Глава 6. Мир не крутится вокруг тебя, ото-сан

[Ноябрь 2013]

Она не моргнёт первой.   Не-а. Ни в коем случае.   Глаза достаточно быстро пересыхают, и появляется жжение. Отчего-то по лицу пробегает жар, оседая на щеках и в районе глаз – которые спустя пару секунд уже слезятся, – но Миори упрямо сдерживает желание наконец-то моргнуть.   Она не проиграет. Только не ему.   Зуд усиливается, ветер обдувает её лицо, глаз дёргается, она моргает – что за ужасное стечение обстоятельств.   — Чёрт, — шипит Миори, вытирая выступившие слёзы. — Этот раунд за тобой, Чудила.   Проклятие – Чудила, – что сидит под деревом, молчаливо смотрит в ответ, то сужая, то расширяя глаза, и больше никак не реагирует. Девочка издаёт раздражённый вздох и меняет позу, вытягивая затёкшие ноги. Она не уверена, что этa чёрная клякса в целом способна моргать, но ей слишком скучно, чтобы беспокоиться о том, каким же идиотизмом она занимается.   Поньо, потревоженный шевелениями, покидает своё место у неё на коленях, начиная кругами летать вокруг её головы. Проклятие, засевшее в тени, переводит взгляд на своего собрата-рыбку, но так и не моргает. Миори разочарованно стонет просто потому, что ей этого хочется.   Когда уже обед? Ей надоело это "свободное время для игр". Почему она не может просто посидеть в телефоне?   — Эй, Ми-чан.   Миори дёргается в испуге, надеясь, что никто не слышал её разговора с проклятием, и резко поворачивается. Позади неё стоит её… друг? Знакомый? Одногруппник? Нет, это отдаёт чем-то универским, о чём Миори не хочет думать – ей уже надоели эти воспоминания из другой жизни, заберите обратно, пожалуйста – так что она останавливается на слове "друг". Насколько она помнит, Кайто где-то на год старше её – что в детском саду влияет на иерархию, – но он всегда был добр и внимателен к ней. Раньше они довольно часто общались. Ну, до тех пор, пока… Да.   — Опять болтаешь с привидениями? — ухмыляется мальчик, наклоняясь ближе; к удивлению, Миори не кажется это насмешкой, так что она заинтересованно склоняет голову набок. — Хватит тут сидеть. Холодно же! Пошли играть!   Внезапно он хватает её под руки и тянет вверх, пыхтя от напряжения у неё над ухом.   — Кайто! — визжит Миори, упираясь пятками в землю. — Отпусти меня!   — Не-е-ет! Ай, Ми-чан! — мальчик отскакивает назад, когда она попадает ему рукой по лицу, пытаясь отогнать подальше. — Не будь злюкой!   — Кайто! Давай играть! — кричит кто-то со стороны детской площадки.   — Сейчас! — он на секунду оборачивается, чтобы ответить, а после возвращает внимание к Миори. — Ты в последнее время постоянно сидишь одна. Мы скучаем, Ми-чан!   Миори недоумённо моргает, смотря на него снизу вверх. Они заметили её отсутствие? Ей казалось, что всем и так весело. Без неё. Последние три месяца она вполне спокойно сидела где-то в стороне, изредка присоединяясь к кому-то из детей, и никому, казалось бы, не было до этого дела. Она никогда не была частью какой-либо компании. У неё нет настоящих друзей. Миори также не отрицает, что временами ведёт себя надменно по отношению к другим, поскольку все детские разговоры кажутся глупыми. Она и раньше то была не особо общительной.   "Действительно ли кто-то до сих пор хочет со мной играть и общаться?" Эта мысль согревает её изнутри, и девочка сжимает кулаки, переводя взгляд с детей вдалеке на Кайто, что с нетерпением смотрит на неё в ответ.   — Ты… правда хочешь… чтобы я присоединилась? — внезапно по-детски спрашивает Миори, испытывая желание опустить взгляд.   — Конечно, Ми-чан! — лицо мальчика озаряется улыбкой, когда он понимает, что она вот-вот согласится. — Мы же друзья! Я всегда рад с тобой поиграть!   