Мотив

Глава 3

      Следующий день наступил как-то слишком быстро. Хотя, возможно, это я виновата — провалялась в кровати до самого вечера, а когда спохватилась, оказалось, что до прихода Элайджи осталось всего три часа.       — Заходи, — бросила я, даже не поднимая головы от стола. Уверена, он слышал.       Домофон прозвенел минуту назад, оповещая меня о его приходе, ворота уже были открыты, а ужин готов. Всё было превосходно!       Элайджа, как и следовало ожидать, стучать не стал. Не было слышно ни шагов, ни звука. Я даже не почувствовала, как он приблизился. Просто обернулась, чтобы поставить тарелки, и замерла, увидев у него в руках то, чего никак не ожидала.       — Это… — голос дрогнул, когда я уставилась на коробку с тортом.       — Тирамису, — подтвердил он, будто я сама не видела сквозь прозрачную упаковку.       — Где ты… Откуда… — пробормотала я, осознавая, что спрашиваю глупость. Но в Мистик Фоллс тирамису не купишь, так что этот десерт в его руках казался настоящим миражом.       — У меня есть личный шеф-повар, — спокойно сказал Элайджа и наконец протянул мне заветную коробку. — Капризы дамы — закон.       Капризы? Какие ещё капризы? Я же просто сказала, что хочу тирамису, а не требовала его достать! Он что, всё воспринимает слишком буквально?       — Ну конечно, — фыркнула я, прижимая торт к себе. — У тебя, небось, и астролог личный есть, и сантехник на побегушках.       Он проигнорировал мою колкость и поднял вторую руку с роскошным букетом. А я и не заметила. Всё моё внимание ушло на торт.       — А это куда?       — Можешь выкинуть, — буркнула я и тут же прикусила язык. — Прости, Элайджа. Мне правда приятно, но… я не люблю цветы. Они вянут, и всё такое. А вот Ник их ест. С удовольствием.       — Прости, надо было уточнить. Что ж, значит, подарок твоему коту. Раз Нику нравятся цветы, то пусть лакомится, — голос Элайджи звучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то тёмное, почти насмешливое. Будто он знал что-то, чего не знала я.       Но я лишь пожала плечами и сунула букет в раковину. Ваз у меня отродясь не водилось. Завтра надо будет купить.       — Присаживайся, я сейчас нарежу торт и принесу блокнот, — сказала я, достав тарелки. — Ты будешь? Или древние вампиры не едят сладкое?       — Думаю, ты заслужила его целиком, — спокойно ответил он, бросив быстрый взгляд в мою сторону. Вот чёрт! Он заметил, как я слизывала крем с пальца. Попала.       Я отрезала два огромных куска (про запас) и направилась к книжному шкафу. Легким движением нажала на скрытый механизм, и полки плавно развернулись, открывая внушительную коллекцию алкоголя.       — Что предпочитаешь? — спросила, гордо демонстрируя «карусельные двери» отцовского бара. — Виски? Коньяк? Или может водку?       Элайджа поднял бровь, осматривая собрание.       — Впечатляюще. Особенно механизм, — с прищуром произнёс он, подходя ближе.       — Это всё отцовское. Я отдам должное десерту, а ты — тому, что покрепче. Со мной на трезвую голову справлялись только родители.       Первородный с неподдельным интересом принялся изучать этикетки, а я тем временем схватила блокнот и вывела на первой странице слова:

