Глава 2

Услышав столь развернутый ответ на вопрос о самых ненавистных подопечных 001. 004, 005 и 006, что слушали это, были в ахуе...

***

А всё потому что эти два черта снова появились на горизонте. И Дзянь из-за этих новостей был на нервах. — Че блять ты с собой сделал!? — 004 был поражен резким изменением поведения, образа жизни и вида 001. 004 стоял, уперев руки в бока, и его раздражение было почти осязаемым. Тёмные волосы, собранные в небольшой пучок на затылке, открывали выбритые виски. Под его левым глазом виднелась татуировка — три короткие чёрные линии. На шее же — пунктирная полоса, похожая на шрам, но явно сделанная иглой. Кольцо в левой брови и серьга в ухе довершали образ. Он скалился словно гиена, обладателем сущности которой и являлся. Даже стоя на месте, он выглядел так, будто готов сорваться в любой момент. — Эх... Я уже говорил, что пересекаться с ними совершенно не желаю. Вероятнее, они пробудут на совете больше недели, и шансов пересечься с ними много. Я не хочу рисковать и портить давно составленные планы. — Мда, столько стараний только ради того чтобы не пересечься с бывшими подопечными. 001, ты удивляешь всё сильнее с каждым днём, — 006 поддержал удивление 004. 006 сидел сбоку, положив ногу на ногу, и выглядел так, будто его это всё забавляло. Длинные блондинистые волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая узкое лицо с резкими чертами. Голубые глаза смотрели с холодной насмешкой, а лёгкая улыбка не исчезала с губ. Его не большие кошачьи уши были направлены в сторону 001. Но длинный, светлый хвост этого Ирбиса метался между ножками стула. Он был старше всех в этой комнате, и это чувствовалось в каждом его жесте — медленных, уверенных, чуть ленивых. Перед ними стоял молодой парень со светло-каштановыми волосами, серыми глазами, с сущностью волка. Он подготавливал свою новую личность и поведение, дабы его точно не смогли распознать по крайней мере на первый взгляд. В комнату зашли 008 и 016. Застыв на месте, оба уставились на незнакомого парня посреди комнаты. И сразу покосились на 005 и 006. — Ну, твоя маскировка работает, 001, поздравляю. — С равнодушной насмешкой констатировала 005. — 001!? — Чё блять!? Ты от кого так кардинально прячешься!?!?!? — 016 был шокирован и напуган такими переменами. Ведь если 001 от кого-то так сильно маскируется, значит, это дело серьёзное и может запороть миссию. 016 выглядел заметно моложе остальных. Светлые вьющиеся волосы падали на лоб, на щеках у него виднелись редкие веснушки. Зелёные глаза смотрели широко и чуть испуганно — не так, как у остальных. В нём ещё сохранялось что-то от обычного человека, и это было заметно сразу. 008 прошёл к стене и прислонился к ней, скрестив руки на мощной груди. Огромный, массивный, он занимал полкомнаты одним своим присутствием. Короткий ирокез на голове, густая борода, множество шрамов на лице и руках. Одет просто: чёрная майка, плотно облегающая широкие плечи, камуфляжные штаны. Ничего лишнего. Тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей остановился на 001, и в этом взгляде читалось не удивление, а что-то другое. Он уже видел это. Не раз. 008 смотрел на него и не мог отделаться от ощущения, что всё это уже было. Не краска на волосах, не линзы — сам принцип. Спрятаться у всех на виду, стать кем-то другим, чтобы ударить. Перед глазами на мгновение всплыла картинка из прошлого. Лагерь снабжения, который должен был стать их могилой. Тогда их группа нарвалась на засаду — вражеские наёмники переиграли их на входе. Разделили: гражданских в одну сторону, наёмников — в другую. Номеров, включая его самого, притащили в группу к бойцам противника. Руки связаны, оружие отобрано, выходы перекрыты. Ситуация — хуже не придумаешь. 