Глава 1. С возвращением

      Первый день осени в Хогвартсе выдался, по обыкновению, оживлённым. Большой зал полнился шелестом мантий и гулом сотен голосов. Ученики шутили, делились новостями и хвастались вредилками, которые удалось пронести мимо школьного завхоза.       Нечто неуловимо тревожное витало в воздухе, ощущалось в напряжённом смехе и осторожных взглядах, но праздничный гомон и привычная суета позволяли на время об этом забыть.       На каменной лестнице бокового коридора толпились первокурсники. Они сбивались в группы, робко переглядывались и старались не отходить друг от друга. С верхней ступеньки на них сурово поглядывала Минерва Макгонагалл — высокая пожилая дама в зелёной мантии и остроконечной шляпе. Словно высеченная из камня, она казалась неотъемлемой частью замка, воплощая его традиции и непоколебимость.       Минерва никогда бы не призналась, но ей нравилось провожать учеников к Распределяющей шляпе — видеть их широко раскрытые глаза и трепетное предвкушение. Однако сегодня она с горечью отметила, что учеников в этом году стало значительно меньше.       — Не разбредаемся! Все на месте? — её голос эхом отбивался от каменных сводов. — Вслед за мной вы войдёте в двери ровной шеренгой и остановитесь по сигналу. После того как прозвучит ваше имя…       Чуткий слух уловил звук приближающихся шагов и рука невольно потянулась к палочке. Из темноты бокового туннеля появилась статная молодая женщина лет тридцати в дорожном костюме. На мгновение её глаза вспыхнули янтарными искрами, будто в них отразилось пламя далёкого костра. Гостья моргнула, и странный блеск исчез.       — Я уже начала сомневаться, приедете ли вы, — проговорила профессор Макгонагалл, скрывая облегчение за привычной строгостью. Она окинула девушку придирчивым взглядом и поджала губы. — Уверена, с вами приключилась невероятная история, моя дорогая, но это не оправдывает опоздания.       Минерва взмахнула палочкой, и, под восторженные детские вздохи, грязь осыпалась, растворившись в облаке пыли, а пряди собрались в аккуратную причёску.       — Платья я вам не наколдую, но вы и не на бал собрались. И, кстати… — её голос потеплел. — С возвращением, Эвелин.       Колонна двинулась в залитый светом Большой зал. Под высоким потолком среди тяжёлых туч парили свечи, а над длинными столами реяли флаги факультетов. Разговоры затихли и даже призраки застыли, не смея нарушить торжественность момента. В конце зала первокурсников поджидала Распределяющая шляпа.       Несмотря на привычное великолепие, что-то оставалось не таким, как прежде. Пространство казалось чуть шире, тени чуть глубже, а крылатые вепри вдоль стен криво ухмылялись.       Эвелин заняла крайнее место за профессорским столом. Её поза была натянуто ровной, а серые глаза скользили по залу, отмечая мельчайшие детали. Она едва нахмурилась, когда внимание зала поглотила песня Распределяющей шляпы — избыточно помпезная, на её взгляд.       Первокурсники расселись по факультетам, и в воздухе поплыли ароматы запечённого мяса и пряностей.       Неожиданно двери Большого зала распахнулись. Широкими шагами в зал чуть ли не вбежал взъерошенный юноша в очках. Он поспешил сесть за столом Гриффиндора, неизбежно привлекая всеобщее внимание.       — Гарри, кажется, способен найти неприятности даже на заколдованной пустоши, — усмехнулась женщина слева.       Вслед за юношей, заполняя зал почти ощутимой тяжестью, зашёл мужчина в чёрной мантии, наглухо запахнутой на длинный ряд пуговиц. Благородные черты отражали сосредоточенность и нечто, что могло сойти за презрение. Уверенным, размеренным шагом он подошёл к столу и занял место. В тот же миг зал ожил: блюда сменились великолепными десертами, наполнив воздух сладкими ароматами мёда, шоколада и фруктов.       