Вампиры и их особенности

      1) Вербена — защищает от внушения. Вампиры её не переносят.              Я обернулась, увидев Элайджу, наливающего себе темно-янтарную жидкость в хрустальный бокал. Он вопросительно поднял бровь в мою сторону.       — Благодарю, но я не пью, — вежливо отказалась я, наполняя свой бокал свежевыжатым апельсиновым соком.       Элайджа с неожиданной галантностью отодвинул для меня стул, подождал, пока я сяду, и только потом устроился напротив.       Первые минуты прошли в светской беседе. Когда он похвалил стейк, я не смогла сдержать горделивую ухмылку:       — Моих рук дело. Пришлось импровизировать — твой запрет на выход из дома превратил меня в мастера доставки. Представляешь, я даже курьеру не позволила переступить порог. Просто протягивала деньги через щель в двери, как какой-то затворник.       Элайджа усмехнулся, потом улыбнулся шире и, не выдержав, тихо засмеялся. Его смех был на удивление искренним и ничуть не разрушал ту странную, тёплую атмосферу, что возникла между нами.       И тут же в столовую, как по заказу, вплыл Ник. Мой рыжий нахал важно прошествовал к своей лежанке у окна. Одной из многих, потому что для кота его статуса мало одного королевского места.       Десерт я оставила напоследок. И когда первая вилка с тирамису коснулась языка, я просто выпала из реальности. Глаза закрылись сами собой.       — Твой повар… это нечто, — прошептала я, забыв о всяких приличиях. Кофе, маскарпоне, какао — идеальная симфония вкусов.       Но сейчас было не время для наслаждения — сейчас было время для вопросов. Взяв себя в руки, я открыла блокнот на странице с уже подготовленными вопросами.       — Итак, — сказала я, — приступим к допросу.       — Спрашивай, — расслабленно ответил Майклсон, откинувшись на спинку стула с бокалом в руках.       — Какие ещё есть слабости у вампиров? Кроме вербены и кола, разумеется. Я думала, солнце, но эти двое… — я кивнула в сторону окна, — шляются по городу средь бела дня. Так что, видимо, не универсальное средство.       — У нас есть специальные амулеты из лазурита, которые блокируют действие солнечного света. Без них вампир сгорит. А я… просто получу ожог. Не смертельный.       — То есть если снять амулет, ты не вспыхнешь как спичка? — уточнила я, старательно записывая новую информацию.       — Я — нет. Другие, новообращённые вампиры, могут. Всё зависит от их возраста. Нас солнце, скорее, как будто постепенно сжигает, но умереть мы всё равно не можем.       — Ага, вампиры плавятся как сыр на гриле, — резюмировала я, постукивая ручкой по бумаге.       — У Сальваторе есть дневные кольца, — добавил Элайджа, и я заметила в его голосе странную заминку. Будто он сомневался, стоит ли мне это знать. Я тут же насторожилась. — Снимешь кольцо, и Деймон, мучаясь от боли умирает.