Друзья…   Миори с интересом перекатывает это слово у себя в голове и не может сдержать ответную улыбку, когда Кайто, устав ждать, хватает её за руку и тащит в сторону игровой площадки. Когда они подходят, кто-то из детей кидает пару фраз про "странную Ми-чан", но после нескольких смешков и взглядов – а также слов со стороны Кайто, – эта тема затихает, и все без возражения принимают её в игру. Отчего-то она не чувствует привычного за последние месяцы раздражения, когда ей выпадает роль воды в прятках.   Друзья… Возможно, ей бы не помешало чуть больше общения с другими детьми. Даже если она считает их глупыми. Она сможет закрыть на это глаза. По крайней мере, она постарается.   Досчитав до тридцати, Миори убирает руки от лица, настроенная найти всех до одного…   …и с удивлением чувствует, как смех рождается в груди, когда она замечает рукав красной куртки Кайто, выглядывающий из-за кустов неподалёку. Она не знает, сделал ли он это специально, но всё равно кидается к его "тайному месту", не желая играть в поддавки. Он сам виноват, что не спрятался получше.   Они смеются, вместе находя других детей. Тетсу-чан ворчит, что это против правил, но Миори лишь ещё больше растягивает губы в улыбке, когда Кайто корчит рожи за спиной мальчика. Она не знает, что на неё внезапно нашло, но старается как можно крепче вцепиться в это тёплое чувство, согревающее её изнутри.   Возможно, даже с этими воспоминаниями, она сможет жить как раньше. Как нормальный ребёнок. Как будто ничего не произошло и не продолжает происходить. Миори загадывает желание, на секунду закрывая глаза, а после бросается в погоню, когда одна из девочек хлопает её по спине.   Возможно, всё будет хорошо.  

***

  — Окаа-сан?   Миори сонно выглядывает из комнаты, с недоумением встречая непривычную для такого часа тишину в квартире. Её кожу покрывают мурашки, когда по полу пробегает сквозняк, и она переступает с ноги на ногу, не чувствуя желания искать под кроватью пушистые тапки. Девочка дёргается, когда Поньо внезапно приземляется ей на голову.   — Эй, Поньо, — шепчет она, запрокидывая голову, а после морщится; было глупо надеяться увидеть с такого ракурса проклятие, так что она хватает его руками, спуская с головы, и впиваясь в него глазами. — Где окаа-сан?   Проклятие не отвечает, и девочка вздыхает, когда понимает, что помощи от него не дождётся. Поньо вырывается из её рук, начиная кружить рядом.   — Ну, пойдём искать.   Часы показывают уже семь утра. Обычно в это время мать приходит разбудить её в детский сад, но сегодня этого не произошло. Миори старается как можно тише прокрасться к комнате матери, на случай если она вновь закрылась там. К удивлению, дверь в комнату приоткрыта. Внутри никого нет. Девочка чувствует, как напряжение охватывает её тело, когда она бежит в сторону гостиной, а потом и кухни – там тоже никого нет.   Раньше такого не случалось. Если Миори дома, то и окаа-сан дома.   Окаа-сан дома нет.   Миори понимает, что глупо нервничать из-за такого пустяка. Ей просто нужно начать собираться в хойкуэн самой – она и так делает это без особой помощи матери – и ждать, пока окаа-сан вернётся домой. Скорее всего, она просто вышла в магазин. Вот и всё. Нет причин для паники.   Ей не пять лет.   Вообще-то пять.   Она раздражённо вздыхает, когда глупые мысли опять начинают кружиться в её голове – да сколько можно – и встряхивает руками, пытаясь избавиться от нервов. Да, она впервые одна дома. Ну и что?   Миори подскакивает по пути в ванную, когда слышит, как щелкает замок двери. Она затаивает дыхание, переглядываясь с Поньо и гадая, вернулась ли мать домой или кто-то ломится к ним в квартиру. Звук повторяется. А потом ещё раз. И ещё.   Что происходит?   Спустя ещё секунду отдалённо хлопает дверь, и она понимает, что это кто-то из соседей ушёл на работу. Она ненавидит, как звуки из других квартир проникают к ним, временами пугая её до смерти. Особенно теперь, когда она одна дома. Судорожный выдох вырывается из её рта, и Миори сглатывает, продолжая свой путь.   