Золотые украшения, шелковые платья и странные бусины

      - Ну разумеется глаз шипохвоста не спасет тебя от пророческих кошмаров, Эва, - Исман раздраженно тряс пузырьком таблеток перед уставшим лицом сестры. - И когда ты думала мне о них рассказать? Я-то решил, ты не спишь и не ешь из-за охотников, дал тебе успокоительные снотворные, дабы не тряслась перед эпистатом да спала по ночам, а не опустошала винные погреба храма.       - Ну чего ты так завелся в самом деле? - Неферут поймала медика за руку и с теплотой заглянула ему в глаза. - Вижу же, что у тебя своих забот полон рот. А сны эти бестолковые, может, ничего и не значат. Каша в голове у меня, вот и видится всякое по ночам.       - Ты же знаешь, Эме, когда дело касается твоей безопасности, ты - моя главная забота. - Он отвел горький взгляд в сторону, не отнимая у Эвтиды своей руки. - Не снится вам подобное просто так. Что наставник твой говорит?       - Он не знает...пока.       Исман ошарашенно глянул на сестру, и та выпустила его руку, виновато нахмурив брови.       - Ну правда, не беспокойся ты об этом так. Фестиваль на носу, думаю о богах денно и нощно - неудивительно, что уж и сниться мне начали. Ты лучше скажи, как с твоим снадобьем дела обстоят. Нашел причину побочных эффектов?       Юный медик посмотрел на девушку задумчивым долгим взглядом, не желая вот так просто переводить тему разговора, но все же сдался и повернулся к своему рабочему столу, заполненному склянками и развернутыми медицинскими папирусами.       - Уже все основные ингридиенты перепроверил, ничего не понимаю...       Льняная занавеска, отделяющая кабинет старшего медика от смотровой, отодвинулась, и из-под нее показалась голова одного из помощников Исмана.       - Мы закончили с осмотром, старший суну. Отчеты о больных в этом свитке, - юноша протянул Исману свернутый папирус.       - Спасибо за работу, друзья. Жду вас завтра на рассвете в то же время. Доброй ночи.       Исман положил свиток к остальным, сложенным внушительной пирамидой на его столе и наполнил глиняный кубок теплым хенкетом, протянув его Эве.       - Нет уж, благодарю. - Она скривила губы и отвернулась, продолжая болтать ногами на высоком табурете для осмотра. Взгляд девушки упал на гору склянок с мазями Исмана в углу, и она пошатнулась на стуле, резко вспомнив слова кудрявого травника из храма Солнца. - Олеандр! В составе есть олеандр?       Недоуменно нахмурившись, Исман поглядел на сестру, упирая руки в бока.       - Конечно, есть. Я всегда использую его как консервант. В лекарства для приема внутрь его не положишь - опаснейший яд, а вот для наружного применения его свойства весьма полезны. Но содержание пыльцы в мази слишком ничтожно, чтобы вызвать аллергические реакции... - Он перевел задумчивый взгляд на свой шкафчик с разными порошками и жидкими экстрактами, Эва проследила за его взглядом и теперь сама любопытно разглядывала баночки с этикетками на стеллаже. - Если только не учитывать, что сейчас сезон его цветения в Гермополе.       Медик бросился к своему столу, начав разгребать свитки в поисках папируса о травах. Шезму тихо спрыгнула с высокого стула и бесшумно подкралась к полочкам за его спиной. Пробежавшись глазами по надписям на разноцветных пузырьках, она быстро нашла крошечный сосуд с пыльцой олеандра. Не долго думая, неферут выхватила его и ловко спрятала в свой кисет. Полезная вещица, чтобы кому-то напакостить. Потом разберется, где ее применить и на ком. Продолжая шуршать свитками, Исман бросил, не оборачиваясь на сестру:       - А ты откуда знаешь про цветок?       Эва едва заметно вздрогнула и плавно шагнув обратно к своему месту, как ни в чем не бывало, ответила брату:       - Да так, твой дружок финикиец обмолвился...       - Бальтазар? - Исман выудил нужный свиток и повернулся к сестре. - Не знал, что ты с ним дружбу водишь.       - Не вожу я с ним ничего! Пристал ко мне, чего, мол, библиотека храмовых травников вся к тебе перекочевала. Ну я и сказала, что ты меня лечить взялся от аллергии. Не буду же я всем болтать о твоих неудачах.       Юный медик заливисто засмеялся на сестрину заботу.       - Тебя, Эме, и хлебом не корми - дай наплести кому чепухи. - Он подошел к неферут, мягко коснувшись ее плеча. - Спасибо за подсказку. Бальтазар больше всех о травах ведает в Гермополе. Ты знала, что он прежде обучался в Сидоне? Там была величайшая школа травников на всем побережье Великого Моря... пока персидский царь не оставил от города пепелище. Нужно поспешить. Солнце почти село - может, еще застану его в городской трапезной.       - Исфет, и мне пора к эпистату! Чуть не забыла про этого индюка. - Она быстро спрыгнула с табурета и, крепко обняв Исмана, бросилась к выходу из палатки. - Прощай, братец. Обязательно, попробуй наши арбузы. Правду говорят - в этом ахете они настоящий дар богов!

***

      Предзакатные лучи жаркого летнего солнца скользили по поверхности воды, отдавая ей свое последнее тепло. Эва быстро неслась по мокрому песчаному берегу в обход основной дороги, где в это время дня было бы не протиснуться из-за толпы утомленных земледельцев, направляющихся с полей на городскую площадь.       Влажная вечерняя свежесть приятно остужала горящее лицо шезму, запыхавшейся от столь скорого шага. То тут, то там из-за камышей раздавался скрежет змеешеек, охотящихся у берега на нильских лягушек. Те, что уже наелись, грациозно стояли на берегу, расправив длинные крылья, чтобы высушить свои перья. Смелые птицы не обращали на спешащую неферут никакого внимания.       - Везет же некоторым...- пробормотала на ходу Эва. Она сама уже изрядно вспотела и представляла, как мокрая с головы до ног и растрепанная заявится в дом эпистата, где уже, наверняка, собралась вся его армия и целый отряд сопровождающих их на пир жриц любви.       Добравшись до нужного поворота, шезму пробралась через заросли цветущего тамариска и оказалась на дороге, ведущей к особняку генерала охотников. Массивный кирпичный дом, огороженный ровно стрижеными кустами высотой в три царских локтя, выделялся среди прочих особняков богатого Гермопольского района своей грозной угрюмостью и напоминал скорее военную крепость, чем жилой дом. Эва усмехнулась - вот уж выбрал гнездышко себе под стать.       Войдя во внутренний двор дома, она на мгновение прислушалась. Внутри было подозрительно тихо, да и свет нигде не горел. Ушли без нее? Шезму неуютно поежилась от этой мысли. Она же совсем ненадолго опоздала.       Подойдя к высоченной двери из темного дерева, Эва сперва несмело поскреблась, но, быстро собрав всю свою смелость в кулак, громко затарабанила. Ушли, так ушли - не ее проблема, что эпистат не соизволил дождаться своего такого ценного помощника. Ну и пусть сам роется в секретах номарха, а юной неферут найдется, чем занять себя в освободившееся время. Но не успела она и подумать об открывшейся бы ей в таком случае перспективе, как толстая, тяжелая дверь со скрипом отворилась сама, пропуская запоздалую гостью вовнутрь.       Шезму подозрительно осмотрелась вокруг, прежде чем робко заглянуть в дом. Запах эпистата сразу накрыл ее с головой. Мирт и гранат. Эва на секунду задержала дыхание, не желая впускать его в свои легкие, но быстро сдалась и с удовольствием потянула носом сладкий пряный аромат. Ну а что - гранат, между прочим, ее любимый фрукт.       Стены коридора были плотно заставлены самыми разными копьями и клинками. У юной шезму пробежал холодок по спине. Может она всё же ошиблась домом и ненакроком угодила в городскую оружейную? В помещении было довольно темно, но на полированных лезвиях играли блики света. Девушка прислушалась: с верхнего этажа дома раздавался лязг кремния по железу. Она несмело двинулась вверх по лестнице, продолжая осматривать оружие на стенах вокруг. Живое воображение активно подбрасывало Эвтиде мрачные образы жестоких казней, и в каждом усердно наточенном орудии смерти эпистата она видела свое тусклое отражение.       