Часть 7

      Джон не думал, что когда-либо в жизни чувствовал себя таким беспомощным.              Он наблюдал, как его мать умирала от рака, зная, что он ничем не может помочь.              Он был за тысячи миль отсюда, когда Мэри умерла, оставив их новорожденного сына практически сиротой, в то время как он ничего не мог сделать.              Несмотря на все его усилия, у него погибло бесчисленное количество солдат и пациентов.              Но это?              Когда Лестрейд протянул руку, чтобы сжать его плечо, Джон подумал, что никогда раньше не испытывал ничего подобного. Это выходило за рамки беспомощности. Те другие разы? Они едва ли были репетицией этого всеобъемлющего знания о том, что его сын вот-вот умрет, и не было абсолютно ничего, ни действия, ни мысли, ни молитвы, ни крика о помощи, которые он мог бы сделать, чтобы изменить проклятую ситуацию.              Единственное, что он мог сделать, это смотреть на Шерлока и надеяться, что его друг был таким же гениальным, каким сам себя считал.              Он увидел, как осознание того, что ребенок на линии — Иэн, распространилось, ошеломляя, по лицу Шерлока. Затем он почти увидел, с каким усилием тот отодвинул это в сторону, сложил в коробку с крышкой и замком, чтобы спрятать в глубине шкафа в своих чертогах разума, где это знание не мешало бы, когда он заставлял свой мозг работать с перегрузкой, глядя на картину, пробегая через все возможные пути обнаружения подделки, о которой он знал.              Боже, пожалуйста, молился Джон, не в силах дышать. Он наблюдал за Шерлоком, когда тот отбрасывал вариант за вариантом, а затем благословенный, о, такой знакомый взгляд озарения, когда он сунул телефон, хрупкую связь с Иэном, в руки Джона, когда вытащил свой собственный телефон. Он открыл браузер и — слава всем богам, святым, ангелам и всему остальному, что было на небесах, в которые Джон не полностью верил, — получил достаточно сильный сигнал, чтобы быстро найти нужную информацию.              Даже когда Шерлок бормотал о своем собственном великолепии, обратный отсчет продолжался (Боже, голос Иэна звучал испуганно), и Джон обнаружил, что вцепился в руку Лестрейда, как чертова девица в беде, пока Шерлок не выхватил телефон обратно и не сказал: — Сверхновая Ван Бюрена.              Бесконечная тишина — тишина, которая будет эхом отдаваться в его ушах всю оставшуюся жизнь, пока он молился, чтобы телефон не отключился внезапно, смертельно, — а затем в трубке раздался голос Иэна: — Пожалуйста, Шерлок, забери меня.              Джон почувствовал, как у него онемели колени, и споткнулся, благодарный Лестрейду за то, что тот крепко держал его за руку. Он не знал, что было на его собственном лице, но лицо Шерлока выглядело бледнее обычного, когда он молча протянул Джону телефон.              Джон вернул контроль над ногами и сделал глубокий вдох. Они еще не закончили, напомнил он себе. Террорист взорвал последнюю бомбу, когда все думали, что они в безопасности. Его сын все еще носил бомбу: — Иэн? Это папа. Ты где?              #              Шерлок последовал за Джоном, когда тот ворвался в магазин игрушек, размышляя о чувствах.              Да, знание жертвы террориста сделало эту загадку, эту головоломку другой. Вспоминая пораженное выражение лица Джона, когда он услышал голос Иэна… он надеялся, что никогда больше не увидит Джона таким разбитым, таким обезумевшим.              На самом деле, это мгновенно стало очень личным.              Это был ребенок, который жил в его квартире, ребенок, которого он видел завтракающим, одетым в пижаму перед сном. Он проводил время с этим мальчиком, дружил с его отцом.              Шерлок понятия не имел, как выглядело его собственное лицо.              