Она привычными движениями умывается, вставая на небольшую лавочку у раковины, и через пару минут напряжение покидает её тело, когда она погружается в знакомую рутину. Поньо, как и всегда, пытается помешать ей заправить кровать, и Миори скидывает его со всей силы на пол – проклятие в последний момент взмывает в воздух, отлетая подальше. Достаточно быстро она заканчивает сборы. Маленькие пальцы неловко соскальзывают с пуговиц, но девочка упорно борется с одеждой, в конце концов приводя форму в порядок. Она не совсем довольна тем, что не может носить то, что хочет, но таковы требования её хойкуэна.   Окаа-сан не возвращается даже к тому моменту, как Миори появляется на кухне в поисках завтрака. Часы показывают полвосьмого утра.   — Какого чёрта, Поньо? — проклятие не реагирует на её слова, продолжая летать рядом, и девочка вновь чувствует, как камень образуется в её груди, а кончики пальцев леденеют. Куда подевалась её мать?   Миори кидает взгляд на телефон, что лежит на деревянном стуле у стены, и даже тянется в его сторону, но тут же отдергивает руку. Стоит ли ей написать? А что, если окаа-сан занята? Нет, она же не могла забыть про Миори. Она точно придёт, просто надо подождать.   Девочка хватает свой детский стул, что стоит у стола, и тащит его в сторону холодильника. Дурацкий рост не даёт ей достать даже до нижней полки. Противный скрип пронзает тишину, и Миори пытается приподнять стул повыше, но ничего не выходит.   Она надеется, что на полу не останутся царапины.   — Какого чёрта, Миори?   — А-А-А! — стул с грохотом падает на пол, и девочка отскакивает назад, с испугом уставившись на внезапно появившуюся мать.   Женщина стоит в дверном проёме, недоумённо приподняв бровь. На ней кожаная куртка и солнцезащитные очки – уличная одежда, понимает Миори, – а на ногах нет тапочек, что буквально кричит о том, что она только-только вошла в квартиру.   Но Миори не слышала никаких звуков. Как так? Неужели она настолько отвлеклась?   — Что ты делаешь? — мать подходит ближе, ловким движением поднимая стул. — Я думала, ты еще спишь.   — Окаа-сан, — всё ещё в шоке шепчет девочка, а потом откашливается. — Так это… В хойкуэн пора.   — О чём ты? — хмурит брови женщина, смотря в ответ. — Разве я не говорила, что у тебя сегодня тренировка? Ты могла еще поспать.   — Э-э-э, — Миори смущенно заламывает пальцы, пытаясь припомнить вчерашний вечер; она дёргается, когда Поньо приземляется ей на голову. — Возможно?.. Я-Я не помню, прости, окаа-сан…   — Ха-а, Ми-чан, — громко вздыхает мать, запрокидывая голову, а после, к удивлению девочки, опускает руку ей на макушку. — Ну ничего. Раз ты проснулась, то сейчас позавтракаем. Сбегай пока переоденься – не стоит пачкать форму.   — Хорошо, окаа-сан.   С этими словами, Миори, оглядываясь на мать, выбегает из кухни.   Когда она возвращается, окаа-сан вовсю готовит тамаго на сковороде.   Окаа-сан. Готовит. Тамаго.   Миори недоумённо моргает, смотря на эту незнакомую картину.   Утро было странным.

***

    — Ми-чан, надеюсь, ты не против пару часов поиграть с близняшками?   Её отец щурит глаза, вновь пряча руки в рукавах одеяний, и Миори переводит взгляд с него на мать, а после вновь на него, не понимая, что происходит.   — Я не еду домой?   — Не сейчас, — мужчина делает пару шагов в сторону выхода, готовясь уйти, а после останавливается. — Нам с твоей окаа-сан надо сходить по важным делам. Потом она заберёт тебя домой. Хорошо, Ми-чан?   — Ммм… Хорошо, — Миори оглядывается на недовольную Нанако, но решает это не комментировать.   Мужчина растягивает губы в улыбке, видимо, радуясь, что не поступило возражений.   "Конечно, только моей истерики тут не хватает, — думает Миори, даже не представляя, как на такое отреагировал бы отец. И мать. — Мне, может, и пять, но даже я понимаю, когда стоит промолчать."   — Ну всё, тогда не скучайте! Скоро будем! — отец пару секунд машет им рукой, а после исчезает за дверью.   — Если что, пиши, — с этими словами мать выходит из комнаты вслед за ним, оставляя дочь на растерзание близняшкам.   И что ей теперь делать? Старшие девочки уж точно не рады её компании. Лучше бы родители отвезли её на пару часов в хойкуэн – она хотя бы с Кайто поиграла. Миори неловко топчется на месте, не зная, куда себя деть, а после неуверенно спрашивает:   — Ну… Чем займёмся? Может–   — Ничем! — Нанако недовольно пыхтит, стремительно направляясь в сторону дивана, где сидит её сестра. — Я не собираюсь с тобой нянчиться! Поиграй во что-нибудь сама.   Мимико даже не поднимает взгляда от своей куклы, когда светловолосая девочка падает на диван, задевая её локтём. Миори нервно прикусывает губу, но тут же прекращает, в который раз замечая за собой эту дурацкую привычку. Её губы и так уже все потрескались. Окаа-сан будет недовольна.   Оглядываясь по сторонам, Миори понимает, что ничего интересного она тут не найдёт – Кума-чан остался дома и не сможет быть её моральной поддержкой, – и в итоге решает сесть на диван у дальней стены. Навязываться близняшкам она уж точно не станет. Благо, хотя бы телефон у неё с собой.   Миори не уверена, сколько проходит минут – она с интересом листает социальные сети, пытаясь убить время, – когда внезапно тишина в их "игровой" обрывается чем-то иным, чем просто недовольное пыхтение Нанако.   — Йо, смотрю, у вас тут тусня! — внезапно раздаётся грохот двери, и в комнату вваливается неожиданный гость.   — Тосихиса-сан! — вскрикивает Нанако, вскакивая на ноги и отрываясь от своего телефона.   Тосихиса Неги, мелькает в голове у Миори. Семнадцатилетний парень, что, насколько она знает, относительно недавно присоединился к секте её отца. Всегда позитивный и носит эту дурацкую бандану каждый раз, когда она его видит. Этот раз – третий, если что.   — Нанако-чан, мне кажется, или ты подросла? Меня же не было всего неделю! — парень треплет девочку по голове, а после переключается на её сестру. — Мимико-чан! А ты всё со своей куклой? Может, тебе ещё одну подарить? Ну ладно-ладно, не смотри так.   Парень смеётся, неловким движением потирая затылок, а после внезапно переключается на Миори:   — О, Ми-чан, и ты тут! — он с громким "уффф" плюхается рядом, и Миори колеблется, думая отодвинуться или нет, но он опережает её, притягивая к себе за плечи. — А ты всё такая же крохотная. Ты хорошо ешь? Ой, и че за хрень у тебя на голове?   Девочка как можно быстрее хватает Поньо в свои руки – Ками-сама, а то ещё изгонит его – и напрягается всем телом, не зная, как на это реагировать. Однако, Тосихисе-сану, похоже, и не нужен её ответ, потому что он беззаботно продолжает:   — Да пофиг. Так о чём я? А, да, ты такая маленькая! Наверное, это тренировки тебя истощают. Манами всё болтала, что ты еле-еле их выдерживаешь.   — Серьезно, Миори? Тебя же ещё даже особо не учили! — внезапно вклинивается Нанако, выкрикивая со своего места на другом конце комнаты.   Миори морщится, когда узнаёт, что Манами-сан треплется направо и налево о том, что произошло чуть больше месяца назад. На самом деле, было шоком осознать, что помощница отца не такой хороший человек, как она о ней думала. Если бы Миори заранее знала, каково настоящее мнение женщины, она ни за что не восприняла бы её слова так близко к сердцу. Именно поэтому она с подозрением косится на парня, что всё так же держит её в своих объятиях.   — Это неправда, — тихо шепчет она, отводя взгляд в сторону.   — А? — внезапно парень наклоняется ближе, но тут же отодвигается, когда Миори сжимается ещё сильнее. — Ну, Манами всегда много треплется. Может тогда ты расскажешь о своих тренировках? А, Ми-чан? Мне будет интересно послушать.   