Когда звон бокалов и цокот столовых приборов поутихли, Дамблдор хлопнул в ладоши, и столы опустели. Он неспешно поднялся, отмахнулся от любопытных взглядов, устремлённых на его почерневшую руку, и заговорил так, будто обращался к каждому лично:       — Как вы могли заметить, меры безопасности в этом году усилены. Вокруг школы действует защитный купол, входы охраняются, а наши окрестности патрулируют мракоборцы. Поэтому спешу заверить: вы в полной безопасности.       Он сделал паузу, позволяя словам улечься в сознании присутствующих, прежде чем продолжить:       — Также позвольте ознакомить вас с изменениями в преподавательском составе. В этом году мастером зелий назначен профессор Гораций Слизнорт.       Плотный, пожилой мужчина выглядел довольным. Он приподнялся и слегка кивнул, придерживая шляпу. Послышались аплодисменты, сопровождаемые удивлённым перешёптыванием — это звание вот уже пятнадцать лет принадлежало одному человеку.       — Предвещая вопросы, сообщаю, что профессор Северус Снейп займёт пост преподавателя защиты от Тёмных Искусств.       Вялые аплодисменты заглушались шумным ликованием студентов Слизерина. Уголок губ профессора дёрнулся, но так и не сложился в улыбку.       — А также, — он сделал паузу, возвращая внимание зала, — мисс Эвелин Стоун, как специалист по нейтрализации проклятий, любезно согласилась ассистировать профессору Снейпу.       — Ассистент у Снейпа? — возмущенно зашептала Гермиона. — В уставе Хогвартса даже нет такой должности!       — И почему её? — тихо поинтересовалась Полумна. — Думаю, что-то с ней не то…       — Эвелин Стоун? Выгнали, — лениво обронил Малфой. — Отец упоминал какую-то жуткую историю.       Зал накрыла волна обсуждений, а Эвелин поджала губы. «Нейтрализация проклятий» — какая ирония для той, что не может совладать со своим.       Она мельком взглянула на будущего коллегу. На фоне общего смятения Снейп оставался неподвижным, лицо — безразличным, только стиснутые до бела ладони выдавали его отношение.       Девушка вздёрнула подбородок и сильнее расправила плечи. Во взгляде мелькнуло нечто, что можно было принять за вызов — ничего другого от Хогвартса она и не ожидала.       — Желаю всем успехов в новом учебном году, — подытожил Дамблдор. Его голос наполнил зал мягким, но неоспоримым авторитетом. — И помните: счастье можно найти даже в самые тёмные времена, если не забывать обращаться к свету.       Церемония завершилась. Под руководством старост и сопровождаемые деканами, ученики потянулись к выходу. Разговоры стали редким перешептыванием, но уже совсем на другие темы — завтра их ожидали первый учебный день и новые заботы.       Набухшие тучи под потолком почернели, скрывая звёздное небо. Эвелин прижала ладонь к виску, где боль пульсировала в такт мерцающему свету. Медленно поднявшись, она окинула взглядом зал в поиске высокой фигуры лестничного.       Найти его оказалось не трудно. На фоне учащихся его косматая шевелюра высилась, как дуб среди поля.       — Хагрид, можно тебя на минуту? — окликнула она, поднимаясь.       — Профессор Стоун, верно? — лестничий заёрзал, массивные ботинки скрипнули по плитам. Его рука непроизвольно сжала край медвежьего тулупа, будто он пытался ухватиться за что-то знакомое. — Ну, это… не берите в голову, дети они… сами понимаете.       Эвелин кивнула. За его спиной в арке дверного проёма мелькнули чёрные мантии последних учеников.       — Спасибо, Хагрид. Дело есть… — она не договорила, заметив, как его глаза вдруг сузились, будто разглядывая старую фотографию.       — Погоди-ка… — он наклонился, и его борода колыхнулась. — Воробушек? Это ж ты?       