Юность. День 9

Утро молодой вожатой началось с приятной ноты. На её талии лежали руки Лагунова, а на её шее оставались мокрые следы от губ парня. Увидев возлюбленного, Соня улыбнулась и заметно повеселела. Хоть головная боль и мучала девушку, но Соня не собиралась это показывать парню. –Доброе утро, Валерочка,–девушка улыбнулась и осторожно, трепетно поцеловала парня. –Доброе, как тебе спалось?–Лагунов заправил выбившуюся прядь волос за ухо девушки и улыбнулся ей. –Ммм, спалось хорошо. Милый, я обещала к Рите зайти. Я к ней схожу, а потом вернусь к тебе, хорошо?–девушка специально не стала уточнять зачем ей нужно было идти к сестре. Лагунов не стал препятствовать и покорно убрал руки с тонкой талии девушки. София Андреевна быстро накинула на себя ярко-желтое платье, и вновь глянула на парня. Почти в каждой вещи Сони был заложен какой-то смысл или воспоминание, например, это жёлтое милое на вид платюшко, было куплено самим Валерой с его первой зарплаты с его первой в жизни какой-никакой, но работы, хотя это было достаточно тяжело и сложно совмещать и учёбу и работу, но он смог и первым делом решил порадовать свою любимую новой вещицей. –Как я выгляжу?–девушка покрутилась перед вожатым, а потом быстро юркнула на его колени,–Валер, ну не молчи, как тебе? –Сонечка, ты у меня самая красивая, не переживай,–парень вновь поцеловал возлюбленную, но уже более глубоко и чувственно, а как нехотя отпрянул от сладких губ обратил внимание на выделющейся шрам на шее, который девушка получила в тот день, когда стала пиявицей. Этот день можно было назвать "вторым днём рождения", ведь девушка действительно встала из мёртвых тогда. Валера осторожно провел пальцем по всей длине шрама и задумчиво как-то взглянул в глаза Астафьевой. –Я просто представить не могу, чтобы я без тебя делал…я не хочу даже вспоминать тот день…–Валера быстро опять поцеловал девушку в розовые губки. Парень помог надеть ей недавно купленные кроссовки, которые девушка полюбила ещё, когда только увидела в магазине, и проводил её до перекрёстка. Там их пути расходились: Соня пошла к Рите, а Валера отправился будить детей. Как только Астафьева вошла в помещение, Рита вздохнула и сразу протянула ей пластину беленьких таблеток. –Доброе утро. Я так понимаю, голова не прошла. На, выпей таблетку– медсестра отдала Соне кружку с кристально чистой водой и выдавила ей одну таблетку в раскрытую ладонь. Как только Соня выпила таблетку, ей моментально стало плохо, до того она была противна ей, что та рывком подбежала к раковине в кабинете и выплюнула весь порошок в раковину, а за ним наружу вырвались и остатки вчерашнего "ужина". Тошнота комом скопилась в горле, из-за чего Рита заметно напряглась. –Соня, у тебя нормально всё? Ты просто, ну знаешь, что то я заметила, что аппетит у тебя как-то улучшился на обедах, заметно так, а тут от простых таблеток тебя тошнит, такой фонтан...ты там не беременна случаем?–Рита скакала эту фразу в шутку, но Соне было не до шуток, осознание своего возможного плачевного положения пришло моментально, как гром среди ясного неба. –Рита… твои шутки сейчас не уместны...Рита, твою мать, у меня задержка...– повисло небольшое молчание между сестрами, а потом Астафьева рывком приблизилась к Хлоповой, цыпляясь той в плечи,– Рита, Рита что делать? А если правда?– у Сони в один момент началась паника аж до слез. –Соня, Успокойся! Ты раньше времени не паникуй, слышишь? Может сбой в организме какой-то, кто его знает...отпросись у Свистуновой в город, в нашу больницу пойдёшь, там тебе точно скажут…если хочешь, я поеду с тобой? –Конечно хочу, пойдём,– Соня приостановилась у двери, держась за ручку в нерешительности,–только, ты только Валере не говори...Вообще не говори никому!– Астафьева явно была не готова к возможной ответственности и паниковать начинала буквально из-за каждой мелочи. Рита лишь кивнула в знак своей верности, и обе отправились в главный корпус. Девушки пришли к Наталье Борисовне почти сразу. Решили по дороге, что Рита именно и заведёт разговор, что и сделала девушка. –Наталья Борисовна, нам бы с Соней в город до вечера отлучиться, можно? Соня же в "положении", и ей к врачу бы стоит поехать, мы ненадолго,– Хлопова выглядела слишком спокойной, хотя её душа, где-то в потёмках, ликовала от того, что возможно у неё будет наконец-то родной племянник или племянница. –Конечно, девочки, поезжайте! Потом когда приедите, мне доложите– обе сестры кивнули и удалились из корпуса прочь, а старшая вожатая заметно воодушевилась. Поняв то, что сегодня целый день Валера будет в её распоряжении, она не могла сдержать улыбки на лице. Ей хотелось осуществить свой план над пышащим молодостью и свежестью телом Лагунова, и её даже не смущал факт наличия беременной девушки молодого парня, она была настроена решительно.

