Глава 7. Ты всегда видишь лишь то, что хочешь, ото-сан

[Март 2015]

— Быстрее, быстрее! — Нанако, не спи! — Прикрывайте друг друга! — Миори, выпускай остальных, если не справляешься! — Блять, аккуратнее, мелкая! — Мимико, ты двигаться будешь или нет?! Миори ныряет под живот огромного проклятия, уворачиваясь от щупалец другого. Нанако справа от неё поднимает телефон, пытаясь использовать технику, но чёрный рыбий хвост сбивает старшую девочку с ног – Миори направляет проклятье-собаку ей на помощь, пытаясь выиграть время. И едва не получает по голове. — Не спите! Двигайтесь! Живее-живее! — Да куда уж живее?! — рычит Нанако откуда-то сбоку, но Миори уже не обращает на неё внимания. Мимико прижимается к её спине, и они знакомым движением меняются местами. Теперь Миори стоит напротив фиолетового осьминога, что размахивает щупальцами длиною в несколько метров. Девочка уже даже не знает, что использовать против такого – в её арсенале всего семнадцать проклятий Четвёртого Ранга, большая часть из которых абсолютно бесполезна в бою. Шесть проклятий уже исчезло, изгнанные отцовскими. У Миори есть ещё два проклятия Второго Ранга и пять проклятий Третьего, но она ни за что не выпустит их во время обычной тренировки – если, не дай Ками-сама, их изгонят, то отец тут же потащит её восстанавливать потерю. В итоге она использует лишь самые слабые проклятия – их хотя бы не жалко. Ситуация не из лучших. В общем-то, как и всегда. Миори стискивает зубы, когда щупальце попадает ей в плечо, сбивая с ног. К счастью, она успевает сгруппироваться и вовремя встаёт на ноги, чтобы увернуться от следующей атаки. Она вскидывает руку, открывая перед собой портал и призывая огромное жирное проклятие, что можно использовать вместо щита – Миори до сих пор не понимает, что именно это за проклятие, но зовёт его Шибо. Она переводит дыхание, пытаясь собраться с мыслями – ей всё ещё тяжело соображать в бою, но она старается… …И тут же получает по голове хвостом откуда-то сзади. Девочка вновь падает на пол, оглушенная внезапной атакой. Перед глазами слегка плывёт, голова гудит, когда она приподнимается на руках. Тело слегка трясёт от напряжения – час тренировки выжал из неё все соки. Миори проклинает свою низкую выносливость. — Закончили! — проклятая энергия, что вихрем окружала их со всех сторон, внезапно исчезает. Миори морщится, когда особо сильная волна боли сдавливает её виски, и остается стоять на коленях в ожидании, когда это состояние пройдёт. Неожиданно большая тень падает на неё, и знакомая рука появляется перед её глазами, когда отец присаживается рядом. — Ты в порядке, Ми-чан? — другая рука убирает выбившиеся пряди с её лица и начинает слегка поворачивать голову, ища видимые раны. — Голова болит? Как зрение? В ушах шумит? — Немного. Уже нормально. Слегка, — едва успевает вставить Миори, неуклюже поднимаясь на ноги с помощью отца. — Мимико! Ты должна была прикрывать спину Миори, какого чёрта ты делала?! — звучит издалека голос её матери, но Миори не обращает на крики внимания. — Ничего страшного, Сасаки сейчас тебя подлатает, — мужчина подводит её к стене тренировочного зала, где сидит парень лет восемнадцати. — Сасаки-кун, осмотри Ми-чан. Она, похоже, сильно ударилась головой. С этими словами отец отходит, оставляя её в руках их семейного врача – Сасаки-сан единственный среди них, кто умеет использовать обратную технику на других. Миори не очень хорошо ладит с этим колдуном, но с тех пор, как она пробудила врождённую технику, их отношения значительно улучшились. Она вздыхает, поворачиваясь к парню: — Мне уже лучше, и перед глазами не плывёт. — Ну, я всё равно тебя подлечу, — его руку окутывает белое сияние, и Сасаки-сан тщательно прощупывает её голову со всех сторон. — Даже если у тебя нет сотрясения, я всё ещё могу убрать твои синяки и ссадины. — Спасибо. Миори оглядывает тренировочный зал и случайно встречается глазами с Мимико, что без интереса выслушивает разбор полётов, устроенный окаа-сан – отец стоит неподалёку и общается с Манами-сан. Мимико слегка склоняет голову, приподнимая бровь в вопросе "Всё в порядке?", и Миори кивает: "Да, не волнуйся". Не то чтобы они хорошо ладили, но Мимико, в отличие от сестры, всегда признает свои ошибки – в этот раз именно она должна была прикрывать спину Миори, но отвлеклась, тем самым ставя их обоих под удар. — Знаешь, это не самый здоровый способ решения проблем, — внезапно говорит Сасаки-сан, медленно перемещая руки с одного места на другое; сканируя тело на наличие травм и тут же исцеляя их. — Я, конечно, ничего не говорил Гето-саме и не собираюсь. Всё же это не моё дело, да и ситуация… Парень на пару секунд замолкает, хмуря брови, и Миори мысленно умоляет его остановиться, зная, о чём идёт речь – он уже пытался ранее поговорить с ней об этом. Раздражение разливается по её телу, когда он продолжает: — Но одно дело царапины, а другое – порезы. Это не– — Не ваше дело, вы абсолютно правы, Сасаки-сан, — обрывает его Миори, кидая на колдуна недовольный взгляд. Он вздыхает, посылая ей не менее выразительный взгляд в ответ, и убирает руки, тем самым заканчивая лечение. Тепло, ещё секунду назад наполнявшее всё её тело, исчезает вместе с обратной проклятой энергией. Миори слегка встряхивает конечностями, избавляясь от остатков слабости, и с облегчением замечает, что у неё больше не болит и не кружится голова. Обратная техника – настоящее благословение, не иначе. Девочка жалеет, что вряд ли когда-либо изучит этот аспект колдовства. — Миори, если ты закончила, то иди сюда! Мне очень интересно узнать, что это сейчас такое было! — кричит её мать с другого конца зала, и девочка вздыхает, с неохотой направляясь туда, где с недовольными лицами стоят её сёстры. И какого чёрта окаа-сан решила присоединиться к тренировке?

