Глава 2. Неприятие

      Вот уже пятнадцать лет каждое утро Эвелин Стоун начиналось с практик самоконтроля. Выносливость — концентрация — дыхание. Это был её непреложный обет. Тихая война с проклятием. Но сегодня привычный порядок рухнул.       Её разбудило раздражающее мигание зелёных светильников. Сонно осмотрев комнату, она вскочила, едва не зацепив сумки у кровати. Свет в подземельях мигал только в особых случаях, а это значило одно: она близка к опозданию.       Следовало. Приехать. Заранее. Каменный пол холодил босые ступни, пока она заталкивала сумки под кровать. Многообещающий заказ. «Огненный демон». Вздор. Может пора смириться.?       Отсутствие привычного распорядка ощущалось во всём — ремешки упрямо не хотели застёгиваться, а попытка наколдовать прядь в причёску завершилась неудачей.       Быстрый взгляд в зеркало — мантия винного цвета, защитные формулы под серебром вышивки. Подобранные локоны и обсидиановый гарнитур. Глаза вспыхнули отблеском пламени, но времени для сомнений не осталось. Эвелин расправила плечи, заправила прядь за ухо и шагнула в коридор.       За поворотом хлопнула дверь. Чеканный звук шагов, отмерял секунды до неизбежного.       На миг руки сжались. Медленный выдох, поворот направо и вот она уже преодолевает бесчисленное множество ступенек. Если добраться до аудитории первой, возможно, получится сохранить хрупкое ощущение контроля.       Аудитория Защиты от Тёмных искусств была просторной, но плотно зашторенные окна почти не пропускали свет. Сонные ученики рассредоточились вдоль изображений жертв проклятий и непростительных заклятий. Светловолосый парень потянулся к костяной шкатулке на одной из полок, за что чуть было не отхватил крышкой по пальцам.       Появление Эвелин не осталось незамеченным. Ученики в мантиях разных цветов встрепенулись, поздоровались и потянулись к своим местам, украдкой поглядывая на нового преподавателя.       «А ты слышала?» — «Не верю… правда проклята?» — шепот разносился по классу, или ей это только казалось.       Воздуха не хватало. Свечи чадили, но не освещали. Тёмное пространство, так напоминающее подземелье, вызывало ощущение западни. Эвелин провела ладонью по горлу, словно пытаясь расстегнуть невидимый воротник.       Треклятый сумрак.       Резким движением она дёрнула шнур и шторы с грохотом разъехались, впуская тусклый свет. Пылинки взметнулись, кружась в серых потоках.       Снейп вошёл бесшумно, как тень, но его присутствие ударило по нервам ледяным ветром. Взгляд скользнул по узорам вдоль позвоночника, затем — к распахнутым шторам.       — Освещение вам не по вкусу, мисс Стоун? — голос звучал мягко, как бархат над пропастью. Взмах — и тяжёлые портьеры сомкнулись, похоронив солнце. — Возможно, вы так торопились, что ошиблись аудиторией?       Ученики затаили дыхание — прямо у них на глазах начиналось шоу, которое они бы не хотели пропустить. «…Безжалостный Снейп против тёмной лошадки Стоун. Не переключайтесь…»       — В этом году директор любезно возложил на меня привилегию хотя бы попытаться повысить ваши шансы на выживание, — произнёс Снейп, скользя по собравшимся взглядом. — Поскольку весь прошлый год вы занимались ерундой, меня сильно удивит, если хоть кто-то из вас успешно сдаст ЖАБА.       Но внимание учеников ускользало за правое плечо профессора. Туда, где гордо выпрямившись, стояла его ассистентка. Он резко обернулся.       — Просветите нас, какую неоценимую пользу вы собираетесь привнести в сегодняшнее занятие?       Эвелин напряглась. Вопрос был ожидаем, но руки предательски дрогнули. Сцепив их перед собой, она заставила голос звучать ровно:       — Обширный опыт. Студентам пригодится умение видеть под разными углами, — пауза, лёгкая улыбка. — Если, конечно, профессор Снейп согласен с мнением директора.       