Глава 5. Я буду стараться лучше, ото-сан

[Октябрь 2013]

— Это глупо! Я не могу так– Ай! Миори падает на пол, когда громадный плавник врезается в её маленькое тело. Чёрное проклятие в форме рыбы кои насмешливо взлетает под потолок, встречаясь со своим собратом белого цвета. Девочка перекатывается на спину, не желая вставать. "Мой Поньо – милая рыбка, — думает она, смотря как проклятия кружатся вокруг друг друга. — Эти две рыбы – исчадья Ада." — Это может казаться глупым, — звучит голос отца, но Миори продолжает смотреть вверх, отказываясь двигаться, — но эта методика работает. Меня так учили. И пару лет назад я точно также учил близняшек.                                                                                            Девочка бесцельно поднимает руку в воздух, сквозь пальцы смотря на недружелюбных летающих существ. Действительно ли кто-то боится рыб кои настолько, что родились такие огромные проклятия? Когда она не отвечает, отец продолжает: — Конечно, это не самый приятный способ, — в её поле зрения появляется новая фигура, и Миори опускает руку на глаза в качестве протеста, — но тебе необходимо как можно быстрее научиться контролировать проклятую энергию. Иначе чем ты лучше обезьян? А, Ми-чан? — Но я ведь пробудила твою технику! — резко садится Миори, чтобы посмотреть на отца; негодование разгорается в её груди. — Обезьяны это не могут! Я уже лучше! Мужчина спокойно смотрит на неё в ответ; его губы растягиваются в улыбке, но глаза отчего-то сужаются. — Это правда, — кивает он, начиная кружить вокруг дочери, — и всё же этого недостаточно. Миори крутит головой, пытаясь уследить за его движениями, но в конце концов решает лечь на пол. Татами под ней не самые удобные, но она готова потерпеть. Теперь, когда она снова лежит, фигура отца ястребом кружит над ней. Миори с трудом сдерживает смешок, когда думает об этой аналогии – по сравнению с отцом она действительно кажется беззащитной серой мышью. — На данный момент твоя проклятая энергия подпитывается негативными эмоциями, которые ты целенаправленно вызываешь, — мужчина преувеличенно взмахивает рукой, пускаясь в объяснения; девочка вздыхает, но молча слушает отца. — Это, в отличие от полного контроля, всё также является почвой для возникновения проклятий. Негативные эмоции, я имею в виду. "Это вполне логично" — думает Миори, соглашаясь с его словами. Она закрывает глаза, складывая руки на груди – кружащая фигура отца и рыбы, синхронно плывущие под потолком, вызывают у неё головокружение. — Именно поэтому тебе необходимо научиться контролировать энергию независимо от эмоций, — шаги останавливаются возле её головы, и Миори представляет, как фиолетовые глаза впиваются прямо в её лицо. — Если ты научишься бессознательно поддерживать ровный поток энергии, а при необходимости использовать её просто силой воли, — следует шелест ткани, и внезапно теплая рука появляется у её лица, убирая выбившиеся пряди, — вот тогда, ты станешь идеальной. Лучше любых обезьян. Лучше многих. Рука исчезает, следуют шаги, и Миори делает тихий выдох, поняв, что отец отошёл на свой наблюдательный пункт у стены, откуда он последний час руководил тренировкой. — Давай, вставай, Ми-чан, — говорит отец, его голос раздаётся по всему помещению, — у тебя ещё остались силы, я же вижу. Миори громко стонет, открывая глаза и переворачиваясь на живот. Её голова слегка пульсирует от напряжения, а лицо неприятно щекочет от выступившего пота. Фыркая и вытирая лицо тыльной стороной ладони, девочка поднимает глаза на отца – мужчина смотрит прямо на неё, блаженно улыбаясь и пряча руки в рукавах одеяний. — Можно я ещё полежу? — без особой надежды пробует она. — Нет, Ми-чан, перерыв окончен. Миори на секунду падает лицом на татами, выражая, как она не согласна с этой несправедливостью, а после медленно встаёт – сначала поднимается на руках, со вселенской грустью смотря на отца; потом