Часть 3

Для них этот день был поистине значимым — один из немногих, когда они выходили за пределы своего мира. Это был "День поминовения усопших". Но можно ли это назвать праздником? Для них — определённо, да. День, когда они чтили своих лидеров и вспоминали события прошлого. В этом году дата приобрела особый вес, ведь прошло ровно 100 лет с тех самых нападений в Арденнском лесу. Нападения случались и ранее, но именно тогда люди впервые осознали их масштаб и угрозу. С тех пор лес оброс легендами и страхами. Сегодня им всем предстояло посетить кладбища в ближайшей деревне, где покоились жертвы тех событий. Теодор стряхнул пылинки с мантии и тихо выдохнул, чувствуя прохладный, почти ледяной воздух, пробивающийся сквозь ткань. Хотя был апрель, за окном стояла пасмурная и холодная погода. Рядом с ним, слегка нахмурившись, стояли Драко и Блейз. Он бы с удовольствием побыл один на этом, как ему казалось, "прекрасном" мероприятии, но высшие решили, что объединить всех по группам будет правильным решением. Разговор у парней не особо завязывался. Все молчали, утопая в собственных мыслях и поглядывая на мрачные пейзажи. Но Блейз, видимо, решив разрядить обстановку, вставил пару саркастических фраз: — Всё-таки слегка иронично, что именно нападавшие идут первыми, — усмехнулся он, оглядываясь на тех, кто шел впереди. Теодор едва заметно улыбнулся. Это действительно выглядело странно, если не сказать больше. Первыми шли те, кто был причастен к нападениям в Арденнском лесу, пусть даже частично. Их поставили вперед как напоминание — символ того, что история тех событий до сих пор остаётся на их плечах. — Первым место всегда найдётся, — тихо добавил Драко, без особого энтузиазма, словно поддерживая фразу Блейза, но не желая углубляться в тему. Следом за первой группой шла глава — фигура, которая олицетворяла власть и наследие. А за ней шли обычные жители — те, кто не имел прямого отношения к событиям прошлого, но всё равно был частью этой мрачной традиции. Теодор, наблюдал за этим, стараясь не думать о том, насколько странным было это зрелище.

***

Теодору всё это уже изрядно надоело. Люциус Малфой, как всегда, со всей своей напыщенностью произносил длинные речи о "великой" важности этого дня, как будто это было нечто священное, достойное их внимания и уважения. Лестрейндж и Кэрроу с воодушевлением рассказывали свои жуткие истории о прошлых жертвах, словно хвастались мрачными подвигами. Их рассказы вызывали у Теодора лишь раздражение, но не это тревожило его больше всего. Из толпы всё чаще начали раздаваться громкие выкрики, призывающие "вернуть традиции". Возвращение старых обычаев означало возобновление нападений на деревню, но теперь с более изощрёнными и жестокими методами. Толпа жаждала крови, и это чувство буквально витало в воздухе. Теодор искоса посмотрел на Драко и Блейза. Они выглядели безучастными, но Теодор знал, что это показное спокойствие. Они, как и он, понимали, что ситуация может выйти из-под контроля. Ему всё больше хотелось оказаться как можно дальше от этого места и этих людей. Ситуацию несколько разряжало приближение к деревне. С небольшой горки открывался вид на костёл, откуда выходили местные жители, одетые в тёмные одежды, словно в знак траура. Вдали, на кладбище, уже зажглись огоньки — небольшие фонарики и свечи. Когда они спустились ближе к деревне и прошли по узким улочкам, местные жители почти не обращали на них внимания. В этот день сюда съезжалось много приезжих, и такие странные группы, как их, не вызывали особого удивления. Деревня казалась живой и насыщенной движением. Люди несли корзинки. Дети сжимали в руках маленькие букетики цветов, и всё это смешивалось с мелодиями хора, доносящимися из церковных стен. Стоя у ворот кладбища, Теодор достал из кармана небольшой ножик и протянул его Белле. Она приняла его с легкой усмешкой. Теодор встал с её стороны, наблюдая, как остальные участники ритуала повторяют его жест. Каждый из них следовал этому древнему обряду: начиная с главы группы и заканчивая причастными. Воздух был наполнен низкими голосами, произносящими громкие и повторяющиеся слова: "aditus conditor cruor fons". Латинская фраза означающая "приход основателя, источник крови". Каждый присутствующий произносил эти слова, погружаясь в ритуал, а затем причастные делали разрезы на своих руках, капая кровью на землю под ногами. Капли священной жидкости смешивались с землёй. Как только последний из причастных завершил свой обряд, ворота начали медленно изменять свою форму. Твердые деревья, словно под действием магии, раступались, открывая проход, который вёл внутрь кладбища. Звуки хора и мелодии, доносящиеся из церковных стен, теперь замолкли, уступив место тишине, которую нарушали только шаги пришедших. Перед глазами парня начали появляться склепы различных размеров, словно древние стражи, охраняющие память о тех, кто ушёл. Их массивные каменные двери были украшены вырезанными символами, которые несли в себе множество историй, сохранившихся на протяжении веков. Целью их было дойти до могил жертв, чтобы вспонить как это было. Каждый шаг приближал их к воспоминаниям, которые были запечатаны в камне и земле. После того как они выполнит свои обряды, каждый разбредётся по своим сторонам, погружаясь в личное семейство. Чувства не подвели Теодора. Как он и предполагал, после просмотра воспоминаний и разговоров народ снова загорелся желанием. У них вспыхнуло стремление к повторению событий прошлого, желание атаковать и отомстить деревне. Запах смерти и крови, витавший в воздухе, пробудил в них воспоминания и возмещение гнева на жителях этой деревни. Теодор чувствовал, как жажда убийств нарастает в толпе; оно было едва сдерживаемым, словно буря, готовая разразиться в любой момент. С каждым шагом к могилам они теряли последние остатки разума, погружаясь в тёмные желания мести. Волнение и ненависть овладели группой, и они готовы были пойти на всё ради своей цели.