Сердце Эвелин ёкнуло. Следом за этим добродушным прозвищем, вспомнились другие: «Магловское отродье», «грязь в мантии»…       — Точно! — Он хлопнул себя по колену, и эхо раскатилось по залу. — Помнится, ты в тыкве-то пряталась! Вся взъерошенная, глаза круглые. Ты ж тогда из-под крышки так и выпорхнула, чуть с ног меня не сбила!       — Не пряталась. Меня там запечатали, — сорвалось с губ и воздух сгустился.       — Э-э… ты ж не рассказывала… — смущённо прокряхтел он, но запнулся. — Думал, играете… Не знал, что они всерьёз...       — Хагрид, — её голос стал тише, отливая сталью. Пламя свечей дрогнуло. — Было похоже, что мне весело?       Он замер, словно оглушенный заклятьем. Его глаза, обычно добродушные, стали вдруг старыми и грустными. Эвелин коротко выдохнула:       — Прости. Ты здесь не причем.       Полувеликан зямялся, потом медленно кивнул.       — Ладно… Дело, говоришь, есть?       — Да... Я приехала не одна. Мой спутник — Мар — это мой... — она помедлила, думая как лучше преподнести необычность своего компаньона, но Хагрид её опередил.       — Мар? — нахмурился он, затем его лицо озарилось, как фонарь «Люмос». — Ах, да! Конёк твой! В конюшне Махаона место есть, хоть он и… э-э… с норовом.       — Конь? — она впервые улыбнулась. — Разве что адский.       — Это что ж получается... Найтмар? — Он несколько раз моргнул, словно пытаясь убедиться, что услышал правильно. Потом грудь вздыбилась от вдоха: — Ты серьёзно? Это который пышет огнём и ужасы насылает?       Она кивнула, тихо радуясь реакции собеседника. Найтмары порождали страх, но Мар… Он был ещё жеребёнком, когда браконьеры истребили его стаю.       — Да я ж его… — он сдержался, понизив голос до конспиративного шёпота, — …печеньем с чертополохом подману! У меня для гиппогрифов спецзапас! Где он?       — У хижины. Он ещё молод… но если тени начнут шевелиться без причины — не пугайся. Это он играет.       — Эва, — он произнёс неожиданно мягко, — я ж с акромантулами чай пил. Твои кошмарчики — они… — он замялся, подбирая слово, — …они же живые. А с живым — договориться можно.       Как только массивная фигура лесничего скрылась в дверном проёме, зал охватило тягостное безмолвие. Пустота, холод да слепые вепри на стенах. Всё напоминало ей, что даже здесь, среди древних стен, она оставалась чужой. Как и её найтмар, играющий с тенями у хижины.       Почему она вернулась?       Шаги эхом тонули в тишине. Когда-то, так же, как первокурсники сегодня, она села в поезд на станции девять и три четверти. Переплыла озеро. «Слизерин» — пронзительно вскрикнула шляпа. Тогда Эвелин ещё не знала, что это определит всю её жизнь.       Возле лестницы в подземелья боль вспыхнула вновь, заставив остановиться. Замок казался застывшим во временной петле: ничего не изменилось.       А она?       Подземные туннели петляли, подобно змеиному кодлу, но память услужливо выискивала нужное направление. Сырой воздух становился всё холоднее, а слабый свет факелов подрагивал под порывами вечных сквозняков. Боль в висках становилась сильнее.       Подземелья никогда не были ей домом. Тюрьмой — возможно. Домом — никогда.       Узкий коридор привёл её в зал, где колонны поддерживали сводчатый потолок, напоминающий готическую архитектуру. На каменной кладке пола закручивался кольцами искусно вырезанный гигантский змей. Влажные чешуйки блестели, отражая тусклый свет.       Медленным шагом девушка двинулась к стене, за которой открывался вход в гостиную Слизерина. Казалось, не одну жизнь назад она стояла тут в последний раз. Однако её покои соседствовали с кабинетом декана, а там ей бывать не доводилось.       