задерживается на коленях, всё ещё на что-то надеясь; и в конце концов с недовольным стоном поднимается на ноги. Отец с весельем вскидывает бровь, смотря на это представление и пару раз хлопает в ладоши. — Молодец, Ми-чан, — говорит он, забавляясь. — Я был уверен, что ты справишься. С этими словами он делает жест рукой, и проклятья снова спускаются вниз, начиная кружить вокруг девочки. — Не стоит делать такое недовольное лицо, Ми-чан. Это только самое начало, — Миори мысленно закатывает глаза, неудовлетворённая даже первым уровнем тренировки. — В дальнейшем тебе придется научится это делать, когда ты занята чем-то другим. Мой учитель заставлял нас рассказывать друг другу анекдоты, чтобы вызвать всплеск эмоций. Миори с интересом смотрит на отца, перебирая то, что она знает о его одноклассниках. Годжо Сатору. Иери Секо. Учитель – Маса...что-то там Яги. Незнакомо-знакомые имена вспыхивают в её сознании вместе с некоторыми фактами о них. Чем больше времени проходит, тем лучше Миори ориентируется в этих воспоминаниях. — Я не понимаю, — говорит она, смотря вперёд; она давно перестала пытаться уследить за неугомонными рыбами, — как именно я должна успокоить свою энергию? Одно из проклятий дёргается в её сторону, и Миори делает шаг назад – что не так уж легко, учитывая, что она внутри движущегося кольца. Проходит пара секунд, прежде чем отец отвечает. — Это просто! Сначала ты должна почувствовать её колебания; а дальше ты сама всё поймёшь, — глаз девочки дёргается в ответ на это "идеальное" объяснение; губы поджимаются, лишь бы не выпустить какое-нибудь грубое слово. — А до тех пор, просто следи, на что именно реагируют проклятия. Миори недовольно хнычет, испытывая желание топнуть ногой. Что значит "почувствовать"? Она и так чувствует свою энергию, но каждый раз, когда обжигающий поток пробегает по её телу, одна из рыб атакует, сбивая её с ног. Девочка делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться и замедлить дыхание, а после пробует ещё раз, закрывая глаза. Ей нужно просто почувствовать естественное течение энергии. Не активировать её – обжигающий поток был именно концентрированной энергией, необходимой для работы техники, – а просто почувствовать. Она умная. Она сможет это сделать. Или нет. Миори падает на спину, когда проклятие вновь сбивает её с ног.

***

— Не расстраивайся, Ми-чан, — говорит Манами-сан, переводя на неё сочувствующий взгляд. — Нанако-чан тоже долго не могла это освоить. Миори с неуверенностью смотрит на помощницу отца, в который раз отмечая, как хорошо женщина к ней относится. Они нечасто встречались друг с другом, но Манами-сан была одной из немногих, кто ни разу не сказал ей плохого слова. Если не единственной. Девочка поправляет рукава хаори, что вновь надела после быстрого душа. Мокрые волосы неприятно липнут к шее; она отгоняет Поньо, что вдобавок пытается приземлиться ей на макушку. Отвратительное чувство неудачи никуда не девается. Почему у неё не получилось? Была ли проблема в её возрасте? Нет, Миори сомневается, что это действительно на что-то влияет. По слухам, её отец ещё до поступления в старшую школу был признан Особым Рангом – она же, такими темпами, к пятнадцати получит максимум Второй. Кто-то был способным, а кто-то нет – вот и весь секрет. Ей просто не повезло попасть во вторую категорию. Миори старается отогнать негативные мысли, но разочарование в себе волнами накатывает на неё, оседая где-то в животе. Отец не выглядел довольным тренировкой, и она могла его понять – они потратили почти три часа и не добились абсолютно ничего. Она чувствует себя ужасно. Живот сводит в спазме, и на секунду Миори кажется, будто в желудке у неё ползают червяки. Могут ли это быть проклятия, что она недавно съела? Действительно ли они растворяются или живут где-то глубоко внутри? Тошнотворное чувство накатывает на неё, когда она думает об этом. — Конечно, полагаю, за