Вампиры и их особенности

      1) Вербена — защищает от внушения. Вампиры её не переносят.       2) Есть амулеты, защищающие от солнца.       3) У Сальваторе кольца. Провести эксперимент на Даймоне.       4) Кол в сердце, вырвать сердце, оторвать голову — смерть (последняя теория проверена Кревором).       — А если просто свернуть шею? — спросила я, машинально постукивая ручкой по губам.       Элайджа сделал медленный глоток, поставил бокал на стол и принялся крутить его в пальцах, не сводя глаз с янтарной жидкости.       — Временная мера. Очнётся, — его голос звучал так же ровно, как если бы мы обсуждали погоду.       Я наклонилась вперёд, упёршись локтями в край стола.       — А если голову оторвать? Или сердце вырвать? — я смотрела на него с искренним интересом. — С тобой это сработает?       Первородный нахмурился, его пальцы сжали бокал чуть сильнее.              — Знаешь, как-то руки не доходили, — с иронией произнёс Элайджа.       — Логично, — кивнула я, но тут же вернулась к теме. — Но я серьёзно. Ты выжил после того, как тебя пригвоздили к двери. Обычный вампир умер бы сразу. А ты жив. И кстати, любая древесина убивает или есть исключения?       — Для обычного вампира любая древесина смертельна, — подтвердил он, покрутив бокал в руках. — А меня… — его взгляд стал далёким, — за тысячу лет никто не смог убить. Почти никто. Разве что мой брат. Но ему это тоже не удалось до конца.       — Брат?! — я чуть не уронила ручку. — У тебя есть семья? Вот это сюрприз.       В комнате внезапно похолодало. Глаза Элайджи потемнели, будто затмились тучами:       — Был брат. Ни… Клаус, — его взгляд машинально скользнул к Нику, будто кот имел какое-то отношение к его словам. — Он уничтожил нашу семью. А теперь я мечтаю о его смерти.       Стоп. Это уже перебор. Как так вышло, что мы с «какие у вампиров слабости» дошли до «мой брат убил всю семью»? И, главное, зачем он мне это рассказывает?       Я медленно отложила блокнот в сторону, внимательно изучая лицо Элайджи. Впервые за вечер, а возможно, даже за всё время нашего знакомства, его безупречная маска дала трещину.       Вряд ли я могу ему реально помочь. Но выслушать — это уже что-то. Тем более что больше, кажется, некому.       — Тормози, — я подняла руку. — Медленнее. Я не решу твоих проблем, это понятно… — мои пальцы забарабанили по столешнице, — но если хочешь просто высказаться — я здесь. И это останется между нами, — я улыбнулась уголками губ. — Хоть какая-то польза от моего самообразования.       Элайджа сухо усмехнулся. Его пальцы сомкнулись вокруг бокала, но пить он не стал. Только крутил его, глядя, как алкоголь стекает по стенкам янтарными разводами.       Примерно час спустя (и полтора торта спустя) я была в курсе всей этой многовековой драмы. Честно говоря, информации оказалось слишком много для одного вечера.       Была себе обычная (ну, почти) семья: двое родителей и шестеро детей. Жили, не тужили, пока младшенького, Хенрика, не разорвали в клочья оборотни, которые, как оказалось, веками ютились по соседству. Чтобы защитить оставшихся, Майкл — глава семейства и ходячий пример отцовской "любви" — приказал своей жене-ведьме (да-да, буквально ведьме) наделить семью силой.       Эстер, видимо, подумала: «А почему бы и нет? Всё равно вечер свободный» — и благополучно отправила на тот свет всех своих детей. Но не просто так, нет! Это же вампирская история, тут всё со смыслом. Ведьма использовала древнюю магию, чтобы превратить их в бессмертных кровососов. И вот, очнулось почти всё семейство — голодными, яростными и абсолютно без тормозов. Они вырезали полдеревни, прежде чем хоть немного пришли в себя. Вот такой семейный «сюрприз»! Мать, конечно, испугалась. Но поздно, поезд ушёл.       Но самое весёлое началось после первого убийства Клауса. Оказалось, что у него внутри сидит не только вампир, но и маленький подарочек от маминой измены — оборотень. Да-да, когда-то Эстер «загуляла» с одним из тех самых монстров, что разорвали Хенрика. И кто теперь расхлёбывает последствия? Правильно, Клаус! Хотя во время этого «романтического приключения» его даже в проекте не было.       Майкл, который и так Клауса на дух не переносил, совсем озверел. Заставил Эстер запечатать оборотня внутри Клауса — типа в наказание за её прегрешения. И, конечно, ради "безопасности" всех остальных. Отец года, куда там.       А теперь Клаусу зачем-то нужна Елена. Потому что она там какой-то двойник, ключ, жертва — в общем, стандартный магический ингредиент. Изначально-то ему была нужна Кэтрин, но та, хитрая лисица, всех обвела вокруг пальца, сбежала, а потом и вовсе превратилась в вампира. Уважаю.       Теперь Клаус вынужден довольствоваться «версией 2.0» — Еленой. Только она может снять проклятие, разблокировать его истинную природу и… Короче, подробности мне неизвестны. Но вряд ли это что-то хорошее.       — И что, после снятия проклятия он снова сможет выть на луну? — уточнила я, пригубив апельсиновый сок.       Элайджа напрягся, его пальцы сжали бокал так, что стекло едва не треснуло.       — Да, ты права. Он станет гибридом — самым опасным существом в этом мире. Но я не дам ему завершить ритуал. Я убью его.       Я поперхнулась соком. Убить? С какой стати? Он же его брат! Я понимаю, они ссорились и мирились тысячу лет, но убивать, даже не попытавшись нормально поговорить? Это же идиотизм!       Ну, раз решалась помочь, то помогай.       — А ты уверен, что это правильно? — со скепсисом спросила я.       — Правильно? — повторил он, и в его голосе звучала вековая усталость. — Фелисити, он уничтожил нашу семью. И теперь от неё ничего не осталось.       Он отодвинул бокал так резко, что янтарная жидкость расплескалась по скатерти, оставляя темные пятна.       — Не знаю… — я замялась, крутя стакан. — Мне кажется, что всё не так однозначно.       — Говори, — Элайджа откинулся на спинку стула. — Я слушаю.       — Знаешь, пока ты рассказывал, мой мозг не сидел без дела, — я покрутила стакан в руках. — Он анализировал, сопоставлял и… нашёл кое-какие странные нестыковки..       Элайджа замер, его взгляд стал пронзительным.       — Ну вот смотри, — я отставила стакан в сторону. — По твоим же словам, Клаус — параноик, собственник, самоуверенный эгоист, но при этом… — я сделала паузу, подбирая слова, — патологически привязан к семье. Как маньяк-коллекционер к своим фарфоровым куклам.       Брови Элайджи поползли вверх, образуя на лбу складку недоумения.       — Ты говоришь, он хвастался, что сбросил их в океан? Давай подумаем, — я постучала пальцем по столу. — Зачем ему это? Чтобы покрасоваться перед тобой? Это же… — я закатила глаза, — глупо. Даже для него.              Элайджа медленно перевёл взгляд на свои сцепленные пальцы, будто не решаясь смотреть на меня.       — Я, конечно, не дипломированный психолог, — я откинулась на спинку стула, — но с такой семейкой, как ваша… особенно после того, что устроил ваш папочка, — мой голос сочился сарказмом, — у Клауса должна быть серьёзная травма привязанности. Он бы скорее… — я задумалась, — законсервировал их в гостиной. Чтобы каждое утро пить чай и любоваться.              Элайджа резко поднял голову, в его глазах мелькнуло что-то дикое и почти первобытное. Но через мгновение его лицо снова стало невозмутимым.       — Прежде чем закопаешь братца в лесу, — я потянулась к соку и сделала ещё один глоток, — убедись, что он не врёт. А то схоронишь не только его, но и шанс найти остальных.       В комнате стало так тихо, что, казалось, даже стрелки часов застыли. Элайджа медленно кивнул, а когда заговорил, его голос был едва слышен:       — Никогда не смотрел на это так… — он замолчал, обдумывая. — А ведь я был уверен, что знаю его лучше кого бы то ни было.       — Всё потому, что ты слишком предвзят. Ты вырос с ним, ты знаешь его тысячу лет. А я вижу ситуацию свежим взглядом, — я пожала плечами. — Клаус, которого ты описываешь, никогда не выбросил бы то, что считает своим. Особенно семью. Но ты уже много лет смотришь на это одними глазами, а я — другими.              Впервые за всё время нашего разговора о его семье Элайджа улыбнулся не с болью, а с чем-то похожим на облегчение.       — Возможно, ты права. Мне стоит… пересмотреть некоторые вещи.       — А если окажется, что они в порядке, — я посмотрела ему прямо в глаза, — тогда тебе придётся решать. Что важнее: убить брата или вернуть семью.       Элайджа расслабленно откинулся на спинку стула, и его взгляд изменился. Он стал настолько пронзительным, и в то же время таким тёплым, что я невольно напряглась.       — Ты либо гениальна, либо безумна, — произнес он, глядя на меня с легкой улыбкой.       — Не вижу противоречий, — парировала я. — И давай уже, просвети меня, как выглядит твой братец. Чтобы я знала, от кого бежать без оглядки.       — А ты бы пришлась ему по душе, — усмехнулся первородный.       — Ну уж нет, спасибо! — я отодвинулась. — Не надо меня ему представлять.       Элайджа только покачал головой, но взял и нарисовал мне словесный портрет брата. Я записала каждое слово.