Где-то в углу раздался одобрительный смешок, но мгновенно стих под пронзительным взглядом. Снейп снисходительно улыбнулся, и, к своему неудовольствию, Эвелин поняла — он видит её блеф.       — Ваши одиссеи по руинам древних культов, мисс Стоун — это трогательно, но как они помогут отразить Круциатус?       — Даже самые тёмные заклятия подчиняются Хаосу, профессор. Эта сила древнее и гораздо опаснее горстки людей, возомнивших себя богами.       Теория Хаоса, как источника магии, не была популярна в научных кругах. Удивление и сомнение считывалось в лицах присутствующих. Снейп снисходительно скривился.       — Эти ваши… идеи… — он повёл рукой, будто отгоняя надоедливых насекомых. — Вероятно вы вдохновлялись тёплым океанским бризом, пока над волшебным миром сгущались тени.       — Волшебным? Мои родители были маглами, но огонь забрал их так же легко, как и ваших чистокровных.       Полено в камине треснуло, осыпав каменный пол искрами.       Кто-то из Слизерина фыркнул. Парень с гербом льва, подбил локтем соседа: «Что-то в этом есть, правда?»       Эвелин ступила на зыбкую почву. Она мысленно выругалась — сегодня всё шло наперекосяк. Но опасно суженные глаза Снейпа говорили одно: «поздно».       — Так что же интересует вас больше: стихия или проклятия?       Тихий скрип прозвучал слишком громко. Запыхавшийся, долговязый парень с галстуком на перекос осторожно заглянул в аудиторию. Он принялся было декламировать тысячу и одну причину своего опоздания, но, оценив атмосферу, затих.       — Э-э… Я что-то пропустил?       На одной из башен зазвонил колокол, отбивая начало учебного дня.       — Да, мистер Торнсби, — прошипел Снейп, — вы только что упустили 5 очков Пуффендуя.       Он развернулся на каблуках, обращаясь к аудитории:       — Три фута пергамента на тему: «Может ли дисциплина ужиться с хаосом? Примеры из истории магических катастроф».       Разговор был окончен, но урок продолжился. Профессор Снейп, воплощение высокомерной сосредоточенности, прохаживался вдоль рядов студентов, упорно не замечая занозу, подсунутую директором. Сложенные за спиной руки переминали палочку.       Эвелин тоже не стремилась напоминать о себе, оставаясь неподвижной и сохраняя холодную сосредоточенность: если он надеется взять измором — напрасно.       Время шло и, в конце концов, ноги начали неметь. Её неподвижность больше не выглядела символом силы. Гордость уступила доводам разума, и она села за крайний стол, что стоял немногим позади профессорского.       — Находите предмет унизительно скучным?       Эвелин благоразумно промолчала. Вопреки его словам, лекция не была утомительной. Глубокий голос увлекал в бездонные воды запретных знаний. Впервые ей вспомнилось время, когда Тёмные искусства не холодили кровь, а завораживали, обещая могущество. И это вызывало беспокойство.       — Мистер Маклагген, — смутно знакомая фамилия вырвала её из раздумий, — магический резонанс.       Рослый парень, светлые волосы. Что-то знакомое просматривалось в его чертах, но на ум ничего не приходило. Он уверенно подвёлся, хоть это и было необязательным.       — Другими словами, действие в две стороны. Пример — Приори Инкантатем — когда в поединке сталкиваются две волшебные палочки с одинаковой сердцевиной.       — Ближе к предмету, будьте добры. Или ваша самоуверенность подавляет способности к анализу?       — …Легилеменция.? Когда волшебник умеет защищаться, может проникнуть в голову оппонента и… — он ухмыльнулся девочке в синем, — выведать самое потаённое.       