***

Всё закончилось, и все постепенно разошлись по своим сторонам. Теодор, бросив последний взгляд на могилы, отправился к выходу. Пересекая ворота, он оказался на обычном кладбище, где хоронили местных жителей. На его удивление, людей здесь было немного, и потому стояла тишина. Решив задержаться, он медленно пошёл по узким дорожкам между могил, осматривая старые надгробия, многие из которых были покрыты мхом и трещинами. Его взгляд скользил по именам на каменных плитах. Теодор резко остановился возле одной из могил, его внимание привлекла фамилия, вырезанная на надгробной плите — Грейнджер. Имя — Авален Грейнджер. Похоронена больше года назад. На могиле было много букетов свежих цветов, что указывало на недавнее посещение родственников. Видимо, это была бабушка Гермионы. Фамилию он девочки узнал ещё после их первой встречи в лесу.

***

С самого утра Гермиона и её родители отправились на кладбище, полагая, что ближе к полудню там будет больше людей, и к тому же, неплохо было бы заглянуть в костёл. Поправляя своё белоснежное платье, девочка задумалась о том, как странно, что в такой печальный день детям полагается одеваться во всё белое. Может, это сделано для защиты? Или, возможно, белый цвет должен приносить свет в этот мрачный день? Гермиона вспоминала, как бабушка всегда учила её не бояться кладбищ и смерти, говоря, что для многих это место покоя и спасения. Эти слова глубоко врезались в её память, придавая ей сил в подобных моментах. Но теперь, наблюдая за процессией детей, шагающих перед ней, она не могла не задуматься о том, кто придумал этот странный парад. Дети из их деревни, а также из соседних, собираются у кладбища и проходят через всю деревню, направляясь к костёлу. Жители выходят из домов, наблюдая за ними, тихо напевая молитвы или меланхоличные мелодии. В этот момент внимание Гермионы переключилось на девочек рядом, которые оживлённо болтали между собой, нарушая атмосферу спокойствия. Закатив глаза, она отвернулась, снова оглядывая дома и их обитателей. В её голове крутились мысли о том, что весь этот ритуал — хоть и был традицией — порой казался немного нелепым. К чему этот показной марш детей? Но, как бы там ни было, он был частью их жизни, частью того, что объединяло их в этот день. Большинство людей, стоявших около своих домов, Гермиона знала и даже большинству кивала головой, проходя мимо них. Но были и те, кого она видела в первый раз. Все они были одеты довольно странно: мужчины в длинные черные плащи, а дамы в широкие черные платья. Эти незнакомцы с любопытством поглядывали на их группу, их выражения лиц казались настороженны и, как будто они искали среди детей кого-то особенного. Особенно Гермиону беспокоила женщина, которая уже второй раз попадалась ей на глаза. Она вспомнила её с ярмарки, как и тех мужчин, стоявших рядом с ней. Ей стало не по себе и она пытаясь успокоить себя, Гермиона быстро отвела взгляд, глядя строго перед собой. Она почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Стремясь избавиться от этого странного ощущения, она решила ускорить шаг, словно хотела убежать от этой настороженной группы людей. Но шаг колонны был медленным, и вырваться вперёд не получалось. Она быстро оглянулась на девочек, шедших рядом. Хотя обычно её раздражали их пустые разговоры, сейчас ей хотелось чем-то отвлечься, хоть как-то заглушить тревогу. Гермиона решилась заговорить: — Эм, вы знаете, почему в этом году шествие такое большое? Кажется, людей больше, чем обычно. Одна из девочек, не прекращая болтать, на секунду взглянула на неё и ответила: — Ну, это же важная дата. Говорят, в этом году ровно сто лет с того дня, как в Арденнском лесу что-то произошло. Мои родители говорят, что это что-то особенное... Но, честно говоря, мне всё равно, я просто хочу быстрее добраться до костёла. Гермиона кивнула, пытаясь хотя бы немного отвлечься от своих мыслей. Однако чувство беспокойства не отпускало. Она почувствовала на себе чей-то взгляд и, против своей воли, снова бросила взгляд в сторону странной группы людей. Женщина по-прежнему шла сбоку от толпы, её глаза были прикованы к Гермионе.