***

      Прошла неделя после разговора с Элайджей. Первородный решал какие-то дела с командой «Скуби-Ду», а я… я просто жила. Сходила в школу (один раз, для галочки), а в остальное время маялась бездельем. Элайджа, кстати, притащил мне какой-то браслет. Сказал, защищает от ведьмовских чар. А ведьмой у нас в городке оказалась Бонни. Бонни Беннетт! Ну конечно! А почему бы и нет? Лучшая подруга двойника — ведьма. А Кэролайн вообще стала вампиром. Веселье, да и только.       Элайджа также подарил мне кулон с вербеной и целый запас чая из этой травы. Я пью его теперь каждый день.       Ещё я заказала себе деревянные шпильки для волос. Теперь всегда с ними. В любимые духи добавила вербену, и в перцовый баллончик — тоже. Наверное, кто-то решит, что у меня паранойя. Но в этом городе зевать нельзя. Один раз меня спасло только то, что Елена была рядом. А если в следующий раз Гилберт не окажется под рукой, а её «ручной пёсик» вдруг захочет перекусить и наткнётся на меня? Вот будет веселье. Для него. Не для меня.       Тренажёр, на котором я тренировалась втыкать шпильку, теперь выглядит так, будто его атаковал дикобраз. Но я уверена: в случае чего, Даймону я сонную артерию проткну без проблем.       А теперь, после часа сна (кот, как всегда, оккупировал половину подушки), я стояла на пороге своего дома и пыталась переварить информацию, сказанную Элайджей.       — Ты серьёзно предлагаешь мне составить тебе компанию на свидании с твоей бывшей? — я прищурилась.       — Я предлагаю тебе сходить со мной к Катерине, — терпеливо повторил он.       Это fiasco, товарищи, тушите свет!