Глава IV. Пламя под пеплом.

Драго проснулся рано, хотя его тело еще помнило тяжесть ночных размышлений и недосыпа. Складывались мысли и образы, все вместе мрак ночи не уходил, даже когда солнце уже начинало тянуть свои слабые лучи сквозь шторы. С утра он принял решение. Склад. Перестрелка. Там должен был остаться хоть какой-то след. Что-то, что позволило бы ему увидеть картину яснее. И, возможно, это был шанс найти его пистолет. Пистолет, который исчез как по мановению руки. Взгляд его скользил по обстановке, не задерживаясь ни на чем. Часы на стене, их тиканье раздражало. Сигарета, догоревшая до фильтра в пепельнице. Север где-то исчез. Не было смысла беспокоить его по утрам. Сегодня это было дело только его. Он поехал один. Склад стоял как всегда, мертвый и бесшумный. Пустые коробки, стопки чего-то неопределенного. Шумный, но безлюдный. Не так давно здесь прошла перестрелка, но теперь все было тихо, будто в этом месте смерть просто сделала паузу. Половина дверей были снесены, одна из стен выбита, словно прямо в лицо ударили мощной рукояткой. Зачем было ломать замки, когда можно просто выйти в спину и сойти с места преступления? Кто-то уже убрал все следы. Драго пошел вдоль грузовых дверей, осторожно обходя и проверяя каждую деталь. Его взгляд блуждал, ища. Что-то могло бы подсказать, почему склад был пуст. Никаких дыр, никаких следов борьбы. Всё аккуратно. Лишь выбитые замки и небольшие следы обломков на полу. Странно. Место было сильно взломано, но ничего ценного не было украдено. Все уже перенесли. Пистолет. Его пистолет. Это была его первая мысль, когда он вошел внутрь. Чертов пистолет. И цепочка. Ее отсутствие тревожило куда больше, чем любые другие вещи. Он искал везде, но не мог найти ни того, ни другого. «Не может быть», — мысленно пробормотал он, обходя склад. Как будто этого было недостаточно. Он вернулся к точке, где началась перестрелка, где были следы пуль и крови. Все казалось таким безжизненным. Тихим. Нет, все это выглядело скорее как постановка. Очень чистая постановка. Он остановился у стены, скрестив руки. Вдохнул и выдохнул, пытаясь вычленить что-то, что ускользало от его понимания. И вдруг осознание пришло резко, как удар. Все стало слишком ясным. Этот склад был всего лишь прикрытием, чтобы скрыть что-то более важное. «Она взяла мою цепочку и пистолет», — его мысли прозвучали почти вслух. Злость начала подниматься в груди, как лавина, и он сжал кулаки. Нет, не могло быть другого варианта. Все сходилось. Его разум уже прокручивал сценарий, где она может быть связана с Дядько, но в тот момент это мало его интересовало. Его злость нарастала. Почему она забрала то, что было его? Кто она? Зачем? Эти вопросы терзали его, как острые иглы. Ему хотелось знать, что она собирается с этим делать. Он был уверен, что если она могла забрать его вещи, то у нее были на то причины. И, похоже, их нельзя было бы назвать чистыми. Телефон внезапно завибрировал в кармане. Он достал его, не раздумывая, не желая никого слушать. Но когда он увидел имя на экране, его настроение ухудшилось еще больше. — Дядько. Драго поморщился, не скрывая раздражения. Это был не тот звонок, на который он был готов ответить. Но что было делать? Он поднял трубку. — Здравствуй, Драго. Как поживаешь? — прозвучал безапелляционный голос Дядько. Он всегда говорил так, как будто не оставлял места для ответа. Драго вздохнул, но не стал спорить. — Что тебе нужно? — сказал он коротко. — Как насчет того, чтобы сегодня устроить твою встречу с моей племянницей? — голос Дядько был самодовольным, как всегда. Драго сдержал себя, пытаясь не срывать нервов. — Племянница? — его тон стал еще более резким. Дядько не обиделся. Словно он и не слышал раздражения в голосе Драго. — Ты, конечно, шутишь, Драго. Моя Люция, чиста и невинна. Ты ведь не думаешь, что у нее будут какие-то задние мысли, правда? — голос Дядько звучал плотно, как будто он уже ждал, что его шутка возмутит собеседника. И, конечно, он был прав. Драго почувствовал, как его челюсти напряглись. Это была та грань, где все его терпение уходило в пустоту. — Чиста и невинна? Ты издеваешься, да? — рыкнул Драго. — Ждем тебя сегодня. — беззаботно ответил Дядько. — Пришлю адрес. Драго отключил звонок, стиснув зубы. Злость бурлила в нем, и он понял, что не сможет успокоиться, пока не встретится с этой женщиной и не выяснит, что она из себя представляет. Он выехал с места. Подъехав к пентхаусу, он оставил машину и быстро направился в ванную. Холодный душ — то, что нужно было сейчас. Чтобы очистить голову от ненужных мыслей. Он включил воду, но даже под струей чувствовал, как злоба не уходит. Мысли о девушке, о ее намерениях — они не давали ему покоя.

