Геноцид 0:05 / Пришествие

Геноцид 0:05 / Пришествие

"Тигр! Тигр! Ярко пылающий, В ночных лесах; Что за бессмертная рука или глаз Могла сотворить твой прекрасный окрас?"

— Уильям Блейк

***

Королева уже была впереди, но только когда Рицуко Акаги передвинула ладью на К1, она почувствовала, что её позиция наконец-то выстроена. Она посмотрела на доску, заполненную маленькими чёрными и белыми фигурками, и стала ждать. Напротив неё Гендо Икари, играя чёрными, сохранял непроницаемое выражение лица, как и всегда. «Полагаю, мне повезло, что он не согласился на покер», — подумала Рицуко. Она могла бы предложить это, хотя и не была в настроении блефовать — это скорее была территория Икари. Но ей хотелось какого-то увлекательного действия, редкого в последнее время, чтобы положить конец томительному ожиданию. Честно говоря, она вообще не ожидала, что будет играть во что-либо. Когда Икари пригласил её в свой кабинет, она на мгновение обрадовалась, решив, что он хочет чего-то большего. Ей следовало быть умнее. После того как Икари отчитал её и запер за уничтожение старой системы манекенов, он даже не удосужился навестить её до того дня, когда пришёл её освободить. Не ради неё, а потому что ему что-то от неё понадобилось. И всё же Рицуко подчинилась. Несмотря на все усилия, она не нашла веской причины отказаться. НЕРВ был делом всей её жизни. За пределами этих стен у неё, можно сказать, ничего не было. Ничего, кроме надежды. Надежды, что он всё ещё что-то к ней чувствует. Что он не считает её просто расходным материалом. Что она что-то для него значит. «Мне следовало бы знать лучше», — подумала она. Икари ответил на её ход короткой рокировкой, освободив своего слона, но оставив ферзя без развития. Рицуко это вполне устраивало; это лишь отсрочивало неизбежный взрыв напряжения. Она облизала губы, наслаждаясь моментом перед тем, как её план вступит в силу. Медленным, размеренным движением она передвинула ладью вверх и взяла слона на К7, даже не взглянув на доску. В этом не было необходимости. Икари молча принял её жертву, взяв ладью своей королевой. «Он хорош с королевами, — подумала Рицуко, ощутив укол горечи. — Использует их. Прикасается к ним. Относится к ним с пренебрежением. Ко всем, кроме одной. Той, которую он просто скопировал, а потом притворился, будто она такая же». Она старалась не думать о Рей Аянами без необходимости, но это всегда было трудно. Те странные красные глаза на лице — лице, которое ей не принадлежало, — не переставали заставлять её кровь кипеть. Это было чужое лицо. Лицо, которое должно было остаться мёртвым. И оно должно было оставаться таким — не от недостатка попыток, конечно. Даже сейчас, глядя на неё, Рицуко хотелось обхватить руками эту тонкую шею и сжать. Но она не могла. Смерть Рей означала бы и её собственную смерть — это стало ясно, когда она согласилась на освобождение. Это было одним из условий. Рей была последней. Её смерть положила бы конец всему, ради чего они работали, и, хотя Рицуко это не волновало, она не была склонна к самоубийству. После смерти она не смогла бы добиться того, чего действительно хотела. Она передвинула своего ферзя на третью вертикаль, оказывая давление на короля. Теперь его нельзя было сдвинуть, иначе ферзь Икари был бы взят её ферзём. Удачное положение. Икари наклонился вперёд, его глаза за стёклами очков мерцали — он размышлял, но не волновался. Он потянулся к своему королю — у него было лишь два хода: «Король на коня 2» или «Король на ладью 1», — когда тишину разорвал сигнал телефона. Не глядя, Икари достал телефон из-под стола и поднёс к уху. — Да? Пока Рицуко обдумывала следующий ход — скорее всего, конь на короля 4, — она уловила торопливый шёпот в трубке, слишком тихий и невнятный, чтобы разобрать слова. Икари кивнул, внезапно заинтересовавшись разговором больше, чем фигурами на доске. — Понятно, — сказал он. — Это подтверждено? Снова шёпот. Рицуко откинулась назад и скрестила ноги. Да, «Конь на короля 4» был бы неплох. Она должна уничтожить эту королеву во что бы то ни стало. Ещё одна помеха, которую нужно устранить. Но не сейчас — не раньше времени. — Отлично. Спасибо. — Икари убрал телефон под стол. На миг Рицуко захотелось спросить, в чём дело. Затем она заметила мрачность в его глазах и поняла. — Значит, это всё-таки случилось? — предположила она. — Они его активировали. — Похоже на то, — ответил Икари. — Насколько всё плохо? — спросила Рицуко, ощутив тяжесть в груди. Её не волновало, что произошло с китайским отделением — они сами навлекли беду своей беспечностью и невежеством, двумя смертными грехами в её глазах. Проблема была в том, что последует дальше. — Думаю, ты можешь догадаться, — сказал Икари. Телефон зазвонил снова, и он ответил так же спокойно. Рицуко слушала с новым интересом. К этому моменту мир, должно быть, погрузился в хаос: звонки заполняли линии связи, серверы перегружались в поисках информации. Если СМИ уже подключились, последствия будут невообразимыми. — Да, понимаю, — сказал Икари, глядя на доску. — В таком случае передайте заместителю министра, что я буду рад встретиться с ним… на этой неделе. Я буду очень занят, как вы понимаете. Пауза. Рицуко услышала искажённые голоса — собеседник явно был нетерпелив и недоволен. — Хорошо, — продолжил Икари. — Если всё сложится удачно, я соглашусь на временной основе. А пока прошу пересмотреть наш бюджет. Думаю, ни правительство, ни ООН сейчас не станут возражать. «Конечно, не станут, — подумала Рицуко. — Мы им нужны. Старики просчитались, и теперь началась паника. Слепые глупцы. Они не понимают, в какую игру ввязались и с кем». Она не слышала ответа, но он был очевиден. Слишком предсказуем. Ничто так не делает людей предсказуемыми, как страх. Лёгкая улыбка на губах Икари вскоре подтвердила её мысли. Он убрал телефон, нажал кнопку на гарнитуре и заговорил: — В ближайшие двенадцать часов не принимайте звонки в мой офис с внешних номеров. Записывайте все сообщения. И сообщите заместителю командира, что через пятнадцать минут мне нужен предварительный инструктаж. Не дожидаясь ответа, он отключился и повернулся к Рицуко. Она попыталась изобразить довольную улыбку, откинув с глаз прядь крашеных светлых волос. — Полагаю, это значит, что они согласятся на всё, что мы попросим? — Как и ожидалось, — ответил Икари. Он, должно быть, был доволен, хоть и не показывал этого. Месяцы предательств и неудач остались позади. — Объяви назначение этого нового Ангела официальным. Удали все следы связи с китайским отделением. — Следов нет, — заверила Рицуко. — Я об этом позаботилась. — Ты знаешь, я всегда ценил основательность, — кивнул Икари, и на миг ей показалось, что он улыбнулся. В груди что-то шевельнулось — старое чувство, которое она лелеяла и ненавидела. Слабость, которую она в себе презирала. — Тогда тебе повезло, что я всё ещё здесь, — сказала Рицуко, взглянув на доску. Её идеальная позиция теперь казалась бессмысленной. Как и её усилия, достижения, работа над проектом «Ева». Всё ради кого-то другого. Но она решила это изменить. — Похоже, мы уже победили. — Да, — согласился Икари. — Теперь нужно просто пережить этот день. А после у нас будет сколько угодно времени и денег. — И всё это ценой целого города, — добавила Рицуко. — Надеюсь, нам не придётся за это отвечать. — Цена спасения, — сказал он. «Возможно, твоего спасения, — подумала она, — и спасения твоей жены. Но без искупления ничего не выйдет. А ты ничего для этого не сделал». Икари наклонился и опрокинул своего короля. Одна партия закончилась. Другая началась. С другими пешками, но всё теми же пешками. Это не изменится, пока Гендо Икари у власти. Но ни один король не правит вечно. Интересно, что будет, когда появится простор для манёвра. Рицуко встала, засунув руки в карманы пальто. — Я займусь своими делами. Нужно кое-что уладить с Евой-00. — Она достала пейджер и показала Икари. — Мой поводок. На случай, если что-то ещё случится. Икари кивнул. Он даже не сказал «до свидания».

***

Дзюнъити Накадзима дождался, пока чёрный четырёхдверный автомобиль полностью остановится, прежде чем подойти. Его взгляд искал движения за тонированными стёклами. По телефону он не мог понять, в каком состоянии Мусаси Клюге, но подозревал, что тот не в восторге. Новости о случившемся в Китае гремели по телевидению и радио, и в век информации уже просочились детали, которые лучше было скрыть. Удивительно, но вопросы после катастрофы не касались NERV, как ожидал Накадзима. Мир всегда считал китайцев мошенниками, преследующими свои интересы. Их отделение NERV воспринималось как марионетка правительства, а не настоящая часть организации. Поэтому вместо обвинений в адрес NERV и Гендо Икари ООН обратилась к ним за помощью. Только NERV владел Евангелионами и мог остановить то, что выглядело как ещё один заражённый Евангелион, которого не должно было существовать. То, что те же агентства месяцами пытались уничтожить NERV, уже не имело значения. ООН и японское правительство были виновны не меньше других, но никто не возьмёт ответственность на себя. Зато они сделают Икари спасителем. «Никогда не недооценивай, как ловко политики меняют курс перед лицом беды», — подумал Накадзима. Дверь открылась, и Мусаси Клюге вышел в сопровождении телохранителя. Как всегда, в чёрном костюме и плаще. Несмотря на возраст и седину, он излучал такую силу, что даже молодой и крупный телохранитель казался менее опасным. В свете фар трудно было разглядеть детали, но морщины на лице Клюге, казалось, углубились. Его узкие, проницательные глаза были черны, как уголь. Накадзима засунул руки в карманы. Ночь была прохладной, и поверх формы он надел старую серую куртку — реликвию военных дней, выцветшую, без нашивок. Последние дни он почти спал в форме, и куртка попалась под руку, когда его вызвали. Прежде чем он осознал весь масштаб своего провала. Клюге остановился перед ним, едва сдерживая гнев. — Шеф Клюге, это… Не успел Накадзима договорить, как Клюге ударил его кулаком в лицо. Отшатнувшись, он схватил его за куртку и повалил на землю ударом колена в живот. Всё произошло мгновенно. Не было времени ни подумать, ни среагировать. Когда Накадзима понял, что лежит на холодном асфальте, Клюге уже прижимал его голову к земле, держа за воротник. Он попытался оттолкнуть старика, но тот держал с нечеловеческой силой. Голова кружилась, боль пульсировала, словно молот в мозгу. Он почувствовал вкус крови. Всё шло не так, как он представлял, и всё же… он знал. Знал, на кого работает. Слышал истории. Что-то сжалось в груди. — Если есть что-то, что я ненавижу, — прошипел Клюге, вытаскивая пистолет из кобуры под мышкой Накадзимы и снимая его с предохранителя, — это люди, которые не знают, когда говорить. Он прижал холодный ствол к голове Накадзимы. — Что ты сказал? — прохрипел тот, корчась от боли. Он понял, что, что бы он ни сказал, он, скорее всего, умрёт. — Это не моя вина, — сплюнул он кровь. — Нет доказательств, что Икари замешан. Клюге взвёл курок с зловещим щелчком. Его лицо пылало гневом, но в глазах была холодная ярость. — Конечно, он замешан. Думаешь, он всё это время сидел сложа руки? Эта технология откуда-то взялась. Официальные источники под контролем. Остаётся только он. — NERV прослушивается, — возразил Накадзима. — Мы знаем всех, с кем Икари встречался последние месяцы. Это невозможно… — Ты дурак, — рявкнул Клюге. — Посредник. Или кто-то подбросил. Сотрудники посольства. Может, кто-то в Киото. Это была твоя работа — выяснить. Поэтому мы тебя взяли. Нам нужна была информация. — Нет доказательств! — Доказательства есть, когда их находишь. Знаешь, что ещё я ненавижу, агент Накадзима? — Клюге сжал воротник сильнее. — Людей, которые думают, что я сижу в кабинете, потому что стар. Думаешь, я глуп? Я в этой игре дольше, чем ты живёшь. Нам нужны были данные. Ты должен был их добыть. Тогда мы бы уничтожили всех в этом чёртовом месте. А теперь из-за тебя он неуязвим. Накадзима молчал. Преодолевая боль в, вероятно, сломанном носу, он посмотрел на Клюге с еле сдерживаемым гневом. Даже если бы он оттолкнул старика и забрал пистолет, телохранители прикончили бы его на месте. «Я всё равно умру, какая разница? Сражаться и умереть или лечь, как пёс». Но Клюге снова его удивил. — Знаешь, я бы с радостью пустил тебе пулю в лоб, — сказал он, нахмурившись. — Редко мне говорят, что я чего-то не могу. Но, похоже, у тебя есть друзья наверху. — У меня нет… друзей, — простонал Накадзима. — О, есть. Может, ты этого не знаешь, но есть, — Клюге чуть повернул пистолет, прижав дуло к виску, отчего по спине побежали мурашки. — Будь моя воля, я бы не стал разыгрывать этот фарс. Встречи лицом к лицу? Это для кино. Нет, ты был бы уже мёртв. Но кое-кто ценит твою жизнь. Не понимаю почему. Ты пешка, и никудышная. — Я говорил вам… когда вы меня наняли, — пробормотал Накадзима, не уверенный, говорил ли он это. Боль мешала вспомнить. — Я не шпион. Клюге ухмыльнулся, обнажив зубы. «Он волк, — подумал Накадзима, — и жаждет крови». — Дело не в шпионаже. Возьмёшь бродягу с улицы, дашь ему снаряжение, скажешь, что делать, припугнёшь — и он справится. Даже кошка с микрофоном в заднице может быть шпионом. Твоя беда не в опыте. Хочешь знать, в чём? — Клюге наклонился ближе. — Ты видишь в людях только поверхность. Наивность тебе не идёт. Это просто глупость. А люди… сложнее. — Вы дали приказ, — сказал Накадзима. — Я его выполнил. — Да, слепо. Не понимая ни приказа, ни цели. Держу пари, ты думал, мы гонимся за Икари, как за мелким бюрократом. Думал, он безобиден — насколько безобиден может быть тот, за кем не следят и у кого есть оружие массового поражения. Пока ты три месяца прохлаждался, Икари действовал. Это твоя ошибка, — Клюге отвёл взгляд. — И, держу пари, ты не думал, что я умею обращаться с оружием. Накадзима старался не паниковать. На него и раньше наставляли ствол, но в бою, на расстоянии. Здесь не было ни случайности, ни мастерства — только спусковой крючок. Клюге был прав. Он его недооценил. Как и Икари. — Думал, вы из тех, кто спихивает грязную работу, — признался он. — Ещё одна ошибка, — в голосе Клюге звучало торжество. — Ты сказал, что не убьёшь меня. — Убить? Нет. — Клюге убрал пистолет от головы и прижал к плечу. — Но про ранение ничего не сказано. «Из моего же пистолета», — подумал Накадзима, чувствуя себя полным идиотом. — Я разочарован, Накадзима, — сказал Клюге. — Мне это не нравится. И тебе тоже. Знаешь, они заставят меня писать заявление. Там будут все — японское правительство, пресса. Если бы император ещё существовал, и он бы там был. А я должен стоять, как дурак, и объясняться. Что они скажут, когда я признаю, что мы ничего не знали? — Я сделал всё, что мог, — повысил голос Накадзима. — Это не моя вина. Надо было послать кого-то лучше! — С чего ты взял, что это я выбирал? — ответил Клюге и нажал на курок.

