Часть 8

      Шерлок сидел в холодной, пустой гостиной дома 221B по Бейкер-стрит и пытался не думать о том, как ему одиноко.              В конце концов, большую часть своей жизни он провел в одиночестве. Ему никогда не были нужны другие дети, другие люди вокруг, чтобы его развлекать. Обычно они были скучными и занудными и никогда не стоили усилий быть вежливым. Он всегда считал наиболее полезной собственную компанию.              До Джона. Было невозможно объяснить, какие кардинальные перемены вызвало появление Джона в его жизни. Он понятия не имел, какое значение может иметь сочувствующее ухо. На самом деле, Джон был необыкновенным, но его настоящим мастерством было умение слушать. Он был не так быстр, как Шерлок, но понимал концепцию дедукции так, как только могли надеяться идиоты из Скотланд-Ярда. По крайней мере, он признавал, что Шерлок не только смотрел на мир более детально, чем большинство (любых) других людей, но и то, что увиденное им было достоверным. И интересным.              Добавьте к этому причудливое чувство юмора и спокойный характер (несмотря на жалобы на некоторые крайности в поведении и случайные части тела в квартире), и Джон Уотсон был совершенно замечательным.              Он только надеялся, что это дело не заставит его уйти.              Шерлок испытал облегчение, увидев, что ни Иэн, ни Джон, казалось, не винили его в испытаниях Иэна, но нельзя было отрицать, что тот чуть не умер. И Шерлок верил, что ни один отец добровольно не оставил бы своего сына в положении, когда тот подвергался бы опасности.              Джон может не хотеть переезжать, но он может чувствовать себя обязанным обеспечить безопасность Иэна.              Шерлок не был уверен, что сможет с этим справиться.              Сегодня вечером в квартире было достаточно пусто, он не был уверен, что сможет навсегда к этому вернуться.              Однако, сегодня вечером... Ну, конечно, Джон был с Иэном. Если бы после магазина игрушек их разделяло больше десяти футов, Шерлок бы удивился. Ни один из них не был особо цепким, но они оба определенно держались на орбите друг друга. Шерлок настоял, чтобы они остались с отцом Джона, утверждая, что безопасность пойдет Иэну на пользу.              Однако это было сделано для того, чтобы вытащить их из квартиры, потому что, очевидно, пришло время положить этому конец.              И вот он открыл свой компьютер и несколькими нажатиями клавиш сделал свой ход.              #              Джон стоял в дверях комнаты Иэна — во всяком случае, комнаты, которую Джонатан выделил для своего внука, — и просто смотрел, как его сын дышит, пока лунный свет ложится на кровать.              — Как он?              Он не повернул головы, а просто кивнул в сторону своего сына: — Он, кажется, в порядке, но я не удивлюсь, если сегодня ночью ему приснятся кошмары. На самом деле, как раз наоборот.              Отец кивнул, его лицо в тусклом свете было серьезным: — И вы все еще не знаете, кем был тот сумасшедший?              — Шерлок работает над этим, но я ничего не слышал с тех пор, как мы покинули Скотланд-Ярд. От сотрудника они узнали имя, но это не помогло.              — Нет?              — Мы уже его знали. Это просто псевдоним какого-то криминального гения, который… да, ты не должен это говорить. Звучит, как плохая Агата Кристи. Но не значит, что это неправда.              — И он играет в игру с твоим соседом... и подвергает риску Иэна.              Чувство вины в животе Джона угрожало подняться, чтобы его задушить. Он знал, что его образ жизни может быть опасным, но он никогда не ожидал такого: — По-видимому, так, — наконец, выдавил он. — Что делает еще более важным его поимку, чтобы я мог вернуть Иэна домой.              — Ты уверен в этом, Джон? Заставлять Иэна жить с тобой, когда ты выполняешь такую опасную работу?              Джон вздохнул: — Я всегда выполнял опасную работу, отец. Разница в том, что теперь я делаю это в Лондоне. Но у меня наконец-то появился шанс, чтобы Иэн был со мной… Я не знаю, что бы я делал, если бы Гарри и Клара не... если бы Гарри осталась в «завязке». Если бы я забрал его у них. Но вещи таковы, какие они есть. Он — мой сын, и я ему нужен. Это будет достаточно безопасно, как только мы поймаем террориста. Мы же не каждый день сталкиваемся с психопатами-сумасшедшими. Поверь, это большая редкость. Но я надеюсь, что они найдут Ханну, у меня к этой девушке имеется несколько вопросов.              