***

— Чёрт, да где же она? — ворчит Миори, осматривая одно помещение за другим. Девочка морщится, когда холодные капли скатываются по шее куда-то под футболку – ей было слишком лень сушить волосы после душа. Поньо не отвечает, продолжая лететь рядом. Миори уже была готова отправиться домой, когда внезапно вспомнила, что должна была забрать новые скрывающие печати у Манами-сан. На самом деле, это должна была сделать окаа-сан, но в последние дни их отношения с помощницей отца стали ещё хуже, так что это поручение было скинуто на Миори. Девочка кусает губы, раздумывая, позвонить ли наконец женщине или же стоит поискать ещё немного, как внезапно её размышления прерывает короткий крик. Она тут же застывает на месте, чувствуя, как холодные мурашки пробегают по всему её телу. Миори знает, откуда пришёл этот звук. Десять шагов вперёд, поворот направо – и она уже там. Единственный способ избежать этого коридора – развернуться и пойти назад. Именно так она и должна поступить. И всё же ноги тащат её вперёд. Миори с тяжестью в груди подкрадывается к повороту, прижимаясь как можно ближе к стене, и выглядывает из-за угла. Первое, что бросается в глаза – высокая фигура её отца. Коридор достаточно узкий, так что мужчина почти полностью перекрывает весь обзор, но всё же Миори замечает кое-что ещё – какое-то шевеление в ногах мужчины, сопровождающееся негромкими хрипами, что внезапно прекращаются. Она не сразу понимает, что это такое. Кто это. — Что ж, не могу сказать, что разочарован, — неожиданно говорит её отец; ледяной голос ножом разрезает тишину в воздухе, и у Миори перехватывает дыхание. Она знает, что ей стоит уйти, скрыться, пока он не заметил её присутствие, и всё же почему-то остаётся на месте. — Нельзя разочароваться в том, на что не было особых надежд. Что ещё можно ожидать от обезьяны? Именно в этот момент Миори понимает, что шевелящаяся куча, которую она с трудом может разглядеть в те небольшие щели между ногами отца и стеной – один из инвесторов, что периодически приезжают в храм. Она никогда раньше никого из них не видела, но знала, что периодически эти люди появляются здесь для решения каких-то финансовых проблем. — На этом наше сотрудничество закончено, — что-то в тоне отца пробуждает проклятия, затаившиеся в желудке Миори, и она сильнее впивается в рукава хаори. Подсознательно она уже знает, что вот-вот произойдёт. Она ждала этого с того самого момента, как осознала себя в тот далёкий летний день. Ждала тот миг, когда увидит настоящее лицо своего отца. — Нет, Гето-сама, подожд– Вшух. Тап-тап-тап-тап. Воздух застревает где-то посередине её горла, когда Миори слышит этот глухой звук. С её места плохо видно, что произошло, но ей и не надо. Она и так знает, что это было – видит, как красная лужа растекается по полу, подбираясь к ногам отца. И всё же Миори переводит взгляд на стену рядом с его неподвижной фигурой – бежевая фусума с едва заметным узором украшена россыпью кровавых пятен. Если бы она не знала лучше, могла бы подумать, что это часть рисунка – листья клёна, разлетевшиеся по ветру. Она старается не думать о том, что эти красные пятна значат на самом деле. — Тц, какая гадость, — внезапно говорит отец, делая пару поспешных шагов назад. Он вытирает лицо и встряхивает рукой, как будто это поможет ему избавиться от попавшей на кожу и одежду крови. Миори видит лишь его спину, но, судя по рисунку на бумажных стенах, может сказать, что, скорее всего, он покрыт ею с ног до головы. Её мысли летают настолько далеко, безопасно отстранившись от реальности, зацепившись за неважные детали, что она пропускает тот момент, когда он разворачивается. И их глаза встречаются. Проклятия разбегаются по всему её телу, пуская холодные мурашки по коже, и Миори, не задумываясь, тянется к шее, пытаясь их остановить. Пытаясь добраться до них прежде, чем они начнут её душить. Она