Глава 9. Цена

      Снейпу спалось откровенно плохо. Он не был уверен, спал ли вообще, терзаемый кошмарами.       Ему снился Волан-де-Морт в окружении учениц. Лица — смутные, размытые, но форма неизменно зелёная с нашивкой в виде змеи. Снейп стоял посреди дома своих предков, окружённый тёмными розами, и ничего не мог сделать.       Безвольный наблюдатель, тень самого себя.       Из-за спины Тёмного Лорда показалась девушка в маске Пожирателя. Белые одеяния струились вдоль тела, просвечивая женский силуэт. Красные блики кошмара запутались в распущенных волосах.       Ей не нужно было снимать маску — он уже знал. По шагу, по манере, с которой её ладонь легла на протянутую костистую руку.       Стоун.       Розы сплетались, оплетали фигуры дочерей Пожирателей. Впивались шипами, рвали слизеринскую форму. А она смотрела. Прямо на него.       Под маской яркими искрами зажёгся янтарь. Жестоко, беспощадно. Прожигая кожу, выворачивая душу. Слепил яркостью огня. Видел страх, что исказил его лицо.       Воздух накалился до невообразимой духоты. Словно со стороны он наблюдал, как Тёмный Лорд повёл Эвелин вниз, как она мягко спускалась, придерживая подол одеяния. Также откуда-то сбоку он смотрел на себя, стоящим у подножия с покорно опущенной головой. Школьницы молчаливо следовали за ними.       — Ты не спас её, — громогласно прозвучал голос, который он уже слышал однажды, в тот день, когда их связала кровь. Голос, эхом отражавшийся от высокого потолка, не принадлежал ни женщине, ни мужчине, ни ребёнку. Он звучал так, словно говорили все трое. — Ты никого не спасёшь, — прошептал он.       Они спустились, и Стоун сняла маску из тонкого металла. Подошла. Указательный палец лёг под подбородок, заставляя поднять голову, принуждая взглянуть. И он подчинился. Что-то в ней неуловимо изменилось — те же очертания скул, овал лица, контур бровей… но казалось ненависть заполнила её до краёв.       Где-то вдали, за пределами зала, раздался стук копыт. Стоун вздрогнула. Огонь тонкими струйками взвился по телу. Она улыбнулась. Криво. Болезненно:       — Беги.       Девочки повернулись в его сторону, синхронно склонив головы. А на размытых лицах — пустота обречённых.       Снейп лихорадочно отшатнулся, едва не упав. Шаг, ещё шаг, и вот он уже продирался сквозь тернии стеблей. Шипы цепляли мантию, закрывали обзор. Сквозь красную пелену боли он прорывался к дубовым дверям. Дёргал кованые ручки, подобно ослабевшему домовику. Он надавил на створку всем весом и ввалился в длинный коридор с портретами.       Лучше бы они вновь отворачивались.       Но нет. В этот раз они смотрели. Безумные улыбки расцветали на лицах, как рваные раны. Им была смешна его слабость. Они насмехались над его трусостью.       Хрусть… хрусть… — скрежетало стекло о белый мрамор. Взгляд вниз — флаконы. Выпуклые, длинные, стеклянные и костяные. Множились, с тихим звоном ударяясь друг о друга. Всё больше и больше флаконов с лиловой жидкостью.       Он ступал — и они лопались. Один, ещё один. Осколки цепляли другие, и те без стеснения разрывались лиловыми брызгами. Коридор неумолимо заполнялся жидкостью. Снейп потянулся к рукаву, но палочки не было. Оставалось только спешить. Надеяться, что за следующей дверью всё закончится.       Но выхода не было. Субстанция увеличивалась в объёме. Лица на стенах вытягивались, искажались, как и мерзкие улыбки, пересекающие их. В поисках спасения Северус взглянул на портрет матери, висевший с самого краю.       Вместо белого пятна — лицо юной девушки, которая уже тогда казалась суровой. Густые брови, чёрные глаза, тонкие поджатые губы и гордый нрав, запечатанный в краске. Она единственная не глумилась, а смотрела печально, едва шевеля губами.       Стоя по пояс в густом лиловом, Северус пробирался ближе. Ноги вязли, дыхание стало тяжёлым. Может, она знала ответ? Может, могла подсказать путь?       Он подходил всё ближе и ближе, пока с булькающим звуком портреты погружались в жидкость.       Звук копыт усиливался. Отсчитывал секунды до разгадки. До решения.       И вот он совсем близко. Прислонился к портрету. Услышал тихий шелест дыхания над ухом.       — Ответ… Ответ… В тебе…       Оглушающе громкий конский топот пронёсся над ним, и водоворот закрутился, без сожалений выплюнув на кровать. Снейп вскочил — капли пота над губой, рубашка прилипла к телу. Во рту пересохло. Дыхание сбилось. Единственная мысль, которая осталась с ним, звучала в имени — Эвелин Стоун.       Стоит ли говорить, что настроение профессора было отвратительным?       Он наспех принял душ, нацепил мантию, как броню. Горловина привычно обхватила шею, и он вошёл в новый день, теша себя иллюзией, что все вопросы решатся, стоит ему увидеть Эвелин на занятиях. Он сможет спланировать дальнейшие действия, сформировать стратегию, определить подход и прекратить таскать с собой флаконы с Сывороткой, будто ему было не наплевать.       