Зазвонил его телефон. Он вытащил его из кармана и обнаружил сообщение.              — Пятый сигнал. Ты можешь прийти? Ш              — Передумал? Ты сказал мне, что я должен остаться здесь с Иэном, чтобы обеспечить его безопасность.              — Поимка Мориарти обеспечит его безопасность. Ты мне нужен. Ш              Это было справедливое замечание, подумал Джон, растерянно глядя на своего сына. Он хотел быть здесь, если бы Иэн нуждался в нем, но Шерлок тоже — и это было правдой, если бы они поймали Мориарти, тем самым его сын оказался бы в большей безопасности. Не говоря уже о том, что Иэн был не один. Его дедушка был прямо здесь, но Шерлок? Он был бы достаточно глуп, чтобы в одиночку преследовать криминального гения.              Джон оглядел комнату, думая о том, каким маленьким и беспомощным выглядит его сын, спящий в лунном свете. Он чувствовал, что, как отец, принял очень много плохих решений. Был ли уход от него сейчас действительно правильным выбором?              И все же... он отчаянно хотел поймать человека, который это сделал. Никто не трогал его сына, а тем более не одевал на него бомбу.              Его нерешительность, должно быть, отразилась на лице. Отец наклонился и повернул телефон достаточно, чтобы прочитать обмен текстовыми сообщениями, а затем сказал: — Ты должен идти. Я буду здесь, если понадоблюсь Иэну. Иди и помоги поймать человека, который с ним это сделал.              — Правда?              — Да, давай. Мы будем здесь, когда ты вернешься. Позвони мне, когда поймаешь ублюдка.              #              Джон дважды проверил адрес на своем телефоне. Пустой бассейн? Почему Шерлок хотел, чтобы он был там? Хотя — первый сигнал. Мальчик, который утонул. Там была симметрия, которая, вероятно, понравилась бы его соседу по квартире.              Он просто колебался, не зная, куда идти, когда пришло другое сообщение.              — Сзади. Вход для персонала.              Тогда ладно, подумал Джон, удивляясь уловке. Кстати, где был Шерлок? У Джона по этому поводу было плохое предчувствие, и он начал жалеть, что не захватил с собой пистолет. Хотел бы он знать, в какую ситуацию входит.              Он как раз обходил кучу мусора в переулке, когда его телефон снова зазвонил. На этот раз это было сообщение от его отца, спрашивающего, видел ли он блог Шерлока? Он нажал на ссылку и прочитал приглашение Шерлока встретиться — с ракетными планами Майкрофта — в полночь. Что ж, это объясняет, почему здесь, подумал он. По крайней мере, Шерлок для разнообразия не собирался ввязываться в это дело без прикрытия, хотя теперь он действительно жалел, что у него нет пистолета.              Тем не менее, переключив свой телефон на вибровызов, теперь, зная, зачем он здесь, Джон шел немного увереннее, немного настороженнее. Он не стал бы возражать против того, чтобы Мориарти появился раньше, и если он был здесь, чтобы поддержать Шерлока, ему нужно было показать свою лучшую игру.              Внимательно оглядев переулок, он открыл дверь для персонала и вошел внутрь.              #              Шерлок как раз направлялся к двери, когда получил текстовое сообщение.              — Удачи сегодня в поимке человека, который навредил Иэну.              Входящий номер был подписан «Джонатан Брэндон», и на мгновение это сбило его с толку. Как Джон узнал? Затем он понял, что сообщение было от отца Джона, и когда он набирал ответ, то почувствовал, как его желудок сжался от чего-то, что у другого человека можно было бы принять за нервы.              — Как вы узнали? Ш              Ну вот, это было достаточно расплывчато, подумал он.              — Видел ваш сайт. Я посмотрел его после получения Джоном вашего сообщения. Не говорите ему, что я что-то сказал. Он подумает, что я вмешиваюсь.              Шерлок уставился на свой телефон, ощутив боль в животе.              Он не посылал Джону никаких сообщений.              — Разве он еще не пришел? Он ушел, должно быть, не меньше получаса назад.              Джон ушел 30 минут назад?              Но это означало…              Он практически выскочил за дверь и сбежал по ступенькам, чтобы поймать такси.              #              Было темно, но Джон мог видеть свет в конце коридора — без сомнения, главный зал бассейна. Он подумал о том, чтобы поискать выключатель, но увидел чистый пол, поблескивающий в темном коридоре. Ничего, обо что можно было бы споткнуться, и если бы кто-то вошел в дверь, он увидел бы силуэт, а пока он не хотел выдавать свое местоположение.              Тем не менее, он чувствовал, что его уши напряглись до предела, когда он тихо шел по коридору, сжимая и разжимая руки, жаждая своего пистолета.              Где был Шерлок? Он ожидал его у двери, но… У Джона волосы на затылке встали дыбом. Что-то во всей этой ситуации было не так. В любом случае, это не имело смысла. Шерлок знал, что Джон хотел (должен был) быть с Иэном — даже сказал ему об этом, — так зачем ему добровольно назначать встречу с Мориарти на сегодняшний вечер? Почему бы не подождать до завтра?              Получил ли он хотя бы подсказку для пятого сигнала?              Джон остановился и, оглянувшись на дверь, через которую он вошел, теперь погруженную в темноту, он достал свой телефон, чтобы отправить Шерлоку сообщение.              Только для того, чтобы услышать голос, говорящий: — На вашем месте я бы этого не делал, доктор Уотсон, — как раз в тот момент, когда холодный металл пистолета прижался к его затылку.              Джон замер, вытянув руки в стороны. Он не дрогнул, когда слева появилась тень, чтобы забрать его телефон, а затем обыскать его в поисках оружия. Он был слишком занят, проклиная себя за крайнюю глупость, которая привела его прямо в эту ловушку. Потому что, конечно, это была ловушка. Как он этого не увидел? Шерлок был прав, он был идиотом — идиотом, который оставил своего ребенка всего через несколько часов после того, как его привязали к бомбе, чтобы... о, боже.              Бомба.              Пятый сигнал.              Он был пятым сигналом.              Он действительно был идиотом.              Человек позади него положил одну руку ему на плечо и подтолкнул вперед, пистолет не дрогнул у основания его черепа. Все, что мог сделать Джон, это пойти вперед. Даже если этот человек не был таким профессионалом, как он подозревал, чтобы Джон мог сбежать, не будучи застреленным, не было смысла его одолевать, не зная, сколько других было здесь, скрываясь в темноте. Без сомнения, с инфракрасными очками, чтобы они легко могли его видеть, пока он был почти слепым.              И затем он оказался еще более слеп, когда, как раз перед тем, как они достигли освещенного коридора, ему на голову надели черный мешок, и его повели еще быстрее, чем раньше, налево, затем резко направо в пространство, которое казалось меньше и не так сильно отдавалось эхом. Затем его раскрутили, как игрока в жестокой игре в жмурки, а затем толкнули в какое-то офисное кресло, которое чуть не вывернулось из-под него, пока он боролся за равновесие. Не то чтобы это имело значение, потому что, все еще испытывающий головокружение, он был привязан к креслу, которое затем крутанули еще несколько раз для пущей убедительности.              На мгновение он был почти благодарен веревкам, удерживающим его на месте, даже когда аналитическая часть его мозга хвалила его похитителей за новый способ буквально выводить пленника из равновесия, не причиняя никакого реального вреда.              Он надеялся, что головокружение будет худшей проблемой, с которой он столкнется сегодня вечером.              У Джона было всего мгновение, чтобы обдумать последствия этого, прежде чем мешок с его головы был снят, с добавлением еще одного хорошего, энергичного вращения кресла. Комната промелькнула один, два раза, а затем кресло резко остановилось, заставив его покачнуться на своем месте, когда он попытался сосредоточиться на стоящем перед ним человеке.              — Как мило, что вы присоединились к нам, доктор Уотсон.              Голос казался смутно знакомым, хотя фигура перед ним ни о чем не напоминала. Костюм был элегантным, а ухмылка была, возможно, даже лучше, чем те, которые он видел на лице Майкрофта. Однако он вспомнил описание Иэном человека, который привязал его к бомбе, и не усомнился, с кем столкнулся.              Отдышавшись, Джон сказал: — У меня не было особого выбора, мистер Мориарти.              — Конечно, был! — радостно отозвался тот. — Вы вошли по своей собственной воле. Все, что мне нужно было сделать, это отправить вам сообщение... удивительно, что вы сделаете, если кто-то подпишет инициалы Ш.