«Роскошь. Разврат. Ревность. Разочарование»

Тогда Вечер распорядителей. Вообще это все напоминало какой-нибудь благотворительный вечер со светскими разговорами в качестве прелюдии перед основным действием. Только здесь не осуществляли сбор средств на лечение онкобольных людей или на помощь жертвам пожаров где-нибудь в Америке или хотя бы на еду в Африку. Ни черта. Вечер распорядителей — это собрание всех верхушек игр из разных стран по случаю возведения новой игровой локации в определенной стране с коллективным выбором ведущего.   Пиздец. И это слово глухо звенело где-то в затылке Ии каждый раз с того момента, когда она узнала о подобном мероприятии и до самого приезда к особняку, где все будет происходить. С ебучими белыми колоннами, которые ставили точку в вопросе цены данного мероприятия.  — Вы гребанные богачи, – она качает головой и поворачивается к мужу, который расслабленно сидит в кожаном сидении огражденного от водителя салона автомобиля, который подъехал в ровно назначенное время к отелю. Ин-Хо растягивает губы в улыбке, потому что он хотел услышать именно это.  Трезвую реакцию на эту вычурную роскошь. Потому что иногда ему казалось это уже обыденным. Естественным. И как будто бы правильным.  Распахнутый взгляд девушки и её тяжелое дыхание, распирающее грудь, буквально завораживали своим удивлением.  Потому что он специально не говорил, чего стоит ожидать. — Я чувствую себя эскортницей, господин Ин-Хо, – она заливисто смеется, однако сильное потирание обручального кольца выдало её. Она всегда так делала, когда нервничала. — Не говори так.  Ин-Хо находит её растерянный взгляд и тянется к ладоням девушки, накрывая своей рукой. — Если ты сомневаешься, то я попрошу водителя отвезти тебя обратно в отель, я вернусь утром, – мужчина переплетает их пальцы, продолжая смотреть на Ию, которая поджимает губы.  Обдумывая. — Нет, я иду, – как будто бы даже решительно, но ни черта. Скорее искусственно храбрясь.  — Ты сможешь уехать в любой момент, – он не давит, нет, просто ещё раз напоминает ей об этой опции. Успокаивающе. Продолжая поглаживать большим пальцем её безымянный, аккуратно поправляя белое золото.  Ия кивает и беззвучно выдыхает, когда он тянется к её губам за долгим поцелуем.  Я рядом. Все хорошо.  Без слов, одним – как всегда – теплым дыханием у её лица, и мягким прикосновением ладони по её щеке. Близко, как будто охраняя их двоих.  — И где это мероприятие будет проходить на этот раз?  Ия делает акцент на последней фразе, неуверенная в том, что уловила суть до конца. Но блеск азарта в глазах точно давал понять, что она заинтересовала.  И, черт возьми, ей были до тошноты противны игры, до ночных кошмаров, которые так или иначе будили её посреди ночи, вырывая из глубоко сна, так, что утро начиналось примерно без двадцати три.  Но в этом мероприятии было что-то другое. Какая-то изнанка игр. Что-то, из-за чего он сам предложил присоединиться к нему. Как будто бы подпуская ближе к самому себе. Как будто ему было правда важно, чтобы она поехала.  А, может быть, так звучало его извинение за испорченный Париж.  — В Австралии, – коротко, в упор смотря на девушку, подперев ладонями подбородок.  Ожидая решение. — И часто ты был на таких мероприятиях? – не то чтобы она тянула с ответом, просто ей нужны были детали. Хотя нет, она правда оттягивала момент, натягивая каждый его нерв. — Четыре раза, этот — пятый, – у Ин-Хо скручивает желудок в тугой узел, но точно не от того, что он специально отодвинул тарелку от себя, отказываясь есть завтрак.  Пока она не скажет. А Ия лишь насаживает на вилку королевскую креветку и с хрустом откусывает. Потому что до сих пор ненавидит палочки.  Примерно раз в два-три года новая страна открывает игры. Безумие в чистом виде. — И ты знаешь, кто там будет? – она вздергивает бровь, когда мужчина хмурится. — Не всех, кто-то много лет сидит в кресле распорядителя, где-то они меняются чуть ли не каждый год, — уклончиво, но, тем не менее, удовлетворяя её интерес. — Значит ты один из тех, кого будут слушать? Или двенадцать лет в должности считается за небольшой опыт работы в вашей… отрасли? – Ия подбирает слова, сама не понимая, почему. Все, что касается игр, она озвучивает самым прямым образом.  Ин-Хо усмехается, ненадолго прикрывая глаза. И сглатывает, потому что её любопытство доведет его до виселицы.  — Можно сказать и так, – мужчина замечает, как она хмурится, — я о том, что я действительно буду одним из тех, чье мнение будет решающими. Он о чем-то глубоко задумывается. А Ия выжидающе смотрит, потому что вопросов у неё больше не осталось. — У тебя не будет допуска к собранию. Все «+1» остаются в общем зале с огромным количеством еды и алкоголя и я понятия не имею, что у них происходит, – он тянется к стакану с водой, думая лишь о том, что ему очень хотелось почувствовать на губах виски, как будто признаваться ей в чем-то личном было невыносимо страшно, — я всегда ездил один.  Ия вскидывает брови ещё выше, явно не ожидая подобной откровенности с его стороны. Нет, это было очевидно, для неё, с одной стороны, да и девушку мало интересовала его личная жизнь в прошлом, только жена, которая умерла, когда тот был на играх, но Ин-Хо как-то ловко прочертил границу этой темы так, что она поняла, куда точно лезть не стоит. С другой же стороны, слышать от него что-то такое личное было настолько эфемерно и редко, что сразу хотелось спрашивать ещё.  Но у всего должна быть мера. И в их отношениях её определял Ин-Хо.  — Ладно, я расскажу тебе, чем занимаются все «+1» во время ваших собраний, – она закусывает нижнюю губу и поднимает на мужчину взгляд.  И он облегченно выдыхает.  — И ты не пожалеешь, что возьмешь меня с собой?  — Нет.  О нет. Он пожалеет об этом херову тучу раз.  *** — Почему вообще разрешено на подобные мероприятия приезжать кому-то ещё, кроме сотрудников? – Ия оглядывает высокие колонны арендованного особняка, сильно задрав голову, что та точно начнет кружится, а девушка точно споткнется на вымощенной камнем дорожке, ведущей к архитектурному зданию. — Наверное, как раз для того, чтобы это не выглядело, как собрание, – Ин-Хо опоясывает рукой талию девушки, придерживая, потому что понимает, что та находится в трех секундах от падения. — Но если это будет представлять угрозу, – они поднимаются по широким ступеням мраморной лестницы, от которой отбивается ритмичный стук высоких шпилек Ии, — я имею в виду, если кто-то соберется рассказать… — Я понял, что ты имеешь в виду, – Ин-Хо чувствует россыпь мурашек на оголенной спине Ии и то, как сильнее с каждым шагом она прижимается к опоясывающему её мужскому предплечью, чтобы ощутить тепло от рукава мужского смокинга.  Австралийский конец августа не баловал вечерним теплом, однозначно.  Он останавливается на одной из последней ступеней, освобождаясь от плотной черной ткани и накидывая её на плечи девушки, бережно собирая копну кудрявых волос.  — Поэтому мы и распорядители, чтобы уметь решать возможные проблемы, – шепотом, где-то в районе мочки её уха, чтобы потом невесомо поцеловать тонкую шею.  Вызывая в ней внутренний жар и ещё больше мурашек, от которых он так старался её отгородить.  — Очень самодовольно, – Ия поворачивается к мужчине и улыбается, сильнее кутаясь в ткань пиджака и смотря, как Ин-Хо поправляет рубашку, заправляя ткань в брюки. Отчего хочется облизнуться.  Потому что такое простое действие оказывает на неё опьяняющий эффект. — Возможно, но это правда. Небольшой гул доносится из помещения одновременно в цоканьем бокалов друг о друга.  — Идем?  —Идем. *** Ия быстро включилась в игру.  Улыбаться. Кивать. Не вмешиваться.  И иногда протягивать ладонь, когда мужчины, в чьих руках сосредоточена власть над половиной тысячи людей каждый год, жмут и её руку. И ей приятно. Потому что она не чувствует себя безмолвным болванчиком, следующей за Ин-Хо.  Сейчас она как никогда ощущала себя действительно хорошо в статусе его жены. То, как он не отпускал её талию и пальцами поглаживал спину, каждый раз, когда они подходили поздороваться с очередным распорядителем, вызывало в ней ощутимое, почти даже материальное чувство его заботы.  А ещё они, как оказалось, немного припозднились, поскольку большая часть собравшихся, уже обсудили прошедшие игры в своих странах. И даже если это и волновало Ин-Хо, то Ие было так плевать, потому что она бы задержалась и ещё на полчаса, если бы мужчина согласился после секса в отеле пойти с ней в душ.  Но Ин-Хо это не заботило, потому что, бегло скользнув по его профилю изучающим взглядом, девушка заметила небольшую скуку в его глазах, что вызвало в ней улыбку.  Тогда какого хера ты не пошел со мной, засранец?  