Неосознанно стараясь ступать бесшумно, шезму подкралась по темному коридору к нужной комнате и, сделав глубокий вдох, негромко прочистила горло, обозначая свое присутствие. Лязг лезвия стих и в тяжелой тишине раздался низкий голос генерала:       - Входи, Эвтида.       Отодвинув занавеску из нитей с бирюзовыми бусинами, неферут ступила в комнату, оказавшуюся спальней мужчины. Уши девушки отчего-то стремительно покраснели, пока она разглядывала огромнейшее ложе для сна на толстых деревянных ножках в виде позолоченных львиных лап. До этого дня она бывала в покоях мужчины лишь на заказах по онейромантии, да и то в сопровождении наставника. На постели Амена были аккуратно разложены три калазириса из тончайшего китайского шелка, окрашенных в финикийский пурпур.       Амен проследил за смущенным взглядом девушки и бесшумно усмехнулся про себя, но тут же поспешил вернуть лицу строгое выражение.       - Ты опоздала. Впредь попрошу тебя являться на службу в назначенный час.       Он поднялся с массивного украшенного резными рисунками кресла и вложил свой наточенный клинок в ножны. Неферут развернулась к нему, быстро оглядев с головы до ног, и виновато опустила взгляд в пол. Сам генерал уже был при полном параде - на массивном серебряном нагруднике с аметистами крепилась прозрачная накидка из легкого льна с вышитыми на ней пурпурными лотосами, а под длинными рукавами на запястьях сияли широкие браслеты из белого золота.       - Прошу прощения, верховный эпистат. Столкнулась с толпой хемуу. Подобного больше не повторится.       Удовлетворенно кивнув, Амен подошел ближе к Эве.       - Я уже отпустил слуг. Справишься сама с примеркой? - Вопрос был, разумеется, риторический. Он обернулся на изящно расшитую узнаваемыми сюжетами из летописей о Рамзесе II дамастовую ширму. - Возле зеркала для тебя приготовили гребни и ожерелья. Когда будешь готова, спускайся вниз, - эпистат направился к выходу из спальни и, уже отодвинув занавеску, обернулся на неферут, грозно бросив ей напоследок: - Долго не возись.       Шезму напряженно стояла посреди спальни охотника, не шевелясь, как натянутая струна мизмара, пока в коридоре не заскрипела под его грузными шагами несчастная лестница. Не теряя больше ни секунды, она бросилась к калазирисам, по дороге скинув собственное одеяние. Чем быстрее управится, тем больше времени у нее останется, чтобы все здесь перевернуть. Шансы на то, что эпистат хранит важную переписку в собственной спальне были ничтожно малы, однако Эва все же надеялась найти что-то интересное или хотя бы компрометирующее.       Увидев выбранные для нее генералом наряды, Эва не смогла сдержать смешок - все три костюма были настолько закрытые, что шезму было бы впору представлять на пиру пустынного бедуина или арабку. Идеально, чтобы сразу привлечь к себе подозрения всего штата охранников номарха. Неферут взяла юбку от одного платья и накидку от другого и поспешила за ширму.       Яркие блики почти ослепили девушку на мгновение, когда она взглянула на плотно заставленный украшениями стол у зеркала. Золотые ожерелья с драгоценными камнями и подвесками, массивные кольца с символами богов, лотосами и скарабеями, браслеты из драгоценных металлов. Эва никогда не носила ничего подобного, да и видела ювелирные изделия лишь изредка на женах высокопоставленных вельмож, посещавших закрытое святилище храма Тота накануне больших праздников. Апоп ее подери, если в свободное время Амен не расхищает гробницы фараонов.       Не успев осмотреть и половины изделий, Эва аккуратно подняла массивный золотой ускх в виде крыльев ибиса и опустила ожерелье себе на грудь. Глаза ее заискрились радостью, когда она разглядела себя в отражении полированной серебряной пластины. Неужели кусок золота способен вызвать такие эмоции? Неферут примеряла украшения одно за другим, вертясь у зеркала, как гелиопольский павлин, пока не поняла, что совсем позабыла об обыске. Она торопливо натянула на себя шелковые тряпки и, взяв со столика первый попавшийся гребень, бросилась к прикроватной тумбе эпистата.       Старая деревянная тумба разразилась ужасным скрипом, как только Эва принялась за выдвижные ящики. Девушке пришлось изрядно повозиться, чтобы проверить их все без лишнего шума, но старания ее были напрасны - все ящики оказались пусты. Кроме последнего - в нем лежала массивная книга на греческом, так что шезму не смогла прочесть даже названия. Неудовлетворенно оглядевшись, она поняла, что больше в комнате осматривать нечего. Тогда неферут потянулась к флакончикам, расставленным в идеально ровный ряд на самой тумбе. Откупорив один из них, она принюхалась и закрыла глаза от удовольствия. "Как бы тебе пришлась по вкусу нотка ядовитого олеандра?" - подумалось раздосадованной шезму, но тут она услышала протяжный скрип лестницы и, быстро вернув пузырек на место, поспешила покинуть покои охотника.       - Можем отправляться, - с энтузиазмом воскликнула Эва, предупреждая возмущения эпистата, и остановилась у верхней ступени.       Генерал охотников так и замер посреди лестницы, разглядывая своего писаря с головы до ног. Единственный настенный факел мягко выхватывал хрупкую фигуру девушки из темноты. Эва принялась медленно рассчесывать волосы золотым гребнем, вальяжно спускаясь навстречу мужчине. Прозрачная накидка с длинными рукавами завораживающе мерцала в темноте коридора, а под ней ярко сиял золотой символ Солнца, покоясь на голой груди неферут.       Остановившись на одну ступеньку выше эпистата, так что теперь они были почти одного роста, Эвтида запрокинула голову и вопросительно уставилась на него, пряча лукавую усмешку в уголках губ.       - По местным обычаям, - поспешила она объясниться, - наложнице верховного эпистата следовало бы явиться на пир совсем нагой. Но я нашла эту юбку симпатичной. У генерала охотников хороший вкус.       Взгляд мужчины снова вернулся к обнаженной груди девушки. Такой аккуратной и, как ему представлялось, очень упругой. В доме было прохладно, и тончайшая ткань льняной накидки натянулась на ее напряженных сосках. Конечно, эпистат знает, как одеваются наложницы в Египте, но, Исфет... Разве он может позволить Эвтиде предстать в таком виде перед сотнями мужских глаз? Да и, Незримому ведомо отчего, нагота этой девушки заставляет эпистата терять остроту ума и способность к анализу ситуации, которые должны оставаться при нем этой ночью.       Тяжело вздохнув, генерал взял Эву за запястье и потянул обратно в свою спальню.       - Не ты ли, Эвтида, так рьяно требовала более серьезного отношения к тебе моих воинов? Не забывай, что для моих охотников этой ночью и после ты остаешься писарем на службе верховного эпистата, а не исполнительницей танцев плодородия, - зайдя в покои, генерал кивнул неферут на нетронутые ею одежды. - Вот и нечего смущать... достойных мужчин своей наготой.       Закатив глаза, Эва схватила широкий шелковый пояс и, не заходя за ширму, стала обвязывать его вокруг своей груди, закрепляя золотыми булавками. Амен опустился в свое кресло спиной к девушке и продолжил:       - На приеме у номарха тебе следует держаться в стороне от меня, в идеале, лучше бы сразу смешаться с толпой танцовщиц и других девушек. - Эва кисло скривилась, обернувшись на охотника, но тот продолжал смотреть в стену. - Однако же старайся оставаться у меня на виду. В нужный момент я подам знак, и ты отправишься в личный кабинет хозяина дома. Как до него добраться и что сказать, если остановит стража, я объясню тебе уже в колеснице. Про свиток расскажу там же. Когда все будет кончено, вернешься в главный зал и сразу же заведи беседу с кем-то из гостей или как-то привлеки внимание к себе. Позже найдешь меня и покинем праздник.       Когда эпистат обернулся, девушка уже стояла посреди комнаты с обреченно-скучающим выражением лица. Единственный пир у вельможи в ее жизни, и на том - ни выпить, ни расслабиться, а только сновать туда-сюда по темным коридорам, да переписывать медицинские свитки, будь они трижды прокляты.       - И ради Незримого бога, будь поулыбчивее, Эвтида. Твое недовольство может привлечь лишнее внимание. - Он поднялся и мягко подтолкнул Эву за талию к выходу. - Коней уже запрягли. Ступай. Все ждут только нас.