Но она не появилась.       Наивно было полагать, что это просто опоздание. За такое можно было отругать, вычесть из оклада — хоть это и не вызвало бы у неё ничего, кроме скрытой улыбки, мелькнувшей в уголках глаз. Кого волнует жалование, когда у тебя хранилище в банке?       Но игнорировать её отсутствие оказалось гораздо сложнее, чем терпеть присутствие.       Теперь, когда она понадобилась сразу двум противоположным сторонам, он чувствовал себя зажатым меж молотом и наковальней. Северус давно выбрал сторону… но Эвелин следовало подтолкнуть, деликатно направить, не выдав при этом подноготной. Дело усложнял кровный контракт, в деталях которого он до нелепого несведущ.       А если она уже знает? Если его посещения Реддла каким-то неведомым образом отразились в её сознании?       Он посмотрел на ладонь, где розовой кожицей затянулся порез. Помеха. Угроза. Лишнее доказательство того, что любая инициатива наказуема.       — Профессор… профессор Снейп!       Он опомнился посреди класса. Лекция. Пятый курс. Когтевран… А тема? Студенты смотрели на него во все глаза, держа в руках перья. Они конспектировали. Когда в последний раз он так глубоко погружался в свои мысли?       На расстоянии шага стояла девочка с распущенными блондинистыми волосами и светло-серыми глазами. Смотрела внимательно, слегка обеспокоенно. Её рука застыла в миллиметрах от его мантии. В секундах от прикосновения к ткани.       На миг лицо Снейпа вытянулось в удивлении, прежде чем он резко отдёрнул подол, увеличивая дистанцию. Насколько нужно было быть безрассудной, чтобы совать палец в змеиную пасть? А ещё говорят, что Когтевран — факультет для умных.       Он быстро взял себя в руки, и следующие слова должны были отбить любое желание повторять подобные манёвры:       — Субординация, мисс Лавгуд, вам совсем не знакома?       Она медленно опустила руку и беспечно пожала плечами:       — Вы смотрели на камин и совсем не моргали. Вот я и подумала…       — Что вы подумали? — с напором произнёс Снейп.       Но её это не впечатлило, и она продолжила тем же тихим, меланхоличным голосом:       — Может, у вас что-то случилось? С вами всё в порядке?       Прекрасно. Теперь даже студенты беспокоятся о его благополучии. Теряет хватку.       Ученики не любили его. Бытовало мнение, что цветы вяли только от одного его взгляда. Ему же казалось, что заведи он хомяка — и тот бы подох с его образом жизни. Хотя скорее грызуна зверски замучила одна из сторон в поисках рычагов давления.       Снейп нервно откинул волосы. Сжал ладони за спиной, живо ощутив рубец, хоть он и не давал о себе знать:       — Пять баллов с факультета за… чрезмерную сентиментальность. Можете садиться.       Кому он снял баллы в этот раз? Девочке с чудаковатыми серёжками в форме кексов или самому себе?       Он обвёл взглядом аудиторию — на помостах стояли скелеты различных животных. Небольшие фигуры с хвостами сменялись огромными: когтистые, крылатые, с рогами и бивнями под метр. Под потолком висел скелет дракона, простираясь от помоста кафедры и аж до дальней стены аудитории.       На прошлом занятии какой-то шутник заставил танцевать Пятинога. Скелет дребезжал и подпрыгивал, пока не распался по косточкам. Пуффендуйцы повеселились, и Снейп отметил, что хоть кто-то в Хогвартсе умеет танцевать. Разумеется, уже после того, как снял баллы и озвучил наказание.       — Итак, опасные животные, — продолжил профессор, как ни в чём не бывало. — Кто рискнёт подвести итог текущей лекции?       Тишина. Северус давно смирился с тем, что его методы вызывают страх, будто в жизни не было ничего важнее глупых оценок. Однако, пока в классе царил порядок, его это устраивало.       — Неужели никто из вас, юные дарования, не желает вернуть утерянные баллы?       Всё та же девочка подняла руку. Профессор изогнул бровь:       — Ну что ж, рискните. Тем более что остальные, очевидно, и вовсе отсутствовали.       — Сегодняшняя лекция была интересной, — начала Луна издалека. — У вас хорошо получилось описать способ приручения Кельпи, да и методы обнаружения Скрытня весьма действенны…       «Хорошо получилось», «методы действенны»… Девочка была напрочь лишена инстинкта самосохранения. Но профессора это даже позабавило — всё лучше, чем глухой стук флаконов с Сывороткой в кармане.       — … Оборотни, химеры, смеркуты… Но думаю, вы упустили одно животное.       — Неужели?       Мелочь за партой посмотрела на него с лёгкой улыбкой:       — Найтмары, сэр.       Как бы ему ни хотелось признавать свою ошибку, но он и правда всегда упускал их из виду. Какой смысл изучать практически вымерших существ, когда есть вполне реальные и грозные виды?       — Поведайте нам, мисс Лавгуд, что же вам известно об этих созданиях?       Она расплылась в улыбке — столь невесомой, что казалось, она перенеслась в только ей ведомые миры.       — Огненные кони — пугливые, недоверчивые, но самые преданные. Они прячутся в тепле вулканов, зарываются в магму. Когда тень покрывает кратер — найтмары исчезают бесследно. Никто не знает, остались ли они… — она отвела мечтательный взгляд к потолку, рассматривая что-то недоступное другим. — Мама рассказывала, что животные со столь чистыми сердцами живут вечно… хотя бы в нашей памяти.       Профессор без труда уловил смену тональности в бесцветном тоне Луны. Очевидно, за этим стояла какая-то душещипательная история. Но Снейп понятия не имел, как справляться с детскими истериками и избегал их всеми доступными способами.       — Дальше. Особенности? Опасность?       — Ах, да, — девочка вновь посмотрела перед собой, и тихо звякнули голубые кексы в ушах. — Найтмары питаются огнём, насылают кошмары и воспламеняются, когда злятся.       Профессору вспомнился топот копыт и ужас сновидения. А ведь ему давно не снились кошмары. В те жалкие часы, что Снейп позволял себе забыться, тело пыталось восполнить ресурсы и, как правило, сны обходили его стороной.       Теперь же мужчина полагал, что нашёл виновника испорченного утра. Ведь это было вполне логично: животное невзлюбило его с первого взгляда. Быть может, найтмар так отблагодарил за спасение хозяйки, — иронично отметил Снейп сам себе. Во всяком случае, к такой «благодарности» ему было не привыкать.       Как нельзя кстати зазвонил колокол. Дети заёрзали.       — К следующему занятию — конспект на три листа, тема: «Найтмар и способы борьбы с ним». Мелким почерком.       У него не было времени заниматься этой темой лично, но студенты вполне могли подсобить. Особенно учитывая, что библиотека — излюбленное место когтевранцев.       Снейп развернулся и широким шагом направился к столу. Сел и принялся методично постукивать пальцем по ладони другой руки, в ожидании, пока класс опустеет.       Дамблдор потребует доклад по символам, Волан-де-Морт — донесения по слабостям. Но не будет же он, в самом деле, носиться по школьным коридорам, как какой-нибудь глашатый, выкрикивая «Стоун» на каждом углу.       Внимание вновь привлекли отполированные кости под потолком. В клетке у ног скреблись пикси, что дожидались завтрашнего утра. Страшно представить, что летающие шутники могли натворить со всем этим многообразием скелетов: прогрызть кости в поисках лакомства, нацарапать на них ругательства, скинуть на головы учеников, в конце концов.       — Профессор, — всё тот же бесцветный голос Луны Лавгуд.       Он подался, принимая фирменный устрашающий вид:       — Если вы по поводу баллов…       Она покачала головой:       — Нет, конечно… Я хотела сказать, что всё наладится. Плохие сны — это к переменам. И это неплохо, хотя иногда кажется, что нет…       Уже дважды за урок на его лице отразилось удивление. Неужели он выглядит настолько паршиво? И чего она хотела добиться этими словами? Сны и перемены — это к Трелони. Она-то с радостью наплетёт с три короба и бонусом завернёт неуверенность в собственном будущем.       Но Луна покрепче прижала к себе учебники и, взметнув белыми волосами, скрылась за дверью. В воздухе повис тонкий аромат сирени.       Снейп ещё какое-то время смотрел на скрещенные на столе пальцы, а после откинулся на спинку кресла — Нет. Ничего уже не наладится. Не для него.       Даже учитель из него получился так себе. Когда-то, давным-давно, он думал, что мог бы стать неплохим преподавателем. Быть может, чему-либо научить. Но надежды разбились о реальность: детям не нужны были зелья. Большинство-то и учёба волновала с трудом.       — Пять очков Когтеврану за… — он не мог придумать за что, но точно знал, что пять гранёных сапфиров опустились на дно песочных часов факультета. В общей куче умники не поймут разницы, а Снейп сотрёт это воспоминание за ненадобностью.       Три коротких стука — три длинных — три коротких. Костяшки простучали ритм по столешнице. Сначала нужно подготовить аудиторию к завтрашнему дню — потом всё остальное.       На одной из парт в переднем ряду возник домовой. Он выглядел куда более довольным, чем когда прислуживал Малфоям. На ярко-бордовой футболке, достававшей эльфу до колен, был изображён ловец гриффиндорской команды. Гарри стоял, высоко подняв зажатый в ладони снитч. Крылышки заколдованного шарика трепетали, трибуны ликовали. Гриффиндорец улыбался направо и налево самодовольной улыбкой Джеймса, а в зелёных глазах плескалось солнце.       Профессор скривился — отвратительное сочетание.       — И кто, скажите на милость, создал вам сие… чудо?       — Мисс Грейнджер, сэр, — гордо распрямился эльф, отчего мальчик на футболке показался ещё счастливее. Его острые уши трепетали от воодушевления. — Добби болеет за Гриффиндор!       — Ну естественно, — процедил Снейп, но воздержался от дальнейших высказываний. Домовик мог облегчить поиски пропавшей ассистентки, и этим стоило воспользоваться. — Скажите… м-м… профессор Стоун завтракала?       Наиболее общий вопрос, что покажет заботу о коллеге, но не выдаст реального положения вещей, если вдруг тот решит доложить Дамблдору о сути разговора.       — Да, сэр. Добби лично заваривал чай. Мёд, лимон. Что-нибудь ещё требуется от свободного эльфа?       Создалось ощущение, что эльф спешил.       Возможно, продемонстрировать всему замку свою отвратительную обновку, — хмыкнул под нос профессор.       — Будьте так любезны убрать костяки. Если только… вас не отвлекают мысли о предстоящем матче.       Эльф приосанился, будто был, как минимум, Министром магии. Его уши приподнялись, и, вытянув руки вдоль тела, он важно заявил:       — Ничто во всём мире не помешает Добби выполнить свои обязанности! — и деловито затопал по аудитории.       Жёлто-бордовые шлёпанцы громко хлопали по полу. Домовой осматривал постаменты и со знанием дела щёлкал худыми пальцами. Каждый подобный жест сопровождался исчезновением того или иного экспоната.       Когда класс опустел, создание вновь щёлкнуло пальцами — и обнаружилось под потолком, сидящим между огромными позвонками, как в седле. Скелет качнулся, и костяной дракон вильнул хвостом, опасно шатаясь на невидимых нитях.       Добби подмигнул профессору: «Щёлк» — и как не бывало, ни крошечного наездника, ни экспоната под ним. Потолок пустовал.       Взгляд на карманные часы — чёртов эльф отнял у него слишком много времени. Снейп подхватил стопку работ и водрузил поверх кучи пергаментов и тетрадей на соседнем столе. Взгляд скользнул по краю столешницы, где от её касания остались едва заметные почерневшие отметины. Стоун хорошо держала лицо, но он уже знал, что её положение плачевно.       Резкий разворот, уверенный шаг. Дверь аудитории Защиты от Тёмных искусств распахнулась, чудом не зацепив удивлённого мальчика, что околачивался под кабинетом. Профессор смерил его таким взглядом, что бедняга отшатнулся. После — развернулся и, взметнув мантией, зашагал прямиком в подземелья.       У комнаты Стоун мужчина замер. Рука до хруста сжала флаконы — свет не горел.       — Homenum Revelio, — произнёс он одними губами. Заклинание обнаружения сработало, но никого поблизости не оказалось.       По конечностям пробежала холодная дрожь. Рациональное мышление подсказало: знает о крестраже — опасна.       Опрометчиво было полагаться на кровную связь. Никаких гарантий. Она могла и сама верить, что не служит Тёмному Лорду, находясь в это время под заклятием Империус.       Нет, тогда бы Волан-де-Морт не требовал её вербовки. Да и после случая с Грюмом весь персонал еженедельно проверяли.       В этой большой игре сомнению подвергалось абсолютно всё.       А может, она смела воспламениться без его ведома? — мысль зацепила что-то глубокое, давно похороненное, но он отверг её, по обыкновению присыпав толикой сарказма: «Во всяком случае — это была бы весомая причина для неявки».       С глухим, низким звуком, воздух покинул лёгкие: Стоун должна была стать козырем, средством достижения. Вместо этого — очередная головная боль. К этому времени её то и в замке могло не быть.       Он мог бы поговорить с Хагридом, зная их общую иррациональную тягу к животным, но этот источник не внушал доверия. Мог вскрыть замыкающие чары и проверить наличие вещей, но это никак не помогло бы определить местоположение, а вмешательство в защиту легко обнаружить.       Стоун нужно было найти вочто бы то не стало, и он уже знал, к кому обратиться.       Аргус Филч знал всё и обо всех: когда покидают замок, где находятся. Хогвартс жил по своим правилам, а школьный завхоз считал своим священным долгом следить за их соблюдением.       Поскольку в кабинете Аргуса не оказалось, он мог находиться в любой части замка. Однако Снейп решил начать с библиотеки. Запрещённая секция неустанно притягивала учеников, а значит, и завхоз мог ошиваться поблизости. В последнее время подобные посещения происходили даже чаще, чем того требовала необходимость.       Но даже замок бунтовал против его планов. Каждый раз, стоило Снейпу подняться на пролёт, ведущий на второй этаж, ступени отделялись и носили его между этажами. Очередная ступенька провалилась внезапно, и он, как какой-то высокогорный козёл, вынужден был перепрыгивать, размахивая мантией. Пальцы впились в перила, и тихое ругательство прорвалось сквозь сжатые зубы:       — Чёртов Филч. Чёртов Дамблдор. Чёртов Реддл…       Северус злился на глупость ситуации. Он также не преминул отвесить пару мысленных подзатыльников себе — за то, что умудрился в это вляпаться. Однако основной источник текущих неприятностей был вне досягаемости, и это злило ещё сильнее.       