Х.              К сожалению, подумал Джон, это было слишком верно. — Однако в этом случае, — сказал он, блефуя, — я хотел поговорить с вами о том, как вы собираетесь держаться подальше от моего сына.              — О, разве он не милый мальчик, — сказал Мориарти, изобразив на лице выражение преувеличенного обожания. — Вы, должно быть, так им гордитесь. Он сегодня так хорошо себя вел.              Джон просто смотрел на человека, который привязал его сына к бомбе, и пытался сохранить самообладание, даже когда его кровяное давление поднялось: — Я обязательно скажу ему об этом. Важно поощрять хорошее поведение, не так ли?              — Да, это совершенно верно, — сказал Мориарти, кивая головой и выглядя слишком довольным собой.              — Конечно, — добавил Джон, — как его отец, я был бы признателен, если бы вы сначала согласовали со мной будущие даты игр. Трудно научить его важности хороших манер, если мы, взрослые, не будем им следовать, вы так не думаете?              Теперь мужчина надулся: — И нам было так весело вместе. Но, я полагаю… если вы переживете ночь.              — Почему вы вообще заботитесь о моем сыне? — спросил Джон, стараясь не думать о последствиях этого последнего заявления. — Я думал, вы играете с Шерлоком.              — Ах, но ваш дорогой сын теперь живет с Шерлоком, не так ли? Еще больший питомец, чем вы, сидит с обожанием, ловит каждое его слово. Он будет скучать по этому, как считаете?              Джон подумал о том, как терпеливо Шерлок объяснял Иэну свой последний эксперимент, как он фактически ограничил свою игру на скрипке в предрассветные часы. Даже если он не добирался до 221C, он, по крайней мере, играл тихие и мелодичные пьесы, чтобы не потревожить сон мальчика. Джон подумал о выражении облегчения — быстро скрытого, но подлинного, несмотря ни на что, — которое было на лице Шерлока сегодня днем, когда он разгадал загадку Мориарти. Это было не удовлетворение от ответа на загадку; это было подлинное облегчение.              Он медленно кивнул: — Шерлок действительно любит публику. Я предполагаю, что у вас есть что-то общее?              — О, нет, — сказал Мориарти, хотя выражение его лица говорило об обратном. — Я предпочитаю работать за кулисами. Очень немногие люди когда-либо видели мое лицо или слышали мое имя.              Зловещая мысль, подумал Джон, сказав: — Я польщен... хотя и уверен, что это ради Шерлока, а не меня.              — Ну, так оно и было. Когда я впервые вас увидел, то счел неважным, но потом вы привели в квартиру ребенка, и это сделало вас еще интереснее. Люди с детьми, как правило, ведут себя так иррационально; это добавило приятный контрапункт. Но признаю, тогда я все еще не обращал на вас особого внимания... до того, как начал игру. Но затем произошел первый взрыв, и вы отправили дорогого маленького Иэна подальше от опасности, и, естественно, мы последовали за ним.              О, боже, подумал Джон. Что он сделал?              — Можете представить мое удивление, когда вы отправились в дом виконта Джонатана Брэндона, и, конечно, я немного покопался, только чтобы узнать, что вашего сына зовут Брэндон. — Мориарти подошел ближе, небрежно засунув руки в карманы. — И когда я заглянул в семью виконта, знаете, что я обнаружил?              — Что? — спросил Джон с внезапно пересохшим горлом.              — Что у него есть сын по имени Джон Хэмиш Уотсон Брэндон, как раз вашего возраста — следующий в очереди на графский титул. Что ж! Это было похоже на Рождество. Мне не часто удается играть с виконтами, кроме некоторых, ну, назовем их деловыми сделками, и нескольких довольно прибыльных игр. — Он наклонился вперед с сияющим лицом: — Вы должны быть польщены, доктор Брэндон. Я расширил игру специально для вас.              Джон не знал, что сказать, не был уверен, что сможет произнести хоть какие-то слова после пустыни Регистан, образовавшейся у него во рту, более сухой, чем Афганистан, лишенной слов.              Мориарти несколько мгновений выжидающе наблюдал за ним, а затем, слегка надув губы, потянулся вперед, чтобы погладить Джона по щеке: — Все в порядке, доктор Брэндон. Я могу сказать, что от внимания вы потеряли дар речи. Это правильно, что вы польщены.              Он посмотрел мимо него, а затем, слегка кивнув, демонстративно посмотрел на свои часы.              — Ну! Давайте продолжим?