Тень пролегла на лице Снейпа. Он поджал губы и процедил:       — Достойный юмор заслуживает соответствующей похвалы, не правда ли? Минус пять очков Гриффиндор.       Торнсби бросил в сторону Маклаггена понимающий взгляд. «И это только первый день» — читалось на лицах учащихся. Однако стратегия возымела эффект: дети сбросили летнюю леность и сосредоточились на лекции.       — Если мы допускаем возможность связи при воздействии на разум, отчего тогда не берём в расчёт, допустим, Империус?..       Когда урок закончился, Эвелин с облегчением подумала о передышке, но как оказалось, Снейп не жаловал перерывы. Не успел класс опустеть, как его наполнила следующая группа.       Среди вошедших она заметила Поттера — шрам в виде молнии плохо скрывали растрёпанные волосы. Рядом шагала серьезная с виду девочка и высокий рыжеволосый парень, вновь показавшийся знакомым.       Когда в классе появился Драко Малфой пазл сложился. Она уже видела этот высокомерный взгляд и платиновые волосы у его отца — Люциуса. Также она наверняка знала дядю Маклаггена, чьё имя мелькнуло накануне. Магический мир слишком тесен.       — Уизли, верно? — спросила она, обращаясь к рыжеволосому мальчику. — Как поживает ваш брат Билл? А отец?       Рон расправил плечи, собираясь с гордостью ответить, но Снейп его опередил:       — Не знал, что ваша специализация распространяется на изучение фамильного древа Уизли.       Парень пробормотал извинения и оперативно ретировался. Эвелин почувствовала, как ногти больно впиваются в ладони — эта манера… испытывала её терпение.       Урок был насыщенным. Гарри сычём смотрел на Снейпа, который, в свою очередь, уделял ему особую порцию внимания. На фразе «не стоит называть меня «сэр», профессор», бровь Эвелин взметнулась: Неприкрытая враждебность. Интересно.       Когда ученики разбились на пары, стало очевидно, что Малфой, напротив, наслаждается благосклонностью учителя, а Долгопупса Снейп не замечал вовсе.       От неподвижности тело ныло и конечности выкручивало. Решение показалось очевидным — немного рассеянный юноша краснел и пыхтел от натуги, пытаясь сотворить заклинание без слов. К тому же Снейпу он не интересен… Уличив момент, она подошла ближе.       — Невилл, верно? Ты стараешься, но магия требует сосредоточенности, а не напряжения. Закрой глаза, почувствуй её потоки…       — У мистера Лонгботтома не будет чудесного способа избежать неприятностей. Как и доброго опекуна, мисс Стоун, чтобы вытирать с рук сажу.       Пламя свечей дёрнулось, как под порывом сильного сквозняка. Да что ты можешь знать, Снейп? — уязвлённо шипело сознание.       Мужчина, только что стоявший в углу аудитории, оказался за её спиной, скрестив руки на груди. Невилл, успевший немного расслабиться, вздрогнул и выронил палочку.       — Не пойму… Нас за пять лет есть за что недолюбливать, а её-то? — тихо пробасил Рон.       — Тш, помолчи, — перебила Гермиона. — Думаю, это личный выпад…       Гарри пожал плечами.       Профессор обвёл взглядом дрожащее пламя свечей и отвернулся.       Будто наяву порезал слух вой пожарной сирены — как в тот день, когда погибли родители. Стиснув зубы, Эвелин вернулась на своё место. Перед глазами пульсировала красная пелена жгучего гнева.       Лонгботтом всё же справился с заклинанием и неловко кивнул ей, но облегчения это не принесло.       День тянулся бесконечно. Баллы таяли, как первомайский снег. Ученики сменяли друг друга, и пару раз в проходе ей даже мерещилась седая голова Слизнорта. Когда, наконец, последний урок завершился, всё, чего она хотела, — это оказаться как можно дальше от давящего присутствия новоиспечённого коллеги.       — Мы не хотим вас отвлекать… Просто мы слышали, что вы… ну… умеете управлять огнём, — две девочки смотрели на неё то ли с интересом, то ли со страхом.       Называть это умением было кощунством, но… может, её подкупили милые лица, а может, желание отвлечься взяло верх.       — Это правда? — повторила вторая, воодушевлённая её сомнением.       Краем глаза Эвелин взглянула в сторону Снейпа — он сосредоточенно собирал материалы. Тогда она наклонилась ближе и прошептала, будто посвящая детей в важную тайну:       — В каждой сказке есть доля правды…       Под восхищёнными взглядами на её ладони, закрутилось огненное кольцо. Внутри танцевало пламя, заставляя тени пугливо ёжиться. Языки пламени сплетались обликом крылатого существа, то рассыпались огненными песчинками, будто сама стихия не могла решить, быть ли ей благословением или карой.       — Восхитительно, — Северус Снейп стоял в нескольких шагах, держа в руках пачку свитков. Его чёрные глаза сверлили Эвелин. — Решили устроить пожар в моём классе?       Она сжала ладонь и тонкая струйка дыма взвилась к потолку.       — Всего лишь небольшой фокус, — Эвелин пожала плечами, ощущая гнев на кончиках пальцев.       — «Фокус», — повторил он, протягивая слово, будто оно было чем-то неприличным. — Вот чем вы считаете магию — средством увеселения школьников?       — Интерес не недостаток.       — И вы, конечно, не нашли ничего лучше, как поощрять стремление к опасным знаниям. Но вам ведь не впервой бывать на пепелище?       Он взглянул на девочек, будто только сейчас их заметил:       — Ждёте продолжения?       Дети не нуждались в повторении. Невнятно попрощавшись, они исчезли в дверном проёме. В тот же миг натянутая струна самообладания лопнула. Забыв о благоразумии, Эвелин шагнула ближе:       — Не намерена терпеть такое обращение. Хотите избавиться от меня? Давайте закончим это сейчас.       — Предлагаете дуэль?       Снейп приподнял бровь. Можно было подумать, что ситуация обернулась ровно так, как он и планировал.       — Если победа будет за вами, я перестану «путаться под ногами» и больше не переступлю порог этого кабинета.       — Поразительно, оказывается, вы умеете слушать. Что же получите вы?       — Разговор. На чистоту. Без этого… саркастичного флёра.       Под пристальным взглядом секунды тянулись как вечность.       Взмах палочки — дверь захлопнулась, щёлкнув щеколдой. Следующее движение — и парты с лязгом разъехались по сторонам, освобождая пространство.       Выверенным шагом Снейп прошёл к концу импровизированной арены и занял боевую позицию. Мантия, небрежным жестом, была откинута в сторону.       — Правила знакомы?       — Знакомы, — произнесла Эвелин, следуя его примеру. Защитные формулы на мантии мерцали в полумраке.       Просторная комната сжалась до двух фигур, стоящих напротив друг друга, и время сгустилось, застыв между вдохом и выдохом.       — Expelliarmus! — заклятие алой вспышкой метнулось к Эвелин, и время возобновило бег.       — Protego! — отразила она. Взмах, выпад: — Stupefy!       Заклинания сталкивались с грохотом, отбрасывая волны энергии, что сотрясали стены. Снейп не шелохнулся, когда заклятие отрикошетило, раскалывая череп на полке.       — Petrificus Totalus!       Вспышка ударила в стену, сбивая полку и оставляя глубокую выбоину. Эвелин не тратила время на упавшие книги. Её взгляд то и дело вспыхивал в полумраке ярким янтарём, отражая пламя, что рвалось наружу.       — Покажите Хаос! — рвано бросил Снейп, уворачиваясь от жёлтой молнии, пролетевшей в шаге.       — Ни за что, — хрипло выдохнула она и едва успела уклониться. Повернувшись на месте, взмахнула палочкой, и воздух между ними заполнил яркий, искрящийся вихрь: — Ventus!       