три часа можно было ожидать хоть какой-то прогресс, — слова тяжелыми камнями падают прямо на Миори, заставляя проклятия в животе шевелиться. — Ну ничего, никто и не ожидал, что ты будешь так же талантлива, как и Гето-сама. Не переживай, Ми-чан, это же не последняя ваша тренировка. Миори морщится, когда слышит подтверждение своим угнетающим мыслям. Даже добрая Манами-сан не отрицает, что она облажалась. Насколько был разочарован её отец? А что скажет мать? Девочка замедляет шаг, когда вспоминает, что должна встретиться с матерью в главном холле. Может ли она попросить Манами-сан дать ей несколько минут? — Гето-сама был так рад, когда ты пробудила свою проклятую технику, — внезапно продолжает Манами-сан, и Миори отрывает взгляд от ног, поднимая глаза на женщину. — Неспособность контролировать проклятую энергию будет огромной помехой в тренировках… Даже не знаю, возможно, он решит, отложить их на несколько лет, если ты ещё не готова. Девочка со страхом думает о том, что отец действительно может отказаться продолжать тренировки. И что будет тогда? Он снова перестанет с ней видеться? Бросит её скитаться в одиночестве в мрачной квартире? Миори с тяжестью в груди вспоминает безразличный взгляд отца, что встречал её на протяжение последних нескольких лет. Будет ли он снова делать вид, что её не существует? Скажет ли он, что она бесполезна? Что она не лучше обезьян? Что она пустое место? Окаа-сан точно скажет. — У тебя всегда были проблемы с проклятой энергией. Возможно, ты просто не создана для нашей работы. Но это нормально, — тошнотворное чувство усиливается, чем дальше заходят мысли Миори; слова Манами-сан делают лишь хуже. — Хотя Гето-сама, должно быть, разочарован… У такого великого человека и такая… посредственная дочь. Хотя ладно, что это я, это всего лишь первый урок. Ты ведь не такая глупая, чтобы не научиться даже такому простому, а, Ми-чан? Всё лицо Миори горит, когда Манами-сан посылает ей выразительный взгляд. Давние слова Нанако-нее-сан всплывают в её голове: "Ми-чан, ты такая глупая! Совсем, как обезьяны!". Девочка почти мгновенно отводит взгляд от женщины, когда стыд омывает её с головы до пят, оседая где-то в животе – становясь кормом для проклятий, что внезапно устраивают буйство внутри. — Нет, Я… Я понимаю, что это только первый урок… — Миори прикусывает губу, усиленно моргая, когда перед глазами начинает плыть, и с трудом, пытаясь контролировать голос, продолжает: — и ото-сан сказал, что в следующий раз у меня всё получится, н-но… — слова застревают где-то посередине горла, превращаясь во всхлипы. — Я… Я должна была справиться лучше… Быть способней. Умнее. Быстрее. Иначе чем ты лучше обезьян? А, Ми-чан? Холодные мурашки пробегают по всему её телу, перекрывая жар от непроходимого стыда, и Миори чувствует, как леденеют кончики её пальцев. В груди разверзается бездна, когда она вспоминает безразличные глаза отца и непроницаемое лицо, что она увидела за секунду до того, как её вывели из комнаты. Дыхание сбивается, когда она пытается удержать всхлипы в себе. Гето-сама, должно быть, разочарован… У такого великого человека и такая…посредственная дочь. Он был разочарован. Ото-сан был разочарован Миори. Она провалилась. Так же, как и всегда. Лицо ещё больше начинает гореть, а нос на секунду немеет, когда она перестаёт дышать, надеясь избавиться от этого состояния. Она не будет плакать. Губы дрожат, и она впивается в них зубами, пытаясь успокоиться. Она не должна плакать. Если Манами-сан доложит отцу, что она снова устроила истерику… В горле образуется ком, и Миори давится непрошенным всхлипом, когда слова отца вновь прокручиваются в её голове. Некрасивое рыдание вырывается из её рта, прерывая тишину коридора – она боится смотреть на Манами-сан, что внезапно замолчала. Миори чувствует осуждающий взгляд женщины даже так. Чем ты лучше обезьян? А, Ми-чан? Ничем. Она даже проклятую