***

Несмотря на свой опыт, Мисато Кацураги всё ещё чувствовала себя неловко, словно её выставили напоказ в зоопарке, стоя по стойке смирно перед командиром Икари и заместителем командира Фуюцуки, чтобы представить свой первый отчёт. Подготовка к первому за несколько месяцев боевому развёртыванию NERV шла полным ходом, но в конференц-зале собралась лишь малая часть персонала. Даже сейчас требовалось немного людей: большинство присутствующих были из технических команд и высшего командования. От этих немногих избранных приказы передавались по цепочке с отлаженной эффективностью. В итоге зал оставался почти пустым, освещённым тактическими экранами и наполненным гулом компьютеров и тихими голосами. Глубоко вздохнув, Мисато взглянула на свой планшет. На нём были собраны, проанализированы и обобщены все необходимые данные от разных отделов — итог почти полутора часов лихорадочной работы. «По состоянию на 03:49, — начала она, сохраняя спокойствие в голосе, — объект, который ООН неофициально классифицировала как 18-го Ангела, хотя MAGI не зафиксировали его энергетический паттерн, начал движение со своего первоначального местоположения над остатками китайского отделения NERV близ Пекина. Согласно текущим данным отслеживания, он достигнет Токио-3 примерно через четырнадцать часов. ООН официально запросила у нас выполнение оборонного соглашения, а именно директивы A-11, для нанесения прямого удара по цели». «— Как и ожидалось, — произнёс командир Гендо Икари, скрестив руки на груди, как обычно. Он сидел за своей светящейся консолью, слегка приподнятой над полом, и отражение света в его очках придавало ему странно нечеловеческий вид. — Как быстро овцы возвращаются к пастухам, не так ли, Фуюцуки?» «— Да, сэр, — ответил заместитель командира Фуюцуки. Он стоял смирно позади своего командира, словно мраморная колонна, с непроницаемым выражением лица. Затем повернулся к Мисато. — ООН разрешила NERV действовать по своему усмотрению в рамках директивы A-11?» «— Да, — ответила Мисато, не заглядывая в записи. — NERV предоставлено право использовать любые средства для остановки цели, включая армию ООН, Силы самообороны Японии и любое необходимое оборудование». Значение этих слов не ускользнуло ни от кого, особенно от Мисато. В полумраке комнаты послышался шёпот. Последние месяцы ООН препятствовала работе NERV, порой открыто и не всегда законно. Без Ангелов, с которыми можно было бы сражаться, NERV в глазах бюрократов и бухгалтеров превратился в финансовую яму. Как и ожидалось, организация стала ненавистна всем, кто отвечал за бюджеты и расходование государственных средств. Оборудование и персонал урезали, и NERV пришлось обходиться тем, что осталось. Мисато старалась не думать о том, какую цену заплатили её сотрудники. Теперь же, в одно мгновение полное разрушений и смерти, эта новая угроза переломила тенденцию. Мисато чувствовала себя ужасно, осознавая, что необходимость NERV — само его выживание — зависит от гибели людей. Но это была правда, и отрицание её не предотвратило бы ещё больших потерь. «— Очень хорошо, — сказал Икари своим размеренным тоном. — Майор Кацураги, каковы текущие оборонительные возможности NERV?» Мисато знала, что он, скорее всего, уже всё понял, но ей всё равно нужно было выстроить их действия логично и объяснить. Хотя её этому обучали, она не радовалась тому, что снова приходится это делать. Люди будут умирать, что бы я ни сделала, — подумала она. — Может быть, даже те, кого я люблю. От этой мысли у неё засосало под ложечкой. «— Не очень хорошо, сэр, — ответила она. — Самоуничтожение «Юнита-00» и взрыв на озере Асино уничтожили многие маршруты развёртывания и станции передачи энергии. Это серьёзно осложняет эффективное использование «Евы» на большой территории. Но мы можем заранее разместить «Еву» в стратегически важных точках, чтобы перехватить цель по нашему усмотрению». «— Некоторые вещи не меняются, — заметил Икари. — Нам повезло, что Ангел сам идёт к нам. Время выбрал он, место — мы. Это, пожалуй, наше единственное преимущество». Странно, что никто не считает это странным, — подумала Мисато. — Кроме Кадзи. И чем это для него обернулось? «— Это преимущество я намерена использовать полностью, сэр, — сказала Мисато, впервые дав решимости прозвучать в голосе. Она положила планшет на консоль и сурово посмотрела на обоих мужчин. — И все остальное, что смогу найти». «— У вас есть план, майор Кацураги? — спросил Фуюцуки с притворным удивлением. — Это ведь ваша работа, даже если вы не занимались ею несколько месяцев». «За это мне и платят, сэр», — подумала Мисато, ощутив укол вины. Ей было трудно поверить, что она снова играет роль верного инструмента в чужих руках. Ей казалось, что она смотрит на себя со стороны, стоя здесь и выполняя приказы. Но что ей оставалось? Лучше быть внутри системы NERV и влиять на неё, чем снаружи и быть бессильной. Ей нужен был доступ, и это была цена. Она знала, что никто не справится с этим лучше неё. Если бы ее жизнь зависела от чьих-то решений, она предпочла бы, чтобы это были её собственные. А в остальном она могла положиться на пилотов. На своих близких. На свою печальную, разрушенную семью. «— Тогда излагайте, майор Кацураги, у нас нет времени на расспросы, — сказал Икари». Мисато кивнула и повернулась к Рицуко, сидевшей позади на стуле с планшетом. «Прости, что не втянула тебя в это», — сказала она, затем кивнула Хьюге и махнула рукой. «Покажи мне «Сьерру-2», пожалуйста». Оператор нажал несколько кнопок. В центре комнаты загорелся голографический дисплей с трёхмерной картой региона Хаконэ. Орудийные позиции отмечались жёлтыми треугольниками, маршруты развёртывания «Евы» — красным и синим, показывая их готовность, и образовывали запутанную сеть линий. Красных, недоступных, было куда больше, чем синих. Затем дисплей увеличил юго-западный подход к городу — «Сьерра-2», — где позиции ООН и Сил самообороны Японии обозначались зелёными прямоугольниками с названиями подразделений. Бронетанковые отмечались продолговатыми фигурами, пехотные — крестами. «Я планирую растянуть армию ООН на северо-запад, чтобы перехватить цель, как только она войдёт в воздушное пространство Японии, — объяснила Мисато. — Это позволит нам оценить силу её AT-поля, найти слабые места и занять ООН, чтобы они не мешали. Конечно, это будет лишь символическое сопротивление. Я не жду серьёзного урона цели, не говоря уже об уничтожении. Но участие поднимет моральный дух ООН». Голограмма сместилась вдоль «Сьерры-2» до пересечения с железной дорогой и синим маршрутом. Это было ближе к городу, чем хотелось бы Мисато, но выбора не было. «Для непосредственного перехвата «Евангелион-00», на мой взгляд, самый надёжный из доступных, займёт позицию в пяти милях к юго-западу, за линией обороны ООН, и будет вести огонь из дальнобойного оружия. Я решила взять одну из новых плазменных винтовок высокой плотности, которые JSSDF разрабатывает для нас, и заберу её сама, если потребуется». «— Значит, вы планируете использовать экспериментальное оружие в критической ситуации? — спросил Фуюцуки. Его тон не был осуждающим, но ясно выражал сомнение. — Такое оружие должно быть в лаборатории, а не на поле боя». Мисато задумалась. У неё не было выбора. «JSSDF заверили, что винтовка пробьёт даже самые мощные AT-поля, какие мы видели. Я изучила характеристики — она должна справиться с врагом уровня 14-го Ангела. Это единственная альтернатива позитронной винтовке». «— Почему только дальнобойное оружие, майор Кацураги? — спросил Икари. — Вы забыли, что «Евангелион» — оружие ближнего боя?» «— Нет, сэр, — ответила она. — Но я считаю, что ближнего боя следует избегать. «Юнит-00» не прошёл полного тестирования, и мы не знаем, как он поведёт себя. Рей тоже не в лучшей форме. "Я разрешаю использовать любое оружие, которое вы сочтете необходимым для успеха этой операции, — начал он, — но полагаться исключительно на непроверенное в бою оборудование было бы безответственно." — Я понимаю, сэр, — добавила она, обращаясь к начальству. — Однако переоценка боевых возможностей Юнита-00 была бы еще большей ошибкой. Мы не успели провести полное тестирование, и Рей не в лучшем физическом состоянии. Хотя в её досье указано, что она достаточно здорова для пилотирования, ближний бой как первая линия обороны — не лучшая стратегия. Предпочтительнее использовать дальнобойное оружие. Но дело было не только в этом. Если бы Мисато высказала свои опасения за безопасность Рей и возможную катастрофу в случае рукопашной схватки, это не изменило бы главного: Рей нужна там. Судя по медицинским отчетам Рицуко, Рей была лучшим выбором, чем Синдзи. Об Аске и речи не шло — Мисато это понимала. Нет, это должна быть Рей. Её начальство, как она и ожидала, внимательно обдумало её слова. Это были не глупые люди, и они прислушивались к советам. Они осознавали, что на кону их жизни и судьба всего мира. — Какие у вас планы на случай непредвиденных ситуаций? — спросил младший командир Фуюцуки, заложив руки за спину. — У вас ведь есть оружие N2, верно? — Да, — ответила Мисато. — Но, учитывая прошлый опыт, я не верю в их высокую эффективность. Она уже рассматривала этот вариант и отбросила его. — Конечно, они дают мощный взрыв. И только. В лучшем случае мы могли бы нанести предварительный удар и изучить реакцию цели. — Понятно. Продолжайте инструктаж, — кивнул Фуюцуки. Мисато наклонилась вперед, опершись на поручень перед консолью, и жестом подозвала Хьюгу. За её спиной замигал огромный экран, на котором появилась схема всех трёх Евангелионов. — У нас нет эффективных резервов. Юнит-01 будет в резерве как вторая линия обороны внутри Гео-фронта на случай, если Юнит-00 выйдет из строя. Юнит-02 тоже останется в резерве, но в его текущем состоянии от него мало толку. Если дойдет до его использования… мы обречены. Рицуко отложила планшет на консоль и встала. — Юнит-01 вполне способен справиться самостоятельно, — сказала она с привычной деловитостью. — И в ближнем бою он, вероятно, эффективнее Юнита-00. — Тогда почему бы не отправить его вместе с Юнитом-00? — спросил Фуюцуки. Мисато была готова к этому вопросу. — Есть несколько причин. Во-первых, разрушение инфраструктуры развёртывания вынуждает нас активировать юниты и оборудование поэтапно. К тому времени, как второй юнит будет вооружен и готов, Ангел уже будет здесь. Во-вторых, энергосистема не способна поддерживать оба юнита на таком расстоянии. К тому же двигатель S2 Юнита-01 остается непроверенным. Если он исчерпает энергию… Честно говоря, я бы предпочла не открывать ящик Пандоры без крайней необходимости. Проблем и так хватает. Чем ближе Юнит-01 к штаб-квартире, тем проще обеспечить его внешним питанием. И в-третьих, — она бросила укоризненный взгляд на Рицуко, — Юнит-01 боеспособен, но о его пилоте этого не скажешь, особенно после прошлой недели. Мисато мутило при мысли о том, что Синдзи может пострадать. Ей было противно даже думать об этом. Но что она могла сделать? Евангелионы созданы как оружие, а Дети — как солдаты. В конечном счете, для этого они здесь. Если не отпустить Синдзи, Рей сможет уничтожить Ангела, не подвергая его риску. Это означало рискнуть жизнью Рей ради Синдзи. Мисато не могла смириться с таким выбором, убеждая себя, что выбора как такового нет. Кто-то должен быть там, и Рей лучше подходит, чем Синдзи. Как бы жестоко это ни звучало, альтернативы не было. К её облегчению, командир Икари и Фуюцуки кивнули, не возражая. — А что с гражданскими? — снова спросил Фуюцуки, и Мисато обрадовалась смене темы. — Местные власти в курсе необходимых действий, — ответила она. — Мы уведомили совет, но Накадзимы нигде нет. Как только цель войдет в воздушное пространство Японии, мы перейдем на уровень 1, и я ожидаю, что правительство последует нашему примеру. Тогда начнутся стандартные процедуры. — Странно. Я бы не подумал, что Министерство внутренних дел захочет остаться в стороне, — заметил Фуюцуки, хотя удивленным не выглядел. — Они всегда казались такими… заинтересованными. — Накадзима, наверное, уже на полпути к Киото, поджав хвост. Такой храбрец, — саркастично бросила Мисато. Ей было приятно это сказать. После всех проблем, что правительство доставило NERV, она имела право немного позлорадствовать. И критика была вполне обоснованной. Если начальство и не разделяло её шутку, то возражать не стало. Они тоже не жаловали Министерство. — Всё это хорошо, майор Кацураги, — сказал Икари через мгновение. — Я не вижу причин возражать против вашего плана, но настоятельно предостерегаю от провала. Его голос оставался бесстрастным, но в нем чувствовался подтекст, который Мисато уловила сразу. Неудача равна смерти. Не подведи. Ему не нужно было это говорить. Серьезность ситуации читалась на его лице — и на лицах всех в комнате. Когда Икари поднялся со стула, Мисато поняла, что совещание окончено. Она чопорно отсалютовала, развернулась на каблуках, жестом позвала Хьюгу, взяла Рицуко и направилась к выходу из затемненной комнаты, но остановилась, услышав голос Фуюцуки. — Доктор Акаги, не могли бы вы остаться? Мисато резко обернулась. Странное выражение лица Рицуко она проигнорировала. — Сэр, при всем уважении, если я пользуюсь вашим доверием, то не могу оставаться в стороне. Это была импульсивная реакция и явное неповиновение, но она надеялась, что он поймет. Никаких секретов. Не сейчас. Икари посмотрел на неё сквозь толстые очки. — Мы полностью вам доверяем, майор. Не волнуйтесь. Мне лишь нужно обсудить с доктором детали операции. При всем уважении. — Ваша работа очень ценится, — мягче добавил Фуюцуки. — Уверен, сейчас есть дела поважнее, требующие вашего внимания. Мисато задумалась. Ей не понравился привкус, оставшийся от их слов. С оперативной точки зрения, ответ был логичен. Многое в этой организации не требовало её участия. Но после того, как её так долго держали в неведении те, кому она доверяла, паранойя стала неизбежной. Она знала, что ей никогда не расскажут всего. Даже если бы она знала, какие вопросы задавать. Но ей хотелось верить, что, когда тысячи жизней висят на волоске, а Ангел приближается, начальство воздержится от интриг. Неужели Гендо Икари поставит их защиту под угрозу ради своих тайн? На кону и его жизнь. И жизнь его сына — если его это вообще волнует. Мисато сомневалась. — Прошу прощения, сэр. Я вас покидаю. Икари лишь кивнул. У выхода Мисато бросила на Рицуко предупреждающий взгляд — просто для ясности. Лицо блондинки осталось непроницаемым, половина черт скрыта тенями от света мониторов. К тому времени, как Мисато вышла из кабинета, остальные сотрудники отдела операций уже разошлись. В коридоре она заметила Хьюгу и, подойдя к нему, чётко приказала собрать остальной экипаж на мостике, а также команды поддержки «Евы» и технические группы для всех трёх юнитов в нижнем конференц-зале. Напоследок она добавила, чтобы все остальные были наготове. Двери лифта сомкнулись за ней, и Мисато бросила взгляд на часы. До рассвета оставался ещё час. На мгновение ей захотелось подняться на палубу, вдохнуть холодный воздух и в последний раз взглянуть на небо, но она тут же отбросила эту мысль. Внизу её ждут, нервы и без того натянуты как струны — не время предаваться слабостям. Надеюсь, ты гордишься мной, Кадзи, — мысленно произнесла она. Я беру ответственность на себя. Через несколько часов, возможно, у неё появится шанс спросить его об этом лицом к лицу. Но она знала, что не станет. — Ничего страшного, если она решит использовать Рей, — сказала Рицуко Акаги, отрывая взгляд от цветного дисплея с тактическими данными и поворачиваясь к командиру Икари. — Я уже предусмотрела меры предосторожности. Даже в худшем случае это не станет полной катастрофой. Икари смотрел на неё не мигая. — Меня волнует безопасность души Лилит, а не Рей, — произнёс он холодно. Фуюцуки, сидевший рядом, не отрывался от своего экрана, погружённый в изучение плана Мисато. К этому моменту он, вероятно, уже выучил его ключевые моменты наизусть. Рицуко сунула руки в карманы халата. — А ты думал, я говорю о её теле? — спросила она с лёгкой насмешкой. — Объясни, — потребовал Икари. Его тон, как всегда, был властным и не терпел возражений. Рицуко выдохнула и начала: — Если с пилотом что-то случится, капсула «Юнита-00» оснащена системой, которая не даст душе пропасть. Это работает как электрический выключатель: размыкает цепь при сбое. Система жизнеобеспечения замкнёт её, если жизненные показатели Рей упадут до нуля, и тогда сработает механизм защиты. — И что дальше? — перебил Икари. — У вас есть система захвата, я полагаю? — В каком-то смысле, — кивнула Рицуко. — Душа останется в сохранности, пока ядро не повреждено. У ядра «Юнита-00» есть лишь частичный отпечаток души, но и этого слишком много. Две души не могут сосуществовать в одном теле. Поэтому я настроила резервный механизм: он загрузит последнюю версию души и сотрёт предыдущую. Если Рей погибнет, её душа будет перехвачена и сохранена в ядре. Но без манекена мы не сможем создать новое тело. Душе нужна оболочка. Это вопрос будущего. К своему удивлению, Рицуко поймала себя на мысли, что разговоры о Рей не приносят ей удовольствия. Она не питала симпатии к этой «маленькой мерзости», но потеря её означала бы крах всего, над чем она работала. Душа Рей была важнее самих Евангелионов. Однако тело, в котором она обитала, оставалось для Рицуко лишь генетическим экспериментом — полезным, но не более ценным, чем лабораторный образец. Икари смотрел на это иначе, и его мотивы она не разделяла. ДНК Рей не делала её копией донора, несмотря на внешнее сходство. Икари же не мог отпустить вторую Рей — возможно, потому, что сам её вырастил. Ему тяжело было принять её утрату. Рицуко это не трогало. Третья Рей не станет исключением. Именно поэтому она подделала медицинские отчёты — шаг, который неожиданно оказался полезным. — Но эта душа не будет чистым воплощением Лилит, — заметил Икари, прерывая её размышления. — Это может стать проблемой в будущем. — После всех контактов Рей с другими людьми чистой души уже не существует, — парировала Рицуко. — Ты знаешь это лучше всех. Мы можем только переносить душу, а не копировать или воссоздавать её. Выбора нет. Икари кивнул. Ему это не нравилось, но он был бессилен что-либо изменить. Рицуко внимательно посмотрела на него, пытаясь разгадать, что скрывается за его непроницаемой маской. Это было бесполезно — всё равно что читать судьбу по кофейной гуще. Обычно она не тратила на это время, но сейчас требовалась осторожность. — Если сомневаетесь в моей работе, можем отправить «Юнит-01» вместо неё. Ещё не поздно, — предложила она, ожидая резкой реакции. Но Икари, как всегда непредсказуемый, удивил её спокойствием. — Юи так же важна для плана, как и Рей, — произнёс он ровно, без тени эмоций. Рицуко внутренне содрогнулась. Ей всегда становилось не по себе, когда он называл «Юнит-01» по имени. — Юи не нужна для Дополнения, — возразила она, чуть резче, чем собиралась. — Нужна Рей. «Юнит-01» можно восстановить, если он пострадает — лейтенант Ибуки доказал, как далеко шагнули наши технологии регенерации. Но если мы потеряем тело Рей, замены не будет. — Потому что ты уничтожила систему манекенов, — холодно напомнил Икари. — Ты пыталась убить Рей. Ты осложнила ей жизнь. И теперь хочешь, чтобы я поверил, будто тебя это волнует? Рицуко покачала головой. — Меня волнует не больше, чем потеря ключевого оборудования. Когда я говорю «мы», я имею в виду тебя. Рей нужна тебе, и заменить её сложнее, чем «Юнит-01». Я сделала всё, чтобы этот запасной план был максимально надёжным в сжатые сроки. Но что для вас «надёжно»? Икари промолчал. Неуверенность подтолкнула её продолжить: — Зачем рисковать Рей, если есть альтернатива? — Плохая альтернатива так же бесполезна и опасна, как её отсутствие, — вмешался Фуюцуки, оторвавшись от экрана. — А мы и так в опасных водах. — Согласен, — добавил Икари, ещё более серьёзно. — Но я бы предпочёл больше прагматизма, доктор Акаги. Рицуко мысленно усмехнулась. Ирония его слов её позабавила. Что бы он ни думал, он оказался в ловушке между наивностью Мисато и её собственным стремлением к мести. Какой бы путь он ни выбрал, Икари рисковал чем-то важным. Если Рей погибнет, его планы рухнут. Если «Юнит-01» будет уничтожен, он потеряет ЕЁ — свою Королеву, ради которой он готов пожертвовать всем миром. — А что насчёт Юнита-02? — спросил Икари, его голос оставался непроницаемым, как всегда. Рицуко небрежно пожала плечами, словно вопрос был пустяковым. — А что с ним? Программа «Таблеток» уже запущена, как и защитная оболочка. Но Второй Ребёнок не в состоянии его использовать. Она слишком травмирована психологически. Когда всё закончится, проще будет снять с неё статус пилота и найти замену. — Я уже начал действовать в этом направлении, — сказал Икари, и Рицуко почувствовала, как по спине пробежал холодок. Конечно, он уже всё продумал. Использовать людей и выбрасывать их, когда они больше не нужны, — это было так похоже на него. — Русские согласились предоставить нам то, что нужно. Мы обойдём Институт Мардука. Рицуко подавила вздох. — Второму это не понравится, но, полагаю, это проблема на завтра, — сказала она, стараясь звучать безразлично. — Сегодня у нас и так много дел. Она снова повернулась к голограмме, коснулась пальцем правого верхнего угла, и на экране появилась квадратная кнопка. Нажатие на неё сменило изображение карты на видеозапись с одного из самолётов-разведчиков, следовавших за «Ангелом». Существо на экране — Ангел, или, скорее, одержимый Евангелион-А, — выглядело как оживший кошмар. Освещённое десятками прожекторов, его белая броня сверкала на фоне чёрного неба. Голова, овальная и с длинной мордой, напоминала серийные модели, но в отличие от них у этого создания были тёмно-красные глаза, раскосые и злобные, как у хищника. Длинные руки свисали вниз, заканчиваясь острыми белыми когтями. Несмотря на свои размеры, оно двигалось с невероятной грацией. Массивные крылья делали его похожим на гигантскую птицу, и Рицуко не могла не восхититься его полётом. Вокруг него кружил небольшой флот самолётов, в основном истребителей, различимых по мерцающим навигационным огням. — Как думаешь, — рассеянно произнесла Рицуко, — сколько времени понадобится ООН, чтобы понять, что такого Ангела не существует? Икари не сводил с неё глаз, его лицо оставалось суровым, а очки отражали свет мониторов. — Не думаю, что это важно, — ответил он. — Даже они не настолько глупы, чтобы слепо верить в мистику и игнорировать то, что произошло в Китае. Их собственные глаза скажут им больше, чем древние свитки. Рицуко кивнула. — По крайней мере, нам нужно прикрытие, — предложила она. — Дать ему имя, чтобы всё выглядело официально. Икари не любил лишних уловок, но Рицуко не хотела оставлять недосказанностей, и он это понимал. Аналитикам ООН не нужно было читать свитки Мёртвого моря, чтобы осознать невозможность происходящего. SEELE, несомненно, попытается убедить их в обратном, но их влияние ослабло за последние часы. Существо на экране было реальной угрозой, видимой невооружённым глазом. Наконец, Икари повернул голову к голограмме, его взгляд был полон неодобрения, как у отца, смотрящего на непослушное дитя. — Самаэль, — произнёс он. Рицуко знала это имя и не ожидала его услышать. — Ангел Смерти? — удивилась она. — Не слишком ли зловеще и драматично? — Смерть — лишь ещё одно препятствие, которое нужно преодолеть, — ответил Икари. — Им стоит об этом задуматься. Нет, — подумала Рицуко. Дело не в смерти. Дело в страхе. — Ты хочешь, чтобы они боялись, — сказала она, едва сдерживая улыбку. — Смерть — это конец, за ней ничего нет. Но страх смерти… это мощное оружие. Икари шагнул к краю стола. — Убедитесь, что всё готово, — приказал он, нажимая кнопку на консоли. Его личный лифт начал опускаться, и через секунды он исчез из виду. Фуюцуки, более сдержанный и менее театральный, молча вышел через дверь. Рицуко осталась одна, как всегда. Она вздохнула, снова взглянув на экран. «Ангел» — ослепительно белый на фоне чёрного океана — взмахнул крыльями, и хотя звука не было, Рицуко ощутила его мощь и злобу. Самаэль… «И вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя Смерть; и ад следовал за ним». Рицуко горько усмехнулась. «Они поверят в это, — подумала она. — Некоторые люди слишком предсказуемы. Они поверят во что угодно, если ложь достаточно велика. А эта ложь уже убила миллионы». Это была и её ложь. Она была так же виновна, как Икари. Какие бы причины она ни находила, как бы ни оправдывала себя, она следовала за ним, выполняла приказы и в какой-то момент сама поверила в эту ложь. Она несла такую же ответственность. Действием или бездействием, они все были соучастниками.