Мысли вернулись к событиям той ночи, когда случился всплеск игнис. Он усиленно отгонял образ девушки на его руках, сосредоточившись на вопросах: что стало причиной? Кому принадлежал голос, что он слышал у двери? Почему проклятие отступает под действием Serum? И главное — каковы последствия кровной связи?       Он анализировал, складывая известные фрагменты, как части большой мозаики:       Во-первых, между ними образовалось нечто наподобие обета честности, который ему до сих пор удавалось обходить, не отвечая прямо.       Во-вторых, возможность видеть воспоминания. Даже не озвученное вслух, предположение звучало устрашающе.       Северус не был уверен в механизме активации, но предполагал передачу воспоминаний в моменты сильного эмоционального всплеска. Как, к примеру, когда Эвелин обнимала животное. А вот видела ли она его воспоминания…? Он нахмурился сильнее, прекрасно отдавая себе отчёт, что связь предполагает действие в обе стороны.       После очередного променада по школьным лестницам, в ходе которого его имела счастье лицезреть добрая половина Хогвартса, Северус наконец остановился на втором этаже. Филча видно не было, и он направился прямиком в библиотеку.       Просторное помещение наполнял тусклый свет из высоких стрельчатых окон. В воздухе витала пыль и древесный запах книг. Среди детей за библиотечными столами он подметил когтевранцев, что усиленно скребли перьями в свете настольных ламп.       Северус одобрительно кивнул: С такой усердностью они соберут всю доступную о найтмарах информацию ещё до ужина. Но когда паренёк в синей форме отвлёкся и посмотрел в его сторону — он наткнулся на пробирающий до костей взгляд чёрных глаз и поспешил уткнуться в страницы.       Кого-то не хватало… Извечный страж порядка и благоустройства библиотеки — мадам Пинс — отсутствовала. Как и не слышалось тихое поскрипывание половиц под её шагами.       Снейп медленно двинулся вперёд, минуя длинные ряды стеллажей, снизу доверху заставленные книгами. Подходя всё ближе к Запретной секции, он начал сомневаться, что найдёт здесь хоть кого-либо из персонала. Однако, раз он всё равно здесь, отчего бы не пролистнуть пару томиков о кровной магии?       Металлическая створка протяжно скрипнула, и каково же было его удивление, когда он обнаружил Филча и мадам Пинс, стоящих в дальнем углу секции. По тому, как подскочил завхоз и встрепенулась библиотекарь, Северус заподозрил дела сугубо личные, возможно даже сердечные.       Они ютились средь ветхих томов и пыльных полок. На верхних рядах дремали опасные книги, изредка шелестя потрёпанными страницами. Высокие стеллажи напирали друг на друга, создавая камерную атмосферу.       Он обвёл парочку взглядом — несмотря на глубоко зрелый возраст, эти двое походили на провинившихся старшекурсников, пойманных с поличным. Филч выглядел на удивление опрятно: мантия выглажена, жидкие волосы зализаны назад, даже осанка выровнялась, делая его выше. Ирма же будто помолодела — и дело было не в морщинах, что сетью пролегли вокруг глаз, а в том, как смягчился строгий взгляд и сгладились движения.       Ну и ну… До каких глупостей порой доводит одиночество, — только и подумал Снейп, замечая, что настроение улучшилось.       — Полагаю, внеклассное чтение, — почти промурлыкал он.       Тощая кошка, что нежилась на руках у женщины, повела ушами и повернула морду. Мгновенно вывернувшись из рук, она ощетинилась и зашипела. Светящиеся глазёнки неотрывно следили за нарушителем спокойствия.       Волшебство закончилось, и Филч обернулся старым брюзгой, согнувшись крючком, а его предполагаемая пассия вернула суровую неприступность, нажитую годами.       Библиотекарь отдёрнула шерстяную жилетку, усеянную серой шерстью, и поправила очки.       — Северус, — поздоровалась она сухо. — Ищете книгу?       — Ирма, — вторил Снейп. — Вообще-то, я как раз к мистеру Филчу. Но если я помешал…       — Нет, конечно нет, — торопливо ответила та. Тонкие брови дрогнули, а пальцы суетливо поправили собранные в пучок чёрные волосы. — В таком случае… Моё присутствие излишне. Если надумаете задержаться, делайте это со всей деликатностью.       — Разумеется. Разве когда-либо я давал повод для беспокойства?       Мадам подозрительно прищурилась, вспоминая все его посещения. Когда дело касалось книг — она помнила каждого.       — Некоторые фолианты застали ещё ваших предков.       — Надену перчатки, — съязвил Снейп.       Ответ едва ли устроил женщину:       — Если вздумаете шалить, профессор… мистер Филч присмотрит за вами. Верно, Аргус?       Снейп с трудом сохранял бесстрастное выражение лица, переводя взгляд на смущённого завхоза. Трагикомедия, да и только.       — Я… э-э… Конечно, мадам.       Легко улыбнувшись своему другу и одарив Северуса долгим недоверчивым взглядом, она застучала туфлями-лодочками по направлению к выходу. Длинная юбка покачивалась в такт удаляющимся шагам, лишь слегка не касаясь пола. Походка сохранила былую грацию, присущую танцовщицам. Как знать, может, она и была ею когда-то.       Филч смотрел женщине вслед с какой-то едва уловимой тоской. И только когда она скрылась из виду, крякнул:       — Миссис Норрис, ко мне.       Кошка ещё раз шикнула в сторону постороннего и послушно вернулась к хозяину. Села у его ног, обернувшись тощим хвостом, и продолжила буравить Снейпа взглядом.       — Ну и… Чего изволите? — скрипучий голос Филча напомнил звук несмазанных петель.       — Видишь ли… Так сложилось, что мне нужна информация…       — О-о, — протянул тот, оживившись. — Это можно, не бесплатно, естессна. Мне нужно, кхм-кхм, зелье, чтоб лысина поросла.       — А-аргус… Может, тебе ещё молодильных яблок и настойку для улучшения потенции? — усмехнулся Снейп.       — Ну… Вот последнее, пожалуй, может и пригодилось бы… — размышлял завхоз. — Хотя я-то и сам…       — Прошу, избавь меня от подробностей, — перебил его Снейп. — Эвелин Стоун. Перемещения. Распорядок дня.       — А-а, ассистенточка. Подозрительная малявка была. Особняком шаталась. Прям перед каникулами, ну те, что после смерти Тёмного Лорда устроили. Лично видел, как на свечку пялилась, а потом родителей сожгла. Может, Альбус и не помнит, но я помню всё-ё… — протянул он, пока водянистые глаза выпытывали, сузившись в подозрении. — Путается под ногами? Портит имущество?       Профессор сжал челюсть, вспомнив лицо Стоун, когда она отвечала на вопрос о родителях. Также раздражал факт того, что даже завхоз знал больше, чем он сам.       — Будь добр, ближе к теме.       — Ну да, ну да. — закряхтел тот. — Ну так что, договорились? Ты мне зелье, а я, так и быть, расскажу об этой Стоун.       Снейп пожал плечами, проводя длинными пальцами вдоль корешков, отчего те мелко подрагивали.       — Ты, видно, совсем не бережёшь репутацию завидного холостяка. Но а мадам…       — Ладно-ладно. — затараторил Филч. — Я понял, к чему ты ведёшь, жадина ты эдакая. Слизней что ли перевелись или крысиные хвосты закончились? Новая сделка — ты молчишь, а я говорю.       Профессор снизошёл до глумливой полуулыбки, разведя руки в почти театральном жесте:       — Разве есть что-то постыдное в том, что двое взрослых людей беседуют в библиотеке?       — С тобой приятно иметь дело, — проскрежетал завхоз.       Иссушенная временем рука вытянулась, приглашая к рукопожатию.       — Это обязательно? — брезгливо поморщился профессор, протягивая руку в ответ.       — Кодекс джентльмена. Я ж не лобзаться предлагаю, как это заведено у молодежи.       Мужчины пожали руки, и Филч отрапортовал:       — Стоун. Территорию не покидала. В обеденное время ходит к конюшне, возвращается через хижину этого увальня. Перед сумерками это.       — Сегодня уходила?       — Да, всё чётко по расписанию. Следить?       Идея была неплоха, но Снейп уже не мог оправдаться тем, что это не его дело. Теперь Стоун стала частью его обязанностей.       — Я сам. Благодарю, Аргус.       — Конечно-конечно. Филч то, Филч сё. А твоё «благодарю» в карман не положишь, — запричитал тот. — Миссис Норрис, идём, моя хорошая. Тут нам делать нечего.       Завхоз поковылял к выходу, и дымчатая кошка петляла между ног. Под его стихающее бормотание Северус осмотрелся — время ещё есть.       Книги с особо тёмной магией позвякивали цепями, стоило ему пройти мимо. Некоторые нашёптывали, взывая к порокам человеческой натуры. Но большинство хранило свои тайны в сакральной тишине. Такие книги даже открывались с трудом, под весом толстых переплётов.       Обойдя несколько шкафов, профессор выбрал нужные экземпляры, что уже показали практическую пользу. Смахнул пыль со столика в дальнем углу и принялся изучать пожелтевшие страницы.       Хрупкий пергамент требовал особой аккуратности. Бледные пальцы с педантичной точностью касались шероховатых краёв. Взгляд бежал по исписанным вручную строкам.       Вместо чернил — кровь. Потемневшие от времени буквы складывались узорами замысловатых предложений. Это было время, когда знания передавались от мастера к ученику, а записи напоминали скорее шифр, чем инструкцию.       Никакой информации о связи, остальное он и так знал. Кровь — материал, добровольная жертвенность обладает особой силой. Порой попадались способы освежевания животных, но варварские методы не имели ничего общего с реальной наукой.       Некоторые строки повторялись с пугающей частотой: необходимость уплаты. Во имя какого бы бога ни совершалось кровопролитие, жертва была обязательной. И чаще всего это было тем, что человек ценил превыше всего остального — жизнь.       