Сильный поток рванулся вперёд, поднимая пыль и обрывки пергаментов с пола. Снейп отступил, но с лёгкостью направил палочку в центр вихря:              — Impedimenta.       Заклинание пронзило центр воздушного потока, рассеяв его на десятки сверкающих частиц. Эвелин стиснула зубы и сделала выпад в сторону, чтобы снова атаковать.       Снейп не медлил и с кончика палочки сорвался сгусток энергии, что распался на три части. Девушка успела укрыться щитом, погасив две вспышки, но одна всё же угодила в стеклянный шар, заставив его подпрыгнуть, а затем разлететься на острые осколки.       Эвелин резко вдохнула.       Боль пронзила руку, и под кожей вспыхнули багровые символы. Огненные завихрения сочились сквозь них, окутывая предплечье, сплетаясь в пылающие кнуты. Они с треском обрушились на пол, оставив чёрные борозды, и рванули к гардине.       В тот же миг вокруг Эвелин возник мерцающий купол. Хлысты столкнулись с барьером и Снейп перехватил палочку двумя руками. Пространство исказилось волнами жара.       — Игнис… — глухо произнёс он.       Пламя жгло изнутри, словно пыталось вырваться из клетки рёбер, но Эвелин сжала губы — слабость не для посторонних глаз. Руки уверенно складывались в годами отточенные пассы. Магические потоки непокорно шипели и бросали снопы дыма. Они извивались вокруг неё огненными жгутами, пока полностью не подчинились, растворившись в сизом тумане.       Взгляд напротив испытывал. Он добился желаемого. «Игнис». Так называют волшебников, проклятых огнём. В воздухе повис немой вопрос: «Стадия?» Ответ горчил на языке.       Девушка порывисто выпрямилась, игнорируя дрожь в коленях, приняла боевую стойку:       — Продолжим.       Волшебница компенсировала истощение яростью, но усмирение проклятия отняло больше сил, чем она хотела показать — движения утратили плавность, а заклятия точность.       — Довольно!       Тон не предполагал возражений — исход был очевиден. В возникшей тишине мерно потрескивал огонь в каминах.       — Импульсивны, хаотичны, несдержаны. Вас хватит лишь на петарды, а не на битву, — раздраженно констатировал Снейп.       Эвелин выровняла дыхание и склонилась в полупоклоне, признавая мастерство оппонента и своё поражение. На его оценку она ответила с неожиданным спокойствием:        — Ваше искусство контроля бесспорно, Северус. Вы не допускаете ошибок, но и не позволяете себе жить.       Он на мгновение замер, превращаясь в ледяное изваяние, но после коротко поклонился в ответ.       — Покажите руку, — потребовал он. Шаги отозвались скрежетом битого стекла       Она обнажила предплечье. Вместо порезов — белёсые полосы, что медленно растворялись на коже.       — Удовлетворили своё любопытство? — голос Эвелин звучал хрипло, как дым после пожара.       — Значит искусство молчания вам всё же не подвластно...       Сквозь прожжённые шторы пробивался свет, освещая глубокую складку, что пролегла меж бровей Снейпа. Он наблюдал, как Эвелин пригладила волосы и одёрнула мантию, скрывая обгоревшие рукава.       — Вы продолжите ассистировать.       Она ошарашенно вскинула голову. Его слова прозвучали как приказ, не подлежащий обсуждению.       — Почему?       Снейп замер, будто её вопрос задел невидимую струну. Потом мантия взметнулась, как крыло ворона:       — Чтобы вы не уничтожили всех раньше, чем это сделает беспечность директора, — взгляд скользнул по опалённым пальцам. — И, раз уж вы задержитесь, приберите это безобразие.       Он резко обогнул её и вышел, оставив наедине с пеплом, тишиной и осознанием: похоже, так просто Хогвартс её не отпустит.