энергию контролировать не может. Слабачка. Перед глазами стоит пелена, и Миори судорожно пытается её отогнать, вытирая лицо рукавами хаори – ей без разницы, если она снова натрёт кожу. Нанако всё равно будет считать её уродливой. Уродливой обезьяной. Новые слёзы тут же выступают на глазах, и разочарование волной прокатывается по её телу. Миори давится непрекращающимися всхлипами. Горячие слёзы стекают по её лицу, и она размазывает их рукавом, представляя, как ужасно выглядит в этот момент. Тц, ты такая плакса, Ми-чан! Каждое произнесённое слово и каждый брошенный взгляд удавкой оборачиваются вокруг её шеи, мешая дышать – внезапно она вспоминает их все, по новой прокручивая в своей голове. Кожа знакомо начинает жечь, когда рукав в который раз проходит по глазам, смахивая слёзы. Хриплое дыхание с трудом вырывается из её горла, застревая где-то по пути. Ты что, ненормальная, Ми-чан? Может, Нанако-нее-сан была права? Нормальный ребёнок не должен знать то, что знает она. Была ли проблема в Миори? Может поэтому у нее ничего не получается? Может, было бы лучше, если бы она была кем-то другим? Ты такая бесполезная, Ми-чан. Совсем как обезьяны! Девочка бездумно качает головой, отрывая руки от глаз и закрывая ими уши. Нет, это не правда, с ней всё в порядке, ото-сан сам сказал… В глазах темнеет, когда она думает о том, не убьёт ли её ото-сан, если у неё не получится и в следующий раз? — Эй… …ан… ч… …акое? А если нет, то какое будет наказание? У Миори окончательно перехватывает дыхание; онемение поднимается откуда-то из живота, прокатываясь по горлу, опаляя лицо и новой волной обжигая глаза – проклятия, кишащие внутри, расползаются по всему телу, и Миори подавляет тошноту, испытывая желание вытащить их оттуда. Руки ощущаются такими холодными, что она уже не уверена, не дрожат ли они – она сильнее прислоняет их к ушам, вцепляясь в волосы. Боль немного проясняет сознание; цветные пятна мелькают у неё перед глазами. — …иори! Мысли снова возвращаются к отцу, и ей кажется, что она чувствует как его руки крепко обхватывают её тело, удерживая на месте, чтобы она не смогла убежать. Проклятия в её теле повторяют за фантомными руками, будто следуя приказам отца. Пытается ли он таким образом её наказать? Ты сама меня вынудила, Ми-чан. Холодные глаза. Крепкие пальцы на её челюсти. Тёплая рука на спине. Нет-нет-нет, он остался в зале. Ты сама виновата. Проклятие проникает в её горло, мешая дышать. Большая рука запрокидывает её голову. Вцепляется в волосы. В шею. В горло. Тебе стоило быть лучше этих обезьян. Снова рука на лице. В волосах. На спине. И снова на лице. Пальцы давят сильнее. Еще одно проклятие застревает в её горле. Оно не растворяется. Почему оно не растворяется? Миори задыхается. Она задыхается. Задыхается. Задыхается. Ей нужно избавиться от проклятия. Миори не помнит, как отрывает одну из рук от головы и засовывает в рот как можно глубже. Пытаясь нащупать проклятие. Спазм сдавливает желудок, прокатываясь волной по всей груди до горла. Должно быть, это проклятия, что живут внутри. Она нашла их. Миори, едва оставаясь в сознании, с радостью узнает это противное чувство, сжимающее её, как тиски – наконец-то. Чёрные пятна мелькают перед её взором. Это проклятия. Точно проклятия. Миори сильнее вцепляется в это чувство, в последний момент вытаскивая пальцы. И её тошнит. Проклятия исчезают, наконец позволяя ей дышать. Девочка закашливается. Она достала их. Внезапно всё её тело кажется невесомым, и Миори не падает только благодаря большим рукам, что удерживают её на ногах. Большие руки. Миори отшатывается, пытаясь сделать несколько шагов назад, но её удерживают на месте. Перед глазами всё плывёт. Горло почему-то жжёт, когда она сглатывает, пытаясь сделать ещё один вдох – у неё получается, но с трудом; всё тело как будто онемело. Миори пугается, когда внезапно кто-то касается её лица. Убирает её руки от ушей и