знает, как это бывает. — Ми-чан, — удивлённо приподнимает брови мужчина, двигаясь в её сторону, но замирая на полпути. Миори хочет сделать шаг назад, но остаётся на месте, замерев с рукой на шее. Она вспоминает, как впервые увидела проклятие Особого Ранга. Всепоглощающая мысль "дёрнешься – умрёшь" знакомым способом пускает корни в её сознании, парализуя. — Ты ещё не уехала? Что-то случилось? Миори открывает рот, зная, что должна ответить, но ни один звук не покидает её рта. Воздух, застрявший в горле, так там и остаётся, мешая словам вырваться наружу. Пальцы сильнее впиваются в кожу шеи, надавливая, расчёсывая, пытаясь добраться до этой невидимой удавки, что не даёт ей дышать и говорить. — Ну что ты, Ми-чан, не стой там, подойди, — говорит отец, делая приглашающий жест рукой. Взгляд Миори застывает на каплях крови, засохших на его ладони. Она медленно поднимает глаза, находя пятно, размазанное этой же рукой по его лицу. Пальцы сильнее надавливают, ища туго затянутую петлю. — Не стоит бояться крови. В ней нет ничего страшного. Девочка неосознанно делает шаг назад, поступая наперекор словам отца. Воздух в хриплом выдохе наконец покидает её горло, но резкий голос вновь заставляет её замереть: — Миори, — отец делает ещё пару шагов в её сторону; теперь между ними едва ли три метра. — Я сказал: подойди сюда. Она знает этот тон. Либо она сделает, как он сказал, либо он её заставит. Ей не нравится ни один из вариантов… …И всё же Миори каким-то образом заставляет своё тело двигаться, наконец показываясь из-за угла и вставая прямо напротив отца. Её непослушные ноги делают ещё пару шагов; она едва не спотыкается. Проклятие ослабляет давление на горло, и рука перебирается ближе к ключицам, цепляясь за кожу там. — Так что случилось? — его голос обманчиво спокоен, лишён эмоций, точно так же, как и его глаза. Она не верит этой фальшивой маске. Каждый шаг в его сторону – всё равно что идти по минному полю. Не знаешь, когда рванёт. Не знаешь, какое именно движение или слово его спровоцирует. Миори чувствует себя загнанной в угол; брошенной в клетку со львом; балансирующей на краю обрыва. Ей требуется добрый десяток секунд – которого, как она знает, у неё нет, – чтобы ответить: — Я… — на выдохе произносит Миори, буквально выталкивая слова из горла. Она сильнее надавливает ногтями на кожу, пытаясь заставить себя не молчать. — М-Манами… П-Печати. Вот и всё, что она может сказать, но каким-то образом отец её понимает. По какой-то причине, он принимает её сумбурный ответ. — А, так ты ищешь Манами-чан? — мужчина слегка склоняет голову, делая вид, будто ничего не произошло, и задумчиво подпирает рукой подбородок, как будто она не испачкана в… — Она, наверное, сейчас на заднем дворе, ей надо было кое-что уладить. Но если тебе нужны печати, то они должны быть в кабинете возле гостиной. Ты помнишь, где это? Её мозг с трудом переваривает происходящее, но в итоге Миори – почти бессознательно – судорожно кивает, не уверенная, что сможет ответить. Свободная рука тянется к животу, вцепляясь в рубашку – в кожу, что находится под ней. Миори чувствует, как где-то там шевелятся проклятия, становясь активнее с каждой секундой. На короткий миг ей кажется, что это чувство – единственное, что удерживает её в сознании. — Ну, вот и отлично, — улыбается отец и внезапно приседает на корточки. — Обнимемся на прощание? Его ледяные глаза не оставляют ей выбора. Она чувствует, как фиолетовый осколками проникает ей под кожу, и её рука тут же тянется их достать. Миори с трудом делает пару шагов, замирая в полуметре от отца – её взгляд останавливается на бордовом пятне на его щеке; она замечает другое на вороте его одежды; и ещё одно, — но мужчина первым притягивает её в объятия. В этот раз она не чувствует запах антисептика и сигарет. Металлический привкус крови оседает у неё на языке и больше не исчезает.