***

Люция сидела напротив дяди в его роскошном кабинете, облаченном в бархат и золото, в комнате, где все было по правилам: без единого пятна, без малейшего намека на неупорядоченность. Каждая деталь должна была подчеркивать его могущество. Но чем больше она смотрела на эти великолепные фасады, тем отчетливее видела, как все это прячет темные дела и гнилую душу. Великолепие скрывало распад, и Люция чувствовала это с каждым днем, проведенным в этом доме. — Ты выйдешь за него. — Его голос был равнодушным, как приговор. Он даже не взглянул на нее, продолжая изучать свои бумаги. Слова «ты выйдешь» срезали воздух, как нож. Она замерла, но только на мгновение. Пальцы скользнули по огненной пряди волос, она нервно теребила ее, пытаясь спрятать растущее волнение. Это было не то, о чем она мечтала, но дядя говорил это с таким холодным, уверенным тоном, будто ее мнение вообще не имело значения. Он был уверен в себе, как всегда. — Что? — выпалила она, не выдержав. — А как же моя учеба? Ты не можешь… — ее голос дрогнул, но она поспешила взять себя в руки. Это было слишком — слишком быстро, слишком неожиданно. Она не планировала этого. Не так она видела свое будущее. Дядько лишь хмыкнул, и это был звук, который обычно предвещал беду. Он откинулся в кресле, ободряюще потирая пальцы. Его взгляд был презрительный. — Учеба? Ты не для того родилась, чтобы свою жизнь тратить на медицину, — произнес он с презрением, показывая на ее место в этом мире, как на что-то ничтожное, незначительное. — Ты родилась для того, чтобы служить мне, и потом служить моему делу. А теперь ты выйдешь за него. Ее пальцы сжались в кулаки. Не надо было быть гением, чтобы понять, что ни одно ее слово, ни одно возражение не изменят решения дяди. Это был факт, как и все остальные его указания: беспощадное и жестокое принятие решений без капли сомнений. Ее жизнь была в его руках, а сама она ничего не могла изменить. — Ты обещал мне оставить свободу! — ее слова сорвались с губ, и она почувствовала, как внутри нее вспыхивает ярость, боль от несправедливости. Но даже в этом гневе она знала, что говорить это — все равно что заигрывать с огнем. Дядько сдернул губы в жестокой усмешке, но его глаза становились все холоднее. Он медленно встал, не сводя с нее взгляда, и за несколько секунд оказался рядом, склоняясь к ней, так близко, что Люция почувствовала его запах — табак и старую кожаную куртку. — Свобода? Для тебя свобода — это игрушка. Ты думаешь, что твои мечты могут что-то изменить? Не будь наивной, Люция. Свобода не дается. Свобода берется с крепкими руками, и я тебе это покажу. — Он встал, медленно подойдя к ней. Его взгляд стал холодным, а слова — отравленными. Но ее не остановить. Внутри нее что-то треснуло, неведомое раньше чувство противостояния, и она бросила острую фразу: — Ты считаешь, что