волос – они кажутся такими же немыми, как и всё остальное, поэтому легко сдаются под давлением извне. — …Ми-чан, ты меня слышишь? Миори часто-часто моргает, пытаясь сосредоточиться на фигуре перед собой. Она с удивлением замечает, что снова начинает дышать. Она снова съела проклятие? — Ми-чан, это я, твоя окаа-сан. Окаа-сан. Да, теперь она может узнать лицо перед собой. Темно-коричневые короткие волосы, карие глаза, красивые стрелки, блестящие серьги в ушах – Миори как в трансе блуждает глазами, отмечая детали. Откуда эта тяжесть? Она поднимает руку, пытаясь нащупать невидимый камень у себя в груди. — Ну, теперь она хотя бы дышит, — звучит знакомый голос над её головой. Манами-сан, понимает Миори, переводя на женщину взгляд. Розовые волосы, бирюзовые глаза, накрашенные губы, красивое синее платье. Девочка слегка щурит глаза, когда на секунду всё расплывается. — Мне стоит доложить Гето-сама? — Не стоит его беспокоить, Миори уже в порядке. Я сама дальше справлюсь, а ты приберись тут. Миори в недоумении хмурит брови; её голова безвольно наклоняется в бок, почти падая, и, когда глаза опускаются вниз, она понимает – её стошнило. Небольшая уродливая лужа расползается по полу в паре шагов от них, и девочка наконец понимает, откуда взялся этот ужасный вкус у неё во рту. Её не заставляли есть проклятия – её просто стошнило. Или всё же было проклятие? Она не помнит. Какой позор. Она уже может представить разочарование отца. — Ну, из нас двоих я единственная, кто носит фамилию Гето, Суда, — звучит насмешливый голос матери, и Миори понимает, что пропустила половину разговора. Дыхание немного выравнивается, но тяжесть в груди никуда не пропадает. С этого момента она старается быть внимательнее, медленно приходя в себя. Руки кажутся ледяными, и девочка сжимает их в кулаки, пряча как можно глубже в рукавах хаори. Это не совсем помогает, но дрожь утихает. Она с удивлением отмечает тяжесть у себя на голове – она совсем забыла про Поньо, растворившись в панике. — Не знаю, надолго ли, — Миори ёжится, впервые слыша такие интонации в голосе Манами-сан; лицо женщины приобретает абсолютно незнакомое выражение. — Всё-таки в последнее время результаты с твоей стороны не очень, знаешь ли. — Ты лучше за своими результатами следи! А то только и умеешь, что в платья наряжаться и бумажки подписывать, — её мать стоит напротив помощницы отца, скрестив руки на груди; Миори неловко переступает с ноги на ногу, пристроившись рядом. Временами отчего-то голоса приглушаются, и её внимание рассеивается, взгляд бездумно блуждает по коридору. — Не стоит так завидовать, Акари, тебе это не к лицу, — Миори снова пытается сосредоточиться на разговоре; женщина на секунду переводит взгляд на свой маникюр, а потом улыбается. — Тем более, что Гето-сама мои платья очень даже нравятся. Девочка чувствует себя не в своей тарелке, наблюдая за напряжённым разговором. Её голова слегка гудит, но черные точки окончательно перестают мелькать перед глазами. — И всё же тебе это вряд ли поможет. Я мать его наследницы, — недовольно поджимает губы её мать, оглядываясь на дочь. Следующие слова заставляют кровь в теле Миори застынуть: — Да ну? Не знаю, в курсе ли ты, но сегодняшняя тренировка была разочарованием, не говоря уже об… этом, — Манами-сан даже не опускает на девочку взгляд, продолжая. — Да и всегда может появиться другой наследник. Более способный. Миори со страхом встречает нечитаемый взгляд матери, судорожно сглатывая и морщась от задержавшейся на языке горечи. Шум в ушах окончательно проходит, и сознание наконец проясняется – вместе с тем усталость наваливается всем весом, давя ей на голову. — Ну уж точно не от тебя! С этими словами её мать разворачивается и утаскивает Миори в сторону выхода. Девочка с трудом перебирает короткими ногами, пытаясь не отставать. Ладони так и остаются холодными. Позже она будет с ужасом вспоминать произошедшее.