***

Наконец они подошли к костелу, и Беллатриса растворилась в толпе, исчезнув из виду. Дойдя сюда, Гермиона вспомнила слова Теодора о том, что эта женщина довольно опасна. Парад закончился, и все начали направляться внутрь костела, чтобы участвовать в главной части молитвы. Гермиона не хотела оставаться здесь ни на секунду, поэтому оглянулась и быстрым шагом пошла к выходу. Отойдя в сторону, она осматрелась. Людей не было, и она могла спокойно прогуляться. К сожалению, домой вернуться она не могла, так как родители думали, что дочь будет в костёле. Задумавшись, девочка решила направиться на кладбище. Легкий ветерок раздувал её волосы, и пряди лезли в лицо, а платье слегка путалось в ногах, но это не мешало ей улыбаться и тихонько напевать мелодии себе под нос. Почти дойдя до кладбища, Гермиона заметила знакомую фигуру. Это был Теодор. Её сердце забилось быстрее, и она ускорила шаг, переходя на бег. Парень заметил её и присел на корточки, расправив руки по бокам. — Теодор!!! — закричала она, смеясь от радости, и побежала ещё быстрее. Когда она оказалась рядом, Гермиона крепко обняла его за шею, чуть сжимая его в своих объятиях. — Привет, ангелок мой, — сказал Теодор, легонько теребя ей волосы и обнимая её в ответ. Гермиона отстранилась и посмотрела на него, смеясь. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты уже дома! — Я собирался, но потом решил, что мне нужно немного пройтись. — Теодор слегка усмехнулся, и его глаза блеснули в свете солнца. — А ты что, сбежала от своей толпы? — Да, — с улыбкой ответила она, — я не могла оставаться там ни на секунду. Столько людей и такая грустная атмосфера. Да ещё и эту Беллатрису встретила, — продолжила Гермиона, вздыхая и чуть хмуря брови. — Она была на параде. — Не забивай себе голову о ней, ангелок. Лучше пойдем прогуляемся, — сказал Теодор, вставая и направляясь в сторону деревни.

***

— Ты сегодня и вправду очень напоминаешь ангелка, милая, — сказал Теодор, поглядывая в её сторону. Гермиона покраснела и, немного смущаясь, произнесла: — А ты как всегда выглядишь как... таинственный персонаж из книг, который пропадает и появляется, когда ему угодно. Все его любят и обожают, а он весь такой недоступный и неразговорчивый... Она хотела продолжить, но Теодор её перебил: — Ангел, это всё не совместимо! — с улыбкой произнес он, но затем добавил с легкой обидой: — Но я разочарован, что ты ни словом не обмолвилась про мою красоту. Гермиона повернула голову в его сторону и, сдерживая улыбку, объявила: — Это и так понятно было! Она довольно долго смотрела на него, а затем, смутившись негромко добавила: — Мне нравятся твои волосы. Она быстро перевела взгляд в другую сторону, не желая, чтобы Теодор заметил, как сильно её смущает их разговор. Теодор улыбнулся, глядя на неё, — Только волосы? — спросил Теодор, хватая её за плечо и притягивая Гермиону к себе. — Ты же знаешь, что это не всё, что тебе во мне нравится! Гермиона покраснела и ответила: — Теодор, ну хватит! Ты и так всё знаешь! Парень кивнул, его губы чуть изогнулись в улыбке, и он ещё раз потрепал её по голове. — Знаю. знаю. — Его голос был полон нежности и игривости. — Спасибо, ангелок мой . Я тоже люблю твои волосы. Его комплимент только увеличил смущение Гермионы, и она покачала головой, пытаясь скрыть улыбку. — Ты всегда знаешь, как сделать комплимент, — произнесла она, и они продолжили идти, смеясь и обменяясь легкими шутками.

***

— Тебе, случаем, не пора идти? — поинтересовался Теодор, глядя, как дети начинают возвращаться с костела. — И вправду… — сказала Гермиона, слегка опечаленно. Она тоже посмотрела на детей, понимая, что время подходит к концу. Теодор присел на корточки, заправил локон за ухо Гермионы и, взяв её ладони в свои, произнес: — Мы скоро встретимся, ангелок мой. Тебе не стоит грустить по этому поводу. Гермиона кивнула и, не удержавшись, крепко обняла его: — Я буду скучать по тебе, Теодор. Она оторвалась от него и сделала шаг в сторону дома. Вдруг голос парня остановил её. — Гермиона, ты можешь называть меня Тео. Она обернулась, и на её лице появилась улыбка: — До встречи, Тео. С этими словами Гермиона побежала в сторону своего дома. А Тео поднял белую ленточку для волос, которую Гермиона всё-таки потеряла, и направился в сторону леса.