ты вправе распоряжаться моей жизнью, как куклой? Ты не мой хозяин. Ее слова стали как нож в его сторону, и Дядько сразу же наклонился к ней, но неожиданно остановился. Его глаза сверкнули яростью, а выражение лица стало настолько жестким, что Люция не могла не почувствовать, как каждое слово здесь становится последним. — Ты, милочка, не такая умная, как думаешь, — произнес он, его голос становился все ниже. — Но если ты не успокоишься, я буду не против показать тебе твое место. — Его рука крепко сжала ее запястье, заставив ее на мгновение почувствовать собственное бессилие. Люция стояла, не в силах двигаться, глотая боль. В голове проносились обрывки мыслей, но все сводилось к одному — она оказалась в сети, и выбор был сделан за нее. В ее груди бурлили ненависть и обида, но она не могла пока что ничего сделать. Его слова вертелись в ее голове. Но затем он сказал то, что заставило ее замереть. Это было нечто, что заставило ее почувствовать, как кровь застывает в жилах. — Ты знаешь, кто твой будущий муж? — он почти шипел, зная, что его слова заденут ее. — Это Драго. Его взгляд стал более острым. — Он тот, кто давно на слуху в нашем бизнесе. И если ты надеешься, что будешь цеплять его внимание как какая-то дешевая куртизанка, то ты ошибаешься. Он не потерпит грязи. Ты ведь не хочешь, чтобы он знал, какая ты, правда? Имя Драго как нож прошлось по ее коже. Драго. Ее грудь сжалась, и она почувствовала, как в животе похолодело. Драго? Она помнила, каким он был, и как она вытащила пулю из его тела. Как ее рука сжала цепочку, которая теперь была у нее. Как она прихватила его пистолет, не думая, не понимая, что это все будет стоить ей. И теперь он стал частью этого кошмара. Она уже была в его мире, а теперь она должна была стать его женой. Но внутреннее сопротивление не исчезло. Она не могла оставить это так. Люция вырвалась из его хватки и шагнула вперед, яростно сжав губы. — Ты не можешь заставить меня стать частью его мира, не можешь, — крикнула она. — Я не буду играть по твоим правилам. Я сделаю все, чтобы доказать, что не твое имущество! Дядько сжал челюсти, его глаза вспыхнули яростью, и она почувствовала, как его пальцы готовы схватить ее за волосы. Но вдруг он замер, как будто его мысль пошла по другому пути. Он отступил, но злость не исчезла. Он горько улыбнулся. — Ты выйдешь за него, Люция, потому что я скажу тебе это. А он, Драго, он не будет прощать даже малейшего изъяна. Ты будешь стоять рядом с ним, и ты будешь лучшим, что с ним случилось, иначе мы оба будем искать того, кто тебе сможет дать такой урок, чтобы ты больше не забывала, кто здесь главный. Люция стояла, ее дыхание почти не слышно, как будто она готова была разорваться от этой реальности, в которой не было ни выхода, ни спасения. Но она знала, что однажды, возможно, ее крик будет услышан.

