5

      Когда Чосо сказал, что его дом полон разумных проклятых духов «высокого ранга» — что бы это ни значило — Чани предположила, что они просто в несколько раз больше и ужаснее Баки-чана и наверняка агрессивные. Она была готова справиться со страхом и неприязнью, пообещав Чосо ничего не бояться. Она даже была готова защищаться и на всякий случай запрятала в сумку среди своих вещей кухонный нож и вилку!.. Которые, впрочем, Чосо сразу же выбросил в мусорное ведро, глядя на неё как на умалишённую. Однако же в реальности всё оказалось совсем не так, как она себе представляла.       Как бы странно это ни было, те самые проклятые духи оказались удивлены не менее Чани. Теперь они стоят друг напротив друга на достаточном расстоянии и пялятся круглыми глазами — вернее, пялятся те, у кого эти самые глаза есть хотя бы в единичном количестве, но и остальные наверняка на неё тоже смотрят своим особым зрением. В отличие от Баки-чана, у Огавы есть всего одна пара глаз, и то те у неё разбегаются, пытаясь разглядеть всех и каждого. Ещё никогда в жизни она не видела никого и ничего подобного им. Один, как Чосо, похож на человека, у другого на голове возвышается Фудзияма, у третьего вместо глаз торчат ветви, а четвёртый похож на… осьминога? Только очень странного, но другое сравнение в голову Чани не идёт.       При мысли о морепродуктах у неё протяжно урчит живот.       — Приве-е-ет! — дружелюбно тянет Чани, наконец разбивая тяжёлую тишину, помахав рукой с улыбкой на лице. — Я Чани! Чосо мне про вас не рассказывал, но я думаю, что я даже рада с вами познакомиться. Как думаете, мы подружимся? Лучше бы подружились, чтобы ругаться не пришлось! — она складывает ладони в молебном жесте и хихикает.       Чосо, стоя рядом с ней, прячет лицо в руках и вздыхает. От вторичного стыда за предначертанную он готов провалиться под землю, но его беспокоят не столько недоумённые взгляды «товарищей», сколько снисходительная улыбка Гето, которая обращена не к ней, а именно к нему. Ну конечно, ведь именно он её сюда и привёл. Значит, он будет в ответе за любое её слово и действие. Значит, стыдиться за неё ему придётся ещё долго.       — Где ты же ты такую забавную девушку нашёл, Чосо? — произносит вместо ответного приветствия Гето, потирая подбородок пальцами. Кажется, она действительно ему интересна, и Чосо догадывается почему. И ему это не нравится, потому что среди всей их компании именно Гето он доверяет меньше всего.       Потому что если бы не Гето, его братья остались бы живы тоже.       — В психушке, — он бы мог произнести эти слова гордо и невозмутимо, но получается как-то тихо и пристыженно.       По крайней мере, это объясняет её… особенное поведение.       Чани в подтверждение его слов активно кивает, а потом с осуждением трясёт тонким указательным пальчиком, надувшись.       — Выкрал меня из палаты прямо, представляете? Ни стыда, ни совести, вот ни капельки! Я просто была вне себя от огорчения…       — Так не честно! — вдруг возмущается один из проклятых духов, топнув длинной ногой. — Я тоже хочу себе человека завести! Гето, почему ему можно, а мне нет?       — Эй! — тут же реагирует Чани, пригрозив ему кулаком. — Я тебе не питомец!       — За вами увязался мусор, — с сердитым видом произносит вулканоголовый, направив взгляд одного глаза куда-то над её головой. Куда-то, где тихонечко парит Бака-чан, даже не жужжа от страха перед скоплением «высших». Чосо был прав: он таким существам просто не ровня, а самое страшное, что и защитить его от ощутимой угрозы здесь некому.       Одно дело, когда это Чани заслоняет его перед Чосо, и другое, когда вместо Чосо перед ними стоят… вот эти.       