***

Зазвонил его мобильный телефон. Синдзи Икари сначала подумал, что это ему снится, но потом осознал, что его глаза открыты, и он действительно смотрит в потолок своей спальни, всё ещё лёжа в постели, с простынями, запутавшимися у него в ногах. Странно, но он не помнил, когда проснулся или когда лег спать прошлой ночью. По слабому серому свету в комнате он понял, что сейчас раннее утро — слишком раннее даже для мальчика, привыкшего каждый день вставать в школу. И он слышал, как звонит телефон. После ухода Аски его утренний распорядок кардинально изменился. Больше не было криков, заставляющих его вставать с постели, не было требований приготовить завтрак, подкреплённых угрозами, не было никакого волнения или энергии. У него не было причин что-либо делать. Часть его хотела просто лежать и игнорировать внешний мир. Если у него нет мотивации и никто на него не полагается, зачем ему волноваться? Почему это имеет значение? Подобное случалось с ним и раньше, когда Аска была в больнице, а он в отчаянии оплакивал смерть Каору в одиночестве. По крайней мере, в первые дни, пока он не нашёл причину встать или кого-то важного, ради кого стоило бы встать. Но Аска… она бы позаботилась о том, чтобы он встал, даже если бы для этого пришлось выломать дверь и вытащить его наружу. Синдзи понял, что не стоит сопротивляться. Присутствие его рыжеволосой соседки по комнате могло быть невыносимым, но когда она уходила, он быстро начинал по ней скучать. И если бы она была там, он знал, что она бы крикнула ему, чтобы он ответил на звонок. Синдзи выбрался из-под одеяла и встал, зевая и вынимая наушники S-DAT из ушей. Музыка помогала ему уснуть и забыть о том, что он один. Не обращая внимания на боль в мышцах, он взял свою сумку с учебниками, где обычно хранил телефон, и поискал его среди содержимого. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти маленькое устройство. Он открыл его и поднёс к уху, рассеянно потирая глаза свободной рукой. — Да, доброе утро, — сонно произнёс он и снова сел на кровать. — Синдзи... Синдзи сразу же узнал голос Майи Ибуки, хотя он был всего лишь торопливым шёпотом. Его было невозможно спутать с чьим-либо ещё — голос Майи всегда казался ему мелодичным, нежным и приятным. Этот голос обычно помогал ему расслабиться, и он был хорошо знаком ему по долгим часам, проведённым за прослушиванием её по коммуникационной системе Евы-01. — Мисс Ибуки? — спросил Синдзи, снова громко зевнув. Он быстро прикрыл рот из вежливости, несмотря на то, что был в комнате один и Майя его не видела. — Простите, ещё рано, — добавил он. — Чем я могу вам помочь? — Где ты? — спросила Майя ещё до того, как он закончил говорить. — Дома, — ответил он. — Мисс Ибуки… — Хорошо. Мы отправили за вами машину. Я знаю, что ещё рано, но у нас возникла ситуация. Майор Кацураги сказала позвонить вам до того, как они приедут. Может, она беспокоилась, что вы будете смотреть телевизор. Пожалуйста, будьте готовы к поездке. — Мисато? — Синдзи замешкался, его затуманенный сном разум не мог охватить всё сразу. Но когда пелена спала и сон отступил, он понял, что обычно приветливая молодая женщина звучит обеспокоенной. Естественно, это обеспокоило и его. — Смотреть что? Что происходит? — Проблемы, — сказала Майя. — Я не могу сейчас ничего больше сказать, но мы введём тебя в курс дела, когда ты приедешь, хорошо? О, и, пожалуйста, сделай мне одолжение… не включай телевизор. Майор Кацураги сказала, что будет лучше, если ты не увидишь. — Что? — пробормотал Синдзи, не уверен, что понял. — Почему? — Только не надо. Пожалуйста. Он всё ещё не понимал, но кивнул. — Э-э, ладно, наверное. — Спасибо. Теперь одевайся. Второй отдел будет там через несколько минут. Ах, прости. Мне нужно идти, — резко сказала Майя, и её торопливая манера речи не помогла ему расслабиться. Она повесила трубку, не дожидаясь ответа. В наступившей тишине Синдзи ещё несколько секунд сидел, прижимая телефон к уху, как будто ожидая, что из динамика раздастся ещё один голос. Затем он закрыл телефон и бросил его обратно в сумку с учебниками, лежавшую открытой у его ног. «Дома», — подумал он. Я сказал ей, что я дома. Но почему мне так не кажется? Подняв голову, Синдзи оглядел свою комнату — комнату, которая на самом деле не была его комнатой. На самом деле это был чулан. Когда Аска приехала много месяцев назад, она свалила его вещи сюда, а сама заняла то, что раньше было его комнатой. Даже сейчас он не злился на неё за это, хотя, возможно, следовало бы. Ему просто было трудно по-настоящему злиться. Некоторые его вещи всё ещё лежали в коробках, так что он так и не распаковался. Он так и не сделал это место своим домом. Тогда, несмотря на то, что Аска была шумной и грубой, он искренне надеялся, что они смогут поладить. И она была пилотом Евангелиона, как и он. Конечно, у них было о чём поговорить, как и у него с Аянами. Теперь Аянами мертва, а Аска его ненавидит. Он почувствовал, как его желудок сжался от боли при этих воспоминаниях. О его неудачах и потерях, которые за ними последовали. Он подвёл всех, и всё же вот он, и другие зовут его на помощь. Быть пилотом. Просто встать. Он не мог поступить иначе, если хотел когда-нибудь всё исправить. И он хотел этого ради Аски, Рей и всех остальных, кто на него полагался. Синдзи вздохнул и поднялся на ноги. Он быстро оделся в первую попавшуюся одежду, которой оказалась школьная форма, оставленная на спинке стула накануне вечером в ожидании учебного дня. Одевшись, он приоткрыл дверь и вышел в пустую гостиную. К тому времени утренняя серость начала окрашиваться в светло-жёлтый цвет, когда сквозь балконные окна пробились первые лучи солнца. Не было слышно ни звука, ничего, что могло бы отвлечь от мрачности утра, проведённого в полном одиночестве. Но когда он проходил мимо телевизора, его внезапно охватило искушение. Почему Мисато не хотела, чтобы он включал его? И почему она специально сказала об этом Майе? Может, они не хотели, чтобы он что-то увидел? Он не слышал никаких сигналов тревоги, и Майя не упоминала о нападении Ангела. В тот момент он не думал, что есть что-то другое, что могло бы его обеспокоить. По крайней мере, он так считал. Синдзи сжал губы. Он почти слышал, как Аска ворчит в его голове: «Ты что, идиот? Если бы они не хотели, чтобы ты что-то увидел, это не показывали бы по телевизору, верно?» И она была права, как всегда. Он взял пульт и включил телевизор, на мгновение задумавшись, на каком канале идут новости. Однако через несколько секунд он понял, что это совершенно ненужное занятие. Неважно, какой канал он выберет, потому что все вещательные сети показывали одно и то же — даже одну и ту же видеозапись — на фоне неистовых комментариев напуганных комментаторов. Что бы он ни ожидал увидеть, это было не то. Даже для того, кто повидал столько смертей и разрушений, как он, это зрелище было шокирующим в своей опустошённости: вихрь огня, словно горящий кошмар. А в центре — чудовище, одновременно чуждое и до боли знакомое. У него упало сердце, рот приоткрылся, широко раскрытые голубые глаза уставились в одну точку. Пульт упал на пол и запрыгал у него под ногами. Опять, подумал он. Это случилось снова. На его лице отразился ужас, когда агенты из Отдела 2 позвонили в дверь. Синдзи почти решил не открывать. Но они ожидали, что он откроет, и у него не было выбора. — Хикари Хораки? — спросил мужчина в чёрном костюме и галстуке, как только Хикари открыла дверь. — Да, это я, — нерешительно ответила Хикари, потирая глаза, чтобы прогнать сон. Она уже привыкла к таинственным мужчинам в чёрных костюмах, которые скрывались в тени, когда три пилота Евы были рядом, так что её не слишком напугало, что один из них постучал в дверь так рано утром, но всё же это её встревожило. Она даже не переоделась из розовой пижамы, что только усилило её дискомфорт. — Могу я вам чем-то помочь? Когда Аска переехала, майор Кацураги пообещала, что её телохранители из Отдела 2 будут держаться на расстоянии. До сих пор они выполняли обещание, и Хикари была рада. Но, похоже, теперь всё изменилось. Агент из Отдела 2 полез в карман своего тёмного костюма и достал удостоверение. — Отдел 2 НERV, — сказал он, без необходимости показывая удостоверение. На нём были солнцезащитные очки, а лицо было молодым, но таким невыразительным, что могло сойти за маску. — Мы здесь, чтобы взять Второе Дитя под стражу. — Под стражу? — Хикари моргнула, не зная, что и думать. В её голове пронеслось миллион мыслей, большинство из которых были тревожными. Под стражу берут заключённых, а не пилота Евангелиона. — Зачем? Если есть проблемы, позвоните майору Кацураги. Со Второй… с Аской всё в порядке? Мне это не нравится, — подумала она. Майор Кацураги позвонила бы заранее. — Произошёл инцидент, и требуется присутствие мисс Сорью, — сказал агент. — Прошу прощения за беспокойство, но у нас мало времени. — Вас послал майор Кацураги? — спросила Хикари. — Мэм, мне нужно найти Второе Дитя. Хикари поняла, что не дождётся объяснений и что она мало что может с этим поделать. — Я… я думаю, всё в порядке, — пробормотала Хикари, сложив руки перед собой и пытаясь сдержать волну холодного страха, охватившую её. Как и майор Кацураги, эти люди работали на NERV, и ей пришлось сделать так, как они сказали. Это был единственный выход. Теоретически агентам из Отдела 2 даже не нужен был ордер, чтобы войти в дом, прослушивать телефоны и следить за всеми, кто связан с пилотами. С таким же успехом они могли бы быть собственной полицией. Но она также не думала, что Аска в состоянии куда-то идти. — Я… эм, я приведу её для вас. — Нет, — сказал агент, подходя ближе и опираясь рукой о дверной косяк. — Я сам её заберу. У меня приказ. Просто покажите мне дорогу. Хикари нерешительно кивнула. — О, конечно. Она отошла в сторону и впустила агента в дом. При этом она настороженно выглянула на улицу, где ждал напарник агента, терпеливо прислонившись к чёрному седану, который они обычно использовали для поездок. Она не увидела пистолета, но можно было предположить, что оба мужчины были вооружены. — Ах, не могли бы вы снять обувь? — спросила Хикари. Агент нахмурился. — Мэм, мы действительно… — Пожалуйста. Это и так плохо, что вам приходится приходить сюда в таком виде, не нужно ещё и всё пачкать. Хорошо? К её удивлению, мужчина наклонился и быстро снял ботинки, как она и просила, оставшись только в чёрных носках, на одном из которых с правой стороны была дырка. Он отложил ботинки в сторону, выпрямился и повернулся к Хикари, ожидая. Она кивнула в ответ, пытаясь выразить свою признательность. Он мог быть пугающим, но, по крайней мере, не грубым. Это было плюсом к программе обучения в NERV. Она определённо была лучше, чем в школе. Закрыв за собой дверь, Хикари провела агента наверх, в спальню Аски, которая когда-то принадлежала её старшей сестре, пока та ещё жила дома. Она постучала. — Аска, ты уже встала? Я знаю, что ещё рано, но здесь агент из Отдела 2, — позвала Хикари. Её голос был тихим, но достаточно громким, чтобы Аска услышала его через дверь. Она изо всех сил старалась, чтобы в её голосе не было беспокойства. Не стоило показывать страх, особенно перед Аской. — Они ищут тебя. Ответа не последовало, и Хикари не думала, что они его получат. — Извините, — сказал агент, мягко положив руку на плечо Хикари и отодвинув её в сторону. Он постучал один раз, затем, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. Хикари выглянула в щель, когда мужчина в чёрном медленно подошёл к кровати. Выпуклость на простынях выдавала присутствие Аски. Она натянула их на голову, так что Хикари не могла понять, спит она или нет. По крайней мере, теперь она спит, — с некоторым облегчением подумала Хикари. Она потеряла счёт тому, сколько раз слышала плач своей подруги, когда проверяла её ночью, думая, что никто её не видит и не слышит. Агент наклонился над кроватью и что-то очень тихо сказал. Хикари не расслышала слов. Аска пошевелилась под одеялом, а затем сонно села. Её глаза были затуманены сном, когда она подняла взгляд, а длинная золотисто-рыжая грива спуталась в копну. Агент был не более чем на десять лет старше её и не был крупным мужчиной, но Аска казалась такой маленькой по сравнению с ним и измученной. Она не надевала пижаму, только свободный топ и трусики. Иногда ей не хватало сил даже встать с постели, не говоря уже о том, чтобы переодеться. Ей больно, — подумала Хикари с ноткой гнева, наблюдая за своей подругой и мужчиной, возвышавшимся над ней. Неужели он не видит этого? Ей действительно не стоит никуда идти. Во второй раз с тех пор, как она открыла дверь, агент сделал то, чего она не ожидала. Вместо того чтобы говорить с Аской свысока, как часто делают авторитетные люди, он опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с ней, и снял солнцезащитные очки. Хикари была романтиком в душе, и этот простой жест поразил её. Тогда она поняла, что эти люди пришли не для того, чтобы похитить Аску или заставить её помогать им. Они пришли просить её о помощи. Просить вежливо. Хикари почему-то решила, что майор Кацураги может быть как-то связана с этим. Казалось, что именно так она и поступила бы. После короткого разговора — Хикари снова не слышала, о чём они говорили, но заметила, что Аска медленно кивала, когда ей что-то объясняли, — агент встал и вышел за дверь, закрыв её и надев солнцезащитные очки. — Я дам ей минуту, чтобы одеться, — сказал он. — У неё есть дорожная сумка? Какие-нибудь лекарства, которые ей нужно взять с собой? Хикари покачала головой. — Нет. И… спасибо. Мужчина кивнул. — Не стоит, мисс. Аска появилась почти ровно через минуту — обычная рыжеволосая девушка в коротких джинсовых шортах и свободной футболке. Она выглядела совсем не как отважная защитница человечества, какой её изображали в СМИ, не удосужившись познакомиться ни с одним из пилотов Евангелиона. Её взгляд был тусклым, и она двигалась медленно, почти как во сне. Её плечи были опущены. Хикари показалось, что она выглядит измождённой. Как они могли ожидать от неё чего-то подобного? — Если вы не против, мисс Сорью, нам пора идти, — твёрдо, но без неприязни сказал агент. — У нас есть план. Майор Кацураги уже ждёт нас. Услышав имя майора, Хикари немного успокоилась. Она не сомневалась, что майор очень заботится о пилотах, поэтому вряд ли она стала бы без необходимости рисковать их жизнями. Кивнув агенту, Хикари развернулась и пошла вниз по лестнице. — Береги себя, — сказала она Аске, когда рыжеволосая девушка обувалась у входной двери. Агент из Отдела 2 сделал то же самое. — Со мной всё будет в порядке, — прямо сказала Аска, когда закончила, но Хикари не поверила. Она знала, что её подруга никогда бы не призналась в слабости, как и в том, что ей страшно или что она в ком-то нуждается. Это было не в духе Аски. Но Хикари тоже знала её. И потому что у неё было ужасное, неприятное чувство, что Отдел 2 не стал бы вызывать Аску без веской причины, потому что она ощущала тяжесть в животе, и просто потому, что она не хотела упустить этот момент, не показав, что ей не всё равно, Хикари бросилась вперёд и обняла её. Аска ничего не сказала и не ответила на объятие. Она даже не попыталась отстраниться. Хикари восприняла это как согласие и обняла её чуть крепче. Даже если она не хотела этого признавать, Хикари считала, что никто не заслуживает этого больше, чем она. Никто не нуждается в этом больше. — Нам пора, — сказал агент через мгновение. Он смотрел на них, пока они обнимались, и Хикари показалось, что она видит на его лице улыбку. Он понял. Хикари снова кивнула и открыла дверь. — Мисс Хораки, вам следует прислушаться к предупреждению и принять необходимые меры предосторожности, — сказал агент. Его улыбка уже исчезла, уступив место серьёзному выражению лица. — Следуйте всем инструкциям. Через несколько часов ситуация станет небезопасной. Вы здесь одна? — Моя младшая сестра тоже наверху, — сказала Хикари. Она нахмурилась, внезапно почувствовав пустоту в животе. — Тревожный сигнал? Приближается Ангел? Их больше не должно было быть. По крайней мере… я так слышала. — Полагаю, вы не видели новостей, — голос агента звучал почти грустно. — Сделайте себе одолжение и не смотрите. Отведите сестру в ближайший приют. Полагаю, вы уже делали это раньше. — Да, я знаю, как это работает, — со вздохом ответила Хикари. Чрезвычайные ситуации в Токио-3 не были чем-то новым для его жителей. Если уж на то пошло, когда-то они были частью повседневной жизни. Солнце вставало. Летом почти каждый день шёл дождь. А инопланетные монстры пытались тебя взорвать. Нормально. — Что ж, если это Ангел, устройте им ад, Аска. Аска отвела взгляд, уставившись в пол, её распущенные волосы спадали на одно плечо. Хикари молилась, чтобы ей не пришлось сражаться, и боялась того, что может случиться, если ей придётся. Конечно, NERV не настолько безумен или отчаян. Агент вышел на улицу и жестом пригласил Аску следовать за ним, что девушка молча и сделала, опустив голову. Он провёл угрюмую рыжеволосую девушку по ступенькам к подъездной дорожке, а Хикари наблюдала за ними из дверного проёма. Его напарник открыл заднюю дверь машины для Аски, и она забралась внутрь, даже не подняв глаз. Хикари подумала, что обычно Аска бы возмутилась такому обращению, потому что она всегда гордилась тем, что сама по себе и делает всё сама, но сейчас, похоже, это не имело значения. Она перестала сопротивляться. Пожалуйста, не допусти, чтобы с ней что-то случилось, — подумала Хикари. Я пойду в храм и принесу подношение. Каждую неделю я буду добровольно убирать там. Она моя подруга. Пожалуйста, не дай ей умереть. Когда сопровождающий Аски закрыл заднюю дверь, второй агент сел за руль и завёл двигатель. Хикари наблюдала за ними, борясь со зловещим предчувствием. Вскоре машина сдала назад, затем быстро развернулась посреди улицы и направилась на север, набирая скорость. Хикари задержалась у двери, с тревогой глядя вслед машине, даже когда та скрылась из виду. Мгновение спустя она услышала вой сирен, пронзающий воздух, как леденящий душу крик. Это был не новый звук, но всё равно зловещий, и она думала, что больше никогда его не услышит. Нужно одеться, — решила Хикари. Как только прозвучит сигнал тревоги и начнутся экстренные трансляции, убежища откроются. Людям понадобится помощь. И ей нужно было отвести сестру в безопасное место. Если бы только кто-нибудь мог так же легко помочь Аске и остальным. Если бы только она могла что-то сделать, чтобы им не причинили боль. Она хотела бы это сделать. Она всегда этого хотела. Но желание не превратит мечту в реальность. Мир слишком жесток и не всегда соглашается с желаниями девочек-подростков, даже таких воспитанных, уважительных и послушных, как Хикари Хораки. Сирены продолжали выть, затем к ним присоединился женский голос робота: — Внимание, внимание. Всем гражданам рекомендуется направиться в соответствующие убежища. Введены в действие специальные маршруты эвакуации. Это обязательная эвакуация, проводимая по распоряжению городского совета Токио-3. Это не учения. Внимание, внимание. Всем гражданам… Хикари вздохнула. Она отступила назад и закрыла дверь, отчаянно надеясь, что не только что попрощалась со своей лучшей подругой в последний раз, и поспешила наверх, чтобы найти сестру. Позади неё продолжали выть сирены.

