Часть 6

      — Взрыв газа? — недоверчиво переспросил Джон.              Может, это была просто усталость. Звон в его собственных ушах прошлой ночью был незначительным, но он также не выспался. Сразу после взрыва он сделал все, что мог, чтобы найти раненых (к счастью, ни одного серьезного) и приступить к сортировке наиболее серьезных повреждений. К тому времени, когда прибыли первые спасатели, он определил, что на улице нет серьезных травм, и проверял соседей.              В какой-то момент зазвонил его телефон, и, ответив, он обнаружил на другом конце своего отца: — Я видел тебя в новостях. Ты ранен? А как насчет Иэна?              Новости? Конечно, на месте были камеры новостей, подумал Джон, хотя он был слишком занят, чтобы их заметить. Вероятно, его засняли, когда он опрашивал улицу на предмет травм. Однако он успокоил своего отца и довольно скоро решил, что этой ночью Иэну будет лучше переночевать у него. Увести его подальше от разбитого стекла было хорошей идеей. Он договорился с отцом, что тот позвонит, когда подъедет поближе к Бейкер-стрит (Джон был уверен, что это будет кошмар), а затем вернулся к работе.              Как только прибыли профессионалы, Джон вернулся в квартиру и обнаружил, что миссис Хадсон подметает стекло в гостиной, в то время как Иэн собирает разбросанные кусочки головоломки, защитив пальцы парой латексных перчаток. Шерлок все еще был снаружи, осматривая разбросанные обломки. Джон кивнул им, одарив сына улыбкой, и продолжил подниматься по лестнице, чтобы собрать ему сумку.              Он был благодарен, что комната Иэна находилась в задней части здания. Может, он переночует там сегодня, а утром займется уборкой своего дома, подумал Джон. Его собственной кровати не было ни под одним из окон, но количество битого стекла, засыпавшего ковер, обескураживало.              Однако когда он сказал Иэну, что тот проведет ночь со своим дедушкой, Иэн расстроился. Джон был рад, что он так сильно хотел остаться с ним и, наконец, позволил миссис Хадсон убедить его тоже поехать. («Ты должен быть со своим сыном, Джон. Мы в порядке. Беспорядок утром все еще будет здесь.»)              Итак, вот оно, следующее утро, и Джон, едва вернувшись, обнаружил Майкрофта, сидящего посреди разгрома в их гостиной и играющего с Шерлоком в гляделки.              — Где Иэн?              — Мой отец отвезет его к Дэвиду, чтобы он провел время со своими кузенами и кузинами. Я подумал, что этим утром буду занят уборкой, а там слишком много всего, обо что он может пораниться, пока это не будет убрано.              Майкрофт только фыркнул, подняв брови. Он продолжал относиться к Иэну как к чему-то неприятно пахнущему — все еще затаив обиду за плохую проверку биографии своими людьми, вот и все, о чем мог думать Джон. Он просто надеялся, что этот человек скоро придет в себя, иначе в один прекрасный день Джон на него набросится. Тот мог сколько угодно насмехаться над самим Джоном, но он не собирался мириться с таким обращением со своим сыном.              Он заметил, что Шерлок наблюдает за ним с блеском в глазах (тем, который умолял: «Пожалуйста, сделай это!»), но только коротко покачал головой, когда спросил, почему Майкрофт был там.              — А я не могу проведать своего брата? Хотя у меня была и другая причина для визита.              Джон наблюдал, как эти двое язвили друг на друга из-за дела, над которым Майкрофт хотел поработать, но Джон перестал слушать, вместо этого глядя на разрушение их квартиры. Ну, разрушение может быть слишком сильным словом. За исключением окон, все было, в основном, цело, но повсюду валялись осколки и песок. В ближайшее время им не получится ходить босиком.              Перед уходом он забрал папку у Майкрофта, бросив взгляд на Шерлока, пиликавшего на своей (к счастью, невредимой) скрипке, но отложившего ее еще до того, как мужчина спустился по лестнице, уже составляя план уборки.              Шерлок отмахнулся от него: — Майкрофт посылает команду. Очевидно, он считает уборку после взрыва частью своих братских обязанностей.              Джон просто смотрел. Шерлок принимает одолжение от своего брата? — И ты собираешься ему позволить?              