И мужчина уловил её внимательный взгляд. И не понял значение сведенных ею бровей. А Ия лишь отмахнулась, но дала понять причину своих размышлений, обратившись напрямую: — Интересно, насколько большой этот особняк с пустующими комнатами и темными местами, где можно было бы незаметно спрятаться от лишних глаз и уединиться с мужем, чтобы он опоздал на свое очень важное собрание, – она хитро щурится, пытаясь уловить каждую проносящуюся эмоцию на лице мужчины и победно улыбается, получив свое. — Ия… – Ин-Хо тяжело вздыхает и ему требуется ещё один глубокий вдох, потому что она снимает его смокинг с плеч, оголяя тонкую белую кожу в зоне декольте и как будто бы прорисованные четкие ключицы, которые он всегда любил целовать, сразу же переходя к ним после шеи, а затем спускался ещё ниже. — За-ну-да, – она тянется к его лицу и передает черную ткань мужчине, которую он быстро делегирует какому-то нечаянно подвернувшемуся бедолаге-официанту, сообщив свою фамилию, чтобы тот знал, на спинку какого из более полусотни мест повесить смокинг.  — Ты сегодня очень… взволнованная?  Это очевидно не то, что крутилось у него в голове. Однако он до сих пор не умел говорить прямо. Хорошо, что его жена не страдала нехваткой прямолинейности, так что… — Скорее, возбужденная. И да, у меня овуляция, вызванная твоей белой чертовой рубашкой, которая тебе, конечно, очень идет, но это было бы первой вещью, которую я бы с тебя стянула, а потом перешла к брю… — Ия!  Кричит шепотом, теряя самообладание и закатывая глаза. А ещё сглатывая, потому что она умела описывать так вкусно, что картинки представлялись в голове сами собой, что их трудно было засунуть вглубь сознания и достать их когда-нибудь позже. — Я же говорю, зануда, – она улыбается, когда осознает, что почти довела его, — и просто, чтобы ты знал, я не закончила этот разговор.  — Ин-Хо, – глубокий и очень красивый женский голос где-то сзади просто вынуждает повернуться, поманив своим тембром.  Высокая. Красивая. Статусная. Ия разглядывала женщину в абсолютном восхищении. Каре, небрежно зафиксированное лаком назад, тяжелые золотые украшения, которые, черт возьми, так гармонично сочетались с острыми чертами лица и ярко-красной помадой на чуть припухлых губах. И женский костюм, из-под пиджака которого виднелась плотная ткань черного топа, одаривающая какой-то строгостью свою владелицу. Длинные ноги, скрытые плотной тканью брюк. И единственное слово, которое проносилось в голове девушки, пока она разглядывала весь образ женщины, было «изящество».  — Рейна, – на выдохе произносит Ин-Хо. И Ия улавливает то самое облегчение в его голосе. Женщина подает ладонь с длинными красивыми пальцами и пожимает руку, понимающе улыбаясь.  Она переводит взгляд на девушку и взглядывается в каждую её черту, как будто бы изучает насквозь. Или вспоминает. Или…  Понимает. — Ия, моя жена, – он произносит это с такой гордостью, что Ия начинает прерывисто дышать.  Но Ин-Хо идет дальше, поглаживая её спину и как будто бы неспециально задевая ямочки на пояснице, когда также, абсолютно случайно, конечно же, поддевает легкую ткань платья, запуская пальцы и находя нужные выемки. Очевидно в отместку их неоконченному разговору.  Девушка хочет опереться на его ладонь, потому что теряет остатки рассудка от его прикосновений, но вместо этого лишь кивает женщине, получая такой же короткий кивок в ответ, обрамленный такой же понимающей улыбкой. — Игрок 002, – женщина вздергивает вверх одну бровь, как будто бы решая проверить нервы девушки, — ты же с этим номером играла у нас?  — Если вы хотите, чтобы я угадала вашу страну, то я могу основываться лишь на вашей внешности, – Ия выдерживает зрительный контакт, даже не чувствуя неловкость, — номер у меня всегда был один и тот же. Япония, верно?  Рейна одобрительно кивает и Ия вспоминает, сколько неудобств она доставила распорядителю на тех играх. Вспоминать было убийственно весело. Играть — убийственно страшно. — Тебе же так сложно не портить хотя бы один диалог в твоей жизни, – Ин-Хо закатывает глаза, и закидывает голову назад. Он очень рад видеть её. Правда. — Мне очень нравится, как твоя жена отбивает мои колкости. Могу поспорить, ты в надежных руках, – она ухмыляется и отворачивается в сторону, подзывая к себе кого-то. — Виктор, мой мужчина, – Ин-Хо протягивает ладонь и стандартно жмет руку, возвращаясь к собеседнице с каким-то рабочим вопросом о начале собрания.  И весь их диалог Ия прослушивает, потому что задерживает взгляд на парне, вдвое младше своей спутницы. Она долго рассматривает смуглое веснушчатое лицо, особенно изучая длинные ресницы, боясь заглянуть в зеленые радужки глаз. Потому что эти глаза также понимали, что оба людей не нуждались в представлении друг другу. *** — Не скучно? – мужчине легко удалось незаметно подойти к Ие, которая о чем-то глубоко размышляла, ковыряясь вилкой в тарелке ровно с той же едой, с которой она оставалась, когда распорядители ушли наверх.  