***

Драго подъехал к дому, и его взгляд задержался на фасаде величественного здания. Он стоял перед ним, как нерушимый памятник былой роскоши, олицетворение силы, власть и безвременную значимость. Мраморные колонны, тяжелые двери, позолоченные узоры на стенах — все это, казалось, живет собственной жизнью, скрывая под слоями роскоши нечто страшное. Его взгляд скользил по охране, стоящей везде, будто в этой крепости не было ни одного уголка без наблюдения. Все было слишком тщательно устроено, слишком безопасно, и это вызывало у Драго сомнения. Здесь не было места случайностям. Охрана с явной настороженностью следила за каждым его шагом, и даже малейшее его движение фиксировалось в их глазах. Он не мог не заметить, как тщательно охраняют каждый его шаг — словно для Дядько была важна не просто встреча, а его контроль на каждом уровне. Когда его впустили в дом, Драго шагал по коридорам, мимо дорогих картин и статуй, словно следил за собственной тенью. Он не был впечатлен — знал, что вещи были лишь атрибутами величия, искусно поставленными для того, чтобы скрыть истинную сущность, стоящую за ними. Роскошь была таким же инструментом манипуляции, как и все остальное в мире. Наконец они подошли к библиотеке. Дядько открыл тяжелую дверь и жестом пригласил войти. Он провел его через этот зал знаний, мимо высоких полок, и в несколько мгновений та атмосфера тихого величия поглотила Драго. Длинные ряды книг, от философии до исторических томов, создавали ощущение, что это не просто хранилище знаний, а настоящий храм, где великая сила скрыта в страницах. Здесь было все — от научных трудов до произведений Франка Тилье, одного из любимых авторов Драго. Он улыбнулся невольно — хотя и не был особо привередлив в выборе жанра, его всегда привлекали детективы и научная литература. Они давали ему странное чувство умиротворения, чего он не мог найти в реальной жизни. Особенно в таких местах, как это. Он заметил несколько книг по психологии, несколько изданий философских трудов, и те самые работы Тилье, которых он не мог пропустить. Детективы, возможно, его самый верный спутник в те редкие моменты, когда ему удавалось расслабиться. Он любил, когда книга позволяла забыть о том, что на самом деле творится в его жизни. Но мысли о книгах быстро отпали, когда Дядько, заметив его легкую улыбку, прошел к двери. — Я оставлю тебя здесь, Драго, — сказал он с холодной вежливостью. — Люция скоро придет. Драго кивнул, принимая молчаливое приглашение. Он остался один в этом величественном пространстве. Его взгляд вновь скользнул по книгам, и он почувствовал, как давление времени и обстоятельств начинает слегка отступать. Он откинулся в кресло, но внутреннее напряжение все равно не исчезало. Он не был склонен верить в спокойствие, особенно в таких местах. И тут появилась она. Дверь открылась, и в библиотеку вошла Люция. Она в какой-то мере привлекала к себе внимание с самого начала, словно это было частью ее сущности. Рыжие волосы, яркие, как пламя, обвивали ее плечи, спускаясь до самой талии, и, несмотря на невысокий рост — она была притягательной, даже магнетической. Ее фигура была элегантной, стройной, с легкой грацией, почти кошачьей в своей уверенности. Ее голубые глаза, прозрачные и светящиеся, сразу привлекли внимание Драго. Они были странно холодными, но в них было что-то живое, что-то опасное, как у дикой кошки. Пухлые губы, маленький нос, едва заметная россыпь веснушек — она была настолько похожа на него в какой-то странной и неуловимой манере, что это заставляло его внимание в какой-то момент сбиваться. Когда она подошла к нему, ее осанка была прямая, в ее походке было что-то неуловимо дерзкое. Она протянула свою маленькую руку, и он, не думая, поцеловал ее. Нежно, с легким напряжением в жесте, но одновременно чувствуя, что в этом движении есть что-то знакомое, что-то, что задевает его внутреннюю жесткость. Ее взгляд не ослабевал, и она села напротив него, не скрывая своего интереса. Ее глаза сверлили его, как если бы она пыталась узнать, что скрывает эта маска. Драго, немного удивленный ее откровенным взглядом, решился