***

Если её когда-нибудь спросят, Миори с трудом сможет объяснить, как добралась до кабинета с печатями. Всё перед глазами кажется смазанным, бежевые коридоры сливаются в одно сплошное бесцветное пятно. Рисунок сакуры на фусуме гостиной – единственное, что она узнаёт. Миори отшатывается от двери, когда розовые лепестки на долю секунды превращаются в красные пятна. Её дыхание обрывается. Следующее, что Миори помнит – то, как она вваливается в кабинет Манами-сан, спотыкаясь и падая на пол, едва успевая выставить перед собой руки. По телу разливается онемение, и на мгновение перед глазами всё плывёт; она с трудом чувствует конечности. Проклятия разбредаются по её телу, завязываясь в узлы вокруг её рук и ног, сжимая её желудок, обвиваясь петлёй вокруг её шеи – не душа, но оставаясь там значительным весом. Давлением, от которого она мечтает избавиться. Она падает на бок – одна рука тянется к шее, а другая скользит под футболку, впиваясь в бока. Раздражённая кожа на шее тут же начинает саднить, и Миори сильнее надавливает, желая погрузиться в это болезненное чувство. Избавиться от проклятий. Хоть как-то убрать этот туман перед глазами. Она знает, что это сработает. Миори не думает о том, что у окаа-сан определённо возникнут вопросы, она просто сильнее впивается ногтями в кожу, пока боль не загоняет проклятия обратно в их клетку. Она не знает, как долго лежит на полу, царапая одно и то же место – возможно, прошла всего пара минут, а может, целый час, – прежде чем её дыхание выравнивается и в мыслях появляется хоть какой-то порядок. Открывая глаза, Миори с удивлением встречается взглядом с Поньо – она даже не заметила его фиолетового сияния, погрузившись в приступ. Проклятие смотрит прямо в её душу, и девочка задаётся вопросом: не пыталось ли оно высосать её негативные эмоции, накормив себя за её счёт. Миори сомневается, что хоть немного контролировала выброс энергии – её тренировки были успешными, но не настолько же. Поньо остаётся молчаливо прижиматься к её руке, не моргая. Когда Миори выходит из храма вместе с печатями, окаа-сан лишь коротко уточняет насчёт пятен крови на её одежде и разворачивается в сторону машины. Поньо удобно лежит на плече девочки, скрывая царапины, выглядывающие из-под ворота хаори. Миори так и не узнаёт, что после встречи с отцом отсутствовала чуть меньше часа.