***

      Когда колесница эпистата остановилась у ворот громадного особняка на другом конце Гермополя, лицо шезму уже приобрело зеленоватый оттенок. Не дожидаясь помощи, она резво спрыгнула на песок и побежала в заросли тамариска за караульной башней - не хватало еще на пороге у номарха вывернуть желудок.       Из других парадных повозок стали спускаться солдаты эпистата и сопровождающие их женщины в прозрачных накидках. Караульные подошли к предводителю охотников с папирусами, проверяя гостей по своим спискам. Эва увидела, как эпистат сдал свой клинок и подал знак остальным мужчинам оставить копья.       Вскоре ворота отворили, пропуская пешую процессию Амена на территорию богатого двора гермопольского номарха, и шезму пришлось примкнуть к стайке восторженно перешептывающихся юных египтянок.       - Я учила этот танец с прошлого разлива Нила, - восклицала одна из них. - Надеюсь, он останется до конца праздника.       - В противном случае ты заявишься в его покои сама, - смеялась в ответ ее подруга. - Все твердишь о нем, как одержимая.       - Тебе не придется бегать за ним, если притворишься бестолковой шезму, - подхватила другая. - Сам за тобой погоню устроит.       Все три девушки заливисто засмеялись, прикрывая лица длинными рукавами накидок, а Эвтида нашла глазами предмет их беседы и озадаченно уставилась в широкую спину мужчины. Она почему-то никогда не думала о том, сколь популярен эпистат среди египтянок. Ну шкаф и шкаф, бледный как общипанный журавль перед жаркой, чего в нем такого очаровательного?       Как в насмешку над ее мыслями, одетые в широкие браслеты изящные женские руки обхватили Амена за плечи с обеих сторон. Шезму нахмурилась и с усилием отвела взгляд в сторону но тут же глянула обратно, когда сопровождающие охотника девушки громко засмеялись - очевидно, генерал был в приподнятом настроении и сыпал своим остроумием. С Эвой он никогда не позволял себе расслабиться, всегда такой собранный и серьезный, вечно недовольный и строгий. Стоило бы принять это за милость богов, уберегающих ее от охотничьего чувства юмора.       Бесконечная аллея между прохладных прудов все никак не хотела заканчиваться, но неферут была совсем непротив - она погрузилась глубоко в свои мысли, блуждая взглядом по пурпурному мареву из женских платьев перед собой. Как бы ей не хотелось признавать, она была страшно напугана предстоящей миссией. Разумеется, писарь боялась оплошать перед эпистатом, боялась быть пойманной и опозорить наставника, но было что-то еще, что она никак не могла распознать. Какое-то странное предчувствие ужасного будто бы исходило от самого поместья номарха. В памяти снова всплыли мрачные кошмары со стражем весов, бесконечная погоня в каждом из ее снов и страх быть пойманной.       Неожиданное прикосновение вырвало девушку из гнетущих раздумий. Она вздрогнула, обернувшись на потревожившего ее мужчину, и узнала в нем охотника из Дома Жизни. Приветливая улыбка на обожженном лице исчезла, и в глазах его мелькнуло чувство вины.       - Я не хотел напугать вас, Эвтида. Право, я просто не ожидал вас здесь увидеть. Неужто Амен вызвал нашего писаря документировать лесть вельмож?       Девушка расслабила плечи, усмехнувшись с облегчением. От чего-то она была рада видеть этого учтивого мужчину здесь. Эва была излишне груба с ним вчера и решила сегодня исправить ситуацию - ей, как писарю, лучше с охотниками дружить, а не лаяться.       - Вы совсем не напугали меня, даже напротив... - неферут сделала паузу, думая, как обратиться к воину, не нарушая этикет. - Я все еще не знаю вашего имени и звания.       - Называйте меня Лисандр, - он плавно переместил руку со спины Эвы вниз, едва касаясь ее талии, и так они вошли в дом номарха. - Я правая рука Амена, но еще не эпистат, так что обращайтесь ко мне лишь по имени.       Имя показалось девушке знакомым, она повернулась к мужчине. Тусклый свет факелов осветил гордый профиль Лисандра. Длинный нос, неглубокая переносица, высокие скулы и большие голубые глаза. Нет, Эва совершенно точно не встречала его раньше, но это имя, его она вспомнила.       - Вас назвали в честь спартанского полководца и победителя Афин?       Лисандр пораженно вскинул брови, обернувшись к писарю, и восхищенно улыбнулся ей.       - Не ожидал, что имя моего прапрадеда еще сохранилось в чьей-то памяти. Вы приятно удивили меня, дорогая неферут.       Девушка на мгновение отвернулась, скрывая гордый смешок. Папирус о спартанских генералах она переписывала всего декаду назад, иначе бы и не вспомнила. Неужели ей все же удалось блеснуть никому ненужными знаниями истории? Вот уж не зря провела три ахета в библиотеке. Огонек любопытства загорелся в ее глазах, когда она вернула свой взгляд к охотнику. Что же праправнук победителя Пелопоннесской войны делает в Та Кемете?       - Вы и вправду потомок великого Лисандра. Я узнаю в вашем профиле его волевые черты, - Эва избрала беспроигрышную тактику лести. Кто знает, что ей поведает правая рука Амена, охмеленный щедрыми похвалами. - Как же так вышло, что вы оказались верным солдатом македонского генерала?       Процессия эпистата вошла в праздничную залу, где уже вовсю разгорался грандиозный пир. К ним двоим тут же подплыла обнаженная девушка, разносившая кубки с вином. Эва печально сглотнула, вспоминая запрет Реммао на выпивку в присутствии охотников. Где-то в толпе мелькнул холодный взгляд Амена. Лисандр тут же сделал отрицательный жест рукой, и служанка, не задерживаясь, направилась к другим гостям, плавно виляя бедрами.       - Если очень кратко, моя семья участвовала в греческом восстании против Александра десять лет назад. После победы македонской армии, мы получили прощение. С тех пор я и все мои братья были обязаны служить в армии императора. После освобождения Египта Амен взял меня под свое покровительство и мы остались здесь, сохранять порядок и служить диодоху Александра. Как видите, дорогая Эвтида, история довольно скучная.       - Вовсе нет, - Эва мягко коснулась его предплечья. - Я бы хотела послушать, как проходила ваша служба у Александра. Уверена, вы принесли ему множество побед и отбелили имя своей семьи.       Черты лица Лисандра смягчились, он покровительственно накрыл руку Эвы своей широкой ладонью, ведя ее через толпу.       - Служба моя проходила, честно сказать, не безупречно. Бывали и неудачные деньки, о чем можно легко догадаться по моему лицу. Самое трудное было отличать врагов от своих, я всегда чувствовал, что убиваю невинных людей, обрекаю на страдания простой народ, до которого нет дела нашим правителям и военачальникам. Мы жгли деревни, порой целые города, продавали женщин и детей в рабство, грабили и убивали. Однако после встречи с Аменом я нашел способ избавиться от клейма жестокого разбойника. Эпистат убедил меня остаться в Египте, подарил моей жизни высшую цель, - мужчина нашел в толпе Амена, их взгляды встретились, и он благоговенно улыбнулся, направившись к своему генералу. - Он показал мне, что в нашем мире есть чистое зло и что мы посланы сюда, чтобы искоренить его. Вместе мы избавим Египет от черномагов. Вот кто есть настоящий враг для всего человечества. И наши воины не успокоятся, пока бьется еще хоть одно сердце проклятого шезму.       Неферут тяжело сглотнула, изо всех сил удерживая на лице восхищенную улыбку. Если до этого она еще поглядывала на горячие мясные пироги, разложенные на пурпурной скатерти в центре залы, то сейчас аппетит девушки был полностью отбит.       - Жители Гермополя в неоплатном долгу перед вами, Лисандр, - быстро выдавила из себя Эва и отвернулась к компании Амена, пока мужчина не заметил, как задрожали ее губы.       А чего еще она ждала от охотника? Клинок наделенный праведностью своего дела отнимает жизни гораздо легче. Может, в глубине души она надеялась услышать, что его принуждают к убийству черномагов под страхом смерти или чего похуже. Кажется юная шезму проводит с охотниками слишком много времени. Очередное напоминание, что перед ней стоит подлый убийца. Чистое зло и враг для всего человечества - вот кто она для них. Но не время оскорбляться несправедливости мира - теперь шезму стоило сфокусироваться на близости командира с Аменом, на всех грязных секретах, которые они разделяют, на важной информации, которая смогла бы спасти чью-то жизнь, попади она в правильные уши. А уши Эвы были самыми правильными в Гермополе. Она вновь заставила себя расслабиться.       Охотник польщенно улыбнулся и уже смелее положил руку на талию писаря. Они приблизились к эпистату, возвышающемуся над самыми знатными гостями номарха. Напротив генерала собственной персоной стоял хозяин дома со своей молодой женой. Старик держал на руках маленького павиана, вокруг него и по всей зале задорно носились его сородичи. И хозяева, и гости были одеты в пурпурные платья и накидки, отдавая дань уважения представителю фараона и главному гостю вечера. Сам виновник торжества старался удерживать на обычно угрюмом лице вежливую полуулыбку, что выходило у него с трудом. Светские собрания явно не были его средой, злорадно отметила про себя шезму.       - Надеюсь, уважаемый эпистат останется до конца праздника, - обращался старик к своему гостю с загадочной улыбкой, пока одна из обезьянок капризно оттягивала полу его накидки и истошно кричала, требуя к себе внимания хозяина. - Мои лучшие наложницы подготовили традиционный танец плодородия на грядущий ахет, а из Гелиополя специально для вас доставили лучшие вина.       Толпа вокруг Амена заинтригованно ахнула, но сам генерал лишь нахмурил брови, скривившись, как от укуса слепня. Старик тут же поспешил добавить:       - Ох, не переживайте, от их вина не захмелеешь, сколько ни пей. А даже если и немного опьянеете, милости прошу освежиться в нашем пруду, - тут номарх перешел на заговорщицкий тон, раздраженно оттолкнув от себя надоедливого павиана. - Мне доложили, верховный эпистат любит ночные купания. - На этих словах Амен метнул грозный взгляд на Эву, и та не смогла сдержать усмешки. - Наша вода вам придется по душе даже больше, уверяю вас, о прудах прошлого номарха вам лучше позабыть - все же он человек опальный. Кто знает, какие духи поселились в его водах...       - Благодарю вас за оказанное гостеприимство. Позвольте представить вам моего главного помощника...       Амен обернулся к Лисандру, и тот убрал руку с талии Эвы, выступая вперед. Проследив за этим жестом, эпистат вопросительно приподнял бровь, так и замолкнув посреди предложения, но хозяин дома сам восторженно подхватил:       - А-а-а...Командир Лисандр! Наслышаны о ваших подвигах в освободительной войне. Какая честь встретиться с вами лично, - тут оба вежливо кивнули друг другу - высокие чины не позволяли им кланяться, другие же гости склонились перед спартанцем.       В это время к номарху подошел высокий мужчина из стражи и шепнул ему на ухо несколько слов. Лицо старика налилось кровью, он недовольно взмахнул руками, обращаясь к стражнику:       - Вот уж нашла время, старая коза! - но быстро опомнившись, номарх обернулся и вежливо обратился к замершим в недоумении гостям. - Прошу прощения, неотложные семейные дела требуют моего присутствия. Начинайте пир без меня! И, ради Незримого бога, не забудьте попробовать гусиные печёнки.       Последние слова старик выкрикивал уже на ходу, оборачиваясь на гостей, из-за чего чуть было не запутался в подоле калазириса девушки, играющей на духовом аргуле. Прикрикнув на музыкантов, чтобы те играли громче, он выбежал из залы, как куропатка, и потерялся в толпе слуг, выносящих роскошные горячие яства.       Когда по зале разлилась задорная мелодия и аромат мяса со специями, от замешательства гостей не осталось ни следа. Знатные особы принялись усаживаться на подушки вокруг длинной скатерти, расстеленной по традиции Та-Кемета на полу. Наложницы номарха потянули Амена к почетному месту в конце залы, в противоположном конце прямо напротив генерала пустовало место хозяина особняка. Все гости устремились вслед за эпистатом, стремясь занять место как можно ближе к нему, но по правую руку от себя генерал усадил Лисандра. Тот, в свою очередь, пригласил сесть рядом с собой Эвтиду, чем спровоцировал волну недовольных взглядов со стороны женской половины зала, и заинтересованных - со стороны мужской.       Амену подобное внимание гостей к его писарю совсем не понравилось. Еще не хватало, чтобы за ней устроили слежку. Отлично придумала, вертеться вокруг Лисандра. Сказал же, держаться подальше. В одно ухо влетело, в другое вылетело. И чего это он руки свои на нее кладет? Не узнал да за наложницу принял что ли? Тогда бы не усадил рядом с собой, значит - узнал. Что еще за вольности?       - Так что вы думаете, хорошая это идея, верховный эпистат? - гости по левую руку Амена уставились на него в ожидании ответа.       - Да..