Выбор жертвы в данном случае был далеко не случайным. Это было так, как если бы террорист участвовал в разговорах, которые они с Джоном вели о заботе. Как будто он подслушал, как Шерлок говорил Джону, что забота не поможет ему спасти жертв, он не смог бы выбрать лучшего заложника.              На самом деле, Шерлок боялся того, что должно было произойти дальше. Джон Уотсон не был человеком, которого легко напугать, но сегодня? Он был в ужасе, и это было справедливо. Внезапно Шерлоку стало невозможно полностью отделить жертв от преступления. У них были семьи, которые выглядели бы такими же обезумевшими, такими же безнадежными. Что, если бы он подвел Джона? Что, если бы Иэн взорвался розовым туманом потому, что он, Шерлок Холмс, не смог его спасти?              Тем не менее, он мог видеть их впереди. Саперы добрались сюда раньше них — как, он был не совсем уверен, учитывая скорость, с которой Лестрейд сюда примчался. Однако на Иэне не было взрывчатки, и он крепко держал Джона в объятиях, когда тот опустился на колени перед своим сыном, обнимая так, как будто никогда не отпустит.              Это были более необузданные эмоции, чем обычно нравилось Шерлоку, но он обнаружил, что не может отвести взгляд.              Лицо Иэна было залито слезами, когда он долго цеплялся за своего отца, пока Джон немного не отстранился: — Ты в порядке? Больно? Что-нибудь? — Шерлок восхитился тоном — забота врача, а не паника отца.              — Я в порядке, — сказал Иэн, сглотнув. — Он не причинил мне вреда.              Джон провел по нему руками, изучая взглядом, но, за исключением синяка на запястье Иэна, он выглядел невредимым. Ну, физически невредимым.              — Тебе было страшно? — спокойно и твердо спросил Джон в режиме диагностики.              Иэн кивнул: — А тебе?              — Ужасно. Ты можешь себе представить, что бы сделал твой дедушка, если бы я допустил, чтобы с тобой что-нибудь случилось?              — Или прадедушка.              — О господи, даже не начинай, — сказал Джон, поднимаясь на ноги, но не выпуская руки Иэна. — Никто не был бы в безопасности.              Шерлок осторожно приблизился, готовясь к взаимным обвинениям. Оправданным, признал он. Иэн не был бы в опасности, если бы подрывник не начал эту игру — и если бы Шерлок ему не подыграл.              Однако он был удивлен, когда Иэн оторвался от отца, чтобы броситься к Шерлоку: — Спасибо!              — Что? — Шерлок не привык быть вот так застигнутым врасплох. Он в замешательстве посмотрел на Джона, но увидел благодарность и на лице своего соседа по квартире. — Я...              — Ты меня спас, — искренне сказал ему Иэн, глядя вверх, и Шерлок не мог не положить руку на растрепанные светлые волосы мальчика. — Когда он сказал мне начать считать… Я так перепугался. Но ты сообразил как раз вовремя.              Шерлок вздрогнул при напоминании о том, как близко это было, но на лице ребенка не было обвинения. — Я… Я рад, что с тобой все в порядке.              Рад? Совершенно недостаточное слово, подумал он.              Однако, глядя на раскрасневшееся, но счастливое лицо, он не мог придумать лучшего.              #              Джон сидел в конференц-зале, изо всех сил стараясь не вцепляться в своего сына. Он гадал, нормально ли это для родителей, это неистовое желание держать все и любые опасности как можно дальше. Он всегда знал, что у него сильные защитные инстинкты (преимущество для армейского врача), но сейчас? Он никогда не чувствовал их так сильно, словно откусил бы голову любому, кто хотя бы косо взглянул на Иэна.              Конечно, Шерлок боялся именно этого. Выражение лица бедняги, когда он подошел к ним на месте преступления, — он выглядел испуганным, что Джон собирается его ударить, по крайней мере, за то, что он их в это втянул.              