***

[Апрель 2015]

— Миори! Ты ещё долго? — Почти готова! — кричит девочка, поправляя форму. Воротник рубашки ещё раз проходит по не до конца зажившим царапинам, заставляя Миори поморщиться. Порезы на боках пульсируют, потревоженные жёсткой тканью, но она старается не обращать внимания – через пару дней Сасаки-сан всё вылечит, не оставив от ран даже следа. Девочка в последний раз проверяет, что ни одна из царапин не выглядывает из-под одежды, и – на секунду зажмурив глаза и сделав глубокий вдох, чтобы успокоить нервы – выходит из комнаты. — Тц, ещё немного, и мы опоздаем, — ворчит мать, поправляя причёску; Поньо, заинтересованный, подлетает поближе, но женщина тут же отгоняет его взмахом руки. — Всё взяла? — Да, окаа-сан. Всё по списку. — Отлично, пойдём. Начальная школа, в которую её зачислили, находится всего в пятнадцати минутах ходьбы от дома, но её мать всё равно решает поехать на машине – Миори не спорит. Она не очень любит машины, но нежелание идти куда-либо пешком в такую рань перевешивает. — Ты хорошо помнишь маршрут? — Миори не в первый раз за утро слышит этот вопрос, и возмущение невольно просыпается в её груди, но всё же она молча кивает. — Хорошо. Но я всё равно напомню. Раздражённый вздох вырывается из её рта, и Миори с трудом подавляет желание закатить глаза. У неё память не как у рыбки – нет необходимости проговаривать одно и то же тысячу раз. Она почти уверена, что к этому моменту даже Поньо запомнил, что надо делать. Проклятие тупо смотрит на девочку, развалившись на передней панели автомобиля. — Если решишь записаться в кружок, учти, чтобы занятия заканчивались до пяти вечера. В пять ты должна быть либо на своих занятиях танцами, если это понедельник или четверг; либо на тренировке по единоборствам, если это вторник или пятница, — женщина бросает на дочь взгляд, убеждаясь, что она внимательно слушает. — Если ты решишь никуда не записываться, то просто до этого времени гуляешь на площадке. Это понятно? — Да-а, окаа-сан, — протягивает Миори, надеясь, что они скоро приедут. — Клуб танцев находится рядом с раменной в двух домах от твоей школы. Тренировочный зал, где тебя будут учить драться, находится рядом с парком, где фонтан. Тебе нужно пройти мимо четырёх домов, чтобы дойти до туда. Ты точно помнишь маршрут? — надавливает мать, повернувшись к Миори, пока они стоят на светофоре. — Да-а, окаа-сан. — Хорошо. Если вдруг заблудишься, то сразу звони мне, — девочка кивает, понимая, что нет, скорее всего, она просто будет бродить по округе, пока не найдёт нужное место. — После того как закончишь занятия, можешь найти ближайшую детскую площадку и остаться там. Как только я освобожусь, то приеду забрать тебя. Хорошо? — Да-а, окаа-сан. Я всё помню, — вновь раздражённо вздыхает Миори, но уже через секунду чувствует воодушевление, когда здание школы появляется на горизонте. — Отлично. И да, если вдруг по какой-то причине я не смогу тебя забрать, то я пришлю смс. Ты сможешь добраться домой сама? А, Ми-чан? — мать останавливает машину на парковке недалеко от школы, но не спешит выбираться наружу. Её карие глаза ещё раз внимательно оглядывают дочь с ног до головы. — Да, окаа-сан. Не волнуйся, всё будет хорошо! — Очень на это надеюсь.