Два часа назад. — Немного, – она пожимает плечами и переводит взгляд на мужчину, — но из сплетен, которые я услышала краем уха, я узнала, что распорядители Канады и США спят, а их «плюс один» только сейчас это выяснили и, кажется, они не в восторге, – она хитро улыбается, явно довольная своим расследованием.  Ин-Хо ухмыляется и трёт переносицу. — По секрету тебе скажу, у них каждое собрание разные «плюс один», полагаю, распорядители специально их стравливают здесь, а потом собирают информацию во всех подробностях, – он придвигается ближе и подносит указательный палец к своим губам, — только никому.  — Фу, – девушка смешно морщится, — зачем?  — Мы не лезем в дела американцев и канадцев, но в том году была идея их наконец объединить, чтобы они развлекались сами по себе.  — У вас перерыв?  — Да, – Ин-Хо тянется рукой к её ладони, — вводная часть о системе безопасности локации, о подвязке полиции и отчеты о конфиденциальности, которые нужно подписать, – он устало трет переносицу, — ненавижу начало.  — Господин Ин-Хо ненавидит, когда ему докладывают о том, как исправно все будет работать? — она вскидывает брови вверх, — Ты точно мой муж?  Мужчина закатывает глаза.  — Меня не волнует, как это будет у других. Это их проблема, которая меня никак не касается. Если у них что-то пойдет не так, решать будут они сами, мы только указываем на ошибки и на способы их оптимизации.  Ия понимающе кивает.  Справедливо. — А ещё у нас есть где-то сорок минут, чтобы закончить наш разговор.  У Ии вспыхивают глаза, когда до неё доходит. А мужчина победно улыбается, довольный её реакцией.  Они переплетают пальцы и девушка просто следует за Ин-Хо, теряясь в коридорах и лестничных пролетах.  Наконец, за одной из колонн, которые были даже внутри этого чертового особняка, который лучше уже было называть дворцом, была слепая зона, отгораживающая своей тенью любого или же этих двоих. Но достаточно интересная, чтобы открывать вид на людей, собравшихся внизу. Этаж третий, примерно. И это их чертов стол. И Ия сразу находит их места по оставленному на плечиках стула смокингу. — Тут тебя устраивает? – и девушка даже в его голосе слышит насмешку. — О боже… Абсолютно. И он влажно целует её шею. Долго. Сладко. Как будто бы у него отбирали это возможность тысячу лет. Хотя он прекрасно помнил, что пару часов назад делал все то же самое в отеле. А Ия цепляется за его плечи, жадно глотая воздух. И тяжело дышит. Потому что она не была готова, что он согласится.  А Ин-Хо уже спустился к ключицам, проводя по ним носом и оставляя влажные дорожки в зоне декольте.  Он тянется к её груди, осторожно подцепляя тонкую бретельку, на которой держалось её платье и всё его самообладание. Ия буквально пищит куда-то в область его плеча, приглушая звук. Она едва успевает подхватить в районе живота полетевшее вниз платье, понимая, что все-таки не потеряла голову окончательно.  Хотя все признаки на лицо. Где-то в области пылающих щёк.  Ия трясущимися от перевозбуждения руками тянется к ширинке мужских брюк и улыбается сквозь поцелуй. — Видишь, сколько проблем можно было избежать, если бы ты просто пошел со мной в душ, — и вскрикивает последнее слово, когда Ин-Хо больно прикусывает её нижнюю губу.  Блять.  Как же Ия радовалась, что в тот момент какой-то придурок снизу разбил бокал о мраморный пол, перебивая её.  — А ты не думала, что я сделал это специально, просто потому что знаю, что моя жена испытывает нездоровую тягу к публичным местам и склоняет меня к непотребствами каждый раз, когда мы где-то оказываемся, – он улыбается ей в губы, четко проговаривая каждое слово, а её ноги подкашиваются от мурашек, оставленных его голосом, что шпильки готовы обломаться в ту же секунду, если бы Ин-Хо не подхватил Ию за талию.  — Ты… – она забывает все слова на свете, потому что девушка сосредоточена лишь на руке, которая уже проскользнула в мужские боксеры и спутала её пальцы в мужской смазке.  — Зануда?  Ин-Хо очень хотел звучать уверенно, но девичьи пальцы сделали свое дело, растирая его же смазку по члену, что он просто уткнулся в её макушку, оставляя сдавленный стон где-то в её кудрявых волосах. Она выгнулась всем телом, прижимаясь грудью к рубашке, и была готова выкинуть эту ткань при первой же возможности, потому что она больно терлась о её соски, но не предлагала вариантов, куда спрятать стоны.  Так что Ия больно закусила щеку. А потом шумно выпустила воздух, потому что Ин-Хо не любил ждать.  Он сразу переходил к действиям.  Девушка чувствовала тепло его тела внутри себя и взгляд начал плыть от невольно закатывающихся в удовольствии глаз.  Ия любила делегировать ответственность за свое тело на мужчину и этот раз не был исключением. Девушка просто цеплялась за его плечи, а остальное делал он сам.  