заговорить первым: — Ты пришла сюда по моей просьбе или по воле обстоятельств? — его голос был мягким, но с оттенком вызова. Люция не сразу ответила, ее губы лишь скривились в усмешке. Она вела себя так, как будто была уверена в том, что могла бы развалить его на части, но этого пока не делала. — Мне не нравится, когда меня воспринимают как средство для чьих-то нужд, — ответила она, не скрывая своей неприязни. — Я не игрушка, Драго. Он улыбнулся с сарказмом, но не стал возражать. Он видел ее, такую дерзкую, такую непокорную. Он оценил ее реакцию. — Я не просил тебя быть игрушкой. Но ты сама решила принять участие в этой игре, не так ли? — его глаза сузились, и он смотрел на нее с легким интересом. Люция ответила жестом, скривив губы в подобие улыбки. Но на секунду ее взгляд стал более настороженным, почти подозрительным. Все в ее поведении говорило, что она была не просто игрой для кого-то — она сама была игрой, и слишком умела манипулировать этим. Но он заметил нечто странное. В ее движениях, в ее взгляде, что-то напомнило ему тот самый момент, когда он обнаружил пропажу своей цепочки и пистолета. И это чувство усилилось. — Ты что-то скрываешь, не так ли? — его голос стал холодным, словно ледяным, когда он смотрел на ее лицо. — Ты забрала мою цепочку и пистолет, верно? Она чуть замедлила движение, и Драго почувствовал, как ее уверенность пошатнулась. На мгновение ее лицо потемнело, но потом она вновь вернулась к своей привычной маске. Ироничной, насмешливой, но в ее словах теперь была явная насмешка. — И это твое «спасибо» за спасение? — спросила она, приподняв бровь. Он не мог поверить. В его груди вспыхнула ярость, и он резко встал, чувствуя, как адреналин наполняет его вены. — Ты действительно считаешь, что мне нужно сказать тебе «спасибо»? — рявкнул он. Она не выказала и малейшего намерения поддаться его агрессии. Люция сидела, как если бы этот порыв был ничем более, чем глупым приступом, которым она могла только развлекаться. И она была права. — Ты такой впечатлительный, — сказала она с холодной невозмутимостью, — похоже, этот твой пистолет и цепочка важнее, чем я думала. Может, тебе и вправду стоит поблагодарить меня за спасение, если ты так волнуешься из-за потери этих тряпок. Драго вмиг ощутил, как ее слова вонзаются ему в мозг, как иглы, и эта насмешка вызывала все большее раздражение. Он стоял у окна, его рука лежала на подоконнике, сжала его так, что пальцы побелели, а взгляд не отрывался от нее. Он не знал, что именно так его раздражает в этой девушке — ее наглая уверенность или ее несоответствие тому образу, который он себе нарисовал. Может быть, и то, и другое. Она не отходила от его внимания, и это было невыносимо. — Ты слишком уверена в себе для того, чтобы быть человеком, который может безнаказанно воровать, — сказал Драго, не скрывая того ледяного цинизма, который охватывал его слова. — А теперь ты еще и играешь в игру, которую точно проиграешь. Люция закусила губу, но ее лицо оставалось непроницаемым. Она посмотрела на него с таким выражением, как будто даже не заметила угрозы. — У тебя все еще есть цепочка и пистолет, и я не знаю, что ты тут пытаешься выстраивать. Возможно, ты просто с ума сошел от бессонницы, — ее улыбка была как у хищника, который уже разглядел свою жертву, но все же ждал. Ее слова были мягкие, но в них скрывался такой подтекст, что Драго чувствовал, как его терпение отступает. Он шагнул вперед, не отрывая взгляда от ее лукавого лица. Все это было слишком нагло, слишком вызывающе. И несмотря на то, что он пытался сдерживаться, что-то внутри него бурлило. — Могу пообещать тебе одно, — его голос стал хриплым, как будто что-то вспыхнуло в его груди. — Если ты думаешь, что сможешь выйти из этой ситуации так, как тебе хочется, ты глубоко ошибаешься. Но Люция лишь изогнула бровь, как будто его слова были просто очередной детской угрозой, которую она терпеть не могла. Она немного покачала головой, и ее взгляд не отходил от его. В какой-то момент Драго понял, что она находит в нем больше раздражения, чем сам он способен выносить. Но ее насмешливость, ее тихая