***

— Гето-чан! Миори дёргается на своём месте, когда внезапно кто-то появляется рядом с ней. Прошло уже две недели с начала учёбы, но она до сих пор с трудом привыкает к тому, что все в школе зовут её по фамилии. Милая черноглазая девочка с голубыми бантиками-заколками в волосах – Сузуки-чан, как одноклассница попросила её называть – улыбается, кивая, прежде чем сесть на соседнее место. Миори слегка пододвигает свой стул, когда кто-то пытается пройти позади неё. — Ты сегодня рано, — протягивает Сузуки-чан, раскладывая вещи на парте. — Обычно я прихожу первой. — Окаа-сан нужно было уйти на работу пораньше, — Миори с интересом заглядывает в рюкзак соседки, отмечая, как в глубине мелькает разноцветный пакетик мармеладок. Сузуки-чан постоянно носит их с собой, периодически угощая одноклассников. — А, понятно, — застёгивая рюкзак, девочка поворачивается к Миори. — Ты сегодня останешься после уроков? Сугавара-сенсей сказала, что мы начнём учить какую-то песню. — Наверное, да, — Миори смотрит на Поньо, лежащего на парте, размышляя, как поступить. На второй день учёбы она решила записаться в школьный хор, который ведёт их классная руководительница. Он не очень популярен, и обычно на занятия приходит едва ли больше десяти человек, но Миори в целом понравились вводные уроки. Тот факт, что её соседка по парте также ходит в этот кружок, оказался весьма приятным сюрпризом. — Отлично, а то в прошлый раз без тебя было скучно! — после этих слов Сузуки-чан ненадолго отвлекается, повернувшись поговорить с другой девочкой, и Миори вздыхает, оглядывая класс. В целом её одноклассники оказались вполне нормальными. Она мало с кем успела познакомиться за это время, не зная, как начать разговор, но до сих пор казалось, что все достаточно дружелюбно к ней относятся. За эти короткие две недели Миори успела проявить себя как достаточно умная и прилежная девочка, тем самым заинтересовав парочку одноклассников, что уже начали собираться в свои группки по интересам. Однако, несмотря на её академические успехи, едва ли кто-то осмелился бы отнести её к компании "заучек". На шестой день учёбы один из мальчиков попытался было её задирать, украв пенал и достаточно сильно толкнув, но Миори, неожиданно даже для себя, дала отпор. Она буквально вырвала свои вещи из рук одноклассника, а после еще загнула ему руку за спину. С тех пор некоторые из мальчиков начали смотреть на неё с уважением, но одновременно с этим часть девочек стала вести себя отстранённо. Миори это более чем устраивает. Внезапно прозвеневший звонок вырывает девочку из мыслей, заставив сосредоточиться на уроках. Учебный год начинается гораздо лучше, чем она ожидала.

***

Миори тяжело вздыхает, поправляя рюкзак и наконец покидая здание школы. Уроки были несложными, но отчего-то она чувствует усталость. Скорее всего, в этом виноваты кошмары, что не давали ей спать большую часть ночи. Поскольку сегодня четверг и занятий в хоре нет, у неё есть два часа, прежде чем придёт пора бежать на танцы. Сузуки-чан ушла домой сразу после уроков, а потому Миори решает провести свободное время на детской площадке на заднем дворе школы, в надежде, что кто-то из её друзей всё ещё там. Не то чтобы она часто общалась с одноклассниками, но ей казалось, что они в достаточно хороших отношениях, чтобы называться друзьями. В чём вообще разница между друзьями и хорошими знакомыми? Миори не уверена. Едва она заворачивает за угол, сходя на относительно безлюдную дорожку между двумя корпусами школы, как натыкается на столпившихся одноклассников. Четыре мальчика и одна девочка – Миори её не узнаёт, так что она, должно быть, из другого класса – смеются, собравшись в кружок и периодически толкая друг друга локтями. Кто-то из них отпускает какую-то шутку, и воздух сотрясается от коллективного хохота. Миори с удивлением смотрит на сцену перед собой, когда один из её одноклассников – Исида-кун – изо всех сил толкает другого мальчика в грудь, прижимая к стене здания. Она не сразу вспоминает его имя, но понимает, что уже видела ранее, как некоторые дети пускали в сторону этого низкого ребёнка с большими очками смешки; периодически его пенал летал по классу, а рюкзак исчезал в одном из шкафов. Однако она не ожидала увидеть, как этот… буллинг выходит за пределы классной комнаты. — Эй, Ямада, я вроде как попросил тебя извиниться, — говорит Исида-кун, когда смех затихает; Миори так и остаётся стоять в паре метров от них, понимая, что ей придётся пройти мимо, чтобы добраться до детской площадки. Она так и знала, что стоило выбрать обычный путь, где ходят все остальные, а не бродить среди зданий. — Чего молчишь? А? — Да он просто тупой! — смеётся другой её одноклассник, и остальные дети также пускают пару смешков. — Может это из-за очков? — Разве очкарики не самые умные? — Ямада странный! — Эй, очкарик, — Исида-кун сильнее прижимает мальчика к стене, когда тот пытается выбраться. — Зачем тебе очки, если ты всё равно тупой? Может нам стоит их забрать? — Нет! Нет, пожалуйста, не надо! — Ямада-кун пытается оттолкнуть обидчика, другой рукой защищая свои очки, но Исида-кун намного сильнее его. Сердце Миори пропускает удар, когда мальчик, испуганно озираясь по сторонам, замечает её, стоящую неподалёку. — Гето-сан! Он ждёт, что она ему поможет? Вмешается в ссору? Позовёт учителей? Миори не знает, что именно хочет от неё мальчик, но не сдвигается с места. Она кусает губы, едва не отступая назад, когда остальные дети поворачиваются в её сторону. Неприятное ощущение рождается в глубине её желудка, но Миори игнорирует его, концентрируясь на текущем моменте. Она не позволит проклятиям снова затуманить её разум. И всё же одна рука тянется к боку, где недавно вновь расцвели дорожки порезов. — Это ещё кто? — спрашивает незнакомая девочка, в раздражении хмуря брови. — Гето… — протягивает один из одноклассников Миори, настороженно оглядываясь по сторонам; проверяет, не пришел ли вместе с ней кто-то ещё. — А ты что тут забыла? — А я это… на площадку шла, — Миори, секунду колеблясь, подходит ближе, стараясь выглядеть как можно спокойнее; Поньо на её голове шевелится, реагируя на эмоции окружающих. — А тут вы. — Ну так и шла бы дальше, — ворчит Исида-кун, всё также прижимая свою жертву к стене. — Чё встала? Миори на секунду кидает взгляд на Ямаду-куна и с трудом может понять, есть ли на его лице что-то кроме страха и отчаяния. Она аккуратно подбирает слова, не желая стать ещё одной жертвой. — Не хотела вам мешать. — Да? — Исида-кун слегка наклоняется в её сторону, хмурясь в сомнении, но, похоже, остаётся доволен её ответом. — Ну так не мешай – иди дальше. Только учителям ни слова, поняла? Миори едва ли чувствует угрызения совести, когда почти сразу же отвечает: — Хорошо. Веселитесь дальше. Она краем глаза видит, как вытягивается в удивлении лицо Ямады-куна – а на что он надеялся? – и расслабляются плечи других детей. Губы Исиды-куна растягиваются в улыбке. — Хах, Гето-чан, а ты забавная. В следующий раз можешь присоединиться, я не против, — Миори едва ли не морщится, когда слышит надменные нотки в голосе мальчика. Так он считает себя главным? Проклятия шевелятся в её желудке, когда Миори думает о том, что могла бы легко поставить этого выскочку на место. И всё же она просто кивает, лишь сильнее надавливая на порезы под одеждой. — Хорошо, Исида-кун. Ещё увидимся, ребята, — машет девочка остальным на прощание и как можно быстрее уходит с "места преступления". Миори не оглядывается, стараясь не думать о заплаканных глазах, спрятанных за очками. Это не её проблемы, что он не может дать отпор. Если бы кто-то попытался ей навредить, она бы без проблем поставила его на место. В конце концов, она собирается стать колдуном. И в этом их различие.