***

"Текущая ситуация в Китае вызвала всплеск нежелательной активности вокруг NERV, не говоря уже о JSSDF," — произнёс SEELE 01, скрываясь за монолитом с надписью «Только звук». "Само собой разумеется, у нас есть все основания считать, что за этим провалом стоят действия Гендо Икари." "Мы не должны были предоставлять ему такую свободу действий," — заметил SEELE 02. "Известно, что дикий зверь наиболее опасен, когда его загоняют в угол. А Гендо Икари — не меньший зверь, чем многие маньяки в истории." "Единственный недостаток такого подхода в том, что в половине случаев эти звери выходят победителями," — возразил SEELE 03. "Некоторые из нас лично знакомы с такими примерами." Мусаси Клюге не удержался от смеха. Он стоял в центре круга, образованного двенадцатью монолитами. Единственным источником света в тёмной комнате служили мрачные голографические проекции людей, которые могли находиться как в нескольких метрах, так и за тысячи километров от него. Это напоминало Стоунхендж XXI века, где люди заняли место богов в качестве объектов поклонения. Хотя чрезмерно сложный протокол их встреч не казался ему особенно раздражающим, его слегка огорчало, что ему не доверяют настолько, чтобы отдавать приказы лично. Он размышлял, что бы они сказали, если бы он указал, что даже электронные устройства для искажения голоса, скрывающие их акценты, не могут полностью замаскировать интонацию. Опытный слушатель уловил бы её. Учитывая, что лишь немногие могли входить в такую секретную организацию, тщательное расследование легко выявило бы некоторых из них. Но Клюге не нуждался в этом. Он знал главу организации ещё со времён политики разжигания войн после Второго удара и последующего сокрытия правды. Тогда ложь удерживала мир на плаву после катастрофы, а люди с железной волей обеспечивали безопасность и стабильность для тех, кто никогда не должен был узнать истину. Лоренц Кил, по крайней мере, считал, что может доверять ему. Этого было достаточно. Да и как иначе? Клюге преданно хранил секреты этого человека, а взамен Кил привёз его с Востока в Японию. С годами их связь только крепла, позволяя Клюге совершать поступки, далеко выходящие за пределы полномочий даже главы департамента. Скандальные, но необходимые действия. Даже политики порой это понимали. Впрочем, это не имело значения. Кил всегда был рядом, а надзор становился пустым словом, когда наблюдающие уже знали и одобряли методы тех, за кем следили. "Мы осознаём, что ситуация тревожная, но это не повод для паники," — произнёс SEELE 10. "ООН, несомненно, в курсе. Они хорошо знают, что за человек Икари. Шеф Клюге, полагаю, у вас есть информация по этому поводу?" "О, они в панике," — ответил Клюге. "Не думаю, что сейчас время для размышлений. У NERV есть три Евангелиона, и Ангел движется к Токио-3. ООН уже наделила Икари чрезвычайными полномочиями и готова дать ещё больше. Премьер-министр на грани срыва. Фактически, Токио-3 превратится в автономную зону." "Икари, вероятно, предвидел это," — заметил SEELE 12. "Он действительно распорядился провести эксперименты в Китае, и они ухватились за эту возможность, несмотря на возражения ООН." "У нас нет доказательств," — пожал плечами Клюге. "За это благодарите вашего человека, Накадзиму," — он многозначительно посмотрел на монолит SEELE 02. "С вашего позволения." "Провал одного человека не оправдывает всю вашу организацию," — возразил SEELE 02. "Разумеется, если китайцы действовали по указанию Икари, должны быть доказательства." "А что, если он не давал указаний?" — предположил SEELE 06. "Евангелион — это технология, и, как любую технологию, её можно скопировать. Китайцы всегда преуспевали в обратном инжиниринге. Даже если Икари оказал помощь, он мог не инициировать процесс. Я считаю маловероятным, что китайское отделение позволило бы ему разрушить их столицу экспериментом." "Икари не нужно было инициировать процесс," — добавил SEELE 07. "Ему достаточно было предложить китайцам приманку, от которой они не могли отказаться. Безрассудство ведёт к небрежности. И вот итог. Они жаждали власти, а кто-то вручил им заряженное оружие, не объяснив, как им пользоваться. Результат — несчастный случай." Это было правдоподобно, признал Клюге. Трудно винить китайское правительство за стремление к своим интересам. В мире без сверхдержав любое преимущество над соперниками могло означать разницу между доминированием и подчинением. Даже запрет на ядерное оружие не остановил его распространения — правительства просто ушли в тень, действуя через посредников. Американцы же и вовсе насмехались над договорами, находя хитроумные лазейки. Политики, видимо, думали, что достаточно объявить что-то незаконным, и все согласятся. Они принимали отсутствие возражений за одобрение. Но это было не так. Борьба в глобальной политике оказалась слишком затратной, когда у людей с волей и властью появились иные способы влияния. Евангелион не стал исключением. В таком мире Гендо Икари не требовалось отдавать приказы. Достаточно было подтолкнуть китайцев в нужном направлении, а их жажда власти сделала бы остальное. Американцы уже потеряли из-за Евы целый объект и тысячи жизней, когда их "Юнит-03" оказался Ангелом. Если даже Америка не справилась, на что мог надеяться Китай? Но даже если это правда, это не имело значения. Они собрались не за истиной — пусть ею занимаются философы. Они пришли за будущим, и путь к нему строился из любых материалов, даже из чудовищной лжи. Как и Второй удар. "Китайцы поплатились за помощь Икари," — заметил SEELE 01. "Надеемся, это отпугнёт другие мятежные правительства от подобных шагов. Теперь мы можем вмешаться и заполнить вакуум." "Восстановительные работы — не наша компетенция," — резко возразила SEELE 08. "Нет, нас беспокоит, что ООН ввели в заблуждение об отсутствии Ангелов, подрывая позиции NERV на переговорах," — произнёс SEELE 03. "Этот инцидент ослабит доверие к нам в определённых кругах." "Несомненно, это и замышлял Икари," — согласился SEELE 07. "Подчинить нас своей воле." "Верно," — начал SEELE 02. "Мы знаем его намерения, и он знает, что мы не позволим ему открыто следовать плану, игнорируя наши интересы. Но хотя конечная цель ясна, путь к ней остаётся загадкой. Этот инцидент доказывает, что его нельзя предсказать и что он готов на всё." "Не забывайте," — напомнил Клюге. "У нас нет конкретных доказательств. Это не значит, что он невиновен, но мы не можем обвинить его перед международным сообществом. Без этого изменить политику в отношении NERV будет крайне сложно." Никакие доводы не остановили бы SEELE от обвинений Икари — Клюге знал это и сам был почти уверен в его вине. Но другие не знали Икари так, как они. Им нужны были доказательства, которых не хватало. Они должны были разрешить мне избавиться от Накадзимы, — подумал он. В лучшем случае он некомпетентен, в худшем — предатель. "Икари уже пытался вывести нас из равновесия, потеряв Копьё Лонгина и отказав в доступе к Первому Дитя," — сказал SEELE 09. "Мы подготовили альтернативный сценарий. Он, вероятно, знает это и разработал свой план." "В этом суть," — согласился SEELE 05. "Он бросает нам вызов." Клюге кивнул. "В любом случае, это не умаляет того, что он блестяще справился. Если бы у нас был более способный агент, возможно…" "Мы уже обсуждали это, шеф Клюге," — прервал SEELE 07, удивив его. "Вы можете не соглашаться с советом, но решение принято. Накадзима был лучшим кандидатом именно потому, что не казался очевидным выбором." "Но это не принесло нам пользы," — возразил Клюге. "Надеюсь, с агентом ничего не случилось," — произнёс SEELE 02. "Он уже в NERV и может понадобиться нам до конца." "Нет," — Клюге не сдержал ухмылку, расплывшуюся по его морщинистому лицу. "Разумеется, нет. Он жив." Он не мог знать наверняка, но считал, что Накадзима был жив, когда он оставил его на обочине. Клюге не чувствовал ответственности за то, что тот мог истечь кровью. "Помнится, вы говорили нечто похожее о Кадзи Рёдзи," — заметил SEELE 04. Клюге пожал плечами, едва сдерживая ухмылку. Впервые он позавидовал анонимности монолитов. "В этом ваша память превосходит мою." "Он был ценным активом, но сделанного не воротишь," — сказал SEELE 09, возвращаясь к теме. "На каждое действие есть противодействие. Икари действует, и теперь наш ход. Нужно разобраться с этим 'ангелом', Самаэлем. Какое кощунство!" "Человек не должен творить ангелов, как и богов," — добавил SEELE 01. "Это вызов божественной власти." "Мы до сих пор не знаем, в чём угроза," — Клюге отогнал мысли о Накадзиме. "Как уже сказано, это может быть результат непредвиденных последствий. Пока лишь догадки. Мои люди подозревают Изумрудную скрижаль, но доказательств нет." "Вы подозреваете?" — переспросил SEELE 05. "Этот Ангел — почти наверняка плод человеческой глупости. Но это зверь разрушения, неподвластный ни человеческим, ни божественным законам." "Мы знаем, что это," — заявил SEELE 03. "Первое творение Скрижали. Оно стремится не только к разрушению. Теперь ясно, почему Наоко Акаги забросила этот проект." Так они утверждали, но Клюге сомневался. Если они знали возможности Изумрудной скрижали и всё же дали Икари доступ, чтобы разоблачить его, они тоже виновны. Или же NERV предвидел это и спланировал всё. Клюге не любил азарт, но поставил бы на последнее. Его это не слишком тревожило. Он давно понял, что жертвование пешками — часть стратегии, а угрызения совести — почти роскошь. Как бы жестоко это ни звучало, такова была его работа. Если Икари создал этого Ангела, ему придётся сражаться, рискуя даже сыном, а SEELE — ждать момента для удара. "Понимание — ключ," — сказал SEELE 02. "Оно питает эту симметрию. Когда он постигнет человечество, он захочет его уничтожить, как прежние Ангелы. Он ищет виновника страданий — Лилит, не Адама. Когда Лилит предстанет перед судом…" "Наступит конец света," — закончил SEELE 01. Если только NERV не победит, — подумал Клюге. Тогда Икари станет героем для многих влиятельных людей. Если же всё рухнет, это уже не будет иметь значения. Икари должен победить, и им остаётся надеяться на это, иначе — вымирание. Вмешательство SEELE сейчас равносильно самоубийству. Это был блестящий ход, признал Мусаси Клюге. Достойно Гендо Икари — монстра, готового пожертвовать всем ради цели. В другом мире Клюге, возможно, наслаждался бы работой с таким человеком.

***

Печальный, извиняющийся взгляд тёмных глаз Мисато подтвердил Синдзи, насколько всё серьёзно. Она смотрела на двух пилотов, стоящих перед ней бок о бок, с материнской заботой, к которой он почти привык, но он видел, как ей тяжело. Как бывало в трудные моменты, его опекунша сама искала их, встретив в раздевалке, вместо того чтобы ждать, и начала вводить в курс дела. Это было хуже, чем он мог представить. Синдзи качал головой, пытаясь убедить себя, что это дурной сон. Новости по телевизору путали и вводили в заблуждение — искажённый поток информации, поступавший сразу после событий. Они знали мало, показывая лишь ужасающие кадры. Но Мисато знала. Столько людей… Рей, сидевшая рядом, как всегда, казалась спокойной. Даже сейчас в её сюрреалистичных красных глазах не было эмоций. Он завидовал её хладнокровию. Аска сидела в одиночестве на другом конце скамьи вдоль комнаты, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом — достаточно близко, чтобы слышать, но держась особняком. Все трое пилотов были в облегающих комбинезонах. "…вот как обстоят дела," — мрачно заключила Мисато. "ООН не подтвердила масштабы потерь, но, по оценкам, погибло свыше трёх четвертей миллиона. Число жертв, вероятно, вырастет." "Целый город?" — произнёс Синдзи с недоверием и страхом. "Как мы можем остановить такое?" "Стать на его пути и уничтожить, прежде чем он уничтожит нас," — ответила Мисато. "Это всё, что мы можем." "Но это же Ева!" — возразил Синдзи. Старый кошмар смешался с новым в его сознании. Мисато подняла руку. "Рицуко говорит, они проводили эксперимент с автоматизацией — что-то вроде системы манекенов, без пилота. Твои опасения понятны, но это не как в прошлый раз. Больше информации о китайском отделении нет. Придётся подождать, если хочешь узнать детали." Синдзи кивнул. Отсутствие пилота означало, что не придётся ранить другого человека. Это было последним, чего он хотел. Удовлетворённая его реакцией, Мисато повернулась к Рей, молчавшей с момента входа. "Рей?" "Да?" — её тон был мягким и спокойным, в отличие от голоса Синдзи. Но любой, кто взглянул бы на неё, заметил бы, что она не оправилась от травм. Она сутулилась, и Синдзи уловил лёгкую хромоту. Ничего явного, но он искал это. Ей больно, — подумал он с беспокойством, глядя на синеволосую девушку. Насколько он знал, её даже не выписали из больницы. Но Рей не жаловалась — как всегда. Синдзи надеялся, что она начнёт заботиться