Нет...не знаю. Повторите вопрос, - эпистат повернулся всем телом к говорившему и уставился на него весь внимание.       Гости обменялись неловкими улыбками. Мужчина в огромном парике, в котором Эва узнала жреца храма Солнца, повторил свой вопрос, и теперь Амену пришлось изо всех сил делать вид, что тема разговора его интересует. Перед эпистатом поставили жареного журавля и печёнки перекормленных гусей и уток. Гости принялись за угощение и мужчина смог облегченно вздохнуть - теперь есть время подумать о важных вещах. Справа раздался смех Эвы. Генерал глянул на свою помощницу - она смеялась с шутки командира, которую тот тихо рассказывал ей на ухо, подливая в ее кубок холодное молоко. Амен снова нахмурился. Что-то он не мог припомнить за всеми достоинствами Лисандра блистательного чувства юмора.       Слегка грубо выхватив кувшин с молоком из рук спартанца, Амен наполнил свой кубок. Обнаженные служанки, плотно усевшиеся вокруг него, как кошки перед жирным голубем, принялись поглаживать его широкую спину и плечи, но прикосновения их рук вызывали лишь большее раздражение.       - Кажется, наш генерал сегодня сам не свой, - прошептала Эва командиру на ухо, незаметно огладив его плечо.       Тот повернул к ней лицо так быстро, что чуть не коснулся носа девушки. Приставив ладонь к лицу тыльной стороной, он ответил ей, понизив голос:       - Настроение генерала омрачили события вчерашнего дня, - нагнувшись ближе к уху писаря, почти касаясь его губами, он прошептал, - Великое чутье впервые подвело своего хозяина.       Эва наигранно втянула губами воздух, изображая непорочное удивление. Она нащупала нужную струну, но боялась взяться за нее слишком крепко. Нельзя проявлять излишне горячий интерес к его словам, и в то же время, нужно дать Лисандру ощущение того, что Эвтида уже в курсе дела. Та быстро перебрала в голове события вчерашнего дня, выискивая, за что зацепиться. Вспомнила о письме фараону, о пленнике.       - Неужели взяли не того черномага? - протянула она слегка раздосадованным тоном, переключая свое внимание обратно к угощениям и изящно кладя ягоду физалиса в рот.       Последовала пауза. Очевидно, Эва попала в яблочко, и теперь спартанец прикидывал, насколько писарь Амена уже посвящена в дело.       - К сожалению, не того. - Тут неферут потянулась за гусиной печёнкой лежавшей весьма далеко от нее, и как бы случайно коснулась оголенным коленом бедра командира, что не укрылось от его внимания. - Но, тем не менее, этот шезму успел поведать нам много интересного перед тем, как истек кровью.       Холодок пробежал по коже Эвтиды, к горлу вновь подступила тошнота. Вот, значит, чем занимался Амен, пока она усердно работала в Доме Жизни. Пускал кровь какому-то черномагу. А потом вернулся и, как ни в чем не бывало, учил ее этими же руками правильно держать калам. Ей хотелось закричать. Вцепиться эпистату в шею на глазах у всех и оторвать его здоровую голову, чтобы весь этот кошмар наконец-то закончился для них всех. Но все, что Эва могла себе позволить сейчас - это незаметно сжать до хруста пальцы ног, скрытых передним подолом длинной шелковой юбки.       - Надеюсь, пленник назвал вам хоть парочку ценных имен, - она скучающе поднесла кубок к губам, но пока не решалась сделать глоток.       - Увы, он оказался приезжим из Нижнего Египта. Их колдуны нас сейчас не интересуют. Однако он знал некую персидскую ведьму, что пользовалась популярностью среди черномагов, когда Египет еще был под персами.       Шезму украдкой глянула на Амена, и их взгляды встретились. Она тут же поспешила рассмеяться, как от презабавнейшей шутки. Сидевшие рядом обезьянки, передразнивающе подхватили девушкин смех. Музыка играла слишком громко, так что генерал охотников никак не мог слышать, о чем они говорят. Пусть думает, что спартанский командир рассказывает ей милые глупости. Желваки на щеках эпистата заходили, когда он обернулся обратно к жрецу, пропустив мимо ушей очередной вопрос старика.       - Персидскую ведьму, что обращалась змеешейкой в ночи и крала младенцев из люлек? Этой легендой пугали меня еще в детстве, когда я не слушалась старших. Неужели верховный эпистат поверил в эту глупую сказку?       - В начале не поверил. Но черномаг рассказал про свитки ведьмы. Та много знала и много поведала египетским шезму. Проклятые папирусы персидской старухи кочуют по Египту и по сей день. Один из таких мы нашли в его поклаже.       - Ах, Исфет. И о чем же писала эта старуха? - она наколола на бронзовую вилку с ручкой из слоновой кости бедро перепелки и выдавила скептический смешок, - если она и существовала...       - О чем ведьма писала мне неизвестно. Амен забрал свиток, точнее то, что от него осталось. Это была дешевая копия, быстро истрепавшаяся и уже вряд ли представлявшая для генерала какую-то ценность. Только подделанную ведьмину печать и можно было различить на клочке папируса. Что-то вроде цветка.       - Голубого гибискуса в круге? - слишком быстро выпалила она и с досадой прикусила собственный язык.       Ей уже давно стало совершенно ясно, что Лисандр не имеет и малейшего понятия о секретном поручении к ней Амена. Но это совпадение просто как скорпион за шиворот! Да и совпадение ли? С чего-то вдруг эпистат решил, что такой же свиток покоится в кабинете номарха. Лисандр не соврал - из свитка черномага им не удалось ничего понять. И теперь она должна красться в чужую комнату, рыться в вещах уважаемого вельможи и рисковать своей шкурой. Какой хитрый любопытный индюк!       - Я не силен в растениях, но цветок действительно голубой. Ты видела эту печать раньше? - он с интересом покосился на нее, не донеся до рта журавлиную ногу.       Эва с облегчением отметила, что ни доли подозрения не промелькнуло в его взгляде.       - В прошлом ахете я видела этот цветок на запечатанном свитке у торговца редкими папирусами. Я спросила о содержании, на что старик лишь промолвил: "Сначала плати, потом гляди". "Но как я узнаю, что содержание свитка соответствует цене?" - поинтересовалась я возмущенно. "Кто знает, тот знает," - был его ответ. - Эва пожала плечами, отмечая про себя, что это вполне могло бы быть правдой. - Это был самый дорогой папирус из всех, что я видела. Вот и запомнился.       