***

Астафьева, всё время как сидела в атобусе, тряслась как осиновый листик, и не от не от того, что грунт неровный, а от того, что её страх брал над ней вверх. А если это правда, что ей делать дальше? –Сонь,– из транса девушку вывела сестра, она положила свою ладонь поверх её, сжатых в замок,– всё будет хорошо, чтобы не сказали. Астафьева развернулась лицом к сестре и легонько улыбнулась. Остановка была далёкая, поэтому не на одном автобусе пришлось доезжать до больницы, а когда добрались, сердце Сони было готово выпрыгнуть из груди. Видимо в момент сильнейшего стресса, сердце без веления хозяина могло заводиться. Рита пропустила Соню вперёд, открыв дверь. Пройдя чуть глубже, обходя пациентов уходящих и приходящих, Холопова с Астафьевой дошли до ресепшена, где сидела девушка, чуть старше их обеих, с чёрными густыми волосами, зелеными блестящими глазками, и с слегка пухлыми губами, на которые была нанесена темно-винная помада. Соня сразу её узнала: это девушка была у Риты с Левой на свадьбе, видимо была подругой Хлоповой. –Оксаночка, привет,– темно-волосая улыбнулась, стоя у стойки, а девушка сидящая за столом подняла голову, и увидев приятельницу также лучезарно улыбнулась. –Ой, Рита, какими судьбами? Ты же должна сейчас быть в лагере, разве не так? –Так, так, просто нам надо сестрёнку мою отвезти, провериться так скажем. Соня шагнула чуть вперёд, стараясь сохранить спокойное лицо, когда внутри неё бушевал океан эмоций. –А, тогда хорошо. Кого вам надо?– звонкий голос девушки, как Соня запомнила имя– Оксаны, бил неприятно по ушам, от чего настроение всё ухудшалось. –А Лидия Михайловна сейчас свободна?– взгляд черноволосой сделался сразу неоднозначным. –Лидия Михайловна? Вроде да, у неё сейчас обед. –Вот и славно, пойдём Сонь,– Рита взяла сестру под руку и вместе они направились на второй этаж к знакому одной Хлоповой врачу. Каждая ступенька у Сони отдавала болью и дрожью в ногах, ей просто не хотелось верить, что такое возможно, и понимая, что шанс велик, ей делалось ещё хуже и гнуснее на душе. Из глаз так и хотели брызнуть слезы отчаяния, но Астафьева пыталась изо всех сил держать их. Добравшись до нужного кабинета, Холопова обернулась на дрожащую русоволосую и сказала вновь то, что говорила в автобусе: «всё будет хорошо, чтобы не сказал врач, Сонечка» Слова поддержки от родного человека никак не помогали, но юная вожатая старалась к ним прислушаться. Рита быстро постучала в дверь и открыла дверь, выглядывая из-за неё. Послышался мелодичный, спокойный женский голос, но было слышно, как возраст берёт вверх, поэтому Соня поняла, что дама уже не молодая, скорее кризис среднего возраста. Астафьева особо не вслушивалась в их разговор, а смотрела на ослепляющее Куйбышев солнце через окошко в коридоре. Слава Богу, комсомольский значок на платье помогал, и вожатая не подвергалась опасности. Темноволосая вывела сестру из транса. –Пошли, Сонь. И сестра последовала за первой в кабинет, который был стерилен тот и до. Зелёные стены, вызывали спокойствие, а белый пол блестел так, будто помыли его недавно. Соня подняла взгляд и заметила женщину, и впрямь, средних лет с блондинистыми волосами, завязаных в пучок и в чёрных, похожих на Валерины, очки. От воспоминаний о Валере, Астафьева слегка повеселела, а взор врача, как позже заметила девушка, изучал её полностью, будто пытаясь пробраться в самую душу. –Наконец-то я увидела твою сестру, Рита. София Андреевна, верно? –Верно. А Вы, я так понимаю, Лидия Михайловна?– наконец, за такой долгий путь, проронила юная вожатая. –Верно. Ну что ж, София, садись на кресло. Не в первый раз у такого врача?– женщина, задавая вопросы, начала писать что-то у себя в документах. Соня покорно, под кивок сестры, зашла за кушетку, и сняла лишь то, что у неё было под платьем ниже пояса, параллельно отвечая на вопрос. –Нет, не в первый раз. –Беременности, аборты были? От таких слов Соню немного вывело из реальности, но она быстро вернулась в неё. –Нет, не было. –Хорошо, садись, сейчас посмотрим. Весь процесс осмотра для Сони был будто пыткой, страх о том, что это действительно могло случиться именно сейчас, брал всё также вверх, до такой степени, что всё таки из юного глаза, вытекла слеза. Девушка безмерно любила Валеру, и этого она никогда не отрицала, и была ему вернее всех на свете, но Астафьева на протяжении всего пути, думала об одном: а если правда, готова ли она? Утешала лишь мысль о том, что Лагунов, чтобы не случилось, всегда был бы рядом, и девушка это знала точно, он также сильно её любил, и не раз это уже доказывал, да даже, тот день, когда он её обратил в пиявицу, уже доказывал, что он не готов её терять, его чувства были слишком сильны. И смотря на яркое солнышко, которое пробивало тоненькие стенки ширмы, к Соне вдруг подкатило чувство спокойствия и умиротворения.