о себе, особенно после случившегося с… её прежней версией. Но она не подавала признаков перемен. Странно, но смерть её, казалось, не волновала. Это тревожило его больше всего. Он знал: как бы безмятежной ни казалась Рей Аянами, как бы здоровой ни выглядела, она не годится для боя. Будь у него власть, её бы тут не было. Ей нужно восстанавливаться в постели. Мисато, похоже, тоже это понимала, и Синдзи радовался, что она не похожа на его отца. Она замешкалась, глядя на Рей с сожалением, затем собралась и сказала, что должна. "Ты возьмёшь Юнит-00 и перехватишь цель к юго-западу от города. Будешь в авангарде обороны." "НЕТ!" — у Синдзи отвисла челюсть, глаза расширились. Мисато продолжила: "Мы запросили новое оружие, пробивающее поле Ангела с безопасного расстояния. Силы самообороны Японии доставляют его прямо сейчас. Знаю, ты не испытывала его, поэтому бой будет на дальней дистанции. Плазменная винтовка похожа на позитронную или другое тяжёлое оружие. Лейтенант Ибуки даст детали на месте." — Она сделала паузу, переводя дыхание. — "Уничтожь цель как можно быстрее и дальше от себя." Синдзи ощутил тяжесть в груди. Неужели только он видел, что с Рей что-то не так? Неужели только ему это важно? Отец и Рицуко видели в ней инструмент. Но Мисато была другой. Она должна была понимать. "Поняла," — сказала Рей, не выразив тех опасений, что Синдзи хотел услышать. "Мне сесть в Юнит-00 в Центральной Догме и доставить его?" "Нет," — Мисато покачала головой. "Юнит-00 уже в зоне боевых действий. Ты полетишь на вертолёте." "Когда вылетаю?" — спросила Рей. Мисато взглянула на часы. "Примерно через час. Надеюсь, всё будет готово. Я организую тренировку с винтовкой на месте." "Тренировку?" — переспросила Рей, смущённая словом. "Потренироваться," — пояснила Мисато. "Ты никогда… ну, сама знаешь." Рей кивнула. "Поняла." "М-Мисато?" — голос Синдзи дрогнул, он шагнул вперёд. Он не хотел знать ответ, но должен был спросить — Рей рисковала собой, а он мог помочь. Он не мог сидеть сложа руки. "А Юнит-01?" "Я не хочу использовать его, если можно обойтись. Это работало против прошлых Ангелов в городе, где мы контролировали энергию. В сельской местности иначе — генераторы не выдержат, и мы не знаем, что будет с двигателем S2 при активации. Но будь наготове, если…" — Мисато замолчала, но Синдзи понял. "Если Рей погибнет, да?" — закончил он, смешав сожаление, гнев и страх в новую эмоцию. "Как… как…" Аянами. Он не мог говорить о ней. Как говорить о той, кто ушла, но осталась? Он скучал по своей Аянами, с которой сблизился, но эта Рей… Несправедливо, что она идёт, а он бездействует. Аянами уже умерла за него. Он не хотел повторения. Юнит-01 мог сражаться. Он мог. Мисато посмотрела с сожалением. "Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. Никогда. Каждый раз, когда вы там, я затаиваю дыхание. Но мы готовимся к худшему. Юнит-01 — резерв для Юнита-00, Юнит-02 — для Юнита-01." "Нет," — Синдзи шагнул вперёд, сжимая кулаки. "Ты не можешь отправить её туда. Ей будет больно." Он взглянул на Рей, ища поддержки, но она молча смотрела в ответ. Для неё это было выполнением приказа — как всегда, ведь её создал его отец. "Мне нужно идти," — тихо сказала Рей. Синдзи опешил. Он смирился бы с отношением к ней как к расходнику, но её собственное принятие этого было невыносимо. Она не хотела смерти, но и не берегла себя. Умерла бы, если бы пришлось. Снова. Рей не умела защищаться и не знала, что можно отказаться. Никто не объяснил ей этого. Она шагнула вперёд. Синдзи инстинктивно преградил путь рукой. "Икари?" — прошептала она. "Не называй меня так. Не говори имя отца." Рей впервые растерялась. "Тогда… как тебя звать?" "Как угодно, но не так." Он повернулся к Мисато, умоляя взглядом. "Не позволяй ей. Не с Ангелом. Это опасно. Отправь меня. Я буду сражаться. Разве не для этого я вернулся?" Рей ждала, не возражая. Как всегда, стояла молча, с пустым лицом. Мисато мягко покачала головой, её лицо стало бесстрастным — знакомым Синдзи. Она не стала бы рисковать ими без причины, напомнил он себе. Но эти причины не оправдывали потерю ещё одного близкого. "Мисато, пожалуйста. Не заставляй её. Она пострадает. Я пойду." "Прости, Синдзи," — сказала Мисато, отводя взгляд, словно стыдясь. "Другого выхода нет. Хотела бы я его найти." "Есть выход!" — крикнул он, едва сдерживая слёзы от страха и разочарования. "Я буду сражаться!" Пауза. Синдзи надеялся, что она послушает, но… "Не усложняй, пожалуйста," — сказала она, подняв голову. "Дело не в том, кто сражается, а в шансах на успех." Их взгляды встретились, и он понял, почему она не пускает его. Сердце упало. "Ты защищаешь меня, да?" — горько сказал он. "Не хочешь, чтобы мне было больно." Мисато молчала, но это подтвердило его правоту. Это было о нём, не о Рей. "Ну и что?" — раздался резкий голос сзади. Синдзи и Мисато обернулись. Рей ничего не заметила. Аска встала с раздражённым вздохом. Синдзи забыл о ней — она была непривычно тихой. Её голубые глаза пронзили его, как горячая игла. Он не знал, как реагировать. Горло пересохло. Надо что-то сказать, но что? Как искупить вину за её слёзы? Аска не избегала драк. Юная и хрупкая, она была яростнее, чем казалось. Но она не хотела быть здесь, особенно с ним. С момента прихода она игнорировала всех, даже Мисато. Не смотрела на Синдзи. Но когда их взгляды встретились, он увидел её гнев — и что-то ещё. "Ну и что?" — повторила она. "Ты говоришь, будто не знаешь, что ты её любимчик." "А-Аска…" — слова застряли в горле, ставшем как наждачка. Сердце забилось быстрее. Он вспомнил кухню, где сказал, что ненавидит её и желает ей смерти. Это я должен умереть, — подумал он. Тогда боль уйдёт. Аска шагнула ближе, её красный костюм обтягивал тело, как вторая кожа. Она прошла мимо, протиснувшись между Мисато и Рей, и вышла, мелькнув красным. Она не могла быть рядом с ним, и Синдзи понимал почему после своих слов. Её сдержанность шокировала больше, чем отсутствие криков. Крики дали бы надежду, что с ней всё в порядке. Но её угрюмое молчание было так же далеко от нормы, как и её обычная самоуверенность. Он чувствовал себя ужасно — как и должен был. Это его вина. Он растерянно посмотрел на Мисато, ища утешения. Ангел, миссия Рей, Аска — всё терзало его сердце. Он хотел исправить это. Её карие глаза, полные сожаления, показали, что она переживает, хоть и скрывает это. "Синдзи," — сказала она, "я не могу обещать, что никто не пострадает. Ты бы не поверил — это была бы ложь. Но я сделаю всё, чтобы вы были в безопасности." Он мрачно кивнул — больше ничего не оставалось. Мисато взглянула туда, где исчезла Аска. "Я волнуюсь за неё. Знаю, не должна просить, но присмотришь за ней?" Синдзи ошарашенно посмотрел на неё, сомневаясь в её здравомыслии. "Знаю, знаю," — она подняла руки. Голос смягчился. "Слушай, в людях больше, чем грубые слова. Но слова — как раны. Они гноятся, если их не лечить. Некоторые пары не ложатся спать в ссоре. Что, если ночью что-то случится, и последнее, что ты скажешь близкому, — 'я тебя ненавижу'? Это невыносимо." Я сказал Аске, что ненавижу её, — горько подумал он. Она не знала, но её слова ударили сильно. Может, она догадалась — он был так жалок. "Кадзи научил меня: не думай, что шанс исправить всё всегда будет," — сказала она, тепло улыбнувшись. "Не дай страху помешать поступать правильно с теми, кто тебе дорог. Не повторяй моих ошибок." Он кивнул, отдавая ей должное. Затем отвернулся к Рей. "Я в порядке," — сказала она, опередив его и сбив с толку. Он был предсказуем. "Я… знаю," — запнулся он, гадая, увидит ли её снова. С ней, как и с Аской, он хотел поделиться многим, хоть и иначе. "Просто… будь осторожна." Неспособность остановить её наполнила его виной. Будь у неё выбор, он бы не возражал так. Рицуко сказала бы, что его мнение не нужно. Мисато понимала, потому молчала. Рей была равнодушна и принимала судьбу молча. Эта тишина и эмоции заставили его уйти. У двери Мисато преградила путь, положив руку на плечо. "Синдзи, я присмотрю за ней, как и ты." Она обняла его. "И за собой следи. Ты заслужил." Она похлопала по спине, отпустив. Он кивнул, благодаря за доброту, и бросил последний взгляд на Рей. "Увидимся, когда вернёшься, Рей." Она вспомнила, что прощаться не надо. "Тогда до встречи, Синдзи.» Выйдя, Синдзи провёл рукой по глазам, убирая возможные слёзы, и глубоко вдохнул. Взяв себя в руки, он поспешил к лифту в главную ангар со своей Евой. Там его ждала Аска с кислым выражением лица. Её вид вызвал тяжесть в груди. Он хотел уйти, но ноги не слушались, и он оказался позади неё. Аска игнорировала его. Лифт пришёл, решётка с грохотом открылась. Аска вошла, её шаги гулко отдавались. Синдзи замер, но слова Мисато о втором шансе подтолкнули его вперёд. Он не хотел так расставаться с Аской. Но что делать? Она ненавидела его, а он сказал то же. Она не знала, что это ложь — он был зол, но не ненавидел её. Лифт поднялся с металлическим скрежетом. Синдзи избегал её взгляда, боясь реакции. Последний раз они были вдвоём той ночью. Он сотни раз жалел о словах, хотел стереть их до того, как они заставили её плакать. Он никогда не видел её такой. Аска сломалась после Пятнадцатого Ангела, но слёзы были ей чужды, как смирение. Она держалась, пока он не довёл её. Лифт остановился, решётка открылась, ведя в главную клетку — стальную камеру для Евы. Юнит-02, красный и сияющий, возвышался, как окровавленный гигант, у металлической направляющей. Юнит-01 ждал с другой стороны. Юнит-00 убрали, но техники всё ещё суетились на платформах. Аска прошла мимо, будто его не было. Синдзи невольно заметил, как костюм подчёркивал её фигуру. Он предназначался для синхронизации и защиты, но выделял каждый изгиб. Вина сдавила грудь. Думать о ней так было отвратительно. Аска заслуживала большего, чем он. И больше, чем молчание. "Аска…" — голос дрогнул. Назвать её имя стоило всей смелости. Она остановилась. Он подошёл сзади, держа дистанцию. "Аска?" — повторил он, ища слова. "Я… я…" "Что?" — в её голосе была горечь. Она обернулась, их взгляды пересеклись на миг, но он отвернулся, не вынося боли и гнева в её глазах. Он вздохнул. "Мисато сказала… может, нам стоит… ну, перед боем," — голос дрожал. Он старался звучать ровно, но казался ребёнком. "Нам стоит…" "Что 'стоит'?" — перебила она, раздражаясь. Она сжала кулаки, и Синдзи подумал, что она ударит. "Ты закончил тратить время или скажешь что-то важное?" "Мы можем погибнуть, Аска." "И что?" — рявкнула она, визгливо, как обычно. Она сердито посмотрела. "Твоё дурацкое желание сбудется." Соль на рану была бы милосерднее. Он не знал, что сказать. Утешить её или остановить ненависть он не мог. Это был факт их отношений. Но он хотел извиниться, сказать, что не повторится, что не желает ей смерти — хочет её улыбки. Она должна знать. Он не хотел её слёз. Но слова застряли, мучительно. Она бы отвергла всё, крича. Пропасть стала непреодолимой, и смелости сказать "прости" не хватило. "Мне не о чем беспокоиться," — продолжила она. "Я не дерусь. Даже не запасная. Я мусор, засунутый в Еву, потому что больше некого. Я ничто по сравнению с…" "Это неправда!" — выпалил он. Она прищурилась, глядя как на грязь под ногой. "Ты не понимаешь. Никогда не понимал. Не говори со мной, если можешь только нести чушь. Иди к своей куколке. Я знаю, что ты хочешь." Аска развернулась и бросилась к Юниту-02, взлетев по ступеням на платформу. Синдзи вздохнул, глядя ей вслед, надеясь, что это не последние их слова. На платформе её встретил техник со шрамом и планшетом. Они поговорили, но слов он не расслышал. Аска села на край, свесив ноги, глядя на Еву. Техники вокруг избегали её. Береги себя, Аска. Прости, — подумал он. Он пошёл к Юниту-01. Ступени скрипели под ногами. Наверху ждал Сигэру Аоба с планшетом. "Хорошо, что ты здесь," — сказал оператор. "Всё будет готово через двадцать минут." Синдзи кивнул, глядя на Юнит-01. Панель у шеи была открыта, показывая разъём — чёрную дыру, окаймлённую сталью. Входной люк висел на кране, белый, с надписью "EVA 01". Рядом — люк Юнита-02 с зигзагами и старыми метками за победы Аски. Он взглянул на её платформу. Аска подтянула ноги, глядя на Еву с решимостью, которой у него не было. Все держались подальше. "Позавтракал?" — спросил Аоба. Синдзи покачал головой, не отводя глаз от Аски. Он не ел с вечера. "Достану тебе батончики," — сказал Аоба. "На пустой желудок не воюют." Я буду воевать, только если Рей умрёт, — подумал Синдзи. А Аска — если я. От этого стало тошно. "Я не голоден," — сказал он. Аоба кивнул, не споря. "Дай знать, если что-то нужно. Я тут для этого." Синдзи не видел смысла. Никто не мог дать ему желаемого — ни Аоба, ни Мисато, ни он сам. Опустив взгляд, он сел на металлическую коробку в углу, между терминалом и кабелем, и стал ждать.

***

«Они отставали от графика, но теперь, кажется, всё в порядке», — Майя Ибуки закончила свой доклад на видеоэкране. Она выглядела измотанной, её короткие каштановые волосы были взъерошены, а под глазами залегли тени. Вероятно, она не спала прошлой ночью, как и почти все остальные. — Сколько времени потребуется на подготовку? — спросила Мисато. Она ожидала задержек. Это была одна из причин, по которой она отправила свою команду для контроля за развёртыванием. — Час, — сказала Майя. — Может, два. Но меня заверили, что больше часа не понадобится. — Надеюсь, что нет. Это уже слишком, — сказала Мисато. Взяв со своего пульта чашку с кофе, она поднесла её к губам и сделала глоток. Кофе был ужасным на вкус, но, по крайней мере, горячим, а ей нужен был кофеин. — Рей уже здесь? «Подразделение 2 высадило её несколько минут назад. Я вкратце расскажу ей о планах, но сомневаюсь, что у неё будет время пострелять из винтовки. Ей придётся учиться на ходу». «Рей хорошо с этим справляется». Мисато задумалась, не стоит ли ей просто попросить Майю, чтобы Рей почитала инструкцию — если она вообще есть. «Что-нибудь ещё?» Майя покачала головой на экране. «Пока нет. Все были очень полезны. Даже правительство и военные». Потому что они напуганы до смерти, — подумала Мисато. Однако, учитывая, как шли дела, она не могла надеяться на лучшее. — Тогда удачи тебе, Майя, — сказала она. — И передай Рей, что я тоже желаю ей удачи. — Будет сделано, майор, — Майя отдала честь и отключила связь. Экран погас. Мисато плюхнулась на ближайший стул и медленно потерла глаза предплечьем. Она чувствовала себя измотанной. После почти двенадцати часов непрерывного и нарастающего напряжения она вынуждена была признать, что давление на неё сказывается. Но хотя она не помнила, чтобы спала или ела с начала кризиса, эмоциональный стресс оказался гораздо сильнее физического. Доклад Синдзи и его реакция на её план вымотали её. Просто произнести эти слова и противостоять возражениям было тяжело. Даже тяжелее, чем докладывать командиру. Мисато ожидала, что он скажет. Как она могла не ожидать, если знала его? Но когда она услышала дрожь в его голосе и увидела горе на его лице, всё её мужество и уверенность исчезли. Каким-то образом она справилась с этим. Мисато огляделась и изучила напряжённые лица всех, кто находился в диспетчерской. Каждый выполнял свой долг, и она гордилась ими. Они знали, что поставлено на карту. Они были последними и самыми способными защитниками человечества. Провал был невозможен. «Должно быть, Синдзи и Аска уже ждут в своих капсулах», — поняла Мисато. Она надеялась, что им не придётся участвовать в сражении. Если они будут в безопасности, то, возможно, это оправдает её решение отправить Рей. Рискнуть своей жизнью ради жизни своих детей. В противном случае… - Майор Кацураги? Мисато повернула голову на знакомый голос. «Что случилось, Хьюга?» «Армия ООН сообщила, что заняла свои позиции, как и было запрошено. Они хотели бы, чтобы мы передали им ряд приказов, которым они должны следовать, — сказал молодой оператор. — Командование ООН проинструктировало своих военных, что они должны выполнять все приказы NERV. У меня есть полный набор оперативных приказов для них, которые уже утверждены командиром, но вы — офицер-тактик. Мне нужен ваш…» "Я одобряю", - сказала Мисато. — Но я не сказал вам, что это такое, — удивился Хьюга. — Вы прочитаете инструктаж? — Мне всё равно. На данный момент я закончил с инструктажами. Кроме того, ООН не будет играть в этом жизненно важную роль. Нам просто нужно занять их и не подпускать к делу. Они, скорее всего, доставят нам больше хлопот, чем Ангел. Хьюга кивнул. "Я понимаю". Мисато встала, внезапно почувствовав, что не может больше сидеть на месте, и подошла к центру огромной палубы, глядя на большой голографический дисплей, который заполнял переднюю часть огромного помещения чрезвычайно детализированным трёхмерным топографическим изображением местности. Перед ней было установлено полдюжины экранов, на каждом из которых отображались отдельные изображения. На палубе внизу тихо гудели суперкомпьютеры MAGI, обрабатывая терабайты данных - необходимых для дисплеев, их возможностей передачи информации и всего остального. Скрестив руки на груди, Мисато глубоко вздохнула и на мгновение закрыла глаза. Затем, спустя почти целую минуту, она снова открыла их и повернулась лицом к команде, своей большой семье. Мужчинам и женщинам, которые будут жить и умирать в соответствии с её решениями. — Ладно, народ, — сказала она достаточно громко, чтобы её услышали во всей огромной пещере. — Кажется, пора, не так ли? Давайте закроем люки и приготовимся к действию. — Она взглянула на женщину-оператора справа от себя. — Харуна, удалось ли MAGI зафиксировать энергетический след Ангела? — Нет, мэм, — ответила Харуна, сидя за старым терминалом Майи. — Изображение постоянно менялось с оранжевого на синее и обратно. MAGI решила пометить цель как неопознанную. — Это просто замечательно, — ответила Мисато. — Когда мы сможем приступить к защите воздушного пространства? — Два часа шестнадцать минут, — сказал Аоба. Он только что вернулся из главной камеры десятью минутами ранее, но Мисато была рада, что кто-то, кому она доверяла, видел, как Синдзи и Аска вошли в свои Евы. — Цель войдёт в воздушное пространство Японии в течение следующих двадцати минут. Она значительно замедлилась. — Спасибо. Хьюга, у нас есть изображение? «Да». Хьюга нажал кнопку на ближайшей консоли, и огромный экран перед комнатой сменился с топографической карты Токио-3 на изображение Ангела. Мисато отпрянула в отвращении, как только её мозг смог осознать то, что видели её глаза. Юнит-А был уродлив, с длинной мордой и толстыми губами, и выглядел более звероподобным, чем любая Ева, которую она когда-либо видела. Но глаза… Глаза были почти человеческими. И красными. Если бы они были мягче и добрее, то могли бы напоминать глаза Рэй. — Почему они всё ещё сопровождают его? — спросила Мисато, заметив на снимке большое скопление самолётов. — ООН должна была отступить. Неужели они наконец решили перейти на другую сторону? "Нет, к счастью, пока все не так плохо", - сказал Хьюга и несколькими нажатиями клавиш вывел на экран список действий, предпринятых на данный момент против Ангела. "Это российские истребители, в основном СУ-27, расчищающие ему путь над международными водами. Нет особого смысла становиться перед тем, что ты не можешь остановить. В 9:23 ООН начала полномасштабный ракетный обстрел цели. Вот видеозапись ". В левом нижнем углу экрана появился маленький квадратик. В нижней части квадратика было написано: «USS H. M. JACKSON (SSBN 730)». Сначала ничего не было видно, но затем из моря поднялась гора белой пены, словно белый столб, материализовавшийся из воздуха. Ракета зависла в воздухе на несколько секунд, прежде чем стальной корпус, защищающий её от солёной воды, был сброшен, а твердотопливный ускоритель воспламенился, выпустив густую струю оранжевого пламени. Яркий огненный столб поднялся в голубое утреннее небо, и вскоре за ним последовала почти дюжина других. Они выровнялись, когда камера приблизила изображение. Мисато увидела, как расправились их крылья. "Что это?" - спросила она, нахмурившись от любопытства. "Томагавки?" — Да. Судя по всему, модифицированные TLAM. Спутниковое наведение, — ответил Хьюга и покачал головой. — Не могу сказать, что могло бы убедить американцев отказаться от одного из своих бумеров. Может быть, небольшая африканская страна. Разумеется, координаты подводной лодки были зафиксированы спутником, пока её отслеживали. Американцы не раскрывают государственные секреты просто так, и их ракетные подводные лодки, особенно класса «Огайо», как эта, были в первых рядах этого списка. То, что они согласились на запуск в поддержку операции NERV, скорее всего, означало, что им пообещали что-то стоящее взамен. — Может, они просто не хотят оставаться в стороне от веселья. Там настоящая бойня, так что прихватите с собой оружие, — пошутила Мисато. Никто не засмеялся. — Есть успехи? На следующем изображении на маленьком квадратике каждая из ракет врезалась в защитное поле «Ангела», создавая вздымающееся оранжево-жёлтое облако. При мощности в тысячу фунтов на боеголовку это было впечатляющее зрелище. «Все прямые попадания», — сказал Хьюга. Он, казалось, был впечатлён. «Потрясающий контроль огня, это точно. Но видимых повреждений цели нет. После этого «Ангел» изменил курс и вошёл в воздушное пространство Корейского полуострова. Русские, опасаясь, что ООН может попытаться нанести ядерный удар, выдвинули ультиматум, предупредив их не стрелять над Кореей, и выслали истребители из Владивостока. Технически, «Дальневосточный Зонтик» позволяет им это делать. Сопровождающим было приказано убраться, как только «Ангел» покинет международное воздушное пространство. — Он посмотрел на часы, — примерно через три минуты. Мисато поджала губы и нахмурилась, когда её внимание привлекло другое число. «Как он понял, что нужно изменить курс?» «Что ж, у оригинального «Юнита-А» была полноценная система связи, — сказал Хьюга. — Если предположить, что Ангел смог понять, как её использовать, и расшифровать сигналы, то подслушать радиообмен не составило бы труда. Вопрос в том, как этот Ангел догадался, что над Кореей безопаснее, чем над открытым океаном». — Умный маленький ублюдок, не так ли? — Мисато разжала руки и наклонилась вперёд, опираясь на поручень, чтобы лучше видеть экраны. — Его родители гордились бы им. — Не знаю, маленький он или нет, но он точно умный, — сказал Хьюга. — Слишком умный. Мисато кивнула. «Зашифруйте все наши сообщения. Возможно, нам придется изменить нашу оборонительную позицию, если он продолжит менять направление. Я не хочу рисковать тем, что эта штука действительно нас поймёт». Изображение на экране сменилось картой Японии, окружённой Тихим океаном и материками Дальнего Востока России, восточным побережьем Китая и Кореей. На карте появился маленький треугольник, обозначающий местоположение «Ангела». — ООН уже знает об этом. И Майя тоже, — сказал Хьюга. — При необходимости «Юнит-00» можно передислоцировать на северо-запад, но военная техника не так легко перемещается, как наша. Нам придётся ждать ещё дольше. — Я доверяю Майе. Она не станет менять позицию, если это не приведёт к потере нашего окна для перехвата, — твёрдо сказала Мисато. — Какова ситуация в Пекине? Экран снова сменился, и на этот раз на нём показались дымящиеся руины того, что когда-то было городом. Почти половина городских районов и их окрестностей превратились в обугленную чёрную пустошь. Чёрный дым густыми клубами поднимался в небо, окутывая всё вокруг мраком. От китайского филиала NERV остался лишь глубокий кратер, окружённый разрушенными зданиями и искорёженными железнодорожными путями. Спутники и самолёты наблюдения летели слишком высоко, чтобы на снимках можно было разглядеть тела. Мисато была благодарна за это. Хъюга отвёл взгляд, пока говорил. «ООН перебросила большую часть своих сухопутных войск в регион, чтобы помочь китайскому правительству в восстановительных работах. Русские тоже это сделали. Однако сама Красная армия не хочет пересекать границу без явного разрешения. Пока они просто заботятся о некоторых беженцах и отправляют припасы. Из-за масштабов катастрофы NERV больше не может полагаться на своё китайское отделение, как и на китайское правительство». Пока нет точных данных о количестве погибших, но ООН и правительство Китая дают консервативные оценки. Каждая уважающая себя страна в мире отправляет или обещает отправить помощь, но, без сомнения, они тоже ждут чего-то взамен. — Как всегда, — сказала Мисато низким и мрачным голосом. — Жаль, что мы ничего не можем сделать для этих людей. Нам и так хватает поводов для беспокойства. — Кстати говоря, — Аоба заговорил у неё за спиной, — гражданские власти хотят знать, что мы планируем делать с невинными людьми в городе. Мисато размышляла над этим несколько секунд, но в конце концов поняла, что мало что может сделать. Она решительно посмотрела на Аобу. «Разве общей тревоги недостаточно?» — сказала Мисато. «Забота об этих людях — их обязанность». Люди в городе уже должны быть готовы. Изначально местные власти планировали начать эвакуацию всей территории вокруг города, но они потратили столько времени на подготовку, что единственным местом, куда люди могли бы пойти, были подземные убежища. Из-за сокращения бюджета никто не следил за их состоянием, и неизвестно, в каких условиях они могли находиться. Тем не менее, там определённо было безопаснее, чем снаружи. - Майор Кацураги? Мисато сразу же узнала голос Рицуко Акаги. Она обернулась, когда светловолосая женщина подошла к ней по палубе. Как и все остальные, Рицуко выглядела уставшей. Её лабораторный халат был мятым, а рукава закатаны, обнажая никотиновые пятна на предплечьях. Морщины под глазами говорили о бессонной ночи. — Что теперь, Рицуко? — спросила Мисато, подозрительно прищурившись, откинувшись назад и прислонившись к поручню над консолью. — Опять проблемы? — Не совсем, — ответила светловолосая доктор. — Синдзи и Аска готовы, а Юнит-01 допущен к боевым действиям. Я подумала, что вам может быть интересно. — Спасибо. Теперь у меня на две проблемы меньше, — сказала Мисато, стараясь, чтобы её голос не звучал так обеспокоенно, как она себя чувствовала. Люди ожидали, что она будет надёжной, а не эмоциональной. — Скоро у нас будет отличное шоу. Не хочешь остаться? Мне бы не помешала твоя помощь здесь. Рицуко пожала плечами. «Полагаю, да. Как кофе?» "Абсолютно ужасно". «По крайней мере, некоторые вещи никогда не меняются», — ответила Рицуко. Мисато выдавила из себя улыбку, глядя на свою старую подругу по колледжу, но это был бессмысленный жест, и Рицуко его проигнорировала. Несмотря на усталость, они обе знали, что худшее ещё впереди.

***

"Рей, ты меня слышишь?" Голос Майи нарушил гробовую тишину, которая царила в приёмной «Юнита-00» последние полчаса, и напомнила Рей, как сильно у неё болит голова. — Да, — выдавила Рей, а затем прикусила губу, чтобы не всхлипнуть. Она сидела в кресле пилота, подтянув колени к груди и положив руки на штурвалы. Тишина странным образом успокаивала, позволяя ей на мгновение расслабиться. Но это не избавило её от тошноты. И не заставило её почувствовать себя внутри Евы. Пульсация усиливалась, и боль в голове была такой, словно по черепу ударяли молотом. Всё тело болело, и если бы не чрезвычайная ситуация, она, несомненно, была бы прикована к постели. Однако доктор Акаги и командир Икари знали о её состоянии. Если они считали, что она может эффективно использовать боевые возможности Евы-00, то она не видела причин сомневаться в них. Рей редко высказывала своё мнение по вопросам, которые этого не требовали. Они хотели, чтобы она была здесь, и она была здесь. И всё же она хотела бы оказаться где-нибудь в другом месте. С Синдзи или, может быть, в школе. С человеком и в месте, где она могла бы чувствовать себя человеком, а не инструментом. Вместо этого она снова позволила им использовать себя, и теперь расплачивалась за это. Если бы я отказалась, они бы послали его вместо меня. У меня нет будущего. А у него есть. Поездка на самолёте вертикального взлёта и посадки сама по себе была изнурительной. К концу Рей была настолько слаба и измучена болью, что им пришлось помогать ей спускаться по трапу, пока она шаталась, как ребёнок. Перевалочным пунктом была широкая поляна на пересечении главной автомагистрали и железной дороги, окружённая лесами и холмами, которые в непосредственной близости уступали место башням с оборудованием, десяткам транспортных средств и сотням мужчин и женщин. Дальше на восток дорога змеилась по склону горы, как толстая серая лента. Токио-3 лежал за ним, скрытый от посторонних глаз на противоположном склоне. Два десятка других сотрудников NERV прибыли в зону боевых действий вместе с ней, опередив запланированный график. Для сборки винтовки и обслуживания самого Евангелиона, который перевозили на поезде, требовалась целая армия машин, грузовиков и другого специализированного оборудования. Юнит-00 был в плачевном состоянии; его броня представляла собой смесь синих и жёлто-оранжевых деталей благодаря дополнительным компонентам брони, добавленным в последнюю минуту для дополнительной защиты. Одна из его рук была полностью заменена на запасную, а часть нижней части туловища была удалена, из-за чего его талия над бёдрами казалась тонкой и довольно хрупкой. Майя Ибуки отметила, что даже просто привести его в рабочее состояние было актом высшего технического мастерства. В последний раз, когда Рей была внутри, тест на активацию быстро превратился в суровое испытание, но лейтенант пообещала, что они, по её словам, «выяснили все нюансы». Переключение электропитания не было завершено вовремя, чтобы можно было провести испытание «Юнита-00» или оружия, для которого он предназначался. Кабели были наспех разбросаны по земле, чтобы обеспечить электричеством всё оборудование, и казалось, что JSSDF предполагали, что NERV привезёт собственный источник питания. Между сотрудниками обеих организаций завязался спор, во время которого Рей отошла в сторону, чтобы её вырвало тем немногим, что она успела съесть за день, смутно осознавая, что некоторые солдаты наблюдают за ней. К тому времени, как Майя пришла за ней, она была на грани обморока. Лейтенант уложила её на носилки и поставила капельницу, чтобы предотвратить обезвоживание. Это было всё, что она могла сделать в тот момент. «Я обещаю, что мы позаботимся о тебе, когда всё закончится», — сказала ей Майя Ибуки с мрачным, но в то же время грустным выражением лица. Это напомнило Рей о Синдзи. «Прости, что доставила тебе столько хлопот». Рей поднялась на борт своей «Евы» примерно через час и с тех пор оставалась там, ожидая, слушая их сообщения в поисках инструкций и страдая. «Рей, ты меня слышишь? Как ты себя чувствуешь?» — снова раздался тихий голос Майи. — Хорошо, — Рей ответила так, как всегда отвечала на этот вопрос. По тяжёлой паузе она поняла, что лейтенант ей не верит. «Спасибо, что делаешь это, Рей. Я знаю, что это нелегко, но у нас нет выбора. А теперь послушай, я вкратце расскажу тебе об этом новом оружии и о том, как оно работает. Пожалуйста, постарайся сосредоточиться. Это важно». После слов Майи последовала пауза, а затем, через несколько секунд, лейтенант начала говорить так, словно читала лекцию. «В целом, плазма — это совокупность заряженных частиц и полей, которые демонстрируют коллективные эффекты. Плазма проводит электрические токи и генерирует сильные магнитные поля. Вы, вероятно, знаете из школы, что это наиболее распространённая форма материи, составляющая более 99% видимой Вселенной». Рей слушала в почтительном молчании. Ей не было никакой практической пользы от такой информации об оружии, которое она собиралась впервые использовать в бою. Всё, что ей нужно было знать, — это где находится спусковой крючок и как прицеливаться. Она ожидала, что лейтенант в конце концов перейдёт к этому. «Плазма радикально многомасштабна в двух смыслах: во-первых, большинство плазменных систем включают в себя электродинамическую связь по целому ряду полей, и, во-вторых, плазменные системы существуют в большинстве физически возможных диапазонов пространства, энергии и плотности». Рей слегка потянула за джойстик управления справа от себя. Плазменная винтовка высокой плотности казалась тяжёлой в руке Юнита-00. Это было не статичное оружие, как позитронная винтовка, которая была полезна только при стрельбе с фиксированной позиции, как снайперская винтовка. Ещё одним существенным отличием было то, что плазменная винтовка требовала много энергии для механизма стрельбы, а не для боеприпасов, как позитронная винтовка. Лейтенант продолжал говорить. «В инерционном термоядерном синтезе лазерные или ионные лучи заряжают энергией внутреннюю часть небольшой цилиндрической мишени. Затем рентгеновские лучи быстро нагревают капсулу, из-за чего её поверхность взрывается. Возникающая сила сжимает плазменное топливо, обычно изотопы водорода, повышая температуру до ста миллионов градусов по Цельсию, а плотность — в 20 раз по сравнению со свинцом. Это воспламеняет плазменное топливо и высвобождает энергию термоядерного синтеза, во много раз превышающую энергию, затраченную на лазер, что даёт чрезвычайно большой прирост энергии». «Вот как работает эта винтовка. Она стреляет перегретой капсулой из сверхплотной плазмы, вызывающей термоядерную реакцию без каких-либо радиоактивных остатков. Эта технология существовала ещё до Второго столкновения, но Силы самообороны Японии и Министерство обороны США адаптировали её для использования с «Евой» в рамках своей совместной программы разработки. Единственное, что нам показалось неудобным, — это система наведения, поэтому большая часть программного обеспечения, которое управляет наведением винтовки, была удалена». В качестве компенсации мы подключили его к компьютеру вашей Евы. "Я понимаю", - неопределенно сказала Рей. «Теоретически, каждый отдельный выстрел должен с лёгкостью вырабатывать достаточно энергии, чтобы пробить силовое поле. На практике, ну, мы просто не знаем. К сожалению, такая мощность означает, что даже если вы промахнётесь, взрыв уничтожит всю территорию. Всем сотрудникам придётся эвакуироваться до начала боя в целях безопасности. Мы вернёмся, когда всё закончится», — сказала Майя, слегка поколебавшись. «Хорошо, вот и всё. Не хочешь пойти дальше и попрактиковаться в прицеливании? Прежде чем Рей успела ответить, её внимание привлёк другой звук. Синеволосая девушка сразу же узнала в нём сигнал тревоги — долгий зловещий вой, эхом разносящийся вдалеке за пологими холмами их горного аванпоста. Она слышала его сотни раз в своих воспоминаниях и снах. Но никогда внутри Евы. Рей знала, что в тот момент битва была уже на её стороне. Её первая и, возможно, последняя битва. — Похоже, я буду должна тебе за эту тренировку, — без необходимости сказала Майя. — Приготовься к боевому осмотру. Рей повернула свою ноющую голову к западному небу, в ту сторону, откуда, как ей сказали, должен был прийти Ангел, и задумалась, стоит ли ей бояться. Конечно, человек испугался бы и занервничал, но она не боялась. Она была спокойна и не боялась, и ей стало интересно, не является ли это ещё одним признаком её бесчеловечности. Если я умру, боль прекратится, — подумала Рей. Она схватила джойстики и притянула их к себе. Юнит-00 встал.

***

Мисато смотрела на видео с отстранённым интересом. Танки армии ООН и зенитные батареи, а также широкий спектр позиций зенитно-ракетных комплексов и артиллерийских установок ровными рядами растянулись по западу и северо-западу материковой части Японии. Если бы обстоятельства были другими, она могла бы почувствовать себя впечатлённой. Сигнал общей тревоги прозвучал в районе Хаконэ-Нагано, но не по всей стране, как ожидала Мисато. В то время как подразделения ООН занимали передовые позиции, Силы самообороны Японии всё ещё пытались эвакуировать критически важный район за пределами периметра крепости Токио-3 после того, как Министерство внутренних дел в последнюю минуту приняло такое решение. Мисато сомневалась, что это можно сделать за такое короткое время, хотя ей пришлось отдать должное гражданским властям за то, что они предотвратили паническое бегство и навели порядок. Как и ожидалось, убежища в самом городе были переполнены. Дороги по большей части пустовали. Юнит-00 был готов. «Ангел» снизил скорость и начал снижаться, войдя в так называемую зону планирования. Его широкие крылья больше не хлопали, а были вытянуты, как у гигантской летучей мыши. Мисато стояла в центре командного мостика, как всегда в таких ситуациях, скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая пальцами. Напряжение в комнате нарастало. Она отчётливо это чувствовала, как и все остальные. Тем временем командир Икари и младший командир Фуюцуки заняли свои места на смотровой площадке, глядя на мостик с высоты. «Ангел» вошёл в зону действия зенитно-ракетных комплексов на линии обороны Нидзэка-Гуса, — объявил Хьюга. Он слегка повернулся в кресле, чтобы посмотреть на Мисато. Из-за серьёзного выражения лица он казался старше своих лет. «Они собираются вступить в бой». Мисато кивнула. — Вам действительно стоит отменить это вмешательство, — настаивала Рицуко Акаги, стоя в шаге от Мисато. Она не отрывала взгляда от экрана. — Они только тратят снаряды, ракеты и деньги. "Лучше их деньги, чем наши", - ответила Мисато. — Всё это из одного и того же места, — мрачно сказала Рицуко. — Ты же знаешь, что они просто передадут нам счёт. Мисато пожал плечами. «Что ж, чего бы это ни стоило, я подозреваю, что после сегодняшнего дня у нас не будет проблем с оплатой. В любом случае, это не совсем пустая трата. Я указал силам ООН немного северное направление для атаки. Думаю, мистер Умник Ангел в ответ немного сдвинется на юг. Ближе к идеальному маршруту Рей». Первыми по цели ударили зенитно-ракетные комплексы дальнего радиуса действия, за которыми последовал шквал огня реактивных систем залпового огня. Визуальное изображение тускнело и размывалось каждый раз, когда одна из ракет взлетала со своей стационарной платформы. Через несколько секунд по каналам связи NERV начали поступать первые сообщения. «Наземные войска сообщают о прямых попаданиях в поле AT, но без повреждений», — сказал Харуна. «ВВС вступают в бой», — сообщил Аоба. «Мы наблюдаем за происходящим с воздуха». — Выведи это на главный экран, — приказала Мисато. Аоба нажал кнопку на своей консоли, и гигантский экран в передней части многоярусного мостика замерцал и сменился изображением Ангела с одного из десантных кораблей. И хотя десятки ракет врезались в АТ-поле и взорвались, Ангел продолжал лететь по прямой. ««Ангел» вошёл в зону досягаемости артиллерии», — доложил Хьюга, когда танки, в основном «Тип 90», открыли огонь вместе с артиллерийскими орудиями. Небо покрылось чёрными вспышками зенитных снарядов, выпущенных по нему объединёнными силами авиации и сухопутных войск, но Ангел просто игнорировал царивший вокруг хаос, как будто вся эта ситуация не имела к нему никакого отношения. Он невозмутимо летел сквозь чёрные клубы дыма, паря, как гигантская чайка, покрытая сверкающими белыми доспехами. — Похоже, они настроены серьёзно, тебе не кажется, Рицуко? — заметила Мисато, наклонив голову в сторону светловолосой докторши. «Бессмысленное занятие». Рицуко, казалось, была раздражена этим вопросом, но в её выражении лица промелькнуло лёгкое веселье. «Мальчишки и их игрушки», — пробормотала она. — Если бы они думали, что это действительно бессмысленно, как вы думаете, они бы всё равно согласились на это? — спросила Мисато. — Помимо моих заявленных тактических намерений, я бросаю им кость. Готов поспорить, что каждый из этих отрядов хочет оправдать своё существование. "Я не знала, что ты такой глубокий мыслитель", - сказала Рицуко, и Мисато была более чем счастлива принять двусмысленный комплимент. В ее устах это действительно что-то значило. "Но я думаю, вы правы. Военными руководят бюрократы, а бюрократы не любят, когда их оттесняют в сторону. Это заставляет их казаться неуместными, а неуместность ведет к сокращению бюджетов. Даже делать что-то неэффективное лучше, чем ничего не делать. Однако вам не следует этим пользоваться. Мы все на одной стороне. «На самом деле это не моя проблема. Если они выглядят беспомощными… Что ж, это делает нас ещё лучше, не так ли? У нас есть единственное оружие, которое может спасти их задницы, и им стоит об этом помнить». — Я вижу, что командир на тебя влияет, — сказала Рицуко. Я должна дать ей пощёчину за это, — подумала Мисато. «Я рискую жизнями людей, которые мне небезразличны, Рицуко. Если военные в итоге опозорят себя или потратят впустую боеприпасы и деньги, чтобы я могла дать этим людям хоть немного больше шансов, то я буду делать это каждый божий день». Изображение с боевого корабля изменилось, когда камера повернулась, и теперь на экране была видна пара бомбардировщиков вдалеке. Всего через несколько секунд камера сфокусировалась на бомбардировщиках, когда объектив был отрегулирован. Приближающаяся пара выпустила шесть ракет с боеголовками N2. Каждая из ракет попала в противотанковое поле «Ангела» и охватила пламенем целый кусок неба. "Есть повреждения?" Поинтересовалась Мисато. "Насколько мы можем судить, нет", - ответила Харуна. Камера снова переключилась на изображение Ангела, который летел по огненному небу, не обращая внимания на воздушные атаки. Затем Ангел сделал то, чего Мисато не ожидала и даже не думала, что это возможно для объекта такой массы: он перевернулся и начал лететь вверх ногами. Мисато прищурилась, когда очередной шквал огня со стороны ООН заполонил небо. «Ангел» остался невредим. Как только третья волна огня приблизилась к нему, «Ангел» резко пошёл на снижение. Он не просто беспорядочно летал, пытаясь спастись: он планировал заранее. Пилот истребителя не смог бы сделать лучше. «Высота быстро снижается, — сообщил Аоба. — Похоже, он решил приземлиться». — Похоже, он разозлился, — сказала Рицуко. — Разве ты не согласна, Рицуко? — сказала Мисато, качая головой. — Эти ракеты испортят день любому. Ангел приземлился на ноги, как гигантская птица. Земля треснула и задрожала от удара. Как только он коснулся земли, на него обрушился дождь из огня, снарядов, ракет и бомб, а вскоре последовали и бомбы N2. Горизонт взорвался огромным световым куполом. — Да, это не входило в наши планы, — со вздохом сказала Мисато. — Наверное, ты была права насчёт того, что случилось раньше. Мальчики и их игрушки. Когда пыль от множества взрывов осела, Ангел стоял посреди огромного кратера, опустив голову и широко расправив крылья. Его АТ-поле создавало вокруг него восьмиугольники красноватого света, похожие на огромные прозрачные щиты, удерживаемые в воздухе. Вокруг его гладкого бронированного корпуса, словно рой разъярённых насекомых, корабли ООН и другие самолёты готовились к новой атаке. — Отзовите их, майор Кацураги, — сказала Рицуко. — Это совершенно ненужное представление. — С чего ты взял, что они обратят на меня внимание прямо сейчас? У них сейчас другие заботы. Изображение приблизилось к Ангелу, когда он поднял голову. Казалось, что его тёмные глаза смотрят прямо в камеру. Люди в диспетчерской дружно ахнули. «У меня очень высокая концентрация энергии в цели!» — поспешно сообщил Хьюга, вскакивая со своего кресла. «Возможно, это…» Яркая вспышка света застала всех врасплох и сделала остальную часть доклада ненужной. Второе солнце вспыхнуло из ниоткуда и расширялось до тех пор, пока всё в пределах досягаемости Ангела не было испепелено. «Электромагнитная волна!» — закричал Аоба со своей консоли. — Мы потеряли связь с военно-воздушными силами, — сказала Харуна слегка дрожащим голосом. — Это… это уничтожило их! — Она встала со стула. Её глаза наполнились слезами, когда она посмотрела на Мисато. — Майор, это уничтожило их всех! Мисато покачала головой, не слишком удивившись внезапной реакции девушки. Харуна была одной из немногих на мостике, кто никогда раньше не участвовал в боевых действиях. «Успокойся. С сухопутными войсками всё будет в порядке, как только электромагнитный импульс рассеется. Большинство самолётов тоже защищены. Мы должны ожидать потерь только в радиусе взрыва.» Харуна на мгновение посмотрела на неё с неприкрытым страхом, затем неуверенно кивнула и вернулась на своё место. — Простите, мэм. — Не проблема, — Мисато не собиралась отчитывать её за то, что она испугалась. Все когда-нибудь пугаются. — Хьюга? — «Ангел» снова движется, — сообщил Хьюга. — Кажется, он возвращается на прежний курс. Хм, постойте. Он на два градуса южнее. «Самые дорогие два диплома в истории», — саркастически сказала Рицуко. Мисато проигнорировала её. Она отошла от консолей и повысила голос. "Хорошо, все, занимайте свои места. Хьюга, переведите всех в состояние красной готовности и сделайте последние приготовления. Юнит-00 поразит цель, как и планировалось". Она посмотрела на смотровую площадку, которая была мостиком, откуда Командир и Субкомандующий наблюдали за событиями, разворачивающимися под ними. "Давайте отправим этого тигра обратно к его Создателю».

***

«Все предохранительные замки сняты», — объявил электронный голос. «Ограничение окончательной блокировки отключено. Давление ускорителя постоянное и стабильное». "Мозговые структуры в норме". «Пульс и частота сердечных сокращений в норме. Синхронизация составляет 39%». "Давление LCL в норме". "Системы охлаждения активны". Поморщившись, Рей слегка потянула за рычаги управления, расположенные по обеим сторонам её кресла, и заставила «Юнит-00» поднять плазменную винтовку. Она выбрала подходящее место к северо-западу от зоны, которую Майя обозначила как разрешённую зону боевых действий. Эта полоса для захода на посадку, названная командой планирования «Лима», представляла собой длинную узкую долину, с обеих сторон окружённую зелёными горами, которые обеспечивали прикрытие с флангов и хороший обзор на многие километры вперёд. Это была не та позиция, которую ей изначально предложили, но последний отчёт о текущем направлении «Ангела» побудил к тактическому передислоцированию, чтобы найти более подходящее место для стрельбы. По словам Майи, в какой-то момент «Ангел» должен был пройти через долину, так как это было кратчайшее расстояние до цели. Рей не была уверена, что это упрощение окажется верным. Ничто не могло заставить «Ангела» поступить так, как они предсказывали. Однако сказать об этом и возразить лейтенанту было бы расточительно и неуважительно. Вместо этого она попросила разрешения остаться у входа в долину, чтобы иметь возможность стрелять на максимально возможное расстояние с учётом рельефа и при необходимости менять позицию. Если повезёт, достаточно будет просто один раз нажать на спусковой крючок. — Хорошо, Рей, — сказала Майя по каналу связи. В маленьком окошке LCL появилось её обеспокоенное лицо. — Всё в твоих руках. Мы эвакуируемся. Цель приближается с запада. Она будет в твоём поле зрения меньше чем через минуту. Удачи. Первая капсула с плазменным топливом была быстро заряжена в винтовку, а четыре другие остались в магазине. Рей в перчатке нажала на спусковой крючок и слегка его отпустила. Она прижала приклад винтовки к плечу Евангелиона, чтобы стабилизировать прицел. Она спокойно дышала, её пульс был медленным и ровным. Тошнота, которая была раньше, не проходила, но Рей знала, что это не связано с битвой. Почему я так спокойна? — снова спросила себя Рей. Я должна бояться. Все зависит от меня. Даже Синдзи. Ангел появился с западной стороны долины, как и сказала Майя. Земля дрожала при каждом его шаге. Рей навела электронный прицел на голову цели: странная вытянутая форма с полным зубов ртом и красными глазами. Он двигался медленно, почти как во сне. Всего через пять секунд прицел сменился с красного на зелёный, когда компьютер выдал ей решение для стрельбы. Ангел остановился и склонил голову набок, как только увидел Еву-00. Возможно, он был удивлён. Казалось, он смотрел на другую Еву. На неё. Рей поняла, что уже видела такие глаза. — У вас есть решение для стрельбы! — закричала Майя. — Огонь! Рей нажала на спусковой крючок. Из дульного тормоза на конце ствола вырвался яркий луч белого света. Винтовка откатилась назад с невероятной силой и едва не заставила Рей потерять равновесие, больно ударив прикладом по плечу. Луч светящейся энергии устремился вперёд со скоростью, близкой к скорости света, описывая дугу под действием расстояния и гравитации. На секунду Рей показалось, что она промахнулась, но в последний момент траектория изменилась, и болт попал прямо в поле Ангела, прямо перед его головой. Как только плазменный заряд попал в АТ-поле, оно потеряло целостность, и энергия водородного топлива, содержащегося в нём, взорвалась яркой стеной света. Не было слышно ни звука, когда яркий искусственный рассвет, казалось, поглотил весь горизонт. Но он был слишком ярким. Рей в спешке отодвинула в сторону визор целеуказателя и прикрыла глаза предплечьем, чтобы не ослепнуть. Когда звук наконец настиг её, это было похоже на ураган. Рей стиснула зубы и задержала дыхание. — Отличный выстрел! — сказала Мисато, изо всех сил стараясь не улыбаться. — Хьюга, каков статус цели? Оператор проверил свой экран, затем повернулся к майору. «Не могу сказать. Электромагнитная ударная волна от взрыва вывела из строя большинство наших местных датчиков в этом районе». — Сколько времени пройдёт, прежде чем мы их вернём? — спросила Мисато. - По крайней мере, десять секунд. «Изображение с противоположного хребта возвращается в сеть!» — сообщила Харуна, нажимая кнопку на своей консоли. «Максимальное увеличение.» Яркий свет медленно угасал, и изображение стало чётким. Мисато почувствовала, как холодок пробежал по её спине, как только она поняла, что видит. На мостике воцарилась тревожная тишина, заглушившая радостные возгласы и эйфорию, последовавшие за выстрелом Рэй, когда ужас изображения предстал во всей красе. Крылатый ангел стоял там, призрачно-белый, посреди чужеродного моря почерневших руин, с едва заметным ожогом на голове. Он посмотрел в камеру, прищурив красные глаза и уставившись прямо на Мисато. Оно казалось сердитым.

***

"РЭЙ!" Прежде чем Рей успела осознать всю реальность того, что только что произошло, Ангел вскочил со своего места и бросился к ней с невероятной скоростью. Она перезарядила винтовку, отведя затвор назад, но, не успев прицелиться, просто направила её и снова выстрелила. На этот раз Ангел отступил. Он остановился и взмыл в небо, словно улетающая птица. Плазменный шар взорвался и снова высвободил невероятное количество энергии, сжигая и без того разрушенный ландшафт и почти лишая Рей зрения. Земля сильно затряслась. Рей попыталась проследить за траекторией Ангела, который кружился в воздухе, словно какой-то странный крылатый демон. Но свет, поглотивший всё вокруг, ослепил её. Она видела только тень. — Рей, он у тебя за спиной! — закричала Майя по рации. — Берегись! Рей развернулась так быстро, как только могла, и попыталась поднять винтовку. Она даже не заметила, как появился Ангел. Что-то врезалось в корпус Юнита-00. Рей почувствовала, как взлетела в воздух, а затем всё закружилось. Она почувствовала боль в груди и вскоре поняла, что Ангел сбил Еву-00 с ног. Только тогда Рей увидела Ангела. Он навис над ней, придавив своим весом к земле и прижав голову Юнита-00 к земле. Она попыталась оттолкнуть его, но он был слишком силён. Ангел ударил кулаком по голове Юнита-00, и тот отскочил от земли, как резиновый мячик. Ангел схватил упавшую Еву за шею. Рей почувствовала, как заныли кости её носа и челюсти, когда Ангел снова впечатал голову Евы-00 в землю. Она отчаянно хватала ртом воздух. Её болевой порог давно был превышен, она почувствовала, как во рту скапливается желчь. — Рей, убирайся оттуда! — закричала Майя. Рей попыталась защититься, поставив винтовку между собой и Ангелом. В своей боли и растущем отчаянии она подумала, что если сможет направить винтовку на Ангела, то он просто не выдержит выстрела в упор. Ангел был быстрее и умнее. Прежде чем она успела выстрелить, он ударил кулаком по винтовке, уничтожив её. Это дало ей время. Когда винтовка развалилась, Рей протянула руку и схватила Ангела за горло. Она оттолкнула его рукой и крепче сжала его шею. Боль в голове была невыносимой. Рей чувствовала, как кровь стекает по её лбу и левой щеке, словно слёзы, и боялась, что может потерять сознание. Но каким-то образом ей удалось осознать, что она должна сражаться или умереть. Каждый мускул в её руке горел. Всё болело. И всё же она держалась за горло твари и надеялась, что если сломает ей шею, то у неё появится шанс. Рей стиснула зубы, пытаясь заглушить боль, и сосредоточила все свои оставшиеся силы на том, чтобы выдавить из Ангела жизнь. Ангел среагировал мгновенно. Схватив Юнит-00 за запястье и подставив колено под его подбородок, он начал тянуть его за руку, пытаясь задушить. Рей закричала от сильной боли. Когда голова Евангелиона откинулась назад, Ангел схватил его за плечо и вывернул руку Юнита-00. Тошнотворно хрустнули кости, за которыми последовал звук разрываемой плоти. Рей почувствовала ужасную боль, когда рука Юнита-00 — её собственная рука с точки зрения неврологии — отделилась от плеча. Она издала душераздирающий крик, не поддающийся описанию, и инстинктивно потянулась к раненому плечу. Мышцы и связки полностью разорвались под силой натяжения, и сустав выскочил из сустава. Рука Рей онемела. «Правая рука Евы-00 сильно повреждена!» — кто-то закричал по рации. «Связи прерваны». Рей знала, что не сможет победить Ангела. Всё, что она могла сделать, — это попытаться убежать, когда конечность была полностью отделена от Юнита-00. Тяжело дыша, она стиснула зубы и замахнулась на Ангела здоровой рукой. Её враг отпрянул и схватил её за запястье. Рей чуть не сошла с ума, осознав, что ничто не помешает Ангелу разорвать и эту руку на куски. Что ей придётся снова это почувствовать. Это было уже слишком. — Рей, расширь своё поле и избавься от этой проклятой штуки, — приказала Майя. Ангел не потянул за оставшуюся руку Юнита-00, как опасалась Рей. Вместо этого он отбросил её в сторону и обхватил Рей руками за шею. Рей попыталась использовать своё АТ-поле, чтобы оттолкнуть эту тварь, но Ангел задействовал своё поле, чтобы нейтрализовать её. Затем Ангел начал яростно биться головой о голову Юнита-00 — о её голову. Рот Рей наполнился кровью. Её голова откинулась назад и ударилась о подушку сиденья. Что-то хрустнуло у неё в челюсти. «РЭЙ!» — ещё больше криков в системе связи. Рей поняла, что Ангел просто играет с ней, сквозь пелену жгучей боли. Она чувствовала себя такой уставшей и измученной, что больше не могла защищаться. И ей даже не хотелось этого делать. Она хотела, чтобы боль прекратилась. Икари … Синдзи … Мне жаль. Затем она почувствовала острую боль в шее, как будто в её вены залили кислоту, там, где рука Ангела сжимала горло Юнита-00. Она помнила такую боль. Она помнила, как чувствовала её, хотя «она» никогда раньше не испытывала ничего подобного. Что-то внутри неё закричало, когда боль усилилась. «Начинается заражение основной нервной системы «Юнита-00!» — кто-то кричал ей в ухо, хотя слова, казалось, растворялись в воздухе. «Ангел заражает «Юнит-00!» Ослепляющая агония пронзила Рей, словно удар током, раскалёнными белыми щупальцами распространяясь по её измученным нервам. Рей почти судорожно выгнула спину, пытаясь просто отстраниться от невыносимой боли, и закрыла глаза, надеясь, что темнота каким-то образом поможет ей сбежать. Но это было бесполезно. Её тело… разум… всё… горело. Рей издала хриплый, долгий, разрывающий, оглушительный вопль, который эхом отразился от стен шлюза и вернулся, чтобы помучить то, что осталось от её угасающего сознания. Она собиралась умереть. Она знала. Но она надеялась, что это произойдёт быстро. Она надеялась, что это прекратится. Боль от жизни была слишком сильной. Она всегда была слишком сильной. Затем она услышала голос, шепчущий в каком-то тёмном, пугающем уголке её разума. Не человеческие слова, но слова, которые она узнала с первобытным ужасом. Как и боль, она знала и их. Ты другая.

***

Продолжение следует…