Короткий хриплый выдох всколыхнул пространство. Этот чёртов день никак не хотел заканчиваться.       — Неужели вы настолько некомпетентны, что умудряетесь заблудиться в трёх коридорах? — низкий голос прозвучал из темноты, патокой оседая на стенах.       Она вздрогнула и обернулась. Снейп отделился от тени и факелы озарили резкий профиль и сжатые губы. Чёрные морионы глаз впивались, готовые уловить слабость.       Ему бы понравилось, упади я перед ним в ноги, — мелькнуло в голове, и она сжала плащ, лежащий на изгибе локтя. Ответ вырвался резко, опередив голос разума:       — Очевидно, мне повезло, что не вы оценивали мои способности.       Его губы изогнулись в мимолётной, почти насмешливой улыбке.       — Прелестно. Вы ещё не вступили в должность, а уже проявили своё… обаяние.       Она почувствовала, как растёт несвойственное ей раздражение. Вся его манера вызывала чувство, будто душу заведомо разобрали и расфасовали по мерным ёмкостям. Эвелин заставила себя выдержать взгляд.       — И тем не менее, я здесь.       Снейп грациозно ступил вперед. Белоснежные манжеты блеснули, когда он нарочито небрежно поправил пуговку.       — Мне известно, что Дамблдор обладает… специфическим чувством юмора… но для этого совершенно не обязательно путаться. У меня. Под ногами.       Её губы дрогнули от желания возразить, но он не нуждался в ответе. Мантия взметнулась, исчезая в проходе.       Эвелин выдохнула. Он с точностью хирурга вскрыл болезненный нарыв сомнений. Зачем я здесь? — эта мысль теперь звучала его голосом.       Виски пронзила резкая боль, и девушка опёрлась о стену. Камень под ладонью показался неестественно тёплым, почти живым. Он словно жадно впитывал её напряжение, оставляя после себя ощущение чего-то тревожно-чужого.       Эвелин отдёрнула руку и выпрямилась. Сердце колотилось быстрее обычного. Она оглядела стену — обычная каменная кладка, никаких изменений.       — Вам нужно особое приглашение? — раздражённый голос донёсся из темноты.       Она сжала губы и двинулась следом, решив вернуться сюда позднее. Однако странное явление отодвинулось на задворки сознания, вытесненное глухим раздражением. Всё её внимание было приковано к спине мужчины, идущего впереди.       Он шёл не оглядываясь, вынуждая её ускоряться. Путь был не долгим, но и этого хватило, чтобы невзлюбить горький запах дыма и трав, которым пропахла его мантия. Когда они пришли, Снейп бросил сухое «доброй ночи» и скрылся за очередным поворотом. Через мгновение хлопнула дверь.       Прежде чем повернуть ручку, Эвелин ещё несколько секунд смотрела ему вслед: что там происходит с пауками, вынужденными делить банку?       Покои встретили её болотно-зелёным светом. В надменной изысканности легко угадывался дух Слизерина: дорогая мебель, вычурные элементы и, конечно, зелёный. Вычищенные дорожные сумки аккуратно расставлены у кровати с резным изголовьем.       На столике рядом с камином стоял фарфоровый набор с травяным орнаментом. Рядом лежала записка:       На случай, если станет слишком тихо.       С лучшими пожеланиями,       Альбус Дамблдор.       Она аккуратно взяла в руки чашечку. Этот жест казался полным заботы, но так ли это на самом деле? Пригласительное письмо содержало лишь туманные намёки и служили скорее предлогом. Эвелин мотнула головой — нет, сегодня она об этом думать не будет.       Взгляд остановился на неприметной двери, ведущей в просторную ванную, однако душ не принёс облегчения. Вернувшись, она привычным жестом опрокинула лиловое зелье и взглянула на расписание — пять уроков с Северусом Снейпом.       — Nox, — чернильная темнота заволокла комнату.       Сегодня был паршивый день. А завтра… Завтра обещало быть не лучше.