В следующий миг всё происходит без лишних слов, и время как будто замедляется. Чани, мгновенно почувствовав опасность шестым чувством, резко оборачивается, чтобы схватиться за Баку-чана и спрятать его за собой. Чосо, закатив глаза в секундном раздражении, делает выпад вперёд, пряча за собой девушку. Одноглазое проклятие вскидывает руку, очевидно, собираясь избавиться от низшего проклятого духа. От нечеловеческой скорости сотрясается дом и даже поднимается пыль, а когда она оседает, становится видна следующая картина: сжавшись, Чани прижимает к груди Баку-чана, а перед ней как скала возвышается Чосо, вжимающий в горло вулканоголового ярко-красный клинок из крови, пока тот, вытянув перед собой руку, пытается дотянуться до своей не состоявшейся жертвы.       Проклятие с голубыми волосами свистит в удивлении.       — Ну и дела…       Понимая, что угроза миновала, Огава аккуратно оглядывается из-за плеча, потом выпрямляется и полностью разворачивается.       — Бака-чан друг, его нельзя обижать! — она куксится, сердито оглядывая всех присутствующих.       Никто, разумеется, не ожидал, что Чосо будет защищать странного человека, который будет защищать странного низшего проклятого духа. Но опять же, она ведь из психушки, значит, ненормальное поведение вполне ожидаемо. Даже если оно настолько ненормальное.       Побуравив друг друга злобными взглядами ещё немного — Чани даже начинает подозревать, будто у них есть какие-то личные счёты, не связанные с ней — двое оппонентов предусмотрительно отступают друг от друга.       — Объясните мне, какого чёрта он вообще притащил сюда человека? — вздохнув, произносит вулканоголовый, ткнув в её сторону толстым пальцем. — В ней проклятой энергии меньше, чем в младенце. Не шаман.       Представленный ей ранее Гето — единственный человек среди разношёрстной компании, как рассудила Чани, хотя по какой-то причине ощущаемый почти так же, как Чосо — хмыкает и, согнув руку в локте, щёлкает пальцами. В мгновение ока ярко-красная нить проявляет себя, протянувшись между шеями двух «суженых». У Чосо начинают играть желваки, видимо, от нежелания выставлять свою связь напоказ, а Чани вытягивается в лице, моргнув от удивления.       Как такое вообще возможно? Разве эта нить не была сакральной и доступной только тем, кого она связывала? Какой тогда смысл в этом таинстве вообще?..       — Уникальное событие, правда, — звучит приятный, спокойный голос Гето. — Боги редко снисходят до того, чтобы связать судьбы двух подходящих друг другу людей. Ещё реже они могут связать человека и не человека. Кажется, там, — он ткнул пальцем в потолок, подразумевая Небеса, — кое-кто отличается искромётным юмором. Не правда ли поразительно, Чосо?       От скрежета зубов Чосо у Чани ноют уши.       Двое разговорчивых проклятых духов складывают руки на груди, наблюдая за происходящим. Штопаный — так его окрестила Чани — наклоняет голову с любопытством, и приподнимает брови, а вулканоголовый выглядит всё ещё совсем не впечатлённо.       — Так и… что это? — спрашивает он.       Тут Огава и Гето вдруг встречаются взглядами: по его подозрительно хитрой улыбке у неё складывается впечатление, что он не против передать право голоса ей. Хочет посмеяться над своими друзьями или, наоборот, помочь им наладить отношения? Как бы там ни было, Чани сказки рассказывать любит. Хотя Чосо её легенда особо не понравилась… Но вдруг из этих четверых получатся слушатели куда лучше?       — Я, я! — она почти подпрыгивает, протянув руку вверх, как на ответе перед учителем. — Я вам расскажу, хотите? — и глаза у неё загораются от предвкушения, как будто на мгновение она даже забывает, что разговаривает с проклятыми духами.       Штопаный вдруг расплывается в широкой зубастой улыбке и, всплеснув руками, подступает к ней, не обращая никакого внимания на потемневший взгляд Чосо.       — А ты не из пугливых у нас. Как, говоришь, зовут тебя, милочка? Чани? Я вот Махито, — он вдруг приобнимает её за плечи, как бы невзначай оттесняя Чосо, и второй рукой по очереди указывает на остальных проклятий. — А это вот Джого, Ханами, Дагон, ну и Гето. Он, кстати, тоже человек. Любишь настолки?       Чани удивлённо моргает, приподнимая брови. Неожиданная близость Махито успела смутить её на мгновение, но его последний вопрос перенимает всё внимание на себя. Настольные игры, значит? Кто бы мог подумать!       — А у вас есть Твистер? — интересуется она, даже не пытаясь отстраниться и совсем не смущаясь мерцающих кусочков нити, которая заискрилась от всплеска негативных эмоций её родственной души. — Мне в Твистере равных нет!       — О, это вызов! — Махито смеётся, уводя её куда-то вглубь по коридору, даже не оглядываясь на Чосо, но наверняка чувствуя на себе его тяжёлый и недовольный взгляд. — Конечно, мы найдём для тебя Твистер. Идём!       Сказать, что Чосо был недоволен — ничего не сказать. На самом деле он был очень зол и уже тысячу раз успел пожалеть, что вообще согласился привести сюда Чани. Хуже всего то, что все остальные теперь знали и понимали, какая ещё у него могла быть слабость помимо его младших братьев. А наличие дополнительного рычага давления обязательно выйдет ему боком — потом.

***

      Как ни странно, страшные и ужасные проклятия на удивление быстро и легко приняли то, что у них под боком теперь будет присутствовать человек с прицепом в виде низшего проклятого духа. По крайней мере, ни его, ни её никто не пытался больше убить. Неизвестно, что именно останавливает их: немой приказ Гето или неприкрытая агрессия Чосо, а может, они сами прониклись какими-то чувствами к очаровательной Чани? По меньшей мере, они находят её терпимой, иначе бы не позволяли быть рядом. Но нельзя сказать, что такому стечению обстоятельств действительно все были рады.       Количество шуток про ревность Чосо буквально с каждым днём вырастает в геометрической прогрессии, так же как его попытки выбить кому-нибудь особо говорливому зубы, так же как количество замечаний со стороны Огавы, мол она устала краснеть за него.       У проклятий нет других развлечений, кроме настольных игр и прогулок по близлежайшей территории, которая включает в себя некий пляж у моря, который появляется из ниоткуда и затем пропадает в никуда. Чани всё ещё тяжело даётся постижение такого явления, как мир шаманов, и всего, что с ним связано, но она честно пытается, а остальные её даже с радостью обучают. Глупость? Пожалуй. Но зато это дополнительный способ убить время и навязать свою идеологию человеку — хотя разум Чани удивительно крепок и невосприимчив, даром что она из психбольницы сбежала.       Люди могут быть шаманами и пользователями проклятой энергии — их различает их основной вид деятельности — поэтому Гето относится к последним. Чосо — наполовину проклятие. Махито и остальные — проклятия. Чтобы видеть проклятия и владеть проклятыми техниками, нужна проклятая энергия. Гето сказал, что в Чани нет проклятой энергии, но Чосо и так это знает. Напрашивается закономерный вывод: Чани видит проклятия, потому что связана с Чосо, и только. И поэтому можно смело заявлять, что вся её жизнь пошла под откос из-за Чосо, ведь если бы не связь с ним, то она бы и знать не знала о существовании проклятий. Хотя, опять же, без этого она бы не познакомилась с Бакой-чаном. Даже в такой ситуации можно найти свой плюс!       Но, разумеется, этот факт не означает, что Чани ненавидит Чосо. Наверное. Она сама ещё не решила.       