Без оглавления.

В комнате царил полумрак. Толстые шторы скрывали свет ночных фонарей, а в воздухе витал слабый запах дорогого табака. Дядько стоял у окна, его массивная фигура напряглась. Он курил, но сигара почти не уменьшалась — он просто держал ее, словно это помогало унять нервы. — Ты сам все испортил, — произнес голос из телефона, стоявшего на массивном дубовом столе. Голос был глубоким, почти гипнотическим, но с металлическими нотками, которые заставляли сжиматься горло. Дядько не мог видеть того, кто говорил, — это была всегда только связь. — Она знает, — выдавил Дядько, оборачиваясь к телефону. Его лицо, обычно твердое, выдавало тревогу. — Люция что-то понимает. Она намекнула мне, что знает о тебе… о том, кто стоит за всем. — Люция? — голос хрипло усмехнулся. — Это та самая девочка, которая вышла замуж за Драго? Ну-ну… впечатляюще. — Она опасна. — Дядько подошел ближе к столу, словно хотел заглянуть за грань связи, туда, где скрывался этот человек. — Ты понимаешь, что это угроза? Она сказала это не случайно. Она знает слишком много. — А ты знаешь слишком мало, раз так легко теряешь самообладание, — голос звучал с насмешкой, но с каждым словом становился холоднее. — Ты не можешь справиться даже с собственной племянницей, Дядько. Ты слаб. — Я могу разобраться с ней, если ты мне разрешишь. — В голосе Дядько появились нотки отчаяния. — Но я должен знать, насколько далеко она зашла. — Разобраться? — голос снова усмехнулся. — Ты думаешь, что сможешь «разобраться» с женой Драго? Ты просто поднимешь лишний шум. Или, что еще хуже, привлечешь их внимание ко мне. Это недопустимо. Дядько сжал кулаки, но ничего не ответил. Голос продолжил: — Я сам решу, что с ней делать. Ты не вмешивайся. Никаких импульсивных шагов, никаких резких движений. Ты и так напортачил достаточно. — Но... — Дядько попытался возразить, но его прервали. — Слушай, — голос резко утратил насмешливый тон, его холод теперь был ледяным. — Если я услышу, что ты снова действуешь за моей спиной или принимаешь решения, не согласованные со мной, — тебе не просто не будет места в моей игре. У тебя не будет места нигде. Ты понял меня? Дядько тяжело вздохнул, его лицо стало бледным. — Да… понял. — Прекрасно. А теперь занимайся тем, что у тебя получается лучше всего — следи и жди. — Голос смягчился, но это было похоже на хищника, временно отпускающего свою добычу. — И помни, Дядько… никто не знает, кто я. И никто не узнает. Даже твоя смелая племянница. Связь оборвалась, оставляя в комнате тишину, от которой хотелось кричать. Дядько подошел к бару, налил себе виски дрожащей рукой и выпил залпом. Он не мог понять, как Люция догадалась, как она узнала. Ее взгляд, ее слова — все это теперь отравляло его мысли. Она была угрозой, но не только для него. Она была угрозой для чего-то большего, чего он даже не осмеливался назвать вслух.