Джон, однако, не был дураком. Он мог возразить против едва скрываемого восторга Шерлока от вызова, который бросил подрывник, но он никогда не забывал, что Шерлок об этом не просил. Он не виноват, что серийный убийца играл с ним в эту странную, флиртующую игру. Также имело смысл, что в какой-то момент он повысит ставку, и похищение Иэна... ну, это следовало ужасной логике. Даже от самодиагностированного высокофункционального социопата можно было бы разумно ожидать, что у него будут какие-то чувства к ребенку, с которым он жил.              Нет, с чисто тактической точки зрения Джон мог бы признать хорошо сделанный в игре ход.              Вскипеть его кровь заставил тот факт, что в пешку был превращен именно его сын.              Но Джон Уотсон, как правило, не позволял своему характеру брать над ним верх, и он не собирался начинать перед своим и без того травмированным сыном. Итак, он сидел здесь со своим сыном на коленях, ожидая, когда придет детектив и снимет показания Иэна. Шерлок и Лестрейд ушли, чтобы допросить мисс Вацлав, и Джон задумался, кто будет с ними разговаривать.              Он подавил стон, когда дверь открылась и вошла Салли Донован. Она компетентна в своей работе, напомнил он себе. Она не была для ребенка физически пугающей и, несомненно, перед его сыном будет вести себя наилучшим образом. И Шерлока не было в комнате, так что... стоило надеяться, что все пройдет хорошо.              Она принесла вместе с блокнотом и ручкой несколько бутылок сока и с улыбкой раздала их всем: — Ты, должно быть, хочешь пить. Не знаю, помнишь ли ты меня. Я — детектив Донован, но ты, если хочешь, можешь называть меня Салли.              Иэн просто кивнул и потянулся за апельсиновым соком, когда Джон одобрительно кивнул ей, открывая свой. Сахар и электролиты были именно тем, что нужно его сыну — ну, если не считать какого-то реткона в напитке, как у Торчвуда, чтобы заставить его забыть все это испытание. Это действительно было бы идеально. Однако в реальном мире он был благодарен за то, что некоторые основные питательные вещества и жидкость попали в организм его сына.              — Итак, Иэн, ты можешь рассказать мне, что произошло? — спросила Салли мягким голосом.              — Я был у дяди Дэвида, — сказал Иэн.              — Это — мой кузен, Дэвид Брэндон, — сказал Джон. — У него есть дочери примерно того же возраста, что и Иэн, которые были достаточно милы, чтобы предложить развлечь его последние несколько дней. Он жил у моего отца с тех пор, как на Бейкер-стрит произошла утечка газа.              Салли кивнула, понимая намек: — Хорошо. Ты был на Бейкер-стрит, когда произошел взрыв? Но ты не пострадал?              Иэн покачал головой: — Нет, но повсюду было стекло, и папа сказал, что у дедушки мне будет безопаснее, а потом они с Шерлоком были так заняты, что спросили, не возражаю ли я остаться там на несколько дней.              — Итак, ты был сегодня у своего дяди Дэвида. Когда ты ушел?              — Когда Ханна меня забрала, — сказал Иэн, делая глоток сока.              Джон напрягся и посмотрел вниз на своего сына: — Ханна?              Кивок: — Она сказала, что ты позвонил и сказал ей приехать за мной, что мы собираемся пообедать.              Джон почти почувствовал, как его кровь замедлилась, а сердце сжалось и замерло. Он почувствовал, как его лицо побледнело, когда он встретился взглядом с Салли и слегка покачал головой. Она просто спокойно кивнула и заговорила с Иэном: — Итак, куда она повезла тебя на ланч?              — Мы не... она сказала, что будет весело прогуляться, и мы пошли. Однако она была не такой веселой, как обычно. Она продолжала проверять свой телефон и, казалось, нервничала или что-то в этом роде. Я подумал, что это потому, что на нее накричали в последний раз, когда она обо мне заботилась. Мне очень жаль. Я забыл, что она все еще в беде. — Он поднял взгляд, и Джон провел рукой по его волосам, напоминая себе дышать. — В любом случае, когда мы проходили мимо магазина игрушек, она сказала, что у нас еще есть время, и почему бы не зайти? Она сказала, что хочет купить мне что-нибудь, чтобы извиниться.              