***

С Валерой всегда было чувство спокойствия и умиротворения, особенно, когда Соня смотрела на солнышко, которое пробивалось через плотные шторы дома, и один из таких злополучных лучшей всё таки добрался до нежущейся в постели девушки и слегка обжог ей оголенную пятку, от чего та зашипела. –Блять, ай. На шипение сразу прибежал Валера, который постоянно бдил за самочувствием возлюбленной. Его обеспокоенный взгляд тронул уже неживое сердце Астафьевой. –Что такое?– с неким беспокойством спросил Валера. –Да, так, солнце обожгло немного, не привыкла ещё, что надо теперь обходить его стороной,– Соня чуть хихикнула, и от смеха ее, Лагунов не могу сам не улыбнуться. Парень приблизился к кровати и сёл на нее, не отрывая голубых глаз от любимой. Одним жестом он подозвал к себе девушку, и та покорно приблизилась, и снял с себя комсомольской значок и нацепил его на футболку Соне. Та с удивлением на него посмотрела, переводя взгляд то на красный горящий значок, то на парня. –А, как же ты? –Мне он уже не понадобиться, не переживай. Соня осторожно обняла Лагунова за шею, а после и поцеловала в губы. –Валееер, поехали в лагерь вожатыми, м?

***

–Ну что ж, моя дорогая–начала говорить врач, закончив осмотр,– я тебя могу только поздравить– ребёночек у тебя будет. Срок ещё маленький правда пока, но зачаток есть. На учёт надо вставать, дорогая. Соня от шока чуть ли не потеряла сознание, спасибо судьбе, что рядом оказалась старшая сестра, которая усадила Соню на кушетку, а сама говорила со знакомым врачом и всё выясняла. Как только Соня и Рита вышли из кабинета, из глаз Сони полились слёзы отчаяния и неуслышанной мольбы, которые не в силах была остановить даже любимая сестра, стоящая рядом, трепетно обнимая. –Рита, что теперь делать, а!? Я боюсь…очень...а если у меня не получится ничего?! Может мне аборт вообще сделать…? Я слишком боюсь этой ответственности…–Соня не понимала что говорит, её переполняли эмоции, вырывающиеся из грудной клетки, которых для одного дня было много. –Совсем уже?!–Рита дала легкий подзатыльник сестре, что немного привело пиявицу в чувство,–Ты думай что говоришь! Справишься ты со всем. У тебя есть Валера, я, Лёва, друзья ещё. Даже не думай об оборте! Тем более они у нас не легализованны. Так, на минуточку. Всю обратную дорогу до лагеря сёстры особо не говорили. Соня нервничала, её всю трясло, как-будто у той был несколько недельный голод, но в передышка от эмоций, она старалась поговорить с сестрой на любую тему, лишь бы отвлечься от новости, которую она узнала около часа назад в кабинете, уже знакомой ей Лидии Михайловны. Рита же была зла на сестру, из-за её мыслей. Хоть у Хлоповой и был свойлюбимый и родной сынок, от не менее любимого мужчины, но ей очень хотелось, чтоб у неё был племянник или племянница тоже, ей казалась эта картина прекрасной, но и отрицать тяготы материнства за этой "розовой" картинкой Хлопова тоже не собиралась. Потом, когда