***

— Что это значит, Миори? Недовольный голос матери вынуждает её опустить голову и как можно сильнее вжаться в кожаное сидение машины. Миори перебирает ткань хаори пальцами, безуспешно пытаясь их согреть. Холодные мурашки вновь пробегают по всему её телу. — Тебе нужно было просто успокоить свою проклятую энергию, — девочка морщится, когда мать начинает чеканить слова. — Какого чёрта ты не смогла сделать даже это?! Ты что, совсем… — Нет, я… просто– — Я не понимаю! — перебивает её женщина, и Миори впивается ногтями в ладони, пытаясь успокоиться. — Ты ведь даже пробудила технику Гето-самы. Более того, ты поглотила уже четыре проклятия! И ты говоришь, что не можешь почувствовать проклятую энергию? Что за бред! — Но Нанако-нее-сан тоже не могла– — Даже не говори мне про эту дрянную девчонку! — Миори вздрагивает от внезапного крика матери. Коротко бросив взгляд вверх, она видит, как женщина крепко хватается за руль и её лицо искажается в злой гримасе. — Гето-сама слишком много времени проводит с этими проклятыми близнецами. Ты должна быть лучше них! — Я стараюсь, но– — Значит, ты стараешься недостаточно! — после этих слов Миори перестаёт пытаться что-то сказать, испуганно дернувшись; она безвольно переводит взгляд в окно. — Ты должна быть лучше их, тогда Гето-сама начнёт уделять нам больше внимания. Нельзя допустить, чтобы он был недоволен. Поньо соскальзывает со своего места на голове ей на колени, и девочка обхватывает проклятие руками, лишь бы заставить пальцы перестать дрожать. Слова матери начинают слегка ускользать от её внимания, и Миори изо всех сил старается сосредоточиться, всё так же не отрываясь от окна. — Наше положение слегка улучшилось с тех пор, как ты пробудила свою технику, но оно всё ещё нестабильно, — она никак не реагирует, когда рука матери внезапно появляется у неё на плече. — Ты должна понять… всё не так просто. А когда было просто? Хвост Поньо щекочет её пальцы, и девочка переводит взгляд на рыбку у себя на коленях. — Я не хотела на тебя кричать, — плавники легко скользят под её руками; глаз закрывается, когда она тычет в него пальцем, — но отныне тебе придётся стараться усерднее. Начнём тренировки с завтрашнего дня – сегодня уже поздно, и ты устала. Миори обхватывает руками проклятие, сжимая изо всех сил. Оно не исчезает. Когда она переводит взгляд на мать, заметив, что разговор закончился, на лице женщины нечитаемое выражение.

***

На следующий день Миори не идет в хойкуэн. Еще через день мать забирает её в середине дня. В конце недели она снова остаётся дома, пропуская два дня подряд. Тренировки идут не особо продуктивно – потому что теперь рядом нет рыбьих проклятий, чтобы дать ей по голове каждый раз, когда она что-то делает не так, – и все же Миори видит прогресс. На третий день тренировок она хватается за то мимолётное ощущение, что пыталась уловить достаточно долгое время, и наконец понимает о чём говорил отец. Проклятая энергия постоянно пульсирует внутри её тела, едва заметно просачиваясь на поверхность кожи и тонким слоем покрывая всё её тело – теперь она видит это с закрытыми глазами. Как только вспыхивают негативные эмоции, поток усиливается, активнее выбираясь наружу, и в конце концов проклятая энергия отделяется от неё, исчезая в воздухе – именно так и образуются проклятия, догадывается она. Миори этого не видит, но предполагает, что у обычных людей проклятая энергия беспрепятственно выбирается на волю – она не уверена, но предполагает, что проклятия, присасываясь к людям, начинают поглощать энергию из этой плёнки на поверхности тела. Или, возможно, у обезьян вообще ничего подобного нет, и проклятая энергия хлещет из них безудержным фонтаном. У неё нет Шести Глаз, чтобы подтвердить или опровергнуть эту теорию. По сравнению с тренировками отца, эти весьма скучные и однообразные. По большей части Миори просто сидит и медитирует, пытаясь контролировать проклятую энергию, ускорять и замедлять её течение, окутывать ею разные части своего тела. Иногда она создаёт чёрную