Бронежилет с бомбой, подумал Джон, пытаясь сглотнуть внезапно пересохшим ртом. Именно то, что нужно каждому ребенку.              — Что случилось потом? — спросила Салли. — Ты зашел в магазин игрушек...              — Я хотел пойти посмотреть на машины, но она сказала, что хочет показать мне кое-что особенное, и мы поднялись по эскалатору... — Иэн сделал еще один глоток сока. — Мы поднялись на второй этаж, и она повела меня мимо кукол, и я сказал, что они скучные, и мы можем спуститься обратно, но она... к тому времени она схватила меня за запястье и потащила...              Голос Иэна со скрипом остановился, и сказанное убивало Джона, а он ничего не мог делать, кроме как слушать. Однако он знал достаточно о посттравматическом стрессовом расстройстве, чтобы понимать, что разговор об этом — лучшее, что прямо сейчас мог сделать Иэн, поэтому он просто немного сжал руки и спокойно сказал: — Хорошо. Все в порядке. В любом случае, никто по-настоящему не любит кукол. Даже девочки просто притворяются. Все знают, что грузовики намного круче.              Он почувствовал, что Иэн немного расслабился, и, хотя он не хихикал, напряжение на его лице ослабло. Джон посмотрел на Салли, которая слегка улыбнулась: — Куклы — худшие, — согласилась она. — Итак, почему она привела тебя туда?              Иэн проглотил еще сока, теперь он тянул время, но Джон и Салли ждали, пока он не сказал: — Там был он.              — Он?              — Человек с… Сначала я не знал. Он был забавным и шутил. Я думал, он там работает, вот только...              — Только?              — Он не был одет так, как будто работал в магазине. Он был одет как… как Шерлок. Или дедушка.              — В костюме?              Иэн кивнул: — И в хорошем. А потом он заставил меня надеть... жилет. И он сказал мне...              Он снова остановился, тяжело дыша, и было тяжело, так тяжело сидеть и терпеливо ждать, пока он продолжит, когда Джон больше всего на свете хотел выбежать из комнаты, найти Ханну и спросить ее, какого черта она натворила. В конце концов, однако, Иэн продолжил: — Он мне сказал, что я должен сидеть прямо там и не двигаться, потому что иначе я взорвусь точно так же, как здание напротив нас. Он прикрепил что-то к моему уху, чтобы говорить со мной, и дал мне телефон с одним номером, и сказал, что если я позвоню кому-нибудь еще или позвоню до того, как он мне скажет, то он заставит меня взорваться вместе с магазином.              Джон закрыл глаза. Он знал, но… слышать это от своего сына было... хуже. Гораздо хуже.              Однако он не ожидал, что Иэн продолжит, поэтому был удивлен, когда тот сказал: — А потом, после того, как он взорвет магазин, он снова застрелит папу.              — Что?              Потрясенный, Джон посмотрел на своего сына, который был таким храбрым, но теперь плакал, слезы текли по его щекам: — И я не мог этого допустить. Я не мог… Ты в армии уже был ранен, и я не хочу еще... не тогда, когда мы, наконец… Я не мог.              Даже не задумываясь, Джон притянул Иэна к себе и склонился над головой сына, бормоча успокаивающие звуки, бессмысленные слова, что угодно, чтобы заглушить рыдания. Какой сумасшедший взваливает такую ответственность на плечи девятилетнего ребенка? Разве недостаточно было того, что Иэн знал, что может умереть, но обременять его жизнями всех остальных людей в здании? И жизнью его отца?              Боже, он хотел задушить человека, который это сделал.              Руки все еще были заняты успокаиванием, но он поднял глаза и встретился взглядом с Донован. Как обычно, глаза той были жесткими и злыми, но на этот раз это было направлено не на него или Шерлока. На этот раз их гнев был общим и направлен на один и тот же источник.              Кто бы это ни сделал, он заплатит.