уверенность, которая вообще не таила ни страха, ни смущения, порождала в нем такие эмоции, которые он не ожидал. — Ну, Драго, — ее голос стал более мягким, но не менее изощренным. — Ты что, собираешься меня запугивать? Потому что если да, то я даже не буду сопротивляться. Может, мне стоит прямо сейчас признаться в том, что ты ищешь? Она сделала паузу, и его глаза, как и ее, не отрывались друг от друга. Она явно наслаждалась этим моментом, этим жгучим поединком слов, которые, казалось, могли сжигать не меньше, чем пламя. — Ты что-то ищешь, правда? Может, ты хочешь услышать, как я тебе скажу, что украла твою цепочку, потому что тебе нравится ощущение того, что ты контролируешь меня? Или может, ты хочешь услышать, что пистолет мне просто достался, потому что ты оставил его там, где все произошло? Драго почувствовал, как его мышцы напрягаются, а живот сжимается от ярости. Она говорила все так, будто за этим скрывались ее собственные амбиции, но больше всего это было похоже на манипуляцию. Похоже, ей нравится видеть, как он теряет контроль. — Ты знаешь, что тебе не выйдет ничего из этого без последствий, Люция, — его слова звучали как приговор. — Ты и я — не такие люди, которые забывают, что было сделано. Твой маленький «подарок» не будет прощен. Она, наконец, не выдержала. Ее губы растянулись в улыбке, в которой не было ни капли тепла, и она наклонилась чуть ближе, продолжая смотреть прямо ему в глаза. — Последствия? — ее голос стал тише, но в нем не было ни малейшего страха. — Ты все еще не понимаешь, что ты меня не пугаешь. Я не буду стоять перед тобой в страхе, Драго. Это не я нуждаюсь в твоем прощении, это ты. Он хотел бы ответить, но понял, что нет смысла. Эта игра была только началом. И этот разговор не был завершением. — Дядько явно не ожидал, что ты настолько хороша в этом, — наконец сказал Драго с неожиданным интересом. — Прямо как в роли «спасительницы» — ты довольно хорошо сыграла, правда? Ее глаза блеснули на мгновение, и она наклонила голову. — Возможно. Но если ты собираешься на этом остановиться, Драго, тогда ты ошибаешься. Ее насмешка была едва ли скрыта. Она встала и отошла от него на пару шагов, не отводя взгляда. Она почти что кружилась вокруг него, и этот хищный взгляд заставил его почувствовать себя паршиво. Драго знал, что он здесь не победит, но он понимал одно: теперь все будет иначе. Люция точно была не той девушкой, которая просто оставит его в покое. И он не тот, кто теперь оставит ее. Вся эта игра — не стоила даже того, чтобы вникать в детали. Он чувствовал, как его раздражение начинает растворяться в холодном расчете. Он взглянул на нее в последний раз, но не сказал ничего, только сдержанно кивнул, а затем шагнул к двери, но перед тем как выйти, внезапно повернулся обратно и за мгновение оказался рядом с Люцией. Его движения были молниеносны, не давая ей времени на реакцию. Он подошел вплотную, так близко, что почти почувствовал ее дыхание, и в следующую секунду, не давая ей возможности отстраниться, он чмокнул ее в губы. Это был момент, когда все вокруг замерло. Ее губы были мягкими, но на долю секунды она растерялась, ее маска, всегда такая сдержанная и хладнокровная, рухнула, обнажая шок в ее глазах. Она не ожидала такого поворота. Драго посмотрел на нее с холодной улыбкой, наслаждаясь моментом, когда она пыталась вернуть свою прежнюю уверенность. Он мог видеть, как ее щеки слегка покраснели, а взгляд стал более напряженным, но она быстро взяла себя в руки, хотя не смогла скрыть свою неловкость. — Передай Дядько, что я согласен, — произнес он спокойно, без малейшей угрозы, но с таким тоном, что она почувствовала, как ее контроль ускользает, а сама ситуация выходит из-под ее власти. Люция молчала, все еще пытаясь собраться, но ее сознание было заполнено этим неожиданным поцелуем и тем, как легко он нарушил ее равновесие. Не зная, что ответить, она лишь кивнула, ее губы едва ли не дрожали. Драго, не обратив больше внимания на ее замешательство, с легким движением открыл дверь и ушел, оставив ее в том состоянии, в котором она не привыкла быть — на грани потери контроля.