Пожатие плечами: — Это удобно. И осколки стекла могут быть коварными.              — Майкрофт тоже может быть таковым, — сказал Джон, — особенно когда ты отказываешься оказать ему ответную услугу. — Он наблюдал, как Шерлок еще мгновение пощипывал свою скрипку, затем: — А. Ты делаешь это ради Иэна.              — Не говори глупостей, Джон, — Шерлок выглядел оскорбленным самой идеей. — Это не он был босиком во время взрыва.              Джон обдумывал свой ответ, когда зазвонил телефон Шерлока — Лестрейд вызывал их в Ярд. И поэтому он отложил разговор... но не забыл.              #              Следующие пару дней прошли, как в тумане. Очевидно, сумасшедший играл с Шерлоком в игры и использовал бомбы, как средство привлечь его внимание.              Джон немного беспокоился, что Шерлока больше беспокоили бомбы, чем люди, которые их носили. Шерлок никогда не проявлял чрезмерного сострадания к раненым и нуждающимся, а теперь он был так поглощен подрывником — его больше волновала головоломка, чем его действия.              Ну, что ж, Джон мог это понять. Он был врачом, хирургом и понимал, что нужно сосредоточиться на текущей проблеме, а не беспокоиться о пострадавших жизнях. Это не значит, что резать человека, чтобы исцелить его, не противоречило здравому смыслу, но нельзя было позволить инстинктивному ужасу от ваших поступков влиять на ваши действия.              Итак, внимание Шерлока сосредоточено на человеке, осуществляющем взрывы, а не на несчастных жертвах? Джон мог это понять.              Его беспокоило явное ликование. Он знал, что Шерлок упивался решением головоломок, но подобное? Это было больше похоже на нездоровый флирт. Когда он раскрыл первое дело, убийство Карла Пауэрса, и обнаружил, что у него и террориста была общая история? Что первое убийство террориста было также первым, вызвавшим интерес Шерлока?              Тревожное сопоставление.              Добавьте к этому тот факт, что бомба на Бейкер-стрит могла ранить Иэна.              Еще более тревожно.              Вот почему Иэн побудет с отцом Джона, пока все это не закончится. Джон знал, что они с Шерлоком жили опасной жизнью, но подобное? Это было слишком личным, слишком близким, и для Иэна было лучше оставаться в безопасности, чем находиться на Бейкер-стрит.              Он пытался убедить себя, что это не было его неудачей, как родителя. Он заботился о безопасности Иэна, не так ли? Это было важнее, чем укрепление связей между отцом и сыном, разве нет? Он старался говорить с ним, по крайней мере, когда мог. Его немного беспокоило, что Иэн будет чувствовать себя брошенным, но взрыв на другой стороне улицы произвел впечатление — даже если он считал, что это был взрыв газа. И даже если он возмущался тем, что его держали в стороне от действия.              Тем не менее, Джон был не в настроении выслушивать ехидные жалобы Донован, когда они встретились на следующем месте преступления: — Значит, все еще следуете за психом? Вам следует найти хобби, что-нибудь для своего ребенка. Может, рыбалку?              Он посмотрел на нее с неодобрением, напомнив себе, что он вежлив. Однако он также служил в армии, и словесные оскорбления его не смущали: — Я знаю вас уже три месяца, Донован. Очевидно, что вы хорошо справляетесь со своей работой. Вы преданы своему делу и работаете долгие часы, действуя на общее благо — все это достойно восхищения. Знаете, я служил в армии, поэтому понимаю необходимость служить и удовлетворение, которое это приносит. — Она кивнула, довольная комплиментом, но в то же время настороженная. — Итак, скажите мне, есть ли причина, по которой вы предпочитаете смотреть свысока на людей, делающих ровно то же самое, даже не получая жалования?              — Я этого не делаю, — запротестовала она. — Это просто... Псих...              Джон только покачал головой, пытаясь объяснить ей это так, чтобы она поняла, сделать все, что угодно, лишь бы предотвратить постоянную перепалку между этими двумя: — Вот, видите? Прямо здесь. Шерлок посвящает свое время, предлагая ценную услугу, жертвуя своими впечатляющими дедуктивными способностями, просто чтобы помочь вам поймать преступников, а все, что вы предлагаете ему взамен, — это насилие. Почему? Я действительно хочу знать.              — Ну, — она запнулась. — Послушайте, я знаю, что он полезен и все такое, и я не буду отрицать, что он раскрывал дела раньше, чем могли бы мы, но… посмотрите на него. Ему это нравится.              Джон не повернул головы, продолжая смотреть ей в лицо: — Разве вы не слышали об удовлетворенности работой? Разве не приятно, когда вы складываете кусочки воедино, чтобы раскрыть дело?              — Ну, да, но...              — Он любит решать головоломки, — сказал Джон. — Чем сложнее, тем лучше. Верно, он больше сосредотачивается на проблемах, чем на личном воздействии, но это потому, что он не может позволить себе отвлекаться, а не потому, что ему все равно.              — Не все равно?— выплюнула она, почти смеясь. — Ему?              — Да, ему. Знаете, что я делал в армии? — Она покачала головой. — Я был хирургом — одним из тех людей, которые режут раненых солдат, — иногда без анестезии, если запасы на исходе. Нельзя позволить себе отвлекаться, зная о подружках дома или о больной матери, которая ежемесячно отправляет посылки. Ты не можешь думать о том, как только на прошлой неделе вы вместе пили пиво.              — Значит, это то, что случилось с вами? Наконец-то столкнулись со слишком многими людьми, которых вы знали, и сломались? Это объяснило бы жизнь с ним.              Он подавил желание закатить глаза. Она же не могла быть такой тупой, верно? — Нет, Донован. Меня подстрелили. Вы упускаете суть. Выполняя свою работу, вы должны сосредоточиться на текущей задаче. Это не значит, что вам все равно. Скажите, вы реагируете на места преступлений так же, как и в начале? Или вы отодвигаете часть ужаса и боли на задний план, чтобы сосредоточиться на поимке преступников?              — Ну, конечно...              — Означает ли отсутствие слез или шокированных вздохов, что вам все равно?              — Нет, но...              — Так что же заставляет вас думать, что Шерлок менее человечен, чем все мы? — спросил Джон, честно пытаясь ей это объяснить. — Может, он просто лучше это скрывает. Возможно, ему сильнее нужно это скрывать, чтобы иметь возможность раскрыть преступление? И... просто, может быть... возможно, что ваши детские оскорбления его отвлекают? По крайней мере, они заставляют вас выглядеть непрофессиональной — потому что, хотя я знаю, что он не остается в долгу, и он — непростой человек, — но я заметил, что начинаете всегда вы.              Он посмотрел на Шерлока, просто отвернувшегося от скорбящей вдовы (?), вытирающей слезы. — Об этом стоит подумать. В то же время, возможно, именно вам нужно найти хобби, чтобы немного отвлечься от этого антагонизма. Я слышал, что вязание расслабляет и прямо сейчас очень модно. Хорошего дня, Донован.              Джон зашагал прочь, присоединяясь к Шерлоку, когда они поднимались на холм: — Что все это значило?              — Просто поболтал с Донован о хобби.              Шерлок кивнул с пониманием на лице: — Что она предложила? Модели поездов? Коллекционирование марок?              — Вообще-то, рыбалку, — сказал ему Джон. — Как раз перед тем, как я сказал, что ей нужно найти что-то получше, чем травля Шерлока. Я предложил вязание.              Он попытался не улыбнуться при виде довольного удивления на лице Шерлока, когда они направлялись к автомобилям Януса.              #              Если у Джона и были какие-то давние сомнения по поводу отсутствия заботы у Шерлока, они бы рассеялись при виде его лица, когда пожилая женщина была взорвана во время их разговора.              Или, по крайней мере, он думал, что на этот вопрос был дан ответ, пока позже Шерлок не сел перед телевизором и, вместо того, чтобы комментировать потерянные жизни, пожаловался, что технически раскрыл дело. Как будто проблема здесь заключалась в том, что его противник (террорист-серийный убийца, похищающий людей с улицы, чтобы завернуть их в Семтекс) обманул, когда проблема столь же очевидна, что невинные люди были убиты просто за то, что они жили не в том многоквартирном доме.              Как бы Джон ни осознавал, что работа требует контроля над своими эмоциями, это все равно подтолкнуло его к слишком близкому краю.              — Ты злишься на меня.              