Девочка тихо вздыхает, слегка ёрзая, но не пытаясь убрать руку со своего плеча, кидает взгляд в сторону близняшек – Мимико смотрит на неё в ответ, а Нанако упорно пялит в телефон, но так никуда и не нажимает, – а после поднимает глаза на парня, что терпеливо ждёт её ответа. На его губах играет слабая улыбка.   — Манами-сан, должно быть, говорила о моей первой тренировке… — Миори нервничает, но старается говорить достаточно громко. — С тех пор у меня гораздо лучше получается.   — Это хорошо, — кивает Тосихиса-сан, заканчивая объятия и кладя руку девочке на макушку; Миори слегка морщится, когда он задевает туго затянутую в хвост прядь. — Ой-ой, прости. Так… А что именно ты сейчас изучаешь?   — Контроль проклятой энергии. Последние две недели я делаю это, смотря разные видео в интернете, — она слегка улыбается, когда вспоминает подборку смешных нарезок с котами, что попалась ей сегодня на тренировке. — Ото-сан говорит, что мой контроль должен быть идеален независимо от эмоций.   Проходит пара секунд тишины, и Миори старается не то что не дышать, она даже не моргает, потому что какого чёрта они все молчат? Что такого она сказала? Что-то не так? Тосихиса-сан казался вполне дружелюбным, так почему…   — Ого, вау, — парень даже присвистывает, выражая своё удивление, и Миори недоумённо поднимает на него взгляд. — Это круто. Реально круто. Дед научил меня контролю лет в тринадцать, и тогда это казалось капец каким сложным. А тебе всего пять! Ты большая молодец, Ми-чан.   Он снова треплет её по голове, но в этот раз Миори даже не морщится от того, как её волосы выбиваются из причёски. Она просто в шоке смотрит на него в ответ, не ожидая таких добрых слов. Действительно ли это было таким большим достижением? Девочка слегка хмурится, когда понимает, что не знает, какие нормативы в обучении у колдунов. Есть ли вообще какой-то список, чему она должна научиться до поступления в старшую школу?   — Да ничего особенного, я просто…   — Ты тренируешься с рыбами? — внезапно говорит Мимико.   Мимико. Мимико-нее-сан. Спрашивает у неё.   Миори вообще не помнит, чтобы темноволосая девочка когда-либо разговаривала с ней.   — А? — глупо переспрашивает Миори, в который раз за день не понимая, что происходит, а после берёт себя в руки. — Да. Проклятия кои следят, чтобы мой э-э-э… поток оставался ровным.   — У тебя получается? — карие глаза упрямо смотрят на неё в ответ, и Миори кажется, что она снова играет в гляделки с тем проклятием в саду. Мимико всегда казалась ей не от мира сего.   — Да… По большей части, — неуверенно кивает Миори, также не отводя взгляд. — Сегодня мне удалось продержаться четыре минуты, прежде чем проклятия почувствовали колебания.   — Хорошо, — кивает девочка, и что-то в её позе неуловимо меняется. — Гето-сама в последнее время казался довольным. Надеюсь, ты и дальше продолжишь его радовать.   — Э-э-э, хорошо? — кивает Миори в ответ, и возвращает внимание к Тосихисе-сану.   Его чёрные глаза смотрят ей прямо в душу, и девочка ёжится, отводя от него взгляд. На сегодня ей гляделок хватит. К тому моменту, как родители возвращаются со своих "важных дел", Миори устаёт от разговоров со слишком уж жизнерадостным парнем – а также выслушивания подколок со стороны Нанако, – а потому с нетерпением бросается к едва появившейся в дверях матери.   — Ох, Миори! — вскрикивает женщина, когда девочка врезается в неё с разбега, обхватывая её ноги своими маленькими руками.   — Ах-ах-ах, — смеётся отец позади неё, и Миори чувствует, как его огромная рука опускается ей на макушку. — Смотрю, кто-то скучал. А меня не обнимешь?   Девочка отрывается от ног матери и падает в объятия отца – резкий запах антисептика почти полностью заглушает собой запах сигарет, но Миори всё равно делает глубокий вдох, наслаждаясь поглаживаниями по спине.   — Тосихиса! А ты что тут забыл, бездельник?   Это был странный день. Но она им более чем довольна.    