008 помнил, как краем глаза тогда уловил движение на втором ярусе какой-то надстройки. Тень, которая не должна была там быть. Он поднял взгляд и встретился глазами с 001. Тот был отделён от них, но не пленён — спрятался, залёг, ждал. Увидев, что 008 смотрит на него, 001 чуть заметно кивнул и показал жест: «Готовься». А через несколько минут 001 уже сидел среди гражданских пленных — без оружия, в накинутой поверх формы рваной рубашке, с затравленным видом, от которого у 008 тогда чуть челюсть не отвисла. Он выглядел настолько естественно, что даже свои на секунду усомнились. А потом начался ад. 001 рванул первым, используя эффект неожиданности и своё положение в толпе гражданских. Охрана просто не успела среагировать — они ждали нападения со стороны вооружённых пленных, а не оттуда, где сидели «безобидные». Через десять минут всё было кончено, и они выбирались из того лагеря с чувством, которое 008 не испытывал больше никогда: чувством, что за их спиной стоит тот, кто вытащит их из любой задницы. Тогда, в лагере, 001 был младше. Сильнее — да. Опаснее — безусловно. Но слепой. Он видел врага как мишень, как набор точек для удара — и всё. Не человека. Не мотивы. Не страх. 008 помнил, как они сидели в своём загоне после очередного задания, и 001, перевязывая порез на руке, равнодушно бросил: «Он замешкался. Я его убил». 008 тогда спросил: «А почему он замешкался?» 001 пожал плечами. «Неважно. Он мёртв». Именно тогда, в те редкие минуты затишья, когда другие номера отдыхали или проверяли оружие, 008 начал учить его смотреть глубже. Он сам не был гением психологии — никогда. Но он знал, что толкает людей на ошибки. Страх. Желание защитить. Жадность. И он делился этим с 001 — спокойно, без назидания, просто как с тем, кто должен понимать не только как бить, но и когда и почему. — Ты слишком прямолинеен, — говорил 008 однажды, когда они сидели в полуразрушенном здании, дожидаясь рассвета. — Думаешь, он замер потому, что испугался тебя? Нет. Он замер, потому что дома его ждала семья. Он боялся не тебя. Он боялся не вернуться. Поэтому и замешкался. 001 тогда промолчал. Но 008 видел, как его глаза на секунду замерли — как будто новая информация укладывалась куда-то глубоко, на самый нижний уровень его операционной системы. С тех пор прошло много лет. И нынешний 001 — уже не тот слепой юнец, который видел в противнике только препятствие. Он научился читать людей. Замечать мелочи, которые 008 сам мог бы пропустить. И в какой-то момент учитель и ученик поменялись местами, но 008 никогда не жалел об этом. Потому что 001 использовал эти знания не для того, чтобы манипулировать. А чтобы защищать. И вот теперь 001 снова менял обличье. Снова надевал маску. Только теперь враг был не каким-то полевым командиром с отрядом наёмников, а теми, кто когда-то сломал его самого. И 008 вдруг понял: тогда, в том лагере снабжения, 001 рисковал жизнью, чтобы вытащить их. А сейчас — рискует собой, чтобы их не впутывать. Он перевёл взгляд на 001. Тот стоял, спокойный и отстранённый, будто не замечая ничьих взглядов. Но 008 заметил, как напряглись его плечи под водолазкой. Как он поправил манжету — лишний раз, без необходимости. Мелочь, которую никто бы не заметил. Но 008 заметил. Он уже давно перестал учить 001 — наоборот, теперь сам учился у него, присматривался, запоминал. Потому что то, что 001 делал с людьми одним взглядом, одним движением, было выше того, чему 008 мог научить. — Ты уверен, что это сработает? — спросил 008 тихо, перебивая общий гомон. Голос прозвучал грубее, чем он хотел, но 001, кажется, понял. 001 вкратце пересказал, почему так поменялся, дабы успокоить товарищей. И заявил, что на результат вылазки это не повлияет. Но тем не менее напряжение со всех это не сняло.

***

Позже, когда 016 остался с 001 наедине. — Натан, — негромко сказал 001, глядя куда-то в сторону. — Он не просто охранник. Он система. Он помнит меня по старой работе. Мою походку, мой почерк. Волосы и линзы не спрячут то, как я двигаюсь. Но мне нужно выиграть время, чтобы они не узнали сразу. 016 кивнул, но в его голове билась другая мысль. Он смотрел на профиль 001, на его лицо, и вдруг поймал себя на мысли, что никогда раньше не замечал, как странно смотрит его левый глаз. Чуть стеклянно. Чуть не живо. Будто там, за радужкой, не зрачок, а линза, которая линзой не была. Его ястребиный взгляд уловил это еще при их первой встрече, спустя 5 долгих лет. Ему нет и двадцати пяти, — подумал 016. — А он уже похоронен заживо дважды. Лагерь, лаборатория, двойняшки... Сколько можно? Он отогнал мысль. Не время.