***

Люция сидела в тишине библиотеки, ее взгляд остался прикованным к двери, через которую только что исчез Драго. Его фигура скрылась за ее рамками, но его присутствие еще долго витало в воздухе, и ей не удавалось отогнать это чувство. Когда она была одна, воспоминания о последнем моменте, о его поцелуе, нахлынули на нее с новой силой. Она невольно провела пальцами по своим губам, словно пытаясь почувствовать его прикосновение вновь. Вспомнила, как сдерживалась, когда он подошел так близко, так уверенно. Она не могла не заметить, как он был красив, когда стоял перед ней. Вспышка злости, ревности, все это всколыхнулось в ее груди, когда она увидела его таким — хмурым, опасным, но и притягательным до боли. Тогда, в клубе, когда она заметила его с девушкой, пелена ревности полностью захватила ее, поднимая бурю гнева. Эти эмоции заставили ее грубить, насмехаться. Она была как натянутая струна, готовая порваться. Но она точно знала, что ее слова проникнут в его душу, как острие ножа, и, по крайней мере, заставят его задуматься. Он был умен, и Люция это знала. Но когда она видела, как он, не реагируя, терпел ее дерзость, как бы играя с ее эмоциями, внутри все переворачивалось. Она чувствовала, как он играет ее нервами, словно виртуоз на арфе, извлекая из нее каждый отклик, каждую слабую струну. Ликование захлестнуло ее, когда она увидела, как он не стал требовать вернуть цепочку и пистолет. Может быть, он думает, что у него еще будет время. Или просто не придал этому значения. Но все равно это было удивительно. В какой-то момент она даже почувствовала легкое разочарование — не в том, что он не настоял, а в том, что он отнесся к этому так спокойно. Но вот что действительно потрясло ее, так это поцелуй. Он был быстрым, почти невидимым жестом, но мощным, как удар. Люция много слышала о Драго — что он не целуется с женщинами, что для него это слишком. Она знала, что ему не доставляют удовольствия женские тела и ни одна из них не может привязать его к себе. Но тот поцелуй… Он был бальзамом для ее души. И, черт возьми, как она могла не почувствовать этого трепета в груди? Это был знак, не больше, но именно этот жест заставил ее забыть обо всем остальном. Как он смотрел на нее после этого — с такой убийственной сладостью в глазах, что зубы сводило. Это не было страстью. Это была некая жестокая нежность, смесь превосходства и легкой насмешки. Он знал, что держит ее на своей струне, знал, что она не сможет оторваться от него, что, возможно, будет стоять перед ним, как собака у его ног, даже несмотря на ее гордость. И тем не менее, это было невыносимо сладко. Это не могло не повлиять на нее, и она растеряла всю свою спесь, все, что она готова была строить и оправдывать. Все как-то рухнуло, когда она поняла, как легко он мог ее сломить. Люция тронула губы, и ее лицо расплылось в улыбке, которая стала болезненной, но нежной. Потоки слез непроизвольно потекли по ее щекам, не в силах остановиться. Она чувствовала, как счастье буквально переполняло ее. Эти слезы были не от горя, а от счастья. Она смеялась и плакала одновременно, ощущая, что, возможно, ее жизнь повернулась в ту самую сторону, о которой она так давно мечтала. Она поднялась и подошла к окну, взглянув на серое небо. Его слова, его холодное согласие… Все это сложилось в нечто большее, чем просто согласие. Он согласился! Это было удивительно. Он принял ее предложение. Принял ее условия и ее борьбу. И все-таки — он был с ней. Он выбрал ее. Когда она оглянулась, ее сердце заполнило чувство гордости и одновременно предвкушения. Так вот оно что. Вот она — ее победа. В тот момент она ощутила, как сердце забилось быстрее, а в ее глазах вспыхнул огонь. Люция знала, что ее план сработал. И она обязательно добьется своего. Она повернулась от окна и, с легкой, но решительной улыбкой на губах, прошла к двери. Он согласился. И если судьба дала ей шанс, она не собиралась его упускать. Будь она проклята, если не воспользуется этим. Трепет от того, что Драго согласился, просто не унимался, а в ее груди все горело. Любовь? Она сделает ее взаимной. Во что бы то ни стало.