Геноцид 0:09 / Непрощённый

«Простить — значит освободить пленника и обнаружить, что пленником был ты сам».

— Льюис Б. Смедс

***

Когда Мисато вошла на кухню и отодвинула стул, в воздухе уже витал аппетитный запах еды. Синдзи всё ещё стоял у плиты, заканчивая приготовление ужина, с лопаткой в одной руке и сковородой в другой. Аска сидела за столом с мрачным и задумчивым выражением лица. Её правая рука лежала на столе, и синяки на костяшках пальцев выделялись так отчётливо, словно их кто-то нарочно нарисовал. Мисато улыбнулась ей. «Не унывай, Аска. Я уверена, что будет вкусно. Синдзи никогда не подводит». Аска фыркнула и отвернулась. Мисато была готова к такой реакции. Она знала, что Аска терпеть не может, когда её заставляют что-то делать, даже если это ей самой нравится. Но сегодня ей придётся смириться и позволить себе хоть немного насладиться моментом. То, что Аска вообще пришла, уже было маленькой победой. Эти ужины — идея Мисато. Она решила, что им стоит собираться вместе хотя бы пару раз в неделю. Ради этого она даже перестроила свой безумный график, выкраивая вторую половину дня для своих подопечных. Мобильник она выключала, чтобы их никто не отвлекал, кроме самых крайних случаев, когда звонили из штаб-квартиры NERV. Синдзи сразу понял, что она задумала. Ему, может, и не слишком этого хотелось, но он согласился, что собраться втроём — не такая уж плохая мысль, особенно после их недавних передряг. Рицуко, по настоянию Мисато, освободила обоих пилотов от привычных тестов, так что в последнее время их жизнь сводилась к школе, домашке и телевизору. Ужин стал идеальным способом заполнить эту пустоту. Правда, свои настоящие мотивы Мисато от Аски скрыла — ради её гордости и спокойствия остальных. Для рыжеволосой эти встречи были просто случайностью. Счастливой или нет — судя по её кислой мине, скорее второе. Теперь она всегда такая, — подумала Мисато. Я уже целую вечность не видела её улыбки. Но ей ведь правда стало лучше. С той самой ночи… Это была ещё одна головная боль, которую предстояло разгрести. После того эмоционального срыва на балконе прошло чуть меньше двух недель, и Синдзи с Аской, кажется, держались молодцом. Мисато порой тянуло поговорить с ними об этом, но Синдзи отговорил её, убедив, что Аске не стоит знать, что Мисато видела её в таком состоянии. А ещё он дал понять, что ждёт от неё сдержанности, если дело дойдёт до чего-то большего в его отношениях с Аской. Синдзи тогда жутко покраснел, но всё-таки заверил её, что ничего неприличного не сделает. Да и Аска, по его словам, прикончила бы его на месте, если бы он попробовал. Мисато решила довериться ему. Остановить их, если бы они захотели пойти дальше, всё равно никто бы не смог. Даже Отдел 2 не следил за ними круглые сутки. Но сказать это было нужно. Её собственный опыт научил: иногда кажется, что самый простой выход из сложных проблем — это сбросить одежду. И какое-то время тебе даже хорошо, но потом, когда эйфория проходит, понимаешь, что ничего не изменилось. Она узнала это от Кадзи. И от боли, которая пришла следом. Боли, которая так и не отпустила. Аска и Синдзи, похоже, этого не понимали. Оба пилота «Евы» с трудом облекали чувства в слова. Они, кажется, даже не разобрались, что это за чувства, не говоря уже о том, как вести себя с ними на людях. Мисато замечала: они старались избегать всего, что могло показаться слишком личным, и просто решили меньше ругаться. Но наедине, чувствовала она, всё было иначе. Меньше ссор — уже прогресс. Мисато это устраивало. Лучше, чем когда они вцеплялись друг другу в глотки и ревели. «Пахнет вкусно», — сказала Мисато, показав Синдзи большой палец. Он обернулся, и она улыбнулась. Пен-Пен, доедавший рыбу из миски неподалёку, тут же подковылял и улёгся рядом, как только она села. Она потёрла его ногой. «Думаю, пахнет довольно неплохо», — нехотя буркнула Аска. Мисато это позабавило. Ого, какая похвала от нашей принцессы. Хоть не гильотина на этот раз. Синдзи заслуживал всех похвал. Он возился на кухне с самого возвращения из школы. Мисато смотрела на него почти с гордостью, пока он добавлял последние штрихи к их сукияки из говядины. Аска тоже следила за ним. Мисато перевела взгляд на рыжую. Аска никогда бы не призналась, но было ясно, что ей нравится не только еда, которую готовил Синдзи. Не отрывая глаз от него, она рассеянно взяла палочки и начала вертеть одну из них в левой руке, словно дирижёрскую палочку. Но правая рука… Увидев синяки на костяшках, Мисато поморщилась. Должно быть, это больно — так себя истязать. Но Синдзи был рядом, и это, наверное, удерживало её от худшего. Мисато радовалась этому. И, скорее всего, его присутствие объясняло, почему Аска так одета. Синдзи ещё не переоделся из школьной формы, а Аска сбросила свою и надела обтягивающий топ, открывающий грудь, и короткие джинсовые шорты — почти как у Мисато. Сама Мисато не любила наряжаться дома или даже на работе. А вот Аска явно хотела на кого-то впечатления произвести. Заметив её взгляд, Аска перестала вертеть палочку и нахмурилась. «Что?» — Ничего, — Мисато покачала головой, выделив это слово. — Просто подумала, какой классный топ. Аска глянула на себя. Топ был розовый, с красным цветком, вышитым на правой стороне груди, там, где сердце, и жёлтой бахромой по краям. «Он новый, — сказала она, подозрительно зыркнув на Мисато. — Купила на днях с Хикари. Но не думай, что дам тебе поносить. Твоя грудь его растянет». Мисато ухмыльнулась, прикидывая, стоит ли отвечать на подколку. Устоять не смогла. «Некоторым мужчинам нравится, когда у женщины есть грудь». «Это что ещё значит?» — Аска нахмурилась сильнее, снова посмотрев на свою грудь, теперь с явным недоумением. Попалась, — подумала Мисато. Но вслух сказала самым невинным тоном: «Да ничего, Аска-чаааан». «Ты такая заноза, — пробурчала Аска. — Даже когда трезвая». На миг она уставилась на Мисато, а потом, видимо, решила переключиться на жертву полегче. Ею, конечно, стал шатен у плиты. «Давай уже, глупый Синдзи, я с голоду помираю! — рявкнула Аска, полуобернувшись на стуле, чтобы удобнее было его отчитывать. — Чего ты копаешься?» «Ещё минутка, Аска». Синдзи снял сковороду с огня и аккуратно переложил еду на большой поднос, с которого могли есть все трое. Сначала подал мясо, потом остальное. «Да, выглядит аппетитно!» — сказала Мисато. «Спасибо, — Синдзи слегка покраснел от похвалы. — Новый рецепт. Надеюсь, не слишком остро». Аска скривилась. «Да-да, неважно. Ты так долго возился, я уж думала, ты забыл, что мы ждём». Она отложила палочки и устроилась поудобнее, поджав ноги. «Знаешь, корову самому убивать не обязательно. Всё есть в магазине». «Прости», — ответил Синдзи, садясь справа от Мисато, напротив Аски. «Чёрт, хватит это делать, — Аска первой набросилась на сукияки, орудуя палочками как копьём и перекладывая кусок говядины себе на тарелку. — Бесишь меня, и ты это знаешь». — Эм, прости? — осторожно сказал Синдзи, добавляя себе мяса и овощей. — Наверное. — Он глянул на Мисато. — Может, нам… Мисато сложила руки. Синдзи повторил за ней. Вместе они сказали: «Итадакимасу!» Аска неодобрительно покачала головой. «Вы оба такие странные». Синдзи с любопытством посмотрел на неё. «А на Западе разве не говорят „аминь“? — спросил он, удивив Мисато. — Это же почти то же самое». «Если ты верующий, то да, но я в это не верю, — отрезала Аска, накладывая себе еду. — Как можно, после всего, что мы видели в „Евах“? И этих тварей ведь называют ангелами, нет?» «Но даже в NERV люди во что-то верят, — возразил Синдзи. — Это даже на логотипе есть. „Бог на небесах“ и всё такое. У нас в Японии много богов». «Знаю, читала путеводитель, когда приехала. У вас даже бог земледелия есть. Серьёзно? Это просто глупо». «И что в этом плохого?» — голос Синдзи стал чуть резче. «Ни один бог не растил еду из земли. И готовить тут тоже никто из них не помогал. Всё сделали люди». Мисато взяла себе еды, не вмешиваясь в их перепалку, но прислушиваясь. «Хм, рис какой-то странный, — Аска ткнула палочками. — Не рассыпчатый. Другой. Почему сменил марку?» «Прости, того, что обычно, не было, — сказал Синдзи. — Ой, то есть…» «Не извиняйся! — раздражённо рыкнула Аска, жуя. — Сколько раз тебе говорить? — проглотив, добавила: — Знаешь, мне кажется, ты специально, чтобы меня позлить». Синдзи молча покачал головой. «Аска, хватит его цеплять, — велела Мисато, откусывая кусок, хоть и понимала, что оба не принимают это всерьёз. — Это просто привычка, вроде защитного механизма». — Ты про собаку Павлова, что ли? — Аска покосилась на Синдзи. — Ну, хоть слюни у него не текут. «Я не хотел тебя нервировать, — пробормотал Синдзи, глядя в тарелку, чтобы не встречаться с ней глазами. — Просто… забыл». «Тогда перестань забывать», — отрезала Аска. Когда они научились так нормально общаться? — задумалась Мисато. Что я ещё пропустила? Аска что-то сказала с набитым ртом, и Мисато вдруг поймала себя на том, что смотрит на её розовые губы. Интересно, целовал ли её Синдзи? «От старых привычек тяжело избавиться, Аска, — сказала она рыжей, быстро возвращаясь к еде. — Представь, если бы тебя попросили не говорить „глупый“». Ответа не последовало. Все трое устроились поудобнее и принялись за еду с удовольствием. Мисато хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Просто сидеть с ними, ни о чём не думать, смотреть, как они едят и ведут себя как обычные подростки. Но проблем было слишком много. Сегодня Рицуко добавила ещё одну, рассказав о первом этапе отбора нового пилота. Мисато ещё не видела выбранную девушку. Она хотела отложить всё, пока «Ева-08» не будет готова и защищена, но Рицуко настаивала, чтобы ещё одна «Ева» была наготове к следующей атаке. Ни командир, ни замком не стали бы ей возражать. В таких делах блондинка всегда добивалась своего. Оставался вопрос: как сообщить Синдзи и Аске о новом товарище? Мисато знала, что для Синдзи воспоминания о Каору всё ещё как нож в сердце. А до того — отряд-03 и Тодзи Судзухара. Но врать им она не могла. Когда правда всплывёт, будет только хуже. Сначала она хотела сказать им вместе или свалить это на Рицуко. Но потом решила, что, как их опекун, сама несёт ответственность. Лучше поговорить по отдельности. Разделяй и властвуй — верная тактика в трудные времена. Когда еда закончилась, Аска положила палочки на тарелку, допила сок и вытерла рот салфеткой. «Я закончила», — объявила она. Синдзи кивнул, продолжая есть. «Уберу твою тарелку через минуту». Мисато заметила, что Аска смотрит на него с лёгким разочарованием, которого он не видел, занятый едой. Но это не перерастало в злость — хороший знак. А потом Аска слабо улыбнулась, хоть и выглядела смирившейся. Мисато не поняла почему. Рыжая с грохотом отодвинула стул и встала. «Пойду в ванну. Не смей включать воду, пока я не закончу». «Аска, может, подождёшь немного?» — предложила Мисато. «Зачем? Я и так грязная». Аска сердито глянула на неё, потом на Синдзи, который зачем-то смотрел на её живот. «Не открывай кран, идиот. Клянусь, пожалеешь». Странно, но в её голосе не было яда. Словно она просила, а не приказывала — редкость для Второй. Обычно Аска не просила. «Не буду», — кротко ответил Синдзи. «Лучше не надо!» — рявкнула она. «Хорошенько отмойся», — добавил он. «Отмоюсь!» С этими словами немка ушла, даже не поблагодарив за еду, и хлопнула дверью-гармошкой в ванную. Синдзи проводил её взглядом без привычного раздражения, как у человека, которого вечно гоняют. Мисато промолчала во время их последней стычки, решив дать им самим разобраться. Было видно, что они что-то уладили между собой. И это шло им на пользу. Аска не орала с злостью, не давила на Синдзи, а он… ну, он просто был Синдзи. Дожевав, Мисато, как и Аска, положила палочки на тарелку. Но, в отличие от неё, знала, как быть благодарной. «Очень вкусно, Синдзи». Он улыбнулся и кивнул. «Спасибо, Мисато». Встав, он начал собирать грязную посуду и отнёс её к раковине. Воду включать не стал. Глядя, как он занимается этими простыми делами, Мисато поняла: сейчас или никогда. Уход Аски — идеальный момент. Синдзи больше всех заслуживал знать, что творится в NERV, и если она хотела быть для него хоть немного матерью, то должна это сделать. Она многим ему обязана. — Синдзи? — её голос разорвал тишину. Он тут же поднял голову и посмотрел на неё с недоумением. — Надо поговорить. Синдзи замялся, будто ждал, что она скажет ещё что-то, и ему не придётся спрашивать. «Мисато, что такое? Что-то случилось?» Да, можно и так сказать, — подумала она. «Не совсем. Просто есть кое-что важное». «О, хорошо». Синдзи расставил тарелки и вернулся к столу. «Я слушаю». Глядя на него, Мисато чуть не растерялась. Но собралась, зная, что поступает правильно и что ему лучше услышать это от того, кому он не безразличен. «Не здесь. Прогуляемся. Заодно и пищеварению поможем». «Эм, я… мне надо посуду помыть», — пробормотал он, глянув на раковину. «Пока Аска в ванной, всё равно не сможешь. — Мисато встала, отодвинув стул. — А ты знаешь, она там не торопится. Мы до Монголии дойдём, а она всё ещё будет мыться». Её аргумент был железным, и даже Синдзи Икари, один из самых суетливых людей на свете, не нашёл что возразить. Он молча кивнул, признавая поражение. «Вот это парень», — мурлыкнула Мисато. Она знала, что ему нравится похвала. Да и кому не нравится? Чёрт, даже Аске. Пока Синдзи обувался на лестничной площадке, Мисато постучала в дверь ванной и прижалась к ней лицом. «Аска, мы уходим. Скоро вернёмся». «Я занята! — крикнула Аска. — Серьёзно, девушке нельзя одной побыть? Мне плевать, куда вы идёте. Я вам не нянька!» За спиной раздался смешок. Обернувшись, Мисато увидела Синдзи в коридоре с лёгкой улыбкой. Хороший знак. Она могла бы по пальцам пересчитать, сколько раз он улыбался за последние полгода. «О, тебе смешно?» — она схватила его за плечи, развернула к двери и игриво подтолкнула. «Давай, я только обуюсь». Синдзи нажал кнопку, открыл дверь и вышел. Мисато быстро надела сандалии, схватила ключи и поспешила за ним.