В общем-то, складывается ощущение, что Чосо как будто даже всё равно на чувства Огавы — она сама пришла к такому выводу и сама же обиделась, впрочем, не особо расстраиваясь по этому поводу. Чосо вроде бы всегда рядом и под боком, но при этом в диалог с ней почти не вступает, предоставив её самой себе; в свою очередь Чани предоставила себя своим новым соседям-проклятиям. Не то чтобы они ей были особенно симпатичны, но, по крайней мере, они вели себя более дружелюбно, чем её родственная душа. А от Чосо едва ли теперь был какой-то толк.       Может быть, он вообще ей лишнего слова не скажет, пока в одном месте зудеть снова не начнёт…       Целыми днями Огава только и делает, что играет, танцует и болтает обо всём, что только влетает в её голову, а ещё ест. Ест много и с наслаждением, потому что Махито, который, как оказалось, обожает захаживать в ближайшие комбини и заказывать доставку, чтобы попугать курьеров, с завидной регулярностью пополняет содержимое шкафов и холодильника, так что даже исчезновение припасов не замечается. Хотя проклятиям не требуется человеческая пища, Гето и даже Чосо обязательно перекусывают чём-нибудь. Но с появлением Чани большая часть запасов стала уходить именно в её цепкие ручки.       — Такая обжора, — комментирует Махито, наблюдая, как та с наслаждением расправляется с ведёрком мятного мороженого. Хотя его и ведёрком-то назвать сложно. Скорее, это кружка мороженого — такая большая, пивная. Кажется, где-то в Англии это пинтой называют? Она по телевизору слышала. — Разве танцоры не должны следить за своей фигурой?       Огава только загадочно улыбается, облизывая нарочито медленно ложку, зная, что Чосо наблюдает за ней издалека украдкой, но намеренно его присутствие игнорирует. Ей на самом деле всё равно, что о ней думают эти проклятые духи и что говорят. В конце концов, они просто духи, хотя и думают о себе не пойми что. Более того, даже считают, что могут её заставить думать так же, как они.       «Мы, проклятия, настоящие люди и по праву заслуживаем жить, не прячась в тени, а вот ненастоящие люди не заслуживают ничего и подлежат истреблению, кроме, разве что, тех, кто согласится прислуживать нам», — такую мысль пытался с полной уверенностью в себе и серьёзным видом донести Джого, а его товарищи поддакивали ему в ответ. В тот момент Чосо с безразличным видом слушал их разговор, прекрасно видя по спокойным синим глазам Чани, что ни черта она не подкупалась на их «проповедь».       В общем-то, ей в самом деле только на мнение Чосо не всё равно. Ну и на некоторые слова Гето, пожалуй — он тут ведь за главного, очевидно, хотя и не ведёт себя так. Но и с Гето всё было не так просто; этот хитрец явно куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.       — Это я за психушку сейчас отъедаюсь, — Чани соскребает со дна своего ведёрка-кружки остатки мороженого, не глядя на Махито. — Там-то рацион не такой разнообразный, как здесь. И право выбора зачастую отсутствует.       — Бедненькая, — Махито дует губы и с пониманием кивает, хлопая её по плечу. — Тяжко же тебе пришлось. Как глупы и жестоки люди, правда? Засадить в белую комнату за то, что тебе дано видеть чуть больше, чем остальным.       Это в какой-то степени даже иронично — проклятый дух рассуждает о человечности. Ещё ироничнее тот факт, что об этом говорит тот, чьё имя Махито. «Настоящий человек» — проклятие, прямо под стать словам Джого. Судьба умеет шутить.       Со вздохом Чани закидывает грязную ложку в пустую упаковку от мороженого и отставляет её на кофейный столик. Потянувшись, она откидывается на спинку дивана и выставляет тягивает вперёд ноги, потянув носки против себя. Немного поболтав ногами, она поднимает голову, чтобы снова бросить взгляд на своего собеседника, и прищуривается. Махито удивлённо моргает, вытянувшись в лице, потому что она пялится на него чересчур пристально, но молчит, пока всё-таки не произносит:       — Махито, — звучит её серьёзный голос.       — Да? — он наклоняет голову набок, явно заинтересовавшись её неожиданной переменой настроения; Чосо так же неосознанно напрягается, потому что привык, что просто так она серьёзной не становится — нужна причина.       Даже если это будет самая дурацкая причина на свете.       — А ты, Махито, как вообще понял, что ты Махито?       За вопросом последовала звенящая тишина, неловко прерванная жужжанием Баки-чана, парящего поближе к Чосо для надёжности. У Махито на мгновение округляются разноцветные глаза от неожиданности, но невозмутимость Огавы даёт понять: она не шутит. Похоже, это вопрос, который должен поставить его в тупик. Вопрос, на который нет однозначного ответа. Месть за все предыдущие вопросы от Махито, которые были «с двойным дном».       — Это ты о чём? — Махито в любопытстве чешет себя по шраму на щеке.       Чани забирается на диван с ногами и устраивается поудобнее, расслабившись в лице.       — Вот дети узнают своё имя, когда их по нему зовут взрослые. Домашние животные запоминают свою кличку, когда их по ней зовёт хозяин. Преступники узнают своё прозвище, когда их так называют другие преступники и полицейские. А ты же просто пуф! И появился из ниоткуда, да? Как ты тогда узнал, что твоё имя Махито?       Ну конечно, вопрос из серии что появилось раньше: яйцо или курица? Душа или тело? Махито как имя или Махито как сущность?       Махито растягивает губы в широкой улыбке, явно довольный тем, что ему задали настолько интересный вопрос. Он не тратит время на то, чтобы подумать над ответом, и сразу говорит:       — Эта мысль просто была в моей голове с самого моего рождения. Моё имя Махито. Я был рождён из людских эмоций. Это и делает меня настоящим человеком.       Чани с пониманием кивает, но потом качает головой.       — Нет, ну это-то я понимаю. Но почему ты именно Махито? — она дует губы и барабанит пальцами по подбородку, возведя глаза к потолку в задумчивости. — Ты Махито потому что ты рождён из эмоций? Или ты рождён из эмоций, потому что ты Махито? То есть — что всё-таки появилось раньше — твоё имя или ты?       — Они появились одновременно.       — Ты в этом уверен?       Теперь Махито щурится в подозрении, но не обиженно, а с налётом хитрости. Огава пытается его заболтать и подловить, чтобы он почувствовал себя на месте тех, кого достаёт своими «философскими» вопросами, но он не против этого. Наоборот, ему даже нравится, что человеческая девушка смогла проникнуться особенностями его характера, его личностью, несмотря на межвидовую разницу. Общение с ним определённо идёт девушке на пользу.       И Чосо прятал от них такое чудо? Вот дурак!       — Знаешь что? Ты заставила меня задуматься, — Махито хлопает себя по коленям и встаёт на ноги, продолжая смотреть на девушку сверху вниз. — Ладно я, а что насчёт Джого и Ханами? Как они поняли, как их зовут? И Дагон? Чёрт, Дагон ведь даже не разговаривает! Как мы узнали, что его зовут Дагон? Пойду спрошу их!       Вприпрыжку проклятие покидает комнату, прошагав мимо подошедшего Гето. Тот приподнимает бровь, бросив взгляд вслед уходящему Махито, прежде чем встать за спинкой дивана. Когда его тень падает на Чани, она запрокидывает голову, чтобы посмотреть на него, и наталкивается на привычную спокойно-снисходительную улыбку.       — По всей видимости, ты успела подружиться с Махито, — замечает Гето и хмыкает. — Не удивлён. Махито хорошо даётся общение с людьми. Пожалуй, это связано с его человечностью, — он вытягивает руку, указывая в сторону коридора, где совсем недавно стоял Чосо, который теперь куда-то делся. — Не хочешь прогуляться?       Огава с готовностью кивает и вскакивает с дивана, следуя за ним прямо на веранду, пристроенную к дому на заднем дворе. Время уже клонится к вечеру, поэтому на улице начало темнеть. Несколько включённых фонарей хорошо осветили стулья, позволяя с комфортом сидеть и лицезреть лесной массив, который скрывал их от цивилизации. Чани этот лес нравится и ей даже любопытно, что можно найти в этом мрачном на вид месте, но только вот Чосо её и сам туда не водит и ни с кем не отпускает — недостаточно доверяет.       