Подхватывал. Сжимал ягодицы. Фиксировал её тело. Контролировал ритм.  И сейчас она знала его тактику. Он набирал темп, буквально сводя её с ума, потому что он знал, что быть тихой — её личная пытка. Особенно, когда он двигался любимым для неё образом. Набирая обороты. — Ты… – она сглатывает, запрокидывая голову назад, — спе… – шумно выдыхает, стараясь собрать мысли в кучу. И секундная заминка дает ей такую возможность, когда она соскальзывает и перестает чувствовать натяжение внутри.  — Ты специально это делаешь, – Ия смотрит в его глаза с вызовом, но не держит зла, потому что… — Да, и тебе это нравится.  Ин-Хо разворачивает её к колонне, все же позволяя подавлять стоны в руку, потому что сам понимает, как тяжело сдерживаться, и утыкается губами в её плечо, больно кусая, когда входит снова.  Она дрожит, и действительно закрывает рот ладонью, как будто бы даже скуля от удовольствия. А мужчина лишь сильнее набирает темп, ведь эта поза, очевидно, удобнее.  И лишь её шпильки, которые оттоптали все его лакированные туфли, помогают сохранить рассудок.  — Ты же понимаешь, – глубоким полушепотом, почти переходящим в какое-то рычание, где-то на краю её сознания, — у нас нет поблизости салфеток и нам придется закончить, пока… – Ин-Хо замедляет темп, а она готова рассыпаться от этого решения, потому что она явно не согласна. — Нет, – она прижимается к колонне ладонями так сильно, что пальцы белеют в тон белому мрамору, и начинает сама двигаться, возвращая нужную ей скорость.  Тем самым давая согласие. Молча разрешая.  И они срываются, возвращаясь к тому, на чем остановились. Ия все также прикусывает щеки и где-то на границе между реальностью и эйфорией чувствует металл во рту, а Ин-Хо понимает, что на плече девушке явно будет синяк от его поцелуев, потому что её кожа прячет в себе звук его удовольствия.  И одновременный расслабленный шумный выдох. Горячий. Такой, что она готова упасть, если бы не мужская рука, подхватившая её.  И ей не стыдно быть сейчас марионеткой.  Он дает ей время восстановить дыхание, пока засстегивает брюки. А затем находит ту самую чертову бретельку, вместе с которой полетело всё его терпение и ведет по её руке, возвращая на прежнее место.  — Я… я в порядке, – Ия пытается почувствовать внутри какие-то странные ощущения, но вместо этого понимает, что так как будто бы должно быть, — на крайний случай, я могу принять какую-нибудь таблетку.  И она видит, как он понимающе-разочарованно кивает.  — Или можешь не принимать.  — Или могу не принимать, – она улыбается, легко целуя мужчину в уголок губы и чувствует, как он физически расслабляется.  Они готовы к этому разговору. Но обсудят позже.  — Но все равно, – она старается прочистить горло, хотя кажется, что даже ебучей Амазонки не хватит, чтобы утолить её жажду, – если ты все просчитал и знал, что мы это сделаем здесь, почему ты не взял презервативы?  Без упрека. Интереса ради.  Ия знала, что если не разрешит, то они закончат ровно в тот момент, когда он завел этот разговор. Даже во время влажных толчков внутри неё. И он извиняюще улыбается, опуская глаза.  — Взял, – он кивает головой, указывая на их стулья и Ия понимает, в чем дело. Чертов смокинг. И она понимающе улыбается, согласно кивая. Девушка мажет беглым взглядом по парню, стоящему с Рейной, и отрезвляется, понимая, что вечер ещё не закончился.  Ия чувствует как холод осознания неизбежного разговора накрыл её горячие щеки. — Ия, все точно в порядке? – Ин-Хо хмурит брови и оглядывает девушку, думая, что причина её настроения в явном сожалении от согласия. — Да, – она спешно целует мужчину в щеку, бросая на него короткий взгляд, и быстро направляется назад.  Очевидно, убегая от честного ответа.  Который совершенно точно не связан с быстрым незащищенным сексом. *** На четвертый час собрания все распорядители коллективно решили взять ещё один перерыв, после утверждения шести из двадцати восьми предложенных игр.  Никто не спускался вниз. Лишь некоторые, в том числе и Ин-Хо, решили выйти в темный холл на втором этаже, открывающий вид на роскошный стол внизу.  Мужчина сразу же нашел её и бегло оглядел. Взволнованно. Как будто бы готовясь увидеть все, что угодно. Или ещё хуже, не увидеть её на месте.  И расслабленно выдохнул. — Она красивая, – женщина будто бы подкрадывалась сзади в стремлении напугать его, но Ин-Хо знал об этих планах заранее и поэтому и бровью не повел, даже не повернулся к собеседнице, продолжая завороженно наблюдать сверху на жену, оперевшись руками о мраморные перила. — Оленьи глазки, пухлые губы, аккуратный нос, – до мужчины доносится каждое слово Рейны, но ему лишь хочется закатить глаза от её вкрадчивого тона. Хотя она была права. Ия действительно было такой. Только гораздо, гораздо красивее, что иногда не хватало воздуха в горле, что першило где-то в области гортани.  — Что ты хочешь?  Без злобы. Без какого-либо желания обидеть собеседницу. Просто напрямую, ведь четкость запроса была неотъемлемой частью их разговоров.  — Ин-Хо, ты приходишь сюда не один, не составляешь мне компанию в этом унылом вечере, конечно, мне интересны подробности, – она широко улыбается и по ровным зубам так аккуратно проходит кончик языка.  Мужчина усмехается, в какой-то странной неловкости опустив взгляд в пол.  — Справедливости ради, ты тоже сегодня не одна, – он старается мягко поддеть собеседницу, но вызывает лишь приятный смех с её стороны.  Который, абсолютно точно можно было назвать дорогим. — Справедливости ради, тебя никогда не волновало, приходила я одна или с кем-то. Просто констатация факта. Не более. — Я всегда почему-то думала, что у тебя другой вкус, – она переводит взгляд вниз, находя Ию сразу же, аккуратной рукой тянущуюся за виноградом в фруктовой тарелке.  Ин-Хо усмехается и устало потирает переносицу.  — Честно говоря, я тоже так думал.  Он отпивает немного виски, но продолжает смотреть на девушку с баллюстрады. Казалось, что у неё был скучающий вид.  Но это была ложь.  Ия точно о чем-то размышляла. Она не ела от волнения, скудно пристроившись к фруктовнице и переодически оглядывала помещение в поисках мужчины.  Что странно, потому что она точно знала, что все распорядители направились на второй этаж по дуговой лестнице прямо напротив их мест. И теперь, в месте солнечного сплетения у него было теплое жжение, как от его любимого алкоголя. Потому что он даже не мог описать, насколько ему катастрофически необходимо было видеть, что она нуждалась именно в нем.  — Ты просил меня найти информацию про Ию, тогда, два года назад, – она начинает вкрадчиво, впервые за все время их знакомства, отчего Ин-Хо крепче обхватывает ладонью мрамор. Так, блять.   — На самом деле, она мне все мозги сделала на играх. Причем не столько она, сколько випы со своими… — Я могу представить, – мужчина перебивает её, отмахиваясь, пытаясь перейти к сути, потому что он не хочет знать, что происходило с ней на других играх. Точнее, вспоминать информацию в папке, которую он так тщательно изучал, вчитываясь в каждую страницу, а Ия лишь отшвырнула ту от себя, даже не открыв. Но девушка понятия не имела, что Ин-Хо сохранил её у себя, спрятал и возвращался к недостающим деталям, пытаясь откопать пробелы её биографии. — Задела личное? – Рейна хмурит брови, пытаясь уловить эмоции на лице мужчины.  — Я знаю из отчетов, что там происходило и не нуждаюсь в подробностях, – он стиснул зубы до выпирающих желваков.  — Но при этом ты продолжаешь искать информацию о её биографии после побега из её сектантского училища. Почему, Ин-Хо?  Он молчит, продолжая смотреть вниз на аккуратный профиль девушки.  — Ты думаешь, что я бестактная, когда задаю этот вопрос, – медленно отпивая небольшой глоток красного полусладкого и обводя ногтем краешек бокала, который издавал тихую какофонию звуков, — но я единственная, кто скажет тебе правду, – она находит его взгляд и уверенно произносит, — это лишь вопрос доверия. Вот твоя самая большая дыра, Ин-Хо.  Мужчина поджимает губы, все крепче цепляясь за металлические перила, чем вызывает усмешку в глазах женщины. — Она собрала в себе все самые яркие качества, чтобы тебя зацепить и она это сделала. Но вместо того, чтобы наслаждаться, ты ищешь подвох. Вопрос лишь в том, зачем ты это делаешь?  Ин-Хо едва удерживает тяжелый взгляд Рейны и женщине впервые хочется сглотнуть от черных радужек, направленных на неё. — Недоверие все-таки? – она продолжает, но уже немного боязно, отходя на пол шага назад, — ревность? – ещё небольшой шаг назад, чтобы почти оказаться в тени.  — Потому что я хочу понять, почему она выбирает оставаться со мной, имея неограниченное количество средств и возможностей.  Брови женщины взметнулись вверх в очевидном ужасе от такого ответа. И все, что она могла сейчас сделать, это рассмеяться ему в лицо.  Звонко. Искренне. Почти до блеска в глазах.  — О, Ин-Хо, ты так всё путаешь, – она хочет поддержать старого друга, но понимает, что не справится, — ты путаешь причинно-следственные связи. И он слушает внимательно, но не улавливает суть, и понимает это в отражении глаз женщины.  — Ты думаешь, что причина в её молодости, которой у тебя нет, – делает небольшой шаг к нему, — думаешь, что причина в твоей ревности, когда рядом с ней кто-то кроме тебя, – ещё один шаг и быстрый взгляд вниз, будто бы ей нужно торопиться, – думаешь дело в работе, в которую ты так сильно любишь зарываться, выбирая не её, ведь так?  Ей не нужен ответ. Она знает этого человека насквозь.  — Но это не причина, это следствие. Твоего гребанного недоверия, – Рейна тычет пальцем ему в грудь, находясь в опасной близости.  — Я доверяю ей, – сквозь стиснутые зубы.  А женщина лишь качает головой.  — Нет, Ин-Хо, не доверяешь.  — Я дал ей всё, что… — И привязал к своей ноге, – она фыркает, уже устав от этого разговора. — Хочешь знать, как всё закончится, если ты не научишься вовремя разговаривать с Ией, а не искать информацию в тайне от неё?   — Она уйдет от тебя, даже убежит. Попытается скрыться, а ты все равно будешь за ней следить, – он сглатывает, когда Рейна неотрывно смотрит прямо ему в лицо, — ты сам не открылся ей, поставил границы, требуя от неё искренности. А когда она заебется давать тебе всё, получая в ответ лишь каплю твоей лояльности, то просто уйдет, а ты будешь все спихивать на следствия, не принимая настоящую причину её решения.  — Я честен с ней настолько, чтобы… — Она знает про твою жену столько, сколько и я или больше? – вздергивает бровь, переходя к аргументам.  И четвертует его прямо на месте.  — Ия знает, что у тебя есть брат?  Медленно убивая, смакуя каждое разорванное нервное окончание.  Он лишь качает головой. — Зато она точно знает, что мы спали, – женщина усмехается, когда Ин-Хо тревожно смотрит на собеседницу. — Она не… — Нет, Ин-Хо, – перебивает Рейна, ставя точку, — она знает, потому что ты точно не любишь глупых женщин. — У всего есть цена, – женщина продолжает говорить быстро, переводя тему, не давая Ин-Хо вставить слово, потому что видит, как её мужчина уже направляется в сторону Ии. Рейна обещала ему.  — И у твоей просьбы она тоже есть. Ин-Хо замечает, как Виктор подходит к девушке и протягивает ей небольшую коробочку с переливающимся в теплом свете золотым обрамлением. Мужчина сглатывает и разворачивается к Рейне за ответами, и даже готов остаться без них, только бы спуститься к Ие и понять на месте, какого черта происходит.  Собеседница возвращает внимание себе, придерживая мужчину за локоть.  — Я обещала ему этот разговор. Большая часть её жизни в пансионате тебе известна только благодаря Виктору, который был её сокурсником. Возможно, любовником, – и Рейна видит искры в его глазах, от жжения которых хочется спрятаться, но она выдерживает этот безумный взгляд, — в любом случае он терпеливо ждал этой встречи и он ничего ей не сделает, – Ин-Хо отворачивается и замечает, как Ия достает из небольшой коробочки сигареты.  Позолоченный край. Ее любимые. И Ия поднимает взгляд на парня, вкладывая ладонь в его руку и направляется за ним. — И она расскажет тебе сама об этом разговоре, если посчитает нужным, – женщина сильнее хватается за локоть Ин-Хо, решительно не уступая, — доверие, помнишь?  Она оглядывается назад, где люди снова занимают нужные места и зовет мужчину: — А нам пора выбрать распорядителя. *** Ия замечает его, спускающимся вниз по дуговой лестнице и облегченно выдыхает.  Четыре часа. Уже начало светать.  И облегчение быстро улетучивается, когда девушка замечает черный взгляд мужчины из-под нахмуренных бровей, направленный прямо на неё.  Что?  — Все в порядке?  Ия осторожно гладит мужчину по ребрам, встревоженно оглядывая его, а он лишь вдыхает её запах, в котором уже не чувствуется табачный шлейф. У него руки чешутся спросить. Но, к его удивлению, она сама начинает, как бы подозревая:  — Я знаю Виктора, знала… так будет правильнее всего сказать, – Ия смотрит в темные глаза и мужчины и понимает, что он был в курсе.  Плевать. — Пройдемся? – она переплетает их пальцы и утягивает за собой, пересекая большой холл и скрываясь вместе с мужчиной за поворотом.  Она огибает бесконечные коридоры и надеется, что обратно их поведет Ин-Хо. Он всегда запоминал лучше, всегда вел. Ия тянется к тяжелой дверной ручке и давит всем небольшим весом своего тела, открывая дверь внутрь.  Чей-то кабинет. Прекрасно блять. У неё, наверно, какая-то чуйка или не проработанная травма.  — Я… – она начинает нервно, заламывая пальцы рук.  А он ждет, как будто бы терпеливо, но, на самом деле, он на гребанном пределе. Ровно с того момента, когда она вложила свою ладонь в руку парня.  — Мы учились вместе, – на выдохе произносит Ия, признаваясь.  — Я уже знаю, – с заметной злостью в голосе, отчего накатившая волна облегчения уносится обратно, обещая устроить эмоциональный цунами в скором времени.  — Ладно, – вытягивает руки вперед, — тогда… я понятия не имею, что он тут делает.  — Очевидно, искал тебя. — Да, но… — И очевидно, что вы не просто вместе учились, если он до сих пор помнит, что тебе нравится, – он складывает руки на груди и прислоняется плечом к стене. А Ия хмурится, не понимая, о чём идет речь.  Сигареты.  Ответ находится сам собой, но оставляет значительный след непонимания. — Я думала, вы все время были на совещании… – она смотрит на мужчину, а тот и не думает опускать взгляд.  Ни хера подобного, Ия. Ладно. — Ладно, но… блять все знали, какие сигареты я курю, потому что я таскала их у одного пастора, а у него были только такие.  И это обескураживает его, потому что она… — Ты не рассказывала.  — Ты не спрашивал. Один один.  — Мы должны были сбежать вместе, – она выдыхает и опускает взгляд к пальцу, найдя обручальное кольцо и начав крутить его, — но я его кинула и сделала это одна.  Она подходит к столу и садится прямо на твердое холодное дерево, не заботясь о мнении владельца этого помещения. — Почему? – Ин-Хо хмурится.  — Потому что у меня тогда не было достаточно смелости, чтобы сказать, что я не хочу… с ним, – Ия поджимает губы и запрокидывает голову назад, — да, мне легче дался побег, чем слова о том, что я не люблю его.  Она поднимает взгляд на мужа и даже не хочет знать, о чем он думал. — Я сбегала от ответственности за этот разговор, от отношения там ко всем нам, от ебанных правил, от непонимания, что с нами будет потом. И мне действительно было легче одной искать любой нелегальный способ получить документы с нулем в кармане, чем поговорить с ним.  Он молчит. Долго.  — О чем вы разговаривали сейчас?  Ия смеется, отрешенно. Он так и не понял.  — Тебе действительно важно это знать? — Да. — Он сказал, что со временем понял, почему я так поступила и… он рад, что я сбежала одна. Ничего бы не вышло, у нас. Я просто поняла это раньше.  — Все?  — Боже, да, – она устало выдыхает, опуская плечи, – наш разговор ограничился одной сигаретой, – и беззвучно фыркает, понимая, что то, что гложило её несколько лет, решилось так просто.  — Понятно.  Она хмурит брови, потому что уже понимает, что с её мужем что-то не так. Нет.  Нет. Нет. Нет.  — Нет, тебе не понятно. Что тебя беспокоит? Если у тебя есть какие-то вопросы, то давай мы обсудим их прямо здесь и закроем эту тему.  — Ты врала мне?  — О чем? В чем смысл, если при желании ты сможешь проверить любую информацию из моей биографии. Во-первых, он уже это сделал.  Во-вторых, не любую. — Почему ты выбрала меня?  Вот так просто. До усталости в мышцах. И до больного потирания переносицы.  Что? — Что, прости?  — Почему ты выбрала меня?  Четко. Тщательно обрамляя точкой каждое слово. — Потому что… ты нужен мне, – честно, закладывая миллион «люблю», искренне, до дрожащего голоса.  А он грустно хмыкает. И она обессилено злится, что он не верит. Что ей нужно сказать прямо.  — Знаешь, Ин-Хо, если я что-то не хочу рассказывать, то ты не думал, что это связанно с тем, что я сама не хочу это вспоминать? Что это равносильно больно, как и чертовы игры? – она задыхается, шипя каждое слово, — что причина не в том, что я хочу что-то от тебя скрыть, – она срывается на крик, потому что ей блять больно в ребрах, и жжет желудок, пустое содержимое которого все равно просит наружу.  — Почему я принимаю твои правила и соглашаюсь не получать ответы про тебя, а ты хочешь того же от меня?  Его буквально ударяют наотмашь её слова, что он уже начинает путать диалог с Ией и Рейной несколько часов назад.  — Ты думаешь, что я жду, когда ты умрешь, а потом я буду отплясывать чечетку на твоей могите, охуительно заживу с каким-нибудь неудачником, продам все твое имущество и наконец раскрою всю правду о себе. Как мне было с тобой плохо. Так ты думаешь? Так?  — Да! Именно так!  И все. Злости не осталось. Только стеклянный взгляд из-за подступающей пелены слез в широко распахнутых глазах.  И Ин-Хо увидел то, что заметил лишь один единственный раз за все их знакомство. Когда приказал ей раздеться, сидя в кресле своего кабинета на играх.  Разочарование.  — Ия… — Тебе так просто поверить в мое предательство, чем принять, что я действительно люблю тебя.  Она сглатывает, давясь возникшими слезами.  — Знаешь, если бы все шло по тому сценарию, который я тебе рассказала, то в пример того, когда мне было с тобой плохо, я бы точно вспомнила этот разговор. Рейна была права. Ия рано или поздно заебется.  Но даже не подозревал, что это произойдет гораздо раньше, чем он ставил.