дыру – техника едва не засасывает Поньо, почти вызывая у Миори сердечный приступ, – или играется со своими проклятиями, пытаясь сократить время призыва. Она пытается создавать порталы, прямо как её отец, но ничего не выходит. Спустя день тренировок Поньо начинает наблюдать за ней издалека, видимо, инстинктивно чувствуя страх за свою жизнь. Мать, по мере того как Миори делает всё больше успехов, успокаивается и вновь становится отчуждённо-дружелюбной – возвращает её в хойкуэн, снижая темп тренировок; покупает ей новое хаори, как девочка давно хотела; и вновь большую часть времени проводит, закрывшись у себя в комнате. Однако, внезапно что-то меняется. — Твой ото-сан назначил тебе на завтра тренировку, так что можешь поспать до десяти, — Миори отрывает взгляд от телевизора, где идёт повтор Покемонов, с удивлением замечая мать у входа в гостиную. — В этот раз ты должна хорошо постараться. Поглаживая пальцами прохладное тело Поньо, что лежит у неё на коленях, Миори с недоумением следит за тем, как женщина подходит к дивану и неуверенно застывает рядом. Через пару секунд она, видимо, приходит к какому-то решению и садится на расстоянии вытянутой руки от Миори. — Сасаки написал мне, что близнецы что-то натворили и теперь ненадолго наказаны. Это твой шанс, — мать оглядывается вокруг, что-то ища, а потом поворачивается к Миори. — Поделись пледом. Девочка, ещё больше сбитая с толку, молча выпутывается из своего кокона и протягивает ей край пушистого пледа – тот, к счастью, достаточно большой, чтобы его можно было растянуть на весь диван и даже дальше. — Что смотришь? — Миори, настолько шокированная происходящим, на секунду забывает название аниме и оглядывается на телевизор в поисках ответа; мать терпеливо ждёт, устраиваясь поудобнее. — Покемонов, — вот и всё, что может сказать она. — Ах, теперь я узнаю, — что-то мелькает на лице женщины, но Миори всегда с трудом могла её читать. — Я смотрела это аниме, когда была моложе. Девочка, прикусывая губу, внимательней смотрит на мать. Она не знает, сколько ей лет, но сомневается, что она старше отца – а значит, ей не больше двадцати пяти. — Ты не против, если я присоединюсь? — Поньо, спрятанный под пледом, дёргается в её руках, когда она слишком сильно сжимает его тело. "Разве ты уже не присоединилась?" — думает Миори, бездумно перебирая плавники проклятия пальцами. — Нет… Всё в порядке, — она переводит взгляд на экран, но не может не думать о том, что в этот раз она на диване не одна. Они досматривают серию в полной тишине. Потом ещё одну. И ещё. Когда часы показывают десять вечера, глаза Миори начинают слипаться. К половине одиннадцатого она уже почти спит. — Пора закругляться, — говорит мать, выключая телевизор. — Ты уже полчаса как засыпаешь. Девочка с трудом раскрывает глаза, реагируя на слова, что пролетают мимо её сознания. Удивлённый писк вырывается из неё, когда окаа-сан берёт её на руки, вынося из гостиной. — Я могу ходить! — Нет, не можешь, — мать сажает её на кровать, и Миори мгновенно падает на подушку, вслепую нащупывая одеяло. — Спи. Завтра важный день. С этими словами женщина бросает на неё нечитаемый взгляд и выходит из комнаты. Девочка почти засыпает, когда Поньо пристраивается рядом с подушкой – ей приходится перевернуться на другой бок, чтобы не видеть его фиолетовую энергию даже за закрытыми глазами.

***

На следующий день ото-сан непрестанно хвалит её, отмечая внезапно возросший контроль. Огромные рыбы кои продолжают бить её по лицу, но теперь Миори понимает, что она должна делать. Она клянётся больше никогда не сомневаться в себе. Она Гето Миори, и она будет с гордостью нести это имя, даже когда все вокруг будут говорить, что она ни на что не годится. Даже когда крепкие пальцы ото-сана будут вновь и вновь впиваться в её лицо, пропихивая ей в рот одно проклятие за другим. Даже когда секта отца будет гореть в пламени, оставляя за собой ненависть всего остального мира. Она справится. По крайней мере, Миори очень хочет на это надеяться. Время покажет.