А что если он ошибся? Что если пожертвовать свою кровь было недостаточно? Он добровольно вмешался в процесс усмирения проклятья, сделка состоялась. В таком случае… Чем заплатил он?       Близился закат. Когда серость за окнами библиотеки сгустилась, Северус стоял на вершине замка, в окружении металлических ножек от телескопов. Ветер безжалостно трепал волосы и подкидывал полы длинной мантии.       С открытой площадки астрономической башни открывался вид на долину, залитую дождём. Дрожали деревья под тяжёлыми каплями, ручьями стекала вода, омывая пологие холмы.       Северуса знобило. Только причиной тому был не безжалостный ветер, и даже не холодная влага, оседающая на лице и одежде. Одна единственная мысль колотилась в сознании:       Цена. Цена. Цена.       В домике Хагрида горел свет. Поднимался дым из трубы. Значит, горел огонь, значит, тепло. Возможно, пахло чаем и мокрой псиной. Развалившись в жёстком кресле, сидела Стоун и рассказывала Хагриду о невзгодах и тяжестях бытия.       Думая о том, как Эвелин беспечно вгрызается в окаменевшее печенье лесничего, Северус начинал закипать. Терпение, что являлось необходимой частью выживания, трещало по швам.       Дверь хижины отворилась, и из неё выскользнула фигура в плаще. Сильнее закутавшись в вощёную ткань, торопливо зашагала по дорожке, ведущей к замку. Ветер был милостивее у подножия, но и ей доставалось.       Одиноко бредущая фигура на фоне громадных елей только сильнее злила. Безрассудная идиотка. Если она заболеет, кто, скажите на милость, должен будет её лечить? Помфри? Не-ет… Если она начнёт чихать огнём и поджигать персонал, спросят с него.       Женщина в плаще подскользнулась. Северус замер. Она тоже замерла. Медленно повернулась, и он мог бы поклясться, что посмотрела прямо на него.       Северус быстро отступил от края, скрываясь. Создалось ощущение, что он подглядывал в замочную скважину, хотя ничего постыдного в своих действиях он не замечал.       Пора было решать эту проблему. Оперативно. Сколько ещё дней он намеревался бездарно потратить, отслеживая её перемещения? В какие игры она играла?       Снейп шёл коридорами, с каждым шагом вдавливал многовековой камень, будто пытаясь стереть его в пыль. Мокрые волосы липли к лицу, а мантия не разлеталась, как прежде, а грузно волочилась следом. Он мог бы с лёгкостью исправить это неудобство, но после. Сперва — выяснить, что задумала Стоун.       И вот снова под дверью. На этот раз свет горел. Он остановился, переводя дыхание. Рука не поднялась для стука, сдерживаемая остатками рациональности: поступал ли он разумно?       — Вы собираетесь войти или так и будете сопеть под дверью, как взрывопотам перед стычкой?       Спокойный голос. Нелестное сравнение. Невидимая черта, которой Снейп пытался отгородиться, рухнула. Он с силой дёрнул дверную ручку, врываясь в помещение.       Пахло благовониями. Лёгкая дымка мирры и ладана. Зажжённый камин. Мокрое пальто развешено на кресле рядом. На расстоянии пары шагов — Эвелин, окружённая кольцом мерцающих символов.       Мелкие засечки на полу нежно сияли. Отливали тёплым золотом. Мягко освещали локоны, волнами спадавшие на женские плечи.       Она предпочла подушку вместо кресла и, скрестив ноги, сидела прямо посреди серого камня. В мешковатом свитере и вязаных носках она выглядела до абсурдного притягательно.       Вид столь неожиданный, непринуждённый, что слова перекрыли горло. Северусу вдруг до скрипа зубов, до нестерпимой ломоты в конечностях, захотелось увидеть её улыбку. Ту, что он уже видел однажды, держа Эвелин на руках.       Это было глупо, жалко. Он не успел обдумать смехотворное желание, только ощутить момент. Прочувствовать странный комок в области солнечного сплетения. После сумбурного дня, после лихорадочных поисков, он смотрел на женщину и отчаянно желал хоть крупицу тепла. Толику солнца в пасмурный день.       Она подняла серые, как грозовое небо, глаза. Они на мгновение замерли на его лице. Прошлись по мокрым волосам, тяжёлым от влаги складкам ткани, мокрым пятнам у его ботинок. Когда она вновь подвела взгляд — в нём мелькнуло сочувствие.       Не тепло — жалость.       Снейп выпрямился, обретая ледяную решимость. Его собственные глаза — ледяные, колючие — теперь смотрели на девушку свысока.       Никто не смел его жалеть. Он не облезлый кот, приползший клянчить подачки.       Ярость клокотала, искала лазейку. Он оправил мантию, и глухо стукнулись флаконы с ненавистной жидкостью.       — Что это…? — процедил Снейп, вытягивая Serum.       Эвелин не смотрела на зажатые в руке склянки. Взгляд был прикован к его лицу. Она смотрела неотрывно, в попытке понять происходящее.       — Вы и сами прекрасно знаете, — медленно произнесла она, откладывая блокнот с записями.       — Не виляйте. Что это, — с омерзением выделил мужчина, — делало у меня на столе?       — Очевидно лежало, — Эвелин пыталась сохранить самообладание. Но когда в твоё пространство врывались с претензиями, контролировать себя становилось сложнее, как и проекцию символов на полу. — Вы ясно дали понять, что не хотите иметь ничего общего с Сывороткой покоя и скрипя зубами терпите моё присутствие.       Всё ещё стоя на пороге, мужчина смахнул влагу с волос, в попытке вернуть самообладание. Сделал шаг, чёрной тенью возвышаясь посреди комнаты, символом надвигающейся бури.       Голос зазвучал угрожающе низко, нарочито медленно. Вибрировал от напряжения и скрытого гнева:       — Вы хоть отдаёте себе отчёт, какой опасности подвергаете окружающих? Когда вы ходите, когда дышите — игнис дышит вместе с вами.       — Поразительно, — шикнула она, поднимаясь. Она была на полголовы ниже, но это не мешало ей держаться на равных. — Ведь именно вы отказали мне в Сыворотке в тот вечер. А теперь твердите про опасность. Что это как не лицемерие, Северус?       Слова били точно в цель. Но он и сам знал свои ошибки — не было нужды кидать их ему в лицо.       — Чудно, мисс Стоун.       Северус сложил руки за спиной, собирая мысли. Огонь мерно потрескивал в камине, но по коже пробегала дрожь от холода, повисшего между ними.       Прохаживаясь напротив девушки, он размышлял:       — Вы пришли ко мне в тот вечер только потому, что возникла необходимость. Решение далось вам трудно, я даже не удивлюсь, если сначала вы обратились к Слизнорту, например. Ещё и после банкета… Нет-нет, не отвечайте, это легко проверить. Следовательно, у вас нет поставщика либо не стало в критичный момент, не так ли? Моими услугами вы соизволили пренебречь… А найти опасный препарат в сжатые сроки, ещё и в таком объёме… — мужчина остановился, резко повернув голову. — Лютный переулок, если я не ошибаюсь?       Мерцание символов усилилось. Они то беспорядочно вспыхивали, то стихали, становясь почти незаметными.       Эвелин сложила руки на груди, ощетинившись:       — Это не ваше дело, Снейп. «Меньше забот, меньше проблем» — так ведь звучит ваше кредо. Мне не нужно каждый раз видеть отвращение, когда вы передаёте мне очередную порцию, хотя сами прекрасно знаете, что это необходимость, а не глупая прихоть.       — Вы должны были обратиться ко мне! — рявкнул Снейп, и символы погасли. Эвелин окончательно потеряла контроль, и заклинание рассыпалось.       Светильники не горели. Пламень продолжал мерно танцевать на поленьях — ему не было дела до бесед, ссор, конфликтов. Пока было топливо — он светил.       Перед внутренним взором профессора пронеслись события сегодняшнего дня — забывчивость, сентиментальность, поиски, слежка за женщиной в плаще, стоя на краю смотровой площадки. И строки из трактата: за силу дарованную — цену́ уплати.       По тому, как углубился её взгляд, как озадаченно приоткрылись губы и взволнованно скользнула рука по вязаной ткани, он понял: те же картины отныне поселились в её голове.       — Вы… волновались? — прозвучало иррациональное, как и сама Стоун, предположение.       Продрогшие пальцы сжались в кулаки и тут же разжались. Снейп отшатнулся. Не от слов, не от тихого тона. А от трагичной иронии судьбы. Он принёс в жертву не только кровь — он пожертвовал холодным умом, который ценил превыше всего прочего.       Отныне не существовало гарантий, никакой уверенности. Если пострадала способность к окклюменции — это означало конец. Для него, для миссии. Весь магический мир был обречён. Но и без её помощи Волан-де-Морт будет раз за разом воскресать, и никто не сможет ему помешать. Никто не прочтёт символы, и мироустройство падёт.       Патовая ситуация. Каждое решение несло необратимые последствия, но и бездействие не решало проблему.       — Siccare! — с коротким взмах палочки вдоль тела и влага испарилась. — Завтра. Вы будете на занятиях. И мне не важно, будто вы решили, что это больше не ваши обязанности.       Он прошёл мимо девушки. Мантия ожила, обдав её запахом трав и дыма. Флаконы один за другим с глухим звуком водружались на столик у камина.       — Не смейте пить ту дрянь, что мешают в подворотнях. И ещё… Вы должны будете рассказать предысторию.       Эвелин не спорила. Не протестовала. Создавалось ощущение, будто за его спиной уже никого не было. Только густое молчание, что оборвалось неожиданным:       — Вы тоже видите символы, правда?       Снейп окинул её взглядом — она выглядела глубоко задумчивой, переминая широкую горловину свитера.       — Н-нет, — выдавил Снейп, и резкая боль обожгла ладонь, как и дёрнулась её рука, сжимаясь.       Он знал. Чувствовал всем существом — просто не будет. Но выбор был сделан, оставалось принять последствия.