В животе шезму уже урчало от любопытства. Что же там за свиток такой? Неужели эпистат доверяет ей настолько, чтобы поручить подобное задание уже во второй день службы? Или, и правда, считает ее за послушную дурочку писаря? Теперь она с нетерпением ждала сигнала Амена и, то и дело, бросала на него выжидающие взгляды. Тот, в свою очередь, восседал, как Осирис на троне в Дуате и, казалось, намеренно избегал прямого контакта их глаз.       В залу вернулся номарх, и все повернули к нему свои головы. Запыхавшийся старичок глянул на Амена. Тот поднялся с подушек, едва заметно кивая писарю, и направился к хозяину дома.       - Уважаемые гости! Я украду нашего эпистата совсем ненадолго. Пожалуйста, продолжайте трапезу. Мемфисские глотательницы огня развлекут вас в наше отсутствие.       Оба мужчины покинули праздничную залу под долгими взглядами приглашенных вельмож, и в ту же секунду перед гостями заплясали разодетые в красный шелк танцовщицы с огненными чашами на длинных цепочках. Волна восторженных вздохов прокатилась по комнате. Шезму сидела, как на углях, выжидая необходимое время, а затем повернулась к командиру охотников с измученным стоном.       - Вам нехорошо, Эвтида?       - Кажется, запивать дыни свежим молоком было дурной идеей. Мне нужно к умывальнику.       Лисандр спешно поднялся со своего места, но писарь мягко усадила его обратно, нежно огладив его обоженную шею.       - Прошу вас, останьтесь. Наслаждайтесь зрелищем, я совсем ненадолго. Служанки сопроводят меня.       Не дожидаясь ответа, Эва юркнула в темный коридор. Теперь она ориентировалась по рисункам на стенах, тускло освещаемых разложенными на полу свечами. Пройдя вдоль стены с изображениями доильщиков коров и хемуу, собирающих урожай ячменя, она повернула налево, дошла до стены со священными ибисами и свернула в правое крыло особняка. Эта часть дома совсем не освещалась, но шезму заранее подожгла данную ей Аменом небольшую свечу, чтобы найти нужную дверь. Когда свеча догорит до красной отметки, Эве придется вернуться в зал - отвлекать стражу эпистат сможет лишь до этого времени. Изображений скота на стенах было так много, что девушке пришлось рассмотреть каждый рисунок по второму кругу, прежде чем она нашла богиню Хатхор, в воплощении коровы выкармливающую фараона.       - Ну наконец-то, - пробубнила она себе под нос, оборачиваясь по сторонам, прежде чем прокрасться в кабинет номарха. И откуда у старика такая любовь к рогатым?       Быстро обшарив ларцы и сундуки, Эва приступила к массивному письменному столу. Ящики стола хозяина дома были битком забиты самыми разными медицинскими папирусами и переписками, но неферут не было никакого дела до этих свитков. Она яростно перебирала каждый из них в поисках голубой печати. Все, о чем шезму могла сейчас думать, это секреты персидской колдуньи.       Капли горячего воска обжигали ее ладонь, но она должна была оставаться аккуратной, чтобы не наследить. Последний ящик, на удивление, оказался почти пустым. В нем лежала лишь одинокая увесистая книга. Шезму в негодовании зарычала. Еще один любитель литературы... Она уперлась лбом в верхний ящик, закрыв глаза. В ушах громко стучал пульс. Что же ей делать? Глубокий вдох и медленный выдох. Возможно эпистату дали недостоверную информацию.       Эвтида аккуратно достала полуразваленный фолиант, стараясь не смахнуть с него ни пылинки. На обложке она разглядела золотого орла на красном фоне - знамя персидских захватчиков. Насколько шезму могла судить, язык книги был похож на персидский. Девушка потрясла ее трясущимися руками, и на уложенный плитами пол выпал сильно поеденный жуками-точильщиками листок с изображением человека в полный рост. Она поднесла рисунок ближе к огоньку свечи. На теле схематично изображенной фигуры были отмечены места под ключицами, в изгибе локтей и в нижней части голеней. Эва нахмурилась, ничего не понимая, и сложила листок обратно в книгу.       Раздосадованно задвинув ящик с книгой чуть громче, чем планировала, Эва затаила дыхание, прислушиваясь к тишине коридора за открытой дверью. Попасться страже с пустыми руками было бы вдвойне обидно. Теперь ей ничего не оставалось, как незаметно вернуться на праздник номарха и разочаровать наивного Амена. Она бесшумно поднялась с места и на носочках выскочила в пустой коридор. Медленно закрыв дверь без единого звука, шезму услышала приглушенный стон из дальнего конца крыла дома. Быстро спрятавшись в алькове за статуей бога Шаи, девушка затаила дыхание. В ту же секунду мимо нее в сторону залы пронеслась компания павианов, после чего в коридоре стало попрежнему пусто. Выйдя из своего укрытия, Эва устремилась за обезьянками, когда ее ушей достиг еще один стон.       - Апоп меня подери! Там, верно, Анубис за кем-то явился, - еще мгновение поколебавшись, шезму поспешила к источнику звука.       В конце коридора Эва обнаружила никем не охранявшуюся лестницу в подземелья. Несмело спустившись, она поморщилась, пока глаза привыкали к яркому свету. Раздался еще один негромкий стон, когда шезму смогла разглядеть закованную в цепи женщину у дальней стены подвала.       - Ты услышала меня, дитя, - голос ее скрипел от долгой жажды.       Девушка не сразу поняла, что пленница обращается к ней. Подойдя ближе, она увидела, что глаза женщины были выжжены, а руки и ноги обвязаны свежими повязками, мокрыми от все еще не остановившейся крови. Шезму не удержалась и испуганно всхлипнула.       - За что они сделали это с вами?       Женщина лишь измученно улыбнулась на ее вопрос.       - Я почувствовала тебя, как только ты... пересекла порог этого дома, сестра шезму.       Эва вновь испуганно заозиралась, не понимая, что происходит.       - Прошу, не бойся... Сейчас я лишь посредник между тобой и твоими богами. Внимай мне, дитя... время на исходе.       Неферут глянула на догорающую до отметки эпистата свечу и подошла к мученице вплотную, чтобы разобрать ее прерывистую речь.       - Когда ваша великая река выйдет из своих берегов... цветы мои потеряют свою силу, и все черномаги Гермополя станут для ищеек легкой добычей. Спаси проклятого шезму... по следу которого пришел сюда македонский охотник. Он единственная ваша надежда, дитя.       - Какого шезму? Как я его найду? Как мне его спасти? О чем ты говоришь, безумная?! - Эвтида обхватила лицо женщины, будто пытаясь разглядеть в нем следы ясного рассудка хозяйки.       Пленница раздвинула запекшиеся сухие губы, и на ее языке засияла большая круглая бусина. Она повернула голову, вложив ее в ладонь гостьи.       - Это поможет тебе найти мага, отмеченного проклятьем беспощадного Хапи. Глаз ведьмы... позволит ему защитить всех. Но поспеши - в день третьего бога, густые воды откроют охотникам ваши темные Ка.       Судорожно пытаясь отыскать смысл в словах измученной долгими пытками, жаждой и голодом женщины, Эва перекатывала в руке странный шарик. Он был холодный и тяжелый, похожий на какой-то незнакомый шезму минерал.       - Скоро они придут вновь за моей кровью. Сделай то, зачем боги... прислали тебя. Отними мою жизнь, прекрасное дитя. Я чувствую запах смерти от твоих нежных рук.       - Что? Я не ... Скажите, как я... как мне помочь вам? Что мне сделать? - голова девушки разрывалась, все происходящее походило на очередной ночной кошмар, ноги ее начинали подкашиваться.       - Ахура Мазда ждет меня на мосту Чинват. Мое тело давно уже мертво, освободи же меня. Взгляни на мои раны, земная жизнь... превратилась для меня лишь в страдание.       Теперь Эва, не сдерживаясь, плакала. Слезы закапали на ее ладонь и на круглый камушек. Она поспешила убрать его в свой кисет, и шарик звякнул о стекло украденной у Исмана склянки с ядовитой пыльцой. Судорожно вздохнув, шезму достала ее, вновь читая этикетку с почерком брата.       - Олеандр... Прекраснейший из ядов. Он подарит мне долгий сон о юности перед смертью, - женщина улыбнулась. - Нет, я не увидела - узнала по запаху. Но я многое вижу, дитя. Вижу, как чужеземец, облизанный пламенем, отнимает твою жизнь. Сторонись обожженных, сестра шезму. - Тут она сильно закашляла, обрызгав Эвтиду своей кровью. - Молю, не тяни.       Трясущимися руками неферут откупорила склянку и всыпала яд в опачканный кровью рот страждущей.       - Прости Незримый, - шептала Эва. - Пусть все части твоей души дойдут до богов твоих, несчастная.       Высыпав пленнице половину содержимого пузырька, шезму подняла свечу Амена и со всех ног понеслась к выходу из подземной тюрьмы. Пробежав кабинет номарха, она поставила свечу к остальным и направилась к умывальникам. Ополоснув лицо холодной водой с дюжину раз и оттерев застывший воск со своей ладони, неферут заглянула в полированный кусок бронзы над чашей для умываний и поблагодарила богов за то, что не успела нанести макияж у эпистата дома. Растекшийся галенит определенно стал бы ненужной проблемой.       Девушка уговорила себя забыть все произошедшее в подземелье, как очередной сон со стражем весов, хотя бы до конца праздника. Она нарумянила щеки охрой, прошлась по волосам позаимствованным у генерала золотым гребнем и неспешно на негнущихся ногах направилась обратно в залу.       - Выпьем за Ка верховного эпистата Та Кемета! - кричал старик, поднимая кубок. Павианы бесновались вокруг него, крича и бегая друг за другом.       Теперь Эва не могла даже смотреть на этого благодушного на вид дедушку - перед ее глазами сразу всплывали выжженные глазницы пленницы из его подвала. Она тряхнула головой, сбрасывая морок. Лисандр уже ждал свою очаровательную собеседницу на подушках, снова наполнив ее бокал. Обернувшись к ней поврежденной пламенем стороной лица, он широко улыбнулся писарю. В голове, как удар по дарабуке, громыхнули последние слова ведьмы, и шезму, запутавшись в полах платья флейтистки, грохнулась на пол.       Музыка стихла и все взгляды обратились к распластавшейся на полу девушке. Амен взволновано привстал, но заставил себя остаться на месте, не сводя глаз с Эвтиды. Лисандр же бросился к ней, и часть гостей встала вместе с ним, в том числе и хозяин дома - упала не простая служанка, а спутница славного командира охотников.       - Незримый бог, вы впорядке, моя неферут? - спартанец приподнял ее за талию, закинув одну руку девушки себе на плечо.       От него пахло вином - успел-таки выпить глоток другой в отсутствие эпистата.       - Кажется, я подвернула ногу, - Эвтида поморщилась, попытавшись ступить на больную ногу, и крепче обняла мужчину.       - Я искренне извиняюсь перед дорогой гостьей, - пролепетал старичок, глядя в глаза Лисандра, и подал знак своим слугам. - Позвольте мне, как непредусмотрительному хозяину, загладить свою вину и преподнести вам в дар амфору лучшего из гермопольских вин.       - За такое вино я бы и сам упал перед номархом, - послышался захмелевший голос одного из гостей.       Шезму немного повеселела, нехотя глядя на старика.       - Право, это моя вина, уважаемый номарх. Мне стоило быть внимательней.       Слуги вынесли красиво расписанную большую амфору из обожженной глины и встали перед Эвтидой, пряча виноватые взгляды в пол.       - Отнесите ко мне в колесницу, я отвезу мою спутницу к знахарю, - от слов спартанца кровь отлила от лица Эвы. Еще одна замечательная поездка через весь город. На этот раз ее желудок точно не вытерпит столь долгой дороги.       Тут Амен резко поднялся, желваки его заходили на щеках.       - Я отправлюсь с вами, Лисандр. Благодарю за чудесный пир. Я получил много удовольствия этой ночью, - он грозно прошествовал к выходу из залы под разочарованными взглядами танцовщиц.       Суровое лицо эпистата лишило номарха надежды на возможность уговорить того задержаться.       - Длань фараона и его приближенные - всегда желанные гости в моей скромной обители, - вежливо выдавил старик в спину уходящим гостям.       Слуги засеменили за ними следом к воротам особняка, где уже была подана широкая парадная колесница. Лисандр взял Эву на руки, поднимаясь с ней в покрытый золотом экипаж эпистата. Сам Амен встал на стремена и резко стегнул лошадей.       Проехав несколько поворотов, они остановились у дома Лисандра. Командир вопросительно глянул на Амена.       - Я доставлю Эвтиду к верховному знахарю. А ты как следует отдохни перед завтрашней охотой. Я рассчитываю на крупную добычу. Нам нельзя ударить в грязь лицом перед местными.       Девушка в ужасе распахнула глаза, вдумываясь в слова эпистата. Лисандр поднялся, выпуская ее из своих объятий. Было видно, что он хотел возразить, но не смел. Вместо этого он взял руки Эвы в свои, с нежностью заглядывая в ее глаза.       - Я навещу вас завтра, прелестная неферут. Сообщите мне, если вам что-либо понадобится. Я достану любые снадобья.       - Доброй ночи, Лисандр, - грубо отрезал Амен, не оборачиваясь, и уже занес хлыст над крупами лошадей.       Спартанец поцеловал руку девушки и ловко спрыгнул на землю, кивнув генералу охотников. Колесница мерно закачалась, усыпляя досмерти утомленную этим кошмарным вечером шезму.