***

Конфиденциальность… это просто ещё одно нелепое оправдание, чтобы остаться одной. Эта мысль внезапно всплыла в голове Аски, но не удивила её. Она всегда была одна — даже в окружении других, — и ожидать чего-то иного здесь, в этой тесной комнате, было бы глупо. Закрытая дверь крошечной туалетной ниши не пропускала воздух, и внутри становилось всё душнее. Аска сидела там, обнажённая, чувствуя себя вымотанной сильнее, чем следовало бы. Её тёплая кожа блестела от пота, капли которого покрывали каждый сантиметр тела. Над головой одиноко висела лампочка на тонком проводе, словно маятник, отбрасывая горячий, раздражающий жёлтый свет. Когда нечем было заняться, Аска обычно смотрела на этот свет, сидя здесь, и старалась ни о чём не думать. Это помогало ей расслабиться. Но сегодня её взгляд был прикован к правой руке. Костяшки пальцев всё ещё пестрели чёрно-синими синяками, болезненно ныли при каждом движении. Синдзи постарался их перевязать как мог — лучше, чем она сама бы справилась, — а потом она укрылась в тёмной тишине своей комнаты, рухнула на кровать и наконец дала волю слезам. Боль в руке была острой, почти невыносимой, но к физическим страданиям Аска давно привыкла. Плакать её заставляло другое — то, что сломалось внутри, глубоко под рёбрами. Слёзы иссякли где-то к полуночи, но не потому, что она сумела взять себя в руки. Просто сил больше не осталось. Она лежала, угрюмая и опустошённая, ожидая сна, который, как она надеялась, смоет эти эмоции, эту пустоту. Странно, но чувства были такими же, как тогда, когда Ангел проник в её разум — словно кто-то вспорол её изнутри, обнажив все раны. Но в этот раз она не оттолкнула того единственного, кому, кажется, было не всё равно. Она позволила ему обнять себя — вопреки гордости, вопреки себе самой. Потому что ей этого хотелось. Хотелось, чтобы этот мальчик — без которого она не могла ни жить, ни дышать — сжал её в своих объятиях. И хотя стыд жег её изнутри, этот простой жест смягчил боль так, как она и представить не могла. На краткий миг одиночество отступило, растворившись в тепле его рук. Воспоминания терзали, да, но ей не пришлось переживать их заново, как тогда, когда их выдирали из её сознания. Она сама рассказала ему о самом страшном, что таилось в её душе, — и сделала это по своей воле. С тех пор каждый день превратился в испытание, но она всё же начала лучше есть и больше спать. Иногда ночью она резко просыпалась, задыхаясь, вся в холодном поту, с гулом в голове, будто кто-то бил по вискам. Утром она приходила в себя, а днём, когда рядом был Синдзи, становилось легче — он всегда находил способ помочь. Но это не значило, что всё стало просто. Нет, такого не могло быть. Притворяться, что всё в порядке, стоило огромных усилий, и это выматывало её до предела. Усталость и тошнота накатывали чаще, чем должны были, а гнев вспыхивал в груди мгновенно, как спичка. «Ну, ничего необычного в этом нет, наверное», — подумала Аска. «Если бы только Нагара держала свой рот на замке… Нет. Это ненормально. Это не просто злость. Я правда хотела её ударить». Она неловко заёрзала на унитазе, чувствуя, как жёсткий дешёвый пластик впивается в кожу. Без нейронных коннекторов её волосы, золотисто-рыжие и вьющиеся, свободно рассыпались по плечам. Она наклонилась вперёд и закрыла лицо руками. А потом подумала, что бы сказал Синдзи, увидев её такой. Он бы заволновался, начал извиняться и окружил её той добротой, которой она, как ей казалось, не заслуживала. «Стал бы он так себя вести, если бы знал, как я ненавижу, когда мне напоминают, что я… что мы… заботимся друг о друге?» Ответов не было. Чем больше она копалась в этих мыслях, тем сильнее запутывалась. Но одно она знала точно: сидеть здесь до утра — не выход. Синдзи и Мисато скоро вернутся, и лучше уйти, пока они не начали гадать, что с ней стряслось, и не полезли с расспросами. Аска поднялась, и тело показалось ей неподъёмно тяжёлым. Она спустила воду и отодвинула защёлку. Даже без одежды в крохотной ванной было жарко и душно — лампочка нагревала воздух, а вентиляция отсутствовала. Пол под босыми ногами был гладким и тёплым. Она сняла полотенце с крючка у раковины и шагнула к ванне. Наклонившись, повернула кран с горячей водой и уселась на край, собирая волосы. Комнату наполнил шум льющейся воды, глухой и успокаивающий. Ждать, пока ванна наполнится, она не стала. Ей надоело ждать. Движения были быстрыми, отточенными, будто она повторяла их миллион раз. Аска подняла волосы, стянула их в толстый хвост, завязала на макушке и укутала полотенцем, чтобы не намокли. Закончив, она перекинула ногу через бортик и забралась в ванну. Вода обжигала, кожа моментально краснела там, где её касались горячие струи. Это было приятно. Аска откинулась назад и подняла руку перед глазами. Она снова посмотрела на разбитые костяшки. Ей почти почудилось лёгкое прикосновение Синдзи — словно призрачная ладонь мягко скользнула по её пальцам. В сердце творился хаос. Она хотела, чтобы её оставили в покое, но боялась одиночества. Хотела оттолкнуть его, но не находила в себе сил. Она понимала, как сильно ослабела. Утешение, которое давал Синдзи, переполняло её, рушило все стены, и никакая гордость не могла этому противостоять. Вода поднималась, и Аска заставила себя расслабиться. Тело медленно опустилось на дно ванны, погружаясь в тёплую, чуть пахнущую мылом жидкость. Она наблюдала, как колени и кончики пальцев ног скрываются под поверхностью, с какой-то отрешённой дымкой в голове. Вдруг её обожгло неожиданное желание прикоснуться к себе — оно возникло ниоткуда и зудело где-то внизу живота. Но она решила не поддаваться. Неудачная попытка расстроила бы её куда сильнее, чем само это чувство. «От этого легче не станет», — подумала Аска. «Ну, может, на пару минут. А потом я буду ненавидеть себя часами». Жар нарастал. Она вытянула ногу, ловко закрыла кран пальцами и опустила веки. Вскоре она словно зависла в невесомости, окружённая горячим морем, которое защищало её от всего. И хотя она всё ещё была одна, одиночество уже не так давило.

