришлось ускориться, чтобы поспевать за ней - передвигаться в таком темпе в свободное от преследований черномагов время он не привык. Эве же хотелось как можно скорее убраться с площади - всеобщее ликование от новостей о задержке отряда эпистата в Гермополе вызывало в ней чувство злой безысходности. Все чего ей хотелось сейчас, это оказаться в любимом саду и яростно разреветься. Последнее пришлось отложить по очевидным причинам.        - Почти пришли, - она обернулась на охотника, что молча плелся за ней как призрак, и не заметила, как под ноги ей попался забытый какими-то детьми кожаный мячик.       Эва со вскриком полетела вперед, потеряв координацию, и зажмурилась, ожидая падения, но крепкая рука Амена вовремя обвила ее талию. Сердце бешено билось в груди, пока неферут приходила в себя, повиснув в одной его руке, как тряпичная кукла. Осознание ситуации особенно долго пробиралось в спутанные вином мысли девушки.       - Следовало отпустить тебя в храм с Реммао - еле ноги переставляешь. Чего так набралась, Эвтида?       Низкий голос эпистата прозвучал прямо над ухом девушки, подняв волну мурашек по спине и шее. Почему он так близко? Лицо Эвы стало горячим, когда она почувствовала, как он взял ее за талию второй рукой, чтобы повернуть к себе лицом.       - А вон и сад, - гибкой кошкой вырвавшись из его рук, Эва указала на два больших усыпанных красными цветами гранатовых дерева, за которыми скрывался вход. - Скорее, эпистат, луна вот-вот покажется.       Амен с интересом устремился за девушкой в узкий проход между кустами живой изгороди. Ветки негостеприимно оцарапали нового гостя, но ему легко удалось с хрустом протиснуться через них.       -Эй, вы чего там ломаете? - неферут грозно зыркнула на него, обернувшись. - Сами со стражей будете разбираться.       - Со стражей? - мужчина на миг растерялся, захлопав глазами, но Эва уже пробиралась дальше сквозь запущенные заросли под фруктовыми деревьями.       - Да, да, со стражей. Это же сад бывшего номарха Гермополя, - слова тонули в шелесте листьев и хрусте веток вокруг Амена.       - Но, - он поймал Эву за запястье, - разве нам позволено быть здесь?       Эва, подняв брови, посмотрела на крепкую ладонь, сжавшуюся вокруг ее тонкой руки. Он мог бы ее разломать на две части, как тростинку, будь на то его воля.       - Мне пока не выпало шанса спросить, - невинно протянула она, посмотрев в небо: облака уже расходились и лунный свет начинал пробиваться сквозь их темные сгустки. - Знаете сами, как эти правители вечно заняты. Да и стар он уже стал, глух, чего тревожить стариков?       Амен лишь усмехнулся, выпустив руку девушки. Эва ловко поднырнула под низко растущими ветвями сикомора и с радостью воскликнула:       - Успели!       - К чему?       Голос Амена звучал уже немного раздраженно: он весь был изрезан неухоженными растениями, узкий проход, через который вела его Эва, со всех сил сопротивлялся продвижению его массивного тела. Но, пробравшись под усыпанными красными плодами фиговыми ветвями, мужчина замер от неожиданной красоты увиденного.        Просторный тихий пруд буквально утопал у берегов в зарослях лунного гибискуса. Амен заметил эти цветы еще в первую ночь, раскрытые и благоухающие под луной, когда бутоны других растений глубоко спят, ожидая восхода. Облака разошлись, и лунный свет пролился с неба, пробуждая цветы.       Эва обернулась, впервые улыбнувшись ему по-настоящему.       - Нам нужно к колоннам - на них история сада. Вам интересно?       Массивные гранитные колонны на противоположном берегу пруда и правда были покрыты цветными рисунками, но разобрать, что на них, с этого берега не представлялось возможным. Амен кивнул Эве и окинул взглядом густые ряды высоких кустов по бокам от водоема.       - Чего встали тогда? Раздевайтесь - мы поплывем, - она начала снимать свои многочисленные украшения, но, увидев как высоко подлетела белобрысая бровь мужчины, все же пояснила: - Цветы калотрописа ядовиты, мы не сможем пройти по берегу. Да и так быстрее намного. Пока вода не остыла, нужно обязательно искупаться.       Тяжелые серьги, ожерелье и многочисленные браслеты, позвякивая, складывались мерцающей горкой на берегу. Амен расстегнул золотой воротник и нарукавники, отправив их туда же, вынул из-за пояса клинок, какое-то время рассуждая, разумно ли оставаться безоружным в данной ситуации. Глаза Эвы мазнули по сияющему мечу, она тяжело сглотнула, представляя сколько душ черномагов это лезвие отправило в Дуат. Мужчина скинул браслеты и пояс, оставшись в льняных штанах, чтобы не смущать юную деву. За все проведенные в Египте годы, он так и не привык к набедренным повязкам, да и просидев всю жизнь в седле, бывший македонский генерал никогда не носил ничего кроме скифских шаровар.       Амен поднял взгляд на девушку и потерял дар речи. Эвтида стояла перед ним совсем без одежды. Мужчина спешно отвел глаза в сторону.       - Вас смущает моя нагота, эпистат? Или, всего лишь, не нравится мое тело? - Эва лукавила, она знала, какой эффект произвела на чужака. - Тогда мне лучше одеться.       - Ох...нравит..то есть... Не нужно...незримый бог, - он провел рукой по лицу и, повернувшись, пошел к воде.       Эва усмехнулась и, бросив последний взгляд на оставленный в высокой траве клинок охотника, зашла в воду следом за Аменом.       Вода расходилась в стороны за плавно погружающимся все глубже охотником. Кувшинки и голубые лотосы покачивались от легких волн на ее поверхности, все больше раскрываясь в лунном свете. Когда вода достигла груди шезму, она нырнула и проплыла три ксилона под водой, оказавшись далеко впереди.       - Догоняйте, - бодро бросила она эпистату и снова исчезла под залитой серебряным блеском гладью водоема.       Амен закрыл глаза, сделал глубокий вдох и бесшумно поплыл за неферут. Великий Ра, дай ему сил.       В следующий раз Эва вынырнула уже у самого берега пруда, где вода была густо покрыта голубыми лотосами. Мужчина направился к ней и скоро ощутил ногами мягкое илистое дно - тут было мелко. Грудь неферут показалась из воды, пока она завороженно следила за светлячками, облепившими ночной водяной цветок. Внизу живота эпистата стал завязываться горячий узел. Он снова закрыл глаза, пытаясь успокоить ускорившийся пульс. Что эта девушка делает с ним? Наготе дюжины танцовщиц на площади он не смущался ни секунды.       Амен открыл глаза, почувствовав сильный порыв ветра. Несколько лазурных цветков гибискуса посыпались в воду. Он поднял один, чтобы взглянуть поближе. Сокровище Гермополя - так их называли во всем Та-Кемете. Эпистату нравилось, что красота их видима лишь тем, кто не спит по ночам. И охотникам, и шезму.       - В этих цветах душа нашего города, - он совсем не заметил, как любопытная Эва подкралась так близко к нему.       Эпистат протянулу руку к лицу девушки и мягко вставил цветок в ее влажные волосы. Эва могла почувствовать запах крови, напитавший грубые пальцы охотника. Или это играла ее хмельная фантазия? Неферут накрыла его руку своей, чтобы убрать от своего лица, но так и застыла ошарашенно распахнув глаза: за спиной эпистата зажегся свет.       Эвтида нырнула под воду, оставив мужчину стоять одного по пояс в воде, когда из поместья в сад высыпали стражники.