все темы перешли на "нет", ехали девушки в тишине, где-то раз в пятнадцать минут они могли перекинуться парой фраз, но не более. Картинка за окнами автобуса менялась очень быстро, сначала из окна были видны дома, а через время стал прояляться лесопарк. В какой-то момент Соня даже уснула, а проснулась она из-за того, что Рита усердно трясла Соню за худые плечи, лишь бы та проснулась. –Вставай, мы приехали уже,–Рита взяла свою небольшую сумку и вышла из автобуса, Соня выбежала за ней. Пиявица стояла в нерешительности, а её родная душа ждала от неё слов. –Рит, ты только Валере не говори… хорошо?–Соня сжала руку сестры и натянуто улыбнулась. –Не скажу, пошли уже…дурёха ты, Соня–Рита взяла сестру под руку, и они вместе направились в лагерь. Они прекрасно помнили, что Свистунова наказала им зайти, как только девушки вернуться. Туда они первым делом и направились, чтобы отчитаться перед начальством, да и грех было не показаться. Как только девушки вошли к свистуновой, они увидели там и Валеру. Тот сидел напряжённо, вжавшись всем телом в стул, будто его тут пристрелить хотели, его запыхавшийся вид и красные щеки опешили юных девушек, от чего те стояли на пороге в некому смятении. –Наталья Борисовна? Мы не мешаем? Мы с Соней можем зайти позже...– Рита стояла с таким выражением лица, будто она увидела что-то непристойное. Валера, под удивление девушки и старшей вожатой, подорвался резко со стула. –Сонечка! Где она, Рита?– Лагунов обернулся на Свистуху,– Извините, Наталья Борисовна, ну уж очень хочется увидеть любимую сейчас, особенно при таких обстоятельствах, как у нас сейчас...ну вы знаете. И пулей вылетел на крыльцо, встречаясь с родными глазами. Но парень не мог и не ужаснуться при виде таких родных глаз, они смотрели с любовью, но в взгляде таился и страх, а сами яблоки были красными и опухшими, будто его возлюбленная плакала, много и долго. Стратилат подбежал к хрупкой девушке и обнял ту крепко, вжимая в себя всю её, чтобы показать свою любовь, на что Соня повиновалась, потом отпрянул и посмотрел в припухлые глаза. –Ты где была, Сонечка? От чего у тебя глаза красные? А что сказать? Слова не лезли из горла, Соню будто душили и не давали глотнуть хоть чуть-чуть воздуха, хотя она в нём и не нуждалась, но ведь сейчас всё поменятся? Неужели придётся сознаться? Конечно, придётся, но Астафьева не хотела этого сейчас, хотела потянуть время, как можно дольше. –Я...я...мы к бабушке ездили, проведать её. А глаза красные...в автобусе спасла, не выспалась, трясло всю дорогу. Да. Вот. Но ведь врала, но ложь во благо, не так ли? Валера решил выдохнуть пока, и не допытываться любимую, видео было её подбитое настроение, и он лишь молча коснулся губами до её прохладного лба и направил поддатливое тельце к корпусу девочек вожатых, оставляя Риту одну на пороге, одарив её лишь взглядом, а она его в ответ, и он был таким...таким тягостным и грустным для Лагунова, что-ли?