***

Пока Мисато говорила, лицо Синдзи, юное и усталое, отразило сотню внутренних терзаний. Старые раны, казалось, вскрылись заново. Что бы она ни делала, Мисато Кацураги не могла избавиться от ощущения, что в этом есть и её вина. Солнце ещё светило, хотя вечер давно вступил в свои права. Небо затягивали тучи, белые и рыхлые, как клочья ваты. День мог бы быть прекрасным, но груз ответственности, как всегда, мешал ей наслаждаться простыми вещами. — Значит, вот как обстоят дела, — начала Мисато. — Нам придётся с этим смириться. Я знаю, это тяжело принять, но сейчас я ничего не могу изменить. — Она старалась говорить мягко, но без сюсюканья, чтобы не обращаться к нему как к ребёнку. — Поверь, если бы я могла что-то сделать, чтобы это остановить, я бы сделала. Всё закрутилось слишком быстро. Я даже не видела документы о переводе, пока их не утвердили. Она замолчала и устало облокотилась на перила рядом. Закрыла глаза, ожидая криков. Но их не последовало. — Зачем они это делают? — голос Синдзи был едва слышен, почти как шорох ветра. — Зачем опять? Они брели несколько минут и остановились на лестнице, что вела к одному из заброшенных многоквартирных домов, молчаливо возвышавшихся над районом. Улицы в эти дни пустовали — ни машин, ни людей, даже в часы пик. Синдзи сел на ступеньку, Мисато осталась стоять. — После последнего Ангела проект NERV снова стал приоритетом. Очень важным приоритетом, — начала объяснять она. — Но даже с новым финансированием и ресурсами твой отец решил, что Юнит-00 восстанавливать не будут. Так что у нас не хватает одной Евы. Создать ещё одну — тактически разумно. Рицуко считает, что Рей не подойдёт, а значит, нужен новый пилот. — Она понимала, что третья Ева облегчила бы жизнь всем, включая Аску и Синдзи, но вряд ли он хотел это слышать. — Но у нас же есть два юнита, — возразил Синдзи, глядя на неё мутными голубыми глазами. — Аска и я — мы можем сражаться. Зачем ещё один? Зачем втягивать кого-то ещё? — В прошлый раз мы едва справились, — напомнила Мисато. Она до сих пор помнила бой с Ангелом по имени Самаэль — и как близко они были к краху. — Юнит-00 уничтожили, ты потерял сознание. Если бы Аска не запустила Юнит-02, нас бы тут не было. Но даже тогда мы висели на волоске. Синдзи кивнул. В этом он не мог с ней спорить. — Это было близко, но… — Третья Ева даст нам преимущество. И ей нужен пилот. Хотя Рей сейчас в безопасности, и это уже хорошо, — сказала она, чуть притянув за уши хорошие новости. Ей хотелось дать ему хоть что-то позитивное. Да и Рей правда больше не придётся рисковать собой. Упоминание синеволосой девушки омрачило его лицо. Он переживал за неё, хоть и не так, как за Аску, — Мисато это понимала. — Я… думаю, это хорошо, — тихо ответил он. — Она поможет нам в другом, я уверена, — добавила Мисато, не желая, чтобы это звучало как отстранение Рей. — Прости, что всё так внезапно. Американцы хотели поскорее избавиться от Юнита-08 или вывезти его из страны ещё до выбора пилота. Может, струсили. Они уже потеряли целое отделение в Неваде — со всем персоналом. Когда бумаги дошли до меня, решение уже приняли. Синдзи сжал губы и опустил взгляд. — А что с пилотом? — спросил он. — Тоже американец? Мисато уловила страх в его голосе. Это был не просто чужак — ещё один подросток, ещё одна потенциальная жертва. Прошлые отборы пилотов обернулись кошмаром, и оба раза Синдзи оказывался в эпицентре. Оба раза он поступал правильно — и оба раза платил за это слишком дорого. Она отошла от перил, присела рядом с ним — уже не как майор NERV, а как близкий человек. — Досье у меня пока нет. Знаю только, что это девушка, — тихо сказала она, почти шепча ему на ухо. — Рицуко сейчас всем занимается. Встретишься с ней, когда всё утрясётся. Думаю, это займёт время — Юнит -08 ещё надо переделать. Синдзи нахмурился. — Переделать? — Его создавали под систему Dummy, — пояснила Мисато, положив руку ему на плечо. — У него даже есть летающая конфигурация — крылья и всё такое. Нужно адаптировать его под пилота-человека, иначе он просто не заработает. Это к лучшему, хоть и звучит жёстко. Система Dummy — жуткая вещь. Ты знаешь. Вы оба видели, что она сделала с… — она осеклась, не в силах закончить. Та картина до сих пор стояла перед глазами: его друг разрывался на части, а он мог только кричать. Такое не забывается. Синдзи промолчал, но этого и не требовалось. Мисато и без того знала, что он думает о системе-манекене и её последствиях. Когда Рицуко объявила, что больше не будет её реанимировать, Мисато выдохнула с облегчением. — Слушай, Синдзи, — продолжила она. — Аска пока ничего не знает. Думаю, лучше я сама ей скажу. — Но… Она подняла руку, останавливая его. — Знаю, тебе не нравится, что это секрет, но, пожалуйста. Это моя ответственность. Я не знаю, как она отреагирует, и не хочу вешать это на тебя. — Ты должна была сказать ей первой, — мрачно произнёс он. — Если она спросит… я не хочу ей врать. После всего, что она мне рассказала, после… того как она начала наконец говорить со мной. Не заставляй меня её обманывать. Мисато почувствовала, как в животе всё сжалось. «Он прав», — мелькнуло в голове. «Чёрт, он прав. Я об этом не подумала». Она растерялась. — Я… прости. Да, наверное, ты прав, — признала она, хоть это мало помогало. — Но, пожалуйста, не говори ей, если сможешь. А если спросит — решай сам. — Мисато… — он хотел возразить, но сил не хватило. — Ладно. — Это для её же блага. Ты знаешь Аску. Она… давай дадим ей ещё немного времени. Ей и без того хватает забот. — Мисато сжала его плечо. Объяснять, почему это важно, не пришлось. Аска и так была на грани, а новость вроде этой могла стать искрой в пороховой бочке — и это ещё в лучшем случае. — Я найду что-нибудь о пилоте, чтобы вы могли познакомиться с ней вне Центральной Догмы. Так будет проще — и для неё, и для вас. Слышала, она тоже студентка, — сказала Мисато. — Надеюсь, они с Аской поладят. Шанс на это был примерно такой же, как на то, что Гендо Икари окажется тайным Ангелом. Судя по тому, как Аска относилась к Рей, новая пилотесса станет для неё соперницей, которую нужно возненавидеть и превзойти. А если она окажется хоть немного симпатичной, Аска точно её не простит. Короче, жди беды. Синдзи наклонился вперёд и закрыл лицо руками, не дав Мисато ничего добавить. — Почему это опять происходит? — голос дрогнул, он был на грани слёз. Если бы у неё был ответ, говорить было бы легче. Но даже Рицуко не объяснила бы лучше. И всё же молчать нельзя. — Не думай, что всё повторится. Никто этого не хочет. — Мой отец хочет, — бросил он, и в его тоне сквозила безнадёжность. — Насколько я слышала, он сделал всё, чтобы избежать прошлых ошибок, — сказала Мисато, сама не веря, что защищает Гендо перед его сыном. Но ради Синдзи она старалась быть честной. — Твой отец — сложный человек, но он прагматик. Тратить ещё одну Еву и пилота без смысла он бы не стал. У него есть причины верить, что нам нужно подкрепление, даже если мы их не знаем. И он постарался, чтобы всё прошло гладко. Если Ангелы вернутся, это может спасти нас всех. Синдзи убрал руки от лица и посмотрел на неё. В глазах — тоска. — Прости, ты точно про моего отца говоришь? Мисато скорчила обиженную гримасу. — Ай. — «Думает, я идиотка», — пронеслось в голове. «И, может, он прав. Но что мне ещё делать? У меня приказ. Ему плевать, даже если я скажу об этом. В прошлый раз всё было не так гладко». Прошлый раз… Она старалась не вспоминать. Даже после извинений его слова всё ещё жгли. И, наверное, будут жечь, пока она чувствует в них крупицу правды. Мисато решила дать ему пару минут переварить новости. Торопить его или давить было бы ошибкой. Обоим эта ситуация не нравилась, но для Синдзи она была личной трагедией. Она смотрела на него, пока он отводил взгляд в сторону. Ждала вспышки гнева, но её не было. Только молчание — тяжёлое, задумчивое, полное боли, но покорное. Рицуко или Гендо могли бы принять это за согласие. Мисато видела в этом силу. Его забота о других, его сострадание делали его сильнее, но именно они же и ранили глубже всего. Наконец, спустя целую вечность, она положила руку ему на спину и легонько похлопала. — Пойдём. Аска, наверное, уже гадает, куда мы делись. — Она поднялась. — Не хочу её волновать. — Знаешь, она права, — буркнул Синдзи, но в его взгляде мелькнула искра мрачного юмора. — Тебе не нужна её опека. — Ты меня знаешь? — улыбнулась Мисато. Он почти рассмеялся. Она протянула руку, он ухватился за неё, и она помогла ему встать. — Ну что ж, Синдзи Икари, я тебя знаю, — сказала она. — Кем бы ни была эта девчонка, она вот-вот вступит в очень странный клуб.