Первую пару минут они сидят рядом молча, вглядываясь вглубь леса. Закинув ногу на ногу, Чани покачивает ею, пока Гето прячет руки в рукава в привычном жесте. Где-то в доме, неподалёку от них, вновь слышится жужжание Баки-чана, которое выдаёт то, что Чосо тоже находится рядом. Подслушивать, может, и не будет, но бдительность не ослабляет.       Его родственная душа — его зона ответственности.       — Может быть, хочешь что-нибудь спросить? — наконец произносит Гето, не глядя на неё.       Чани кивает и перестаёт покачивать ногой.       — Я понимаю, что вы здесь не просто так сидите, в этом доме. Вы ведь чего-то ждёте, правда?       — 31 октября, — тут же отвечает он, не сочтя нужным вдаваться в подробности. Чани удивлённо моргает, вскинув брови.       — Хэллоуин? Не думала, что проклятые духи любят праздники. Хотя они бы все конкурсы костюмов могли выиграть со своей внешностью, — она хихикает, но вдруг, спохватившись, ахает: — Ой, но люди ведь в большинстве своём не видят проклятия, да?       — Мне нравится твой позитивный настрой. Впрочем, дело не в этом, — Гето качает головой. — Я бы хотел знать о твоих планах на это ближайшее будущее. Ты ведь наверняка догадываешься, что именно случится 31 октября.       — Чосо снова придётся убивать? — она задаёт вопрос, но с такой интонацией, как будто это утверждение. Хотя почему как будто? Гето в ней не ошибся — эта девочка действительно догадливая и умная. Может быть, даже слишком.       — Полагаю, — он спокойно кивнул, соглашаясь.       Огава вздыхает и с усталым лицом подаётся вперёд, ссутулившись, чтобы поставить локти на колени и подпереть подбородок.       — Чосо говорил, что проклятых духи всегда убивают людей. Но ведь Чосо только наполовину проклятый дух. Значит, ему не нужно убивать людей, — и кажется, что с такой логикой сложно поспорить. Она моргает и косится на собеседника, так чтобы он поймал её взгляд. — Это ты заставляешь его?       Гето ахает, прижав руку к груди с таким видом, словно она оскорбила его до глубины души.       — Я? Как можно. Чосо сам избрал такой путь, — он пожимает плечами, покачав головой. — Он присоединился ко мне по доброй воле. А сейчас он всего лишь хочет отомстить за смерть своих младших братьев, которых убила парочка молодых шаманов.       Чани как-то обиженно дует губы и снова отворачивается.       — Я не хочу, чтобы Чосо убивал. Убийство — это плохо, я уже говорила Чосо. И, вообще-то, я его ещё не до конца простила за то, что он при мне убил человека. Только вот он даже не думает о том, чтобы извиниться!..       Из горла Гето вырывается лёгкий, искренний смешок.       — Сомневаюсь, что Чосо умеет читать мысли. Но раз уж мы заговорили об этом, почему бы тебе не попробовать переубедить его? Учитывая, какое ты уже имеешь над ним влияние, у тебя есть все шансы склонить его на сторону своей… морали.       — А ты что, не против?       Гето ещё раз качает головой и разводит руками, мол, ничего в этом случае не поделаешь. Потому что он здесь никому не хозяин, разумеется, и разумные проклятые духи в состоянии самостоятельно принимать решения и контролировать свои действия. Для Чосо никто не указ — кроме, наверное, его родственной души? Поэтому, несомненно, вставать на пути у Чосо он не может и заставлять что-то делать тоже. Верно?       Чани, выстроив в своей голове подобную логическую цепочку, соглашается: верно. Она расслабляется на стуле и откидывается назад, постукивая пятками по деревянному паркету. Гето только продолжает наблюдать за ней с подозрительно умиротворённой улыбкой.