***

      Шершавые руки гладили обнаженные ноги Эвы. Девушка приоткрыла глаза, украдкой вглядываясь в сидящий на ее постели силуэт. Массивная кошачья голова гостьи, устроившейся спиной к неферут, замурлыкала:       - Может, мне стоит превратить тебя в ловкую мау, дитя? Стала бы попроворнее.       Бастет обернулась, уставившись на Эвтиду пустыми черными глазницами.       Громко втянув ртом воздух, шезму дернулась на постели, открывая глаза. Пока зрение привыкало к пламени свечей, она всматривалась в потолок своей комнаты, продолжая судорожно дышать.       - Ты проснулась.       Приглушенный голос эпистата прозвучал непривычно мягко. Эва потерла веки, не узнавая своих покоев.       - Где я?       Знакомая дамастовая ширма скрывала Амена от пламени свечей.       - Ты успела переписать свиток?       Исфет! Она у него в спальне. Опять. Девушка быстро оглядела себя. Одежда была на ней. Эва лежала на постели верховного эпистата, а он сидел рядом и держал ее лодыжку в своих руках.       - Что... Что вы со мной делаете?       Он раздраженно выдохнул, но решил объясниться.       - Ты повредила ногу. Не сильно. Тебе потребуется простой массаж и покой. В знахаре нет нужды. Где свиток, Эвтида?       Она закусила губу, отворачиваясь от него.       - Эвтида.       - Эпистат будет недоволен.       Он нетерпеливо сжал ее лодыжку в месте ушиба, и она вскрикнула от боли.       - Не было там никакого свитка! Вас надули, как... - она прикусила язык, с опаской глядя на него.       - Что ж ты возилась там так долго? - он отпустил ее ногу и приподнялся на постели, не прерывая зрительного контакта.       - Я искала. Каждый ларчик, каждый ящичек осмотрела. Никакой голубой печати.       Он подсел еще ближе к ней.       - Должно быть, ты все же нашла что-то интересное... - голос стал еще ниже, он перебросил одну руку через живот Эвы и уперся в кровать с той стороны. - Что-то, что показалось тебе необычным...       Неферут отвернулась, не выдерживая его пронзительного взгляда. Теперь он нависал над ней всем телом и она безуспешно пыталась продавить его кровать еще глубже в попытке спрятаться от этих хищных серых глаз.       - Я нашла у него книгу на персидском, только и всего.       Эпистат обхватил лицо Эвы свободной рукой, поворачивая его обратно к себе. Большим пальцем он провел по сухим губам девушки, с удовлетворением отмечая, как быстро забилась ее венка под нижней челюстью. Боится. Это правильно. Когда она яростно вперила в него свой взгляд, он спросил ее почти шепотом:       - Это персидская книга так тебя напугала, моя неферут?       Она задрожала под ним, дыхание сбилось. Глаза ее стали влажными.       - Там была женщина...В подвале...под его комнатой, - теперь она плакала, бегая глазами по сторонам, стыдясь своих слез. - Закованная... в цепи...       Он забрался на кровать, взяв лицо Эвы в обе руки. Он не раз доводил людей до слез по долгу службы, он знал, что она вот-вот заплачет: чувствовал это с ее первого взгляда после пробуждения, предвкушал, как легко будет ее расколоть сейчас, но отчего-то слезы ее заставили его испугаться. Амен быстро утирал их большими пальцами, почти сидя на девушке сверху, повторяя: "Тише, тише". Кажется, в какой-то момент с его губ чуть не сорвалось "прости".       Неферут накрыла его запястья своими ладонями, всматриваясь через пелену слез в его расплывающееся лицо.       - Они выжгли ее глаза, и все тело ее было в ранах. Мне было так страшно...так страшно.       Он уже не мог выносить ее плача. Перевалившись набок, он накрыл ее краем льняного одеяла и прижал к себе, прежде чем отдал отчет своим действиям. Эва уперлась холодным носом в горячую грудь эпистата, от чего он на мгновение втянул живот. Она отпрянула и виновато погладила его грудь в месте прикосновения.       - Простите, мне так... - она громко всхлипнула, - стыдно.       - Помолчи.       Эва уже не плакала, только громко глотала воздух, восстанавливая дыхание. Тепло от тела эпистата быстро успокаивало ее нервы и напряженные мышцы. Он больше ни о чем не спрашивал, и девушка была благодарна ему за это. Она еще раз несмело погладила его грудь, совсем расслабившись в крепкой хватке его рук. Амен глянул на нее сверху, удивленно приподняв бровь, на что она лишь лукаво улыбнулась. Исфет, как же эпистата завораживала ее демоническая улыбка на еще мокром от слез лице. Буквально мгновение назад она боялась его до дрожи, а теперь смотрит так, будто в ее хрупких руках все части его души.       Подтянувшись повыше, шезму положила голову на его сильное плечо, хитро глядя ему в глаза. Сейчас она чувствовала, что может делать с ним все, что ей заблагорасудится, будто он угодил в какую-то ее ловушку и уже не представляет никакой угрозы. На мгновение она даже различила в его взгляде растерянность. Бедный маленький эпистат привык все контролировать...О Незримый, что-то пошло не по его сценарию. Она приоткрыла распухшие от соленых слез губы, его взгляд сразу метнулся к ним. Она знала, что он не удержится, опустила свою ладонь на его лицо и огладила скулу. Другую руку подложила под его голову и стала оглаживать большим пальцем ложбинку под нижней губой. Охотник и жертва поменялись ролями. Его недоуменный затуманивающийся взгляд придавал ей нечеловеческую смелость.       Приблизив свое лицо к его, она прошептала в его губы.       - Будь я самкой священного богомола, отдалась бы тебе, не задумываясь, - она приоткрыла рот, обнажая маленькие клыки, будто перед укусом, и громко клацнула зубами перед его носом.       Не выдержав, он сжал шею Эвы одной рукой, и перевернув ее на спину, яростно впился в ее соленые губы. От неожиданного напора охотника шезму издала полустон-полувозглас, потонувший в его жадных устах. Глаза девушки застелила пелена, она вцепилась ногтями в его шею, стала яростно царапать спину Амена, давая выход своим накопившимся эмоциям. Эпистат, в свою очередь, переключился на ее шею, втягивая и прикусывая нежную кожу Эвы и зализывая места, где оставлял темно-красные следы. Она притянула его ближе, прижимаясь своей возбужденной грудью к его, но и этого ей было недостаточно. Хотелось вспороть его грудь и укрыться там глубоко, пульсировать в нем вместо его окаменелого сердца. Воздух между ними так накалился, что дышать становилось все труднее.       Одно колено девушки огладило его ребра, после чего она закинула всю ногу ему на спину. Эпистат еле сдерживал себя, чтобы не порвать на ней эти праздничные шелковые одежды, облепившие ее вспотевшее тело, как вторая кожа. Дрожь нетерпения сотрясала его крепкие руки, сбивала дыхание. Подкорками сознания еще не веря, что это она делала подобное с его телом, он смотрел на нее, не отрываясь и почти не моргая.       Против воли отстранившись от шеи Эвы, где он уже нащупал самое чувствительное ее местечко, Амен уставился в ее безумные глаза, нависая над ней сверху. Закинутой на него ногой, она настойчиво надавила ему на нижнюю часть спины, как бы призывая вернуться в ее когтистые объятия, но эпистат интерпретировал этот жест по-своему. Не отводя животного взгляда от ее лица, он потерся об нее оттягивающим ткань его штанов твердым членом, срывая с ее зацелованных влажных губ смущенный стон.       - За этим ты ластилась весь вечер к Лисандру, моя неферут?       Нахмурив брови, шезму приоткрыла глаза, думая, что ослышалась. Амен завел ее руки над головой, нависая над ее лицом так близко, что кончики их носов теперь соприкасались. Он не сводил потемневших глаз с ее уст.       - Надеялась оказаться в его постели этой ночью?       Челюсть Эвы задрожала.       - Отпусти меня.       Он поднялся, всматриваясь в ее лицо, все еще прижимая ее запястья к изголовью своей кровати. Она гневно смотрела на него, пока глаза ее вновь наливались влагой.       - Пусти! - закричала она во весь голос, брыкаясь под ним в попытках сбросить с себя, как дикая кобылица.       Он испуганно поднялся на постели, выпуская ее из своей хватки. Эва выскользнула из-под его бедер и, вскочив с кровати, бросилась вон из покоев эпистата. Ее торопливые шаги застучали по лестнице, но мужчина не сделал попытки остановить ее.       Он не смел двинуться с места. Кажется, он даже не дышал. Когда за ней захлопнулась дверь, он просто закрыл лицо руками, уперев локти в колени, и замер в этой позе, а когда открыл глаза и сделал первый глубокий вдох, позолоченные ножки его кровати ввиде львиных лап уже облизывали длинные лучи всходившего солнца.