О, ты думаешь? Джон набросился на него, изо всех сил пытаясь сдержаться: — Хороший вывод. Погибли невинные люди. Неужели тебя это совсем не волнует?              — Спасет ли их забота? Тогда я и дальше не буду совершать эту ошибку, — сказал Шерлок, и хотя это было почти то же самое, что Джон сказал Донован, в тоне этого баритона было что-то такое, что внезапно заставило Джона посочувствовать этой раздражающей женщине. Как бы Джон ни убеждал себя, что Шерлок скрывает свои чувства, в тот момент ему ничего не хотелось так, как стереть с его лица это самодовольное выражение превосходства.              К счастью для них обоих, в этот момент зазвонил розовый телефон, и Шерлок немедленно вернулся в игру, побуждая Джона помочь. («Не особый коп, этот заботливый жаворонок.») И это было просто несправедливо, подумал Джон, просматривая газету. То, что он был зол на Шерлока, не означало, что он не поможет, что ему все равно. Разве не в этом был смысл?              Он просто хотел, чтобы Шерлок не наслаждался этим так сильно. Он мог только радоваться, что Иэна не было здесь, чтобы это увидеть.              #              «Джон просто не понимает», — подумал Шерлок. Конечно, плохо, что эти люди погибли, но разве он не сделал все, что мог, чтобы их спасти? Да, он заставил старую женщину ждать, пока изучал другие пути, но это было необходимо. Важно было в полной мере использовать время, которое дал ему террорист. Это дало ему шанс опередить его, закрепиться. Конечно, Джон мог это понять?              Он не был виноват, что женщина сказала слишком много. Разве он не пытался ее остановить? Позволил бы он взорвать тот многоквартирный дом, если бы мог это предотвратить? Джон просто позволил эмоциям повлиять на его суждения.              «Вероятно, для него было бы лучше разобраться с ними здесь», — подумал Шерлок. Он пытался не признать, что слова Джона его задели. Джон знал, что ему не все равно, верно? Он понимал необходимость не позволять этому мешать Работе. Он был врачом, он должен был.              Но, напомнил он себе, Джон был врачом, недавно вернувшимся из зоны боевых действий с посттравматическим стрессовым расстройством и глубоко укоренившейся потребностью защищать людей. Такое количество невинных смертей — и в результате взрыва бомбы, не менее, — обеспокоило бы его, тем более что их (теоретически) можно было предотвратить.              Однако Шерлок не был виноват в том, что они произошли. Он решил головоломку с запасом времени. Он пытался помешать пожилой женщине рассказать ему слишком много. Разве Джон не понимал?              Прежде чем их разногласия смогли перерасти в потребность Джона выпустить пар, появился четвертый сигнал, и они ушли.              Любопытно, что на этот раз телефонных звонков не было. Было прискорбно не знать, каковы временные рамки, но Шерлок должен был верить, что террорист, в конце концов, даст ему знать. Между тем, он не терял времени даром, с нетерпением погрузившись в дело. Мораль террориста, возможно, и отсутствовала, но его головоломки были соответственно интригующими.              Не зная временных ограничений, Шерлок использовал все свои ресурсы, включая Сеть бездомных — его лучший выбор в поисках Голема, по его мнению. Он отправил Джона осмотреть квартиру жертвы, пока сам осматривал музей, и у него случился вполне удовлетворительный обмен мнениями с куратором.              Затем была погоня по туннелям, драка в планетарии, и это было бодряще.              Однако чего не было, так это информации. И вот он оказался перед поддельным Вермеером, вооруженный ничем иным, как знанием того, что это подделка, но он не знал, как об этом догадался охранник.              И в этот момент зазвонил телефон.              Он ответил на него: — Это подделка. Я решил эту проблему. Причина не имеет значения. — На другом конце провода его встретили (приводящим в бешенство) молчанием. — Просто дай мне немного времени. Ты можешь это сделать?              Последовала долгая пауза, а затем дрожащий голос начал: — Десять... Девять...              — О, боже, — пораженно сказал Лестрейд. — Это ребенок.              Но голос Джона звучал еще более сокрушенно, когда он сказал: — Это Иэн.