***

    — Не хочешь заехать куда-нибудь перекусить?   …   — Эй, Ми-чан?   — А? — осоловело моргая, Миори отрывает голову от подголовника детского кресла, в котором незаметно уснула, и переводит взгляд на мать. — Окаа-сан..? Что..?   — Я спросила. Не хочешь ли ты. Заехать. Куда-нибудь перекусить? — женщина делает паузы почти после каждого слова, а после на секунду замолкает, проверяя, свободна ли дорога; её пальцы слегка постукивают по рулю, в машине играет тихая приятная песня. — Просто… — она вновь делает паузу. — Ми-чан, я внятно говорю?   Что-то в интонации матери есть неуловимо… странное? Девочка не уверена. Это звучало как претензия, и одновременно… нет?   — Да, окаа-сан, прости, я просто уснула, — спешит ответить Миори, надеясь, что не расстроила мать. — Я не против.   — Нет, Ми-чан… — женщина глубоко вздыхает, активнее стуча пальцами по рулю. – Я имела в виду… Ты хорошо понимаешь, что я говорю? Раньше ты постоянно молчала, а когда говорила, у тебя были проблемы, но в последнее время… Всё нормально, и… — мать на мгновение поджимает губы. — Я… У вас новая программа в хойкуэне? Я имела в виду… Чёрт… Твои воспитатели учили тебя новым словам?   Пи-и-и-ип. Где-то в этот момент мозг Миори останавливается, потому что… Что? Она не уверена, что правильно уловила смысл. Точнее нет, она поняла, но… Она не ожидала, что кто-то обратит на это внимание. Ото-сану, казалось, было всё равно – он разговаривал с ней точно так же, как и с близнецами; так же, как и со всеми вокруг. Окаа-сан… да, наверное, было бы странно, если бы она не заметила изменения, учитывая, что они живут вместе.   Миори нервно прокручивает воспоминания о том, как она общалась раньше, и как разговаривает сейчас… Да, скорее, было странно, что вопросы не появились раньше.   — Да… — девочка, не задумываясь, стаскивает Поньо со своей головы, начиная играться с проклятием. — Они тоже… эм… заметили, что я плохо разговариваю, да и в целом, — её мысли мельтешат в голове, и Миори пытается придумать, как соврать, потому что она не может сказать матери, что у неё появился лишний набор воспоминаний, что устроил её мозгу масштабный апгрейд. — Так что да… Они стали общаться со мной немного по-другому, и мне стало проще учиться…   — Вот как… — женщина бросает на неё нечитаемый взгляд. — Ну… Если вдруг тебе что-то не понятно, то ты можешь спросить.   — Хорошо, окаа-сан, — Миори с подозрением смотрит на мать, не понимая, почему она решила поднять эту тему.   — Кхм, ну, ладно. Давай тогда заедем в раменную неподалёку. А то заказывать на дом – это ждать лишний час.   С этими словами в машине снова устанавливается тишина, и Миори впивается взглядом в Поньо, пытаясь узнать у него, какого чёрта только что произошло. Проклятие молча смотрит в ответ – и не моргает.     В кафе они тоже особо не разговаривают – мать задаёт ей пару вопросов про тренировки и хойкуэн и замолкает. Когда они приходят домой, женщина ведёт себя как обычно, быстро раздеваясь и исчезая за дверью своей комнаты. Миори недоумённо остаётся стоять посреди гостиной.   Этим вечером они с Поньо смотрят аниме вдвоём – окаа-сан присоединялась к ним всего лишь два раза с того дня, месяц назад, и всё же теперь Миори каждый вечер, нервно прикусив губу, гадает, решит ли женщина провести время вместе или нет. Сегодня не такой день.   И всё же, вечер кажется странным. Но приятным.  

***

  На следующее утро всё возвращается на круги своя.   — Миори! Сколько можно спать? У тебя уже три будильника прозвонило – я слышала! — ворчит у неё над ухом мать, стягивая с девочки одеяло. Холодный воздух тут же обдувает всё её тело, и Миори прижимает руки и ноги как можно ближе к животу, пытаясь сохранить тепло. — Курьер уже принёс завтрак, так что давай быстрее! У тебя тридцать минут.   После этих слов шаги женщины звучат всё тише, и Миори приоткрывает глаза, понимая, что мать покинула комнату. Девочка вздыхает, перекатываясь на другой бок, и натыкается рукой на Поньо. Проклятие лежит на животе, уставившись на неё своими огромными чёрными глазами.   — Ха-а, сколько раз тебе говорить, Поньо, — Миори замахивается рукой, и проклятие не успевает среагировать. — Свали с моей кровати!   Поньо тихо, но раздражающе пищит, и уворачивается от подушки, которая, пролетев мимо, сносит пару вещей с низкого столика ближе к двери.   — Миори! Ты что там творишь? Мне прийти проверить?!   — Прости, 'каа-сан! Всё в порядке! — кричит девочка, и бросает злобный взгляд в сторону проклятия. — Это всё ты виноват!   Поньо издаёт насмешливый писк, проплывая мимо.   Утро было обычным.