***

«Евангелион» Юнит-08 был лишён большинства сложных функций, характерных для других единиц. В частности, у него не было плечевых пилонов, на которых крепились прогрессивные ножи, а у Юнита-02 — ещё и шипомет. Броня была белоснежной и блестящей, с чёрными швами в местах соединения тяжёлых пластин. У него даже не было силовой муфты, поскольку двигатель S2 делал ненужным любой источник внешней энергии. Хотя это было одним из главных преимуществ серийных Eva — наряду с невероятной способностью к регенерации и устойчивостью к огромным повреждениям, — оно же стало проблемой при тестировании. Неограниченная мощность и непроверенное оборудование могли привести к катастрофическим последствиям. У Евы Юнит-08 не было лица — только рот, губы и зубы. Голова была длинной и тонкой, скорее звериной, чем человекоподобной. Майя назвала бы её мордой, но носа не было. А ещё у неё не было глаз — и это пугало больше всего. Без глаз казалось, что у машины нет даже намёка на душу. «Меня от этого бросает в дрожь», — сказала Майя, глядя на существо в охлаждающем контейнере с дорожки, прикреплённой к его груди. Крестообразная заглушка стазиса была почти на месте, а заглушка для входа пилота уже извлечена после успешной активации. Большая часть нагрудной брони была снята, обнажив тёмную плоть под красным ядром. Это было новым дополнением: первоначальное фиолетовое ядро пришлось убрать и заменить на функциональное, подходящее для нового пилота. Майя понятия не имела, откуда они знали, что ядро сработает. Его предоставил внешний источник вместе с данными о пилоте. Но Рицуко была уверена, а Майя не привыкла сомневаться в гениях. И это сработало. «Я тебя слышу», — ответил Аоба. Он стоял справа от неё с планшетом в руке и тоже не сводил глаз с «Евангелиона». «Думаю, за дизайн отвечал кто-то другой». «Я имею в виду, у него даже нет глаз. Он похож на какого-то демона. По крайней мере, остальные хоть немного напоминают своих пилотов, и цвет у них подходящий. А эта штука…» «И подумать только, что таких ещё восемь». На самом деле Майя не хотела об этом думать. «Человек способен творить ужасы, не так ли?» — голос на секунду напугал их, но они оба узнали его. Обернувшись, они увидели, как по металлическому настилу быстро шёл заместитель командира. «Это никого не должно удивлять». «Сэр». Два техника из NERV одновременно и быстро отдали честь. «Вольно, лейтенанты», — Фуюцуки небрежно махнул рукой, прерывая приветствие. «Формальности приветствуются, но не обязательны». Он взглянул на Юнит-08. «Как всё прошло?» «Все параметры безопасности соблюдены, — доложил Аоба. — Коэффициент синхронизации пилота большую часть теста держался на уровне 30–35 процентов. Не идеально, но приемлемо». «Обычно так и бывает», — сказал Фуюцуки. В его голосе слышалось скорее разочарование, чем злость. Майя переживала из-за этого больше, чем если бы он разозлился. Ни они, ни пилот не могли сделать лучше. Первый раз всегда даётся детям тяжело. И всё же ей не нравилось разочаровывать начальство, особенно Рицуко. Она не пришла спросить, как всё прошло, — подумала Майя. — Она знает, что всё прошло не очень хорошо. «Переконфигурация основного интерфейса прошла без сбоев, — сообщила она заместителю командира. — Все разъёмы A-10 перезагружены, как и нейронные передатчики и приёмники. Все показатели в системе на нуле. Система жизнеобеспечения и стандартные меры безопасности активированы. Осталось проверить двигатель S2 и конфигурацию полёта». «Почему, лейтенант?» «Ну, как вы знаете, двигатель S2 устанавливался под систему Dummy, а не под человеческого пилота, чтобы у Евы не заканчивалась энергия. Управлять ею с помощью источника питания как регулятора невозможно. Если она выйдет из-под контроля, её придётся уничтожить, а это исключает множество тестов, которые были бы слишком рискованными». «Доктор Акаги, кажется, считала, что двигатель S2 работает идеально», — заметил Фуюцуки. У Майи сжалось в груди. Рицуко видела их данные? «А что с конфигурацией полёта?» — спросил Фуюцуки. «Нам повезёт, если пилот научится в этом ходить, не говоря уже о полётах, — ответил Аоба. — Полёт — слишком сложная и непривычная задача для человеческого мозга. Убрать крылья полностью нельзя, но можно отключить их внутреннюю конструкцию или хотя бы заморозить, чтобы избежать проблем в будущем». «Я попрошу техническую команду заняться этим, — добавила Майя. — Придётся перераспределить ресурсы. Все сейчас очень заняты». Фуюцуки кивнул. «Это не приоритет, пока Юнит-08 можно ввести в эксплуатацию без учёта полётной конфигурации. Возможно, он пригодится позже, после дополнительной подготовки. Не хотелось бы полностью его выводить из строя. Как дела у пилота?» Аоба и Майя переглянулись, и Аоба ответил: «Она, э-э, испытывала некоторый дискомфорт. Честно говоря, больше, чем мы ожидали, но ничего серьёзного. Врачи отпустили её после физраствора и лекарства от тошноты». Заместитель командира кивнул. «Понятно. Ей повезло, что о ней заботятся такие преданные люди». Ей повезло, что ей не придётся сражаться, — подумала Майя. — Рицуко ясно дала понять, что Юнит-08 нужен для экспериментов, а не для боевых действий, так что пилот будет просто подопытным кроликом. Как бы Майе это ни претило, альтернатива была хуже. Юнит-02 оставался главным боевым вариантом, за ним шёл Юнит-01. Остатки Юнита-00 выбросили. Роль Рэй ещё не определили. Фуюцуки повернулся, чтобы уйти. «Хорошо, продолжайте. Через три дня новое испытание. Думаю, доктор Акаги захочет провести симуляцию, чтобы помочь пилоту освоиться. Убедитесь, что Юнит-08 готов». У Майи пересохло в горле. «Т-три дня?» «Это проблема, лейтенант?» «Нет, сэр. Я понимаю, что это необходимо». В её голосе чувствовалась неловкость, которую трудно было скрыть. «Но пилоту нужно время восстановиться. Как думаете, трёх дней хватит?» «Доктор Акаги считает, что да. Я согласен. Есть ли у вас основания сомневаться в этом?» Ты имеешь в виду, кроме элементарной человеческой порядочности? — подумала Майя с лёгким раздражением. Нет, у меня нет доказательств. «Нет, — сказала она. — Ничего существенного, сэр». «Хорошо», — с этими словами Фуюцуки ушёл. Майя молча смотрела ему вслед. Им нужно подготовить и Юнит-08, и пилота, но три дня — слишком мало. Хорошо, если девушка к тому времени вообще встанет на ноги. Ей нужен отдых, вода и забота. Майор Кацураги никогда бы не стала так спешить — она была бы осторожнее. Но майор не составляла расписание для Юнита-08. Она могла бы возразить, как и Майя, но их вряд ли бы послушали. «Эй», — Аоба легонько толкнул её. «А?» — Она повернулась к нему. Его лицо выражало беспокойство. И голос тоже. «Ты в порядке, Майя?» «Наверное», — ответила она. С ним она могла быть честной — он был не только коллегой, но и другом. «Мне просто это не нравится. Они слишком давят на эту девушку, и слишком рано. Ты же видел её состояние». «Когда тебе в последний раз нравилось то, что мы здесь делаем, Майя?» — спросил Аоба, положив планшет на перила. «Ты вообще помнишь?» Майя вздохнула и посмотрела на гротескную фигуру Юнита-08. «Давно. Ты можешь меня винить?» Он промолчал. Уголок его губ слегка приподнялся в сочувственной улыбке. Ему не нужно было говорить, что он думает, а ей — слышать. Она и так знала.

***

«Хикари, пожалуйста», — прошептала Кейко Нагара, молитвенно сложив руки. В её глазах блестели слёзы. «Я не могу тебе с этим помочь», — ответила Хикари. Ей было неприятно это признавать. Со школьными проблемами она справлялась, но тут всё было иначе. «Прости». Они сидели на бетонной скамейке во внутреннем дворе школы, окружённые прогуливающимися и болтающими одноклассниками. Кейко попросила поговорить на перемене, и Хикари охотно согласилась. Она считала своим долгом выслушивать тех, у кого были школьные трудности, за которые она, как староста, тоже отвечала. Она не ожидала того, что скажет Кейко, хотя, зная прошлое одноклассников, могла бы догадаться. Кейко Нагара была последним человеком, которого Хикари представляла в такой роли. Вот почему она вела себя страннее обычного, — подумала Хикари. — Бедняжка, она даже не понимает, во что ввязалась. Ей казалось, что Евангелионы существуют только для того, чтобы разрушать жизни — сначала Тодзи, а потом Аски, Синдзи и всех, кто за них переживал. «Я не знаю, что делать», — повторила Кейко, обхватив себя руками, чтобы унять дрожь. «Когда я была внутри… я думала, что оно меня поглотит. Я словно тонула. Мне было так страшно. Но в то же время…» — она замолчала, на её лице отразились противоречие и растерянность. Хикари задумалась, что бы Кейко хотела сказать, но поняла, что это неважно. Помочь могли только несколько человек, и они обе знали кто. Хикари к ним не относилась. «Ты говорила об этом с Аской?» — Хикари медленно положила руку на плечо Кейко и слегка сжала. «Н-нет», — запинаясь, ответила Кейко, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. «Я не могу, — всхлипнула она. — Она меня ненавидит. Всегда ненавидела. А после прошлого раза… точно ненавидит. Я знаю». «Знаешь, Аска не такая злая, как кажется. Не всегда. Она нормальная, если узнать её поближе». Хикари видела за суровой маской Аски боль, горе и слёзы. Она знала, что подруга ранима, несмотря на холодность. Да, Аска могла быть злой и мелочной, когда ей это выгодно, но с такой проблемой они бы нашли общий язык. «Если ты поговоришь с ней, она поймёт». «Я не могу». «Послушай, если не Аска, то кто? Рей? Она молчит, — терпеливо объяснила Хикари. — Синдзи? У него своих проблем хватает. У Аски тоже, но она могла бы тебе помочь. Она прошла через ужасное, но всегда справлялась». Произнося это, Хикари сомневалась в своих словах. Аска пережила многое, но всё ли с ней в порядке? Когда Хикари жила у неё, бывали дни, когда Аска плакала из-за Синдзи. «Она не захочет со мной говорить, — всхлипнула Кейко, качая головой. — После того, что было недавно, она вообще не захочет меня видеть». В этом была доля правды. Аска не забыла. Но всё же… «Тогда Синдзи, — настаивала Хикари. — Он единственный, кто может. Не знаю, справится ли он — слишком застенчивый для советов. Аска может, и, честно говоря, она не будет вечно злиться». Кейко снова покачала головой, её хвостик подпрыгнул. «Она накричала на меня. Чуть не ударила». «Она и на меня кричит, но я же не расстраиваюсь. Она кричит на всех, особенно на Синдзи. А они друзья. Ты же видела, какие они. Я знаю её давно и понимаю: многое, что она говорит, — это в запале, а не от души». Хикари помолчала, а затем затронула главную тему. «К тому же ты задела её больное место». Кейко замерла и посмотрела на Хикари с таким раскаянием, какого та ещё не видела. «Я не думала, что она так отреагирует! — её голос дрожал. — Если бы я знала, что между ней и Синдзи что-то серьёзное, я бы молчала. Это была шутка. Я не знала. Поверь, пожалуйста!» Никто не знал. Хикари подозревала, что даже Аска недавно это поняла. Её поведение с Синдзи не походило на влюблённость. Но реакция на поддразнивания Кейко всё объяснила. Я должна была понять, когда Синдзи сказал, что она ему небезразлична. Её лицо… Это объясняет, почему их ссора так её задела. «Теперь ты знаешь, — твёрдо сказала Хикари. — Понимаешь, почему она так среагировала. Поговори с ней, скажи, что не хотела. Скажи, что тебе нужна помощь. Ей это понравится». Кейко прикусила губу, её карие глаза задрожали, словно она вот-вот расплачется. «Нет, она меня не послушает». «Хочешь, я с ней поговорю?» — предложила Хикари. Ей стоило дать им разобраться самим, но это было единственное, чем она могла помочь. И она хотела помочь — это был её долг. «Такое нельзя делать одной. Даже если ты сильная, как Аска, не стоит». «Ты бы…» — начала Кейко, но её перебил громкий голос с другого конца двора. «Представитель класса!» Девушки подняли головы. К ним шёл Кенсуке с фотоаппаратом в руке и сумкой через плечо. Хикари заметила Аску, стоящую в углу и бросающую на них сердитые взгляды. Игнорируя её, она обратилась к Кенсуке: «Аида, да?» «Директор ищет тебя, Хикари, — сказал он, махнув большим пальцем через плечо. — Что-то про звонок в его кабинете». Хикари кивнула и улыбнулась. «Спасибо, Аида». Она встала и улыбнулась Кейко, надеясь её подбодрить. «Увидимся на уроке, Кейко. Но, пожалуйста, подумай о нашем разговоре. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось». «Да. Я тоже», — Кейко выдавила улыбку, но печаль в голосе осталась. Она снова вытерла глаза. «До встречи». «Погоди, — сказал Кенсуке, заметив слёзы. — Что-то случилось?» Хикари посмотрела на Кейко, та покачала головой. Тогда Хикари повернулась к Кенсуке: «Не волнуйся. Увидимся на уроке». «Знаешь, если что-то нужно…» «Это не мне решать, — перебила она. — Но спасибо за предложение». «А, ну ладно», — он почесал затылок. «Тогда до встречи». Хикари быстро пошла через двор, мимо любопытных взглядов учеников, гадавших, зачем её вызвал директор. Это была особая договорённость — мобильники в школе считались неприличными, и Тодзи знал время. Но, подойдя к Аске, она услышала: «Итак, — рыжая фыркнула, задрав нос, — братаешься с врагом, да?» Хикари остановилась, её лицо выражало смесь обиды и возмущения. «Она мне не враг, — твёрдо сказала она, как отчитывая ученика. — И тебе тоже». Аска скрестила руки. «Не думаю, что твои слова о ненужных хлопотах тебя остановят. Ты же всем помогаешь, да?» «Я же тебе помогла, нет? — Хикари дала волю раздражению. — Уверена, ты не забыла». «Это другое», — буркнула Аска, отведя взгляд. Хикари поняла, что попала в точку. «Я была…» — она не договорила. Твоё сердце было разбито, а ты даже не знала, — подумала Хикари. «Может, у тебя иначе. Но я вижу людей, которым нужна помощь, и делаю что могу. Все заслуживают помощи. Я не ненавижу за ошибки или слова, сказанные случайно. Это больше говорит о тебе, чем о ней». Аска отвернулась, вздёрнув подбородок — её привычная реакция, когда вспыльчивость не выдерживала критики. «Дай ей шанс, ладно? — Хикари наклонилась и положила руку на плечо Аски. — Ради меня. Чтобы мне не пришлось переживать, что ты её изобьёшь, а я назначу наказание. Может, у вас больше общего, чем ты думаешь». Аска коротко и зло рассмеялась. «Ладно, — Хикари убрала руку. — Будь такой. Я не заставлю тебя её любить, но и ты не запретишь мне помогать. Помни об этом, когда снова понадобится ночлег». Казалось, Аска не ответит, но в последний момент она сказала: «Я не забыла. Ты мой друг, Хикари. Ты сделала для меня больше, чем я могла просить. Без тебя я бы оказалась в отеле… или хуже. Но не сравнивай меня с Нагарой». Хикари смягчила тон. «Я просто показываю: ты не так уж отличаешься. Тебе помогали, когда ты нуждалась. Если кому-то нужна твоя помощь, разве не честно ответить тем же?» «Только не тому, кого я терпеть не могу». «А Синдзи? — спросила Хикари. — Ты его тоже не выносила, но помирилась. Вы друзья. Ты его простила. Я знаю, ты можешь простить и Кейко. Подумай об этом». Аска поджала губы, настроение не улучшилось, и, отвернувшись, дала понять, что разговор окончен. Хикари сдержала вздох. Заставить Аску нельзя — решение за ней. Кейко нужна была помощь, и Хикари надеялась, что подруга успеет решиться. Я знаю, ты понимаешь, каково это, Аска, — подумала она. — Я видела твои слёзы. Хикари не злилась на Аску, ей было немного грустно, но она решила пока не продолжать. Свою позицию она высказала. Дальше спорить — только хуже, особенно с такой упрямой и вспыльчивой, как Аска. «Спасибо, что выслушала, — искренне сказала Хикари. — Ещё увидимся». Телефон ждал в кабинете директора. Тот стоял, скрестив руки, рядом с агентом из второго отдела в чёрном. Хикари знала, что разговор прослушают. Её это не смущало, но она предпочла бы нормальную прослушку.

***

Когда они возвращались домой, небо на закате пылало сердито-оранжевым светом. Это так похоже на её настроение, — подумал Синдзи. Пока они шли, он ощущал, как Аска буравит его взглядом. Она злилась почти весь день: хмурилась, огрызалась, вела себя куда агрессивнее обычного. После обеда она вдруг притихла и помрачнела. Синдзи тоже молчал, боясь её разозлить ещё больше или подлить масла в огонь. Хотя он избегал этой темы, он прекрасно понимал, что её так бесит. Она знала о новом пилоте. Может, кто-то из NERV проболтался, или она услышала сплетни в школе, или — что маловероятно — узнала от Рэй. Но Синдзи однажды сражался с гигантским пауком, плюющимся кислотой, так что для него невозможного не существовало. Впрочем, это неважно — Аска знала. Должна была знать. И знала, что он тоже в курсе, но молчал. Синдзи понимал: это её здорово задевает. Тайна грызла его с того момента, как Мисато поделилась ею, и с каждым днём сдерживаться становилось труднее. Ему не нравилось скрывать такое от Аски, особенно после всего, что они пережили вместе. Он хотел быть с ней честным — только так она могла ему доверять, — и жаждал всё рассказать. Но Мисато попросила молчать, и у неё были веские причины. Синдзи чувствовал себя обязанным ей. Как ни крути, любое его решение казалось предательством кого-то. Но разве это секрет, если Аска уже в курсе? Пока что Аска не спрашивала напрямую, хотя, наверное, считала это лишним. Он слышал, как она спорила с Хикари на перемене, но в остальном она держалась холодно и отстранённо. Синдзи думал, что рано или поздно она не выдержит, и тогда ему придётся всё выслушать. Она могла снова его возненавидеть за то, что он скрывал правду. Он молился, чтобы этого не случилось. Они почти дошли до лестницы на платформу, когда он решился. Если Аска и злилась, то больше за то, что он сделал, а не за то, чего не сделал. Синдзи остановился и подождал, пока она догонит его. — Что с тобой, Третий? — резко бросила Вторая Дитя. — Почему встал? — Аска, — впервые за день он назвал её по имени. — Я хочу кое-что тебе сказать. Она нахмурилась ещё сильнее. В лучах закатного солнца, среди оранжевых и жёлтых бликов, её волосы сияли, словно расплавленный металл. Странно, но эти же цвета будто вымыли синеву из её глаз. — Это что, так важно, чтобы загораживать лестницу? — Я… думаю, да. — Он отступил в сторону, освобождая путь. Аска шагнула за ним, оставаясь достаточно близко, чтобы слышать. — То есть Мисато так сказала. Я подумал, тебе стоит знать. Лицо Аски вспыхнуло гневом. — Мисато наплела тебе обо мне гадостей, да? После того ужина вместе. — Она замялась, и её взгляд потемнел от новой мысли. — Клянусь, если ты проболтался ей про ту ночь… — Нет! — Синдзи замотал головой, хотя на деле он выложил Мисато всё. И хуже того — она их видела. — Это не про то. — Не ври мне! — Аска повысила голос. — Она что-то сказала обо мне. Поэтому ты весь день на меня не смотришь. Что она тебе наговорила? Я не смотрел на тебя, потому что думал, ты злишься. Синдзи нерешительно прикусил губу — привычка, выдававшая его перед неприятным разговором. Но вдруг его осенило: если бы Аска знала, она бы не думала, что Мисато её обсуждает, верно? — Ты… ты не знаешь? Аска топнула ногой. — Откуда мне, чёрт возьми, знать, что она тебе сказала? Ты меня уже достал. Говори, что она сказала! Синдзи стиснул ремень сумки, висевшей через плечо. Он понял, что попал впросак. — Она ничего про тебя не говорила, — признался он, пытаясь подобрать слова, но это было так же трудно, как встретиться с ней взглядом. Он уставился в пол. Аска удивилась. — Тогда почему ты юлишь? Господи, после всего, что я вчера наговорила, ты же можешь со мной поговорить, Третий. — Знаю, знаю. Прости. Это не про тебя, но мне всё равно больно. — Синдзи не знал, как иначе объяснить. Мисато просила молчать, и он думал, что так будет проще, но после того, как Аска открылась ему, он не мог держать от неё секреты. Знала она или нет, он поступил правильно. — Больно? — Аска вскинула тонкую оранжевую бровь. — Как это? Она имеет право знать, — напомнил себе Синдзи. Столько же, сколько и я. Всё равно она рано или поздно узнает. Он глубоко вдохнул, борясь с тошнотой, и выложил всё. Потом замер, ожидая, что Аска взорвётся. Но этого не случилось. Удивительно, но её реакция на новость о новом пилоте свелась к тому, что её глаза расширялись с каждым его словом. Ни гнева, ни смятения, ни огорчения. Синдзи подумал, что она, возможно, не осознаёт всей серьёзности или ей просто плевать. Но ведь не она убила прошлого пилота и не покалечила того, что был до него. Может, она просто не понимала его чувств. А если Аска не понимала, то кто вообще мог? Когда он закончил, её глаза сузились. — Не шути так, идиот, — прошипела она. — Это правда, — твёрдо ответил Синдзи, подняв взгляд. — Хотел бы я, чтобы это была ложь. Ты знаешь, что было в прошлый раз. Знаешь, что я сделал. Аска задумалась и кивнула. — Ясно. — Голос был ровным, но взгляд напряжённым. — Но зачем ещё один Евангелион? Мы же сейчас ничего не делаем. Нам даже дали отдых. Синдзи замялся, подбирая слова. — Не знаю. Мисато сказала, американцы его боятся. Аска толкнула его так сильно, что он развернулся к ней. — Дурак! Американцы не трусы. Мой отец американец, значит, я тоже гражданка США. Ты меня трусихой назвал? Синдзи выпрямился, радуясь, что на ней хоть не полотенце, как в прошлый раз. — Я не знал. Прости. — Ладно, — Аска закатила глаза, кривя губы. — Ева из Америки, значит. Хм, наверное, из Массачусетса. Пилот тоже американец? — Мисато не знала. Кто-то, — ответил Синдзи. — Может, ещё один школьник. Как То… — он осёкся, боль не дала выговорить имя, и сменил тему. — Или Ка… Те события несли столько боли, что он не хотел о них думать. Его темнокожий друг-спортсмен ещё жив, а вот Каору — нет. Он погиб от руки Синдзи, выведя Юнит-02 из строя в ближнем бою. Синдзи не знал, в курсе ли Аска. Может, поэтому в её глазах не было сочувствия. — Надеюсь, не Аида, — фыркнула Аска. — Этот придурок от восторга инфаркт схватит. Может, Хикари? Это было бы круто. Синдзи опешил. — И тебя это не волнует? Она пожала плечами. — А с чего бы? Мы с тобой лучшие. Остальные — просто зрители нашего величия. Им ничего не светит, пока мы здесь. И хуже Чудо-девушки они точно не будут. Та только и умеет взрываться. — Не говори так о Рэй, — нахмурился Синдзи. — Пожалуйста. — Ой, да, забыла. Но это правда: нам не из-за чего ссориться. Новичок — только для фоток. Она не понимает, — тоскливо подумал Синдзи. Если кто и мог его понять, так это она — боль, потери, муки пилотирования Евы. Но она не понимала, и это почти злило его. — Дело не в этом, а… — Не верю, что Мисато мне не сказала, — перебила Аска, ворча. — Кто она такая, чёрт возьми? — Аска, не в этом дело. Чего он ждал? Её эго было таким огромным, что она могла в него врезаться на ходу. Почему он решил, что она поймёт? Он никогда не говорил ей о Каору и не собирался. Для неё его как будто не существовало. Он чуть не ляпнул что-то резкое, но сдержался. Аска заметила, как он потемнел, и удивлённо моргнула. — Что? — бросила она. — Чего ты на меня злишься? Я не виновата! — Знаю. Просто… — Синдзи вдруг расхотел говорить. — Пойдём домой, — буркнул он, опустив голову, и замолчал. Они пошли дальше, Аска впереди. На платформе сели в поезд по разные стороны прохода. Синдзи чувствовал её взгляд, но не понимал, почему. Ему было не по себе. Она не понимает. Ей плевать. Как она может не понимать после всего, что пережила? Он не решился спросить, а она молчала. Дома тишина между ними стала гуще. Синдзи ушёл в комнату, переоделся в шорты и белую майку без рукавов. — Домашка подождёт, — решил он, достав из сумки S-DAT. Лёг на кровать, уставился в потолок и листал треки, пока не наткнулся на громкую Девятую симравенство симфонию Бетховена. Песня Каору. Он напевал её при встрече. Синдзи всё помнил. Комната темнела. Третий Дитя закрыл глаза, в сотый раз спрашивая себя, почему тот, кто хотел уничтожить человечество, слушал такую прекрасную человеческую музыку. Может, поэтому Каору дал людям шанс? Как может раса, создающая такое, быть совсем плохой? Каору не объяснял, а его слова были слишком туманными для понимания. Как и он сам. Синдзи скучал по нему. Каждый день. Каору был особенным. За короткое знакомство они многое пережили. Он научил Синдзи ценить жизнь. А потом Синдзи его убил — потому что тот был опасен. Стук в дверь оборвал мысли. — Эй, Синдзи? — Дверь открылась, и в свете коридора возникла Аска в шортах с высокой талией и свободном топе. Он пожалел, что нет замка, хотя её бы это не остановило. Синдзи сел, скрестив ноги. Свет резанул по глазам. — Аска? Что такое? — Ты тут не балуешься всяким, да? — прошипела она, шагнув к кровати и склонившись над ним. Волосы рассыпались по плечам. Она выдернула наушник. — Где пульт? Синдзи замер, глядя на её грудь. — Ч-что? — Да что с тобой? — Аска выпрямилась, скрестив руки. — Хочу телик посмотреть, пульт потеряла. Помоги найти. — Пен-Пен, небось, в морозилку засунул, — мрачно бросил Синдзи, не сдержав тона. — Оставь меня, пожалуйста. Аска сморщилась. — Ты из-за нового пилота такой, да? — Он промолчал, и она добавила: — Поговорить хочешь? Он покачал головой, хоть и сомневался. Аска посмотрела сверху вниз, решая, продолжать ли. Странно, но он хотел, чтобы она осталась. Той ночью на балконе он не дал ей отмахнуться. Не бросил её тогда и надеялся, что она не бросит его сейчас. Но говорить об этом было больно — и, наверное, всегда будет. Пока он думал, Аска уже двинулась к двери, но вдруг обернулась с решительным видом. — Думаешь, я такая неблагодарная, что просто уйду? — Её голубые глаза сверкнули. — Недавно я только и хотела, что тонуть в своей тоске. Быть одной. И навредить себе. — Она показала сбитые костяшки. — Ты не дал. И теперь ждёшь, что я уйду? Синдзи стало легче — она признала, что он помог. Но сейчас всё было иначе. — Аска, не надо… — Я не дура! — рявкнула она. — Надо. После того, что ты сделал. — Я не считаю… — Заткнись! Надоело, что все так думают. Вот что я знаю. — Она упёрла руки в бока. — Знаю, что тебя гложет. Не знаю почему. Либо расскажешь, либо я выбью из тебя правду. Аска щёлкнула выключателем, залив комнату жёлтым светом, выхватила S-DAT и плюхнулась рядом, сверля его взглядом. Протестовать было бесполезно. — Говори, — приказала она, наклоняясь ближе. — Я не уйду. — А-Аска… — Щёки Синдзи вспыхнули. В ярком свете её наряд был слишком откровенным. Но она не заметила его смущения. — Ну? Жду. Он сглотнул. — Это… из-за того, что было раньше. — Эмоции захлёстывали. — Последний пилот, Каору, Пятое Дитя… Мне пришлось с ним драться. Он был Ангелом. Но и хорошим человеком. Я… я убил его. Он был другом, а я его убил. И мне жаль. Рассказывать Аске было странно, но слова снимали тяжесть. Он не упоминал Каору раньше, и это казалось невероятным. Она выслушала молча, а потом мягче, чем обычно, спросила: — Ты жалеешь, что убил его? Синдзи знал ответ, но боялся сказать. Воспоминания всплывали ярко — во снах, кошмарах, с закрытыми глазами. Я бы жил с ней, — говорил Каору, сжатый рукой Unit-01. Рукой Синдзи. Мне суждено жить вечно, даже если это уничтожит человечество. Но меня можно убить. Живу я или умираю — ничего не изменится. Ты дал смысл моему бытию. Спасибо. — Синдзи? — Её рука коснулась его ноги, возвращая в реальность. Он подтянул колени к груди. — Да, — прошептал он. — Жалею. — И добавил, боясь новых вопросов: — Пожалуйста, давай не… — И всё? — перебила Аска. — Он был Ангелом, Синдзи. Ты знаешь. Ты должен был его убить. — Он был другом, — тихо возразил он. — Может, и Ангелом. Но другом. Аска раздражённо нахмурилась. — Какая разница? Ты поступил правильно. Ангелы не друзья. Либо он, либо мы. Я была в больнице — он бы и меня прикончил. Ты бы этого хотел? Синдзи яростно замотал головой. Это было бы ужасно — она в коме, беззащитная. — Вот видишь, — твёрдо сказала она. — Ты всё сделал верно. — А ты бы смогла? — спросил он. — Убить Ангела? Да, это наш долг. — Она повернулась, уперев колено в кровать. Он отводил взгляд. В свете её лицо казалось резче. Она придвинулась, коснувшись его ноги. Синдзи уткнулся в колени. — Нет, не то. Убить близкого. Друга. Аска замялась. Вопрос повис, неловкий и тяжёлый. — Я… — начала она. — Если бы он был Ангелом, то… Её честность поразила, но ему нужно было больше. — Даже друга? Хикари? Меня? — Это нечестно, Третий. — Пожалуйста, — настаивал он. — Смогла бы? Она поджала губы. — Да, — выдавила наконец, и её лицо скривилось от отвращения. — Мы пилоты. Делаем, что должны. Это война. Мы против них. Синдзи не поверил. Ей легко говорить — она не держала друга в руках, не сжимала их. А он — не раз. Воспоминания жгли. — Нет, это неправильно, — вырвалось у него. — Он не должен был умирать. Зачем? Чтобы мы дальше мучили друг друга, ненавидели, орали? Его смерть ничего не дала. Ничего не исправила. — Он умер ради меня. А я причинил боль Мисато, тебе, Рэй. Его смерть стала пустой. Лучше бы я… — Стой! — крикнула Аска так резко, что он вздрогнул. — Не смей! Он покачал головой. — Это правда. — Хватит, чёрт возьми! — Она наклонилась ближе. — Не смей так говорить! Ты жив, он нет, но это не повод страдать из-за него. Он был врагом, и ты всё сделал правильно. Иначе он бы нас всех убил! — Аска… — Ты идиот? — Она кричала, лицо искажалось от боли и гнева. — Хочешь сдохнуть — прыгай с балкона! Но падая, услышь голоса тех, кому ты дорог! Они тоже важны! Живи ради них, если не ради себя! — Её глаза дрожали. — Ты мне обещал, придурок! Её слова — обвинение и напоминание — задели что-то глубокое. Привязанность, тянувшуюся с их первой встречи. Это притупляло боль, и он вспомнил. Я обещал не ранить её. — Прости, Аска, — выдохнул он, признавая её правоту. — Я не хотел… Не хочу тебя ранить. Просто не хочу, чтобы это повторилось. Всё кончается плохо, и мне придётся… — Он осёкся, отгоняя мрак, и посмотрел на неё. — Прости. Пожалуйста. — Ты ничего плохого не сделал. Ты нас спас. Не смей говорить про смерть, даже в шутку. Никогда. — Её голос смягчился. — Я не поблагодарила тебя за ту ночь. Это должно помочь. Ты не худший в этой комнате. — Ты не ужасна, — шепнул он. Ещё недавно, после больницы, он бы согласился — тогда они только ссорились. Но та Аска не пришла бы сюда. Теперь она здесь, и пустота в его сердце чуть меньше. — Всё сложно. Очень. Я хочу помочь тебе, потому что это… важно. Фраза казалась правильной, искренней. Аска слегка покраснела. — Дурак Синдзи, — буркнула она, вздохнув. — Это… важно и для меня. Её серьёзность была неподдельной, но в ней мелькнула нежность — редкая, только для него. Я обещал ей. Это не только про меня. Он кивнул, не находя слов. Она чуть склонила голову — поняла его. Они сидели молча, глядя друг на друга. Тишина стала легче. Аска отстранилась, потёрла глаза и вернула ему S-DAT. Он взял его, уже скучая по её близости. Часть его хотела обнять её, показать, как он благодарен. Раны болели, но больше не кровоточили. — Ты в порядке? — спросила она, следя, как он прижимает плеер к груди. — Думаю, да, — ответил он на её настоящий вопрос, подняв взгляд. Он хотел, чтобы она увидела его чувства. — Ну и ладно, — Аска попыталась улыбнуться, но вышло криво. — Не скажешь Мисато, что я думала, будто она меня поливает грязью? Она будет ржать. — Не скажу, если ты не выдашь, что я проболтался про пилота, — он тоже попробовал улыбнуться. — Пожалуйста. — По рукам, — Аска повеселела. — Помоги найти пульт. — Она схватила его за руку, стаскивая с кровати. — Потом телик посмотрим. Канал выберешь ты.

***

Вытянутые надгробия торчали из земли, словно окаменевшие стволы деревьев в бесконечном лесу, что раскинулся до самого горизонта. И это ещё были счастливчики. Второе столкновение унесло столько жизней и оставило после себя столько разрушений, что подсчитать их не представлялось возможным. Правительство выделяло места для захоронений только тем, кто мог за них заплатить. Остальных без церемоний сбрасывали в общие могилы, сжигали в огромных кучах или топили в море, оставляя на корм рыбам. Почти у каждого кто-то погиб, а у некоторых — все. Лишь немногих удалось предать земле. Но, как ни странно, именно это чудовищное количество смертей спасло выживших: в хаосе погибло столько людей, что еду стало добывать проще. Дефицитные ресурсы перестали быть такими уж дефицитными — просто потому, что некому стало их оспаривать или использовать. Мир обрёл новый, хрупкий баланс. Теперь этот баланс был нарушен. И если верить слухам, виновником оказался тот самый человек, что сейчас выбирался из лимузина на противоположной стороне поля, попавшего в объектив бинокля. Все улики указывали на это, и Министерство внутренних дел сочло, что имеет полное право санкционировать операцию по наблюдению. Одним движением пальца агент в чёрном увеличил изображение, приблизив две фигуры внизу. Гендо Икари — высокий, внушительный, в строгом костюме с вырезом треугольником у шеи. Рядом с ним — бледная девушка лет пятнадцати с голубыми волосами, одетая в школьную форму. — Сэр, с ним ребёнок, — крикнул агент. — Голубые волосы. Начальник отдела Мусаси Клюге, стоявший рядом, вытащил сигарету изо рта и зажал её между пальцами, чтобы ветер унёс дым в сторону. — Рей Аянами. Первый ребёнок. Назначенный пилот Евы-00, — произнёс он. Икари и девушка подошли к одному из надгробий, что стояло примерно в пятидесяти метрах от машины, и остановились, повернувшись спиной к наблюдателям. Камень ничем не выделялся среди других в этом «лесу мёртвых» — никаких особых знаков, а имя с такого расстояния разобрать было невозможно. — Они разговаривают? — спросил Клюге. — Не могу сказать, — отозвался агент. — Они замерли. Стоят перед надгробием. Мусаси Клюге кивнул. — Я так и думал. Агент чуть опустил бинокль, чтобы бросить взгляд на шефа. — Сэр? — Это его жена, Юи Икари. Она здесь похоронена, — Клюге скривил губы. — Хотя не совсем. Судя по нашим отчётам, после контактного эксперимента от неё почти ничего не осталось, чтобы хоронить. Её целиком поглотил Евангелион. По спине агента пробежала дрожь. — Он может такое? Поглощать людей? — Это ещё не всё, на что он способен, — Клюге повернулся к машине, что тихо гудела на холостом ходу позади них, припаркованная по другую сторону дороги. Их позиция была удачной — заметить их отсюда было непросто, но рисковать никто не хотел. Машина стояла на обочине так, чтобы снизу её не увидели. Людям внутри не пришлось ничего уточнять. — В микрофоне пусто, сэр, — доложил один из них, едва Клюге приблизился. — Они слишком далеко. — Разочаровывает, — прорычал Клюге. — Терпеть не могу тратить время впустую. Агент снова приник к биноклю. Икари и Аянами простояли у надгробия почти двадцать минут, прежде чем командир NERV двинулся обратно к машине. Девушка осталась на месте, но агент пока не обратил на неё внимания, следуя за Икари. — Икари уходит, — сообщил он. Клюге кивнул. — Похоже, прогулка окончена. Но агент не пошёл за начальником через дорогу. Когда Икари сел в машину, он перевёл бинокль обратно вдоль тропы — к синеволосой девушке, что всё ещё неподвижно стояла над могилой. Её короткие волосы слегка колыхались на ветру, как и подол её плиссированной юбки. Так вот как выглядят пилоты Евы, — подумал агент. Он знал из досье, что они молоды, но это было за гранью. Эта девочка должна сидеть за партой в старших классах, болтать с подругами. Это безумие. Какой псих доверит оружие массового поражения ребёнку? Всё, что он слышал о NERV, вдруг показалось ему правдой — неоспоримой и пугающей. И ничего хорошего в этом не было. Он несколько минут разглядывал её, подстраивая фокус и увеличивая изображение, но видел лишь затылок. Господи, она же совсем ребёнок. Как такое возможно? Едва эта мысль оформилась в его голове, Рей Аянами медленно повернулась и подняла взгляд. Её глаза — рубиновые, ярче крови — выделялись на мягком, нежном лице, белом, как мрамор. И эти глаза смотрели прямо вперёд. Прямо на… Она что, смотрит на меня? Агент резко опустил бинокль и уставился туда, где стояла девушка. Без оптики она была едва различима, и он был уверен, что для неё он тоже невидим. Это просто паранойя. Такого не может быть. — Агент Кавасима! Он встряхнул головой, приходя в себя. — Сэр? — Если не возражаете, — Мусаси Клюге покачал головой, уже сидя в машине. Дверь для него придерживал другой агент. — Конечно, если вы не хотите прогуляться пешком.

***

Аска нетерпеливо постукивала ногой, глядя, как на табло напротив медленно сменяются цифры. Пятьдесят этажей вниз. Сорок девять. Сорок восемь. Сорок семь. Чёрт, неужели этот лифт не может ехать быстрее? Даже в школе он шустрее. Сообщение с приказом явиться в Центральную Догму пришло прямо посреди урока. Но раз это дела NERV, учитель отпустил её без лишних вопросов. Хикари, как обычно, бросила на неё свой фирменный неодобрительный взгляд — не то чтобы она злилась, просто такая уж она. Аска только пожала плечами, глянула на Синдзи и выбежала из класса. На улице её ждала машина из Секции 2. Сунув руку в карман юбки, Аска вытащила телефон и ещё раз пробежалась глазами по тексту: «SIM-упражнение, Ева-02, Ева-08 / 16:00. Подробности в комнате для брифингов 4. Полный костюм/ АКАГИ В КОМАНДЕ». Симуляция означала, что всю работу возьмут на себя компьютеры, но ей всё равно предстояло натянуть костюм и забраться в Еву-02 для синхронизации с Евангелионом. Впервые за две недели с лишним. Полноценная симуляция — это тоже не шутки, сил она отнимает порядком. Интересно, ощущения те же? В прошлый раз было паршиво, — подумала Аска, тут же отгоняя воспоминания. И эта новенькая там будет. Нельзя показать, что меня это бесит. Ну и заноза. Хоть приказ и раздражал, он не стал для неё сюрпризом. С тех пор как Синдзи обмолвился о новом пилоте, она ждала чего-то подобного. Юнит-02 сейчас единственный Евангелион на ходу, так что логично, что именно ей поручили ввести новичка в курс дела. Аска надеялась на тренировку с оружием или боевую симуляцию. Может, даже рукопашку. Проблема будет, если эта девчонка окажется пустышкой. Тогда Аска превратится в няньку с громким именем. Если им это нужно, могли бы и Синдзи позвать. Кого ты обманываешь, дура? Просто хочешь быть рядом с ним. Аска фыркнула и напряглась. Убрав телефон, она прислонилась к стене лифта и скрестила руки. Думать о Синдзи в таком ключе было неприятно, особенно потому, что всё слишком очевидно. Ей хотелось быть рядом. Почему-то от этой мысли становилось тепло. Это не укладывалось в голове, но в последнее время её чувства к Синдзи Икари вообще мало поддавались логике. Она ещё не решила, хочет ли прогнать эти мысли, когда лифт вдруг замедлился и резко остановился. Аска глянула на табло — двенадцать этажей выше, чем нужно. Она тихо выругалась. Только не Рей, пожалуйста. Кто угодно, только не Рей. Двери разъехались. Это была не Рей Аянами. Всё оказалось куда хуже. Перед ней стояла Рицуко Акаги в своём обычном белом халате, а рядом, понурив голову, — Кейко Нагара, выглядевшая так, будто её сейчас вырвет. Увидев брюнетку с хвостиком, Аска зашипела сквозь зубы — эту девчонку она ненавидела всей душой. — Спускаешься, Аска? — спросила Рицуко с приторной улыбкой. — Какого чёрта она тут делает? — отрезала Аска, пропустив вопрос мимо ушей. Её взгляд впился в Кейко, которая, заметив Аску, съёжилась ещё больше, став похожей на жалкого щенка. — Что. За. Чёрт. — Э-э, привет, Аска? — промямлила Кейко, старательно избегая её взгляда. — Рада… тебя видеть. То, что брюнетка знала её имя, похоже, удивило Рицуко. — О, точно, — она приподняла бровь. — Вы уже знакомы. Аска метнула в блондинку ледяной взгляд. Если бы она могла, то влепила бы ей пощёчину. Да и не только ей. — Д-да, мы в одном классе, — нервно выдавила Кейко, раз Аска явно не собиралась отвечать. Рицуко ухватилась за эту мелочь, будто услышала новость года. — Ах, ну конечно. 2-А, забыла. Это упрощает дело. Надо было внести в твоё досье. Аска была не дурой. Ей не требовались подсказки. Как только первый шок отпустил, её мозг сложил два и два. Всё стало настолько ясным, что даже Синдзи с его куриными мозгами разобрался бы. Осознание ударило, как молния, заливая её гневом и отвращением. — Ты? — рявкнула Аска так, что голос эхом отскочил от стен лифта. Она ткнула пальцем в Кейко. — ТЫ? — Да, — спокойно подтвердила Рицуко. — Она.

***

К тому времени, как Кейко Нагара сумела натянуть свой новый костюм до пояса и закрепить его, чтобы он не сполз, оставив её снова голой, Аска уже была в своём. Рыжеволосая управлялась с этим неудобным облегающим комбинезоном так ловко, что это поражало. Видимо, она надевала его столько раз, что для неё это было как футболку натянуть. Кейко получила свой костюм всего пару дней назад — после первого теста на активацию, который она прошла со слезами и тошнотой. Опыт вышел отвратительный, оставив после себя стыд и подавленность. Этот костюм — по крайней мере, его новая версия — был сшит по её меркам и сидел куда лучше того, что был на тесте. Тот был мрачно-чёрным, и Кейко он не нравился. Новый же радовал глаз бледно-жёлтым цветом с белыми вставками на рукавах и чёрными полосами по бокам бёдер. Он был лёгким, удобным, а внутри воротника красовалась бирка с её именем. Это был её костюм. Но легче или быстрее надевать его от этого не становилось. Это глупо, — подумала Кейко, уже в пятый или шестой раз за последние полчаса. Надо было отказаться. Сказать, что ухожу. Я не готова притворяться, особенно перед Аской. Тест на активацию был сложным, хоть ей и пришлось только сидеть, но поверить в то, что она сейчас собирается сделать, было выше её сил. И всё же какая-то часть её понимала: отступить сейчас, сбежать, как перепуганному ребёнку, нельзя. Все ждали от неё другого. Даже её мать, будь она жива, хотела бы этого — ведь она сама работала в NERV. Кейко не могла её подвести. И ещё Мико… она выглядела такой гордой. Подняв голову, Кейко посмотрела через раздевалку на Аску, которая застёгивала воротник своего костюма. Закончив, та встряхнула волосами, позволяя им струиться по спине, и нажала кнопку на наручном устройстве. Костюм зашипел, выпуская воздух, и плотно обхватил её стройную фигуру. Выглядело это потрясающе. — В чём твоя проблема? — голос Аски сочился презрением и отвращением. Она даже не обернулась. — Н-ни в чём, — тихо ответила Кейко. — Тогда хватит на меня пялиться. Это раздражает. — Прости. Кейко угрюмо уставилась на себя — всё ещё полуодетую — и почувствовала себя лишней. — Господи, почему ты такая тряпка? Меня от тебя тошнит, — Аска засунула снятую одежду и обувь в шкафчик и с грохотом его захлопнула. — Тупой Синдзи — это ещё куда ни шло, но если ты пилот, веди себя как пилот. — Я просто… думала, как это тяжело, — попыталась объяснить Кейко. — А ты делаешь это так легко. — Потому что я для этого рождена. Я не какая-то подмена, которую откопали в последний момент, — Аска упёрла руку в бедро, её взгляд стал ещё острее, а лицо — злее. — Как тебя вообще выбрали? — Ну, однажды они просто пришли и постучали в дверь, — сказала Кейко. Она до сих пор помнила, как тогда перепугалась. Опекун подтвердил по телефону, что люди за дверью — те, за кого себя выдают, но даже тогда поверить было трудно. Пытаясь думать и двигаться одновременно, она принялась натягивать верх костюма и чуть не запуталась в эластичной ткани. Внутри была какая-то сетка, что липла к коже, усложняя всё ещё больше. Кейко возилась несколько минут, пару раз чуть не упав, пока наконец не справилась с рукавами и плечами. Аска наблюдала за её метаниями, качая головой. — Жалкое зрелище. — Я стараюсь как могу! — выпалила Кейко. Выдохшись, она плюхнулась на скамейку, чтобы отдышаться, и принялась за переднюю часть костюма. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы он сел как надо — не жал, не давил и не тёр. Аска осталась равнодушной. — Это уже смешно. Если мы скоро не выберемся, за нами пошлют поисковиков. Тебе что, не показали, как это надевать? Это разве не часть подготовки? Кейко пропустила колкость мимо ушей, встала и, убедившись, что всё застёгнуто, нажала кнопку на запястье. Зажмурившись, она охнула, когда костюм обтянул её тело. Это… не так плохо, как в первый раз. Даже удобно! Пока Аска сверлила её нетерпеливым взглядом, Кейко направилась к двери. Её удивила лёгкость движений — резиновые подошвы были бесшумными и цепкими, а тонкая ткань идеально облегала тело. Она проникала всюду. Даже туда, куда не хотелось бы. Кейко точно не горела желанием видеть, как выглядит сзади. У самой двери Аска вдруг прыгнула вперёд и преградила путь, вытянув руку. — Так, чтобы без недоразумений, — отчеканила она, вся в красном. — Ты мне не нравишься. Никогда не нравилась и сейчас тем более. Я тут только потому, что мне приказали. Кейко заёрзала. — Знаешь, мне жаль, что я… — Оставь это для тех, кому не плевать, — Аска схватила её за жёсткий воротник, просунув два пальца под печать у шеи, и рванула к себе. Дрожащие карие глаза встретились с ледяными голубыми. — Я не прощаю. Это слишком сложно, а желания у меня никакого. Так что брось извиняться — не поможет. Ясно? — Но мне правда жаль, — голос Кейко дрогнул. — Пожалуйста, я не знала, что вы с Синдзи… — Ясно? — Аска встряхнула её за воротник. — Д-да! Закончив, Аска оттолкнула её, развернулась и вышла. Кейко машинально подняла руку, смахивая слёзы. Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки, но получилось так себе. Аска ей не поможет. Она совсем одна. Именно этого Кейко боялась больше всего.

***

«Я не ищу оправданий, Майя». Рицуко скрестила руки на груди. «С этим нужно было разобраться ещё несколько часов назад». «Но уровень напряжения всё равно слишком высок, — попыталась возразить Майя. — Даже для тренажёра он едва ли укладывается в допустимый диапазон. А с новой конфигурацией устройства погрешность только увеличивается. Реальные значения, скорее всего, уже за пределами нормы». Рицуко даже бровью не повела. «Это мелочь. Учения идут по плану. Мы не можем позволить себе выбиваться из графика». Мисато стояла позади них и молчала. За спинами женщин виднелись два «Евангелиона» — Юнит-02 и Юнит-08, зафиксированные напротив друг друга. Клетка, где они находились, всё ещё была на ремонте: повсюду торчали порталы и временные опоры. Вокруг сновали техники в спецовках, похожие на муравьёв, занятых своими делами. Майя не сдавалась. «Да, мэм, я понимаю, но меня беспокоит безопасность пилотов. Если произойдёт скачок напряжения...» «Магнитный щит с этим справится, — перебила её Рицуко. — А LCL смягчит любые перепады. Если не случится ничего экстраординарного — вроде очередного концерта или сюрприза, — разговор окончен. Продолжайте». На этом всё. Майя поняла, что спорить бесполезно, проглотила возражения и опустилась на стул. В отличие от обычного синхротеста, симуляция требовала целой команды. Кроме трёх женщин, в контрольной комнате находились техники и операторы за своими консолями, а также другие специалисты. Хьюга и Аоба сидели за главными терминалами в центре. На двух экранах по бокам транслировались изображения из входных шлюзов: справа — уверенная и готовая к действию Аска, слева — бледная и измученная Кейко. Бедняжка, — с жалостью подумала Мисато. Её терзали сомнения и чувство вины за то, что она дала добро на это, хотя и понимала, как важно разработать правильную тренировочную программу. Кейко на прошлом тесте не смогла даже заставить Юнит-08 шагать, но Рицуко почему-то решила, что она готова к боевой симуляции — да ещё и против Аски. У Кейко опыта было меньше недели, а Аска могла одолеть её одним взглядом в любом сценарии. И всё же Мисато пришлось признать, что сама подлила масла в огонь. Это она настояла на перерыве для пилотов. Тогда Рицуко согласилась, ведь нужно было подготовить и активировать Юнит-08, а заодно оценить его пилота. Персонала не хватало, чтобы одновременно заниматься модулями-02 и -01 и не отставать от графика. Мисато думала, что помогает, но вместо этого невольно загнала Кейко в угол. Теперь та отставала, и тренировки становились только сложнее. «Оба пилота на месте, доктор», — доложил Аоба. Рицуко кивнула. «Подключите шлюзы к системе симуляции, — распорядилась она. — Активируйте все нервные соединения. Стабилизируйте протокол А-10». «Основные каналы связи включены, — отчитался Хьюга. — Нервные соединения в норме». «Хьюга, статус Евы-02?» — спросила Майя. Он сверился с данными. «Системы в порядке. Жизненные показатели стабильны. Нейронные связи без отклонений. Синхронизация — 55,5 %». Майя кивнула. «А Евы-08?» Теперь ответил Аоба. «Системы работают. Нейронные связи слегка нестабильны, есть помехи на верхнем уровне. Синхронизация — 21,6 %». Он повернулся к Рицуко. «Доктор, ЭКГ пилота на пределе». «Она просто нервничает», — сказала Майя, словно убеждая и себя, и остальных. Она в панике, — подумала Мисато, но не решилась озвучить это. «Ей это не поможет», — холодно отрезала Рицуко. «Открывайте каналы связи с пилотами и запускайте протокол симуляции. Подключите графику MAGI, загрузите все данные в основной интерфейс Евы». «Загружаю», — подтвердил Хьюга. Мисато не выдержала и подошла к Рицуко. Шёпотом, чтобы команда не услышала её раздражения, она спросила: «Напомни, почему это так необходимо? Есть же проще варианты». Рицуко нахмурилась. «Что сделал Синдзи, когда впервые сел в Еву-01?» «Мы бросили его в бой», — с горечью ответила Мисато. Она слишком хорошо это помнила. «И он показал невероятные навыки и природный талант в экстремальной ситуации. Из всех пилотов он, пожалуй, самый одарённый. Но вряд ли бы он достиг этого через стандартные тренировки». Мисато подозревала что-то подобное, но соглашаться не хотела. Кейко — не Синдзи. Его связь с Евой-01 была особенной, не похожей на других. «Мы же не подвергаем её реальной опасности», — добавила Рицуко, заметив мрачное выражение лица Мисато. Мисато посмотрела в окно. Ева-02 и Ева-08 стояли неподвижно, почти умиротворённо. «Да, только виртуальной. Самая безопасная опасность, верно?» — бросила она с сарказмом. «Тебя не угодишь, да?» — Это не было жалобой. Рицуко Акаги не жаловалась, она констатировала. «Это чистая практичность. Могли бы выпустить их в реальный бой, пусть разбираются. Это безопаснее и дешевле. Намного дешевле». «Если думать только о деньгах. А я думаю о людях». Мисато развернулась и пошла к своему месту. Рицуко осталась у окна, засунув руки в карманы халата. «Да, люди, — бросила блондинка ей вслед, — но не результаты».

***

Если бы сердце Кейко могло выскочить из груди, оно бы уже это сделало — она была в этом уверена. Но оно лишь колотилось о рёбра с такой силой, что ей приходилось заставлять себя дышать в жидком LCL, чтобы успокоиться. От едкого запаха и привкуса желудок сводило. И всё же было в этом что-то ещё — странное, но успокаивающее ощущение, ставшее частью её пребывания в Еве. Если у Евы-08 и была душа или разум, Кейко казалось, что он хочет её поддержать. Это тепло успокаивало. Иногда даже казалось дружелюбным. Когда шлюз осветился и перед ней возникло лицо Рицуко, Кейко вздрогнула в кресле. Она забыла, что они могут так делать. «Ладно, слушай внимательно, — начала Рицуко. — Это симулятор. Всё здесь ненастоящее, даже если кажется реальным. Не дай мозгу себя обмануть». «Д-да, мэм, — растерянно ответила Кейко. — Я поняла». «Мы откалибровали систему под параметры Евы-08. Ощущения будут как в реальности, но он останется на месте. Протокол удалённой синхронизации передаёт вес, гравитацию, инерцию, боль…» Глаза Кейко расширились. «Б-боль?» «Не настоящую. Твоя нервная система связана с Евой через А-10, усиленный зажимами в твоих волосах». Кейко машинально коснулась жёлтого разъёма у виска. «Это позволяет управлять Евой, как своим телом, и чувствовать всё, что чувствует она». Горло пересохло. Кейко больше не могла скрывать страх. «Я… не уверена, что мне это нравится». «Технологии — это прекрасно. Привыкай. Сообщай о любых проблемах. Открытая связь — ключ к успеху». Шлюз погрузился в полумрак, но тут же засиял кольцом света вдоль стен. Кейко зажмурилась, а открыв глаза, увидела вместо пустоты обзорное окно с видом на город под голубым небом. «Ого», — выдохнула она. Всё выглядело настоящим. «Проще было бы вывести тебя на Еве-08 в реальность, — продолжала Рицуко, — но времени мало, а рисковать нельзя. Поэтому первый выход — в симуляторе. Евы — это оружие ближнего боя, так что пилотов учат самообороне». «Ближний бой?» — Сердце Кейко ухнуло. «Я думала, мы будем стрелять из винтовки». «Не переживай. Сначала — моторика и координация. Боевую часть отработаем позже». «Х-хорошо», — нервно выдавила девушка. Юнит-08 стоял в восточной части каньона с высотками — виртуальной копии Токио-3 до разрушения. На другом конце возвышался Юнит-02, уперев руки в бока, и выглядел таким же раздражённым, как его пилот. «Юнит-08 движется вместе с тобой, — объяснила Рицуко. — Сосредоточься на движении и подумай, что хочешь сделать. Система считает импульсы твоего мозга и реагирует. Физически двигаться не нужно — просто представь, как посылаешь сигнал телу. Попробуй пройтись». Кейко сосредоточилась на ногах, стараясь «подумать» движение, как велела Рицуко. Юнит-08 шагнул вперёд. Белый «Евангелион» двигался неуклюже, как пьяный великан. Кейко едва удерживала равновесие, сделав три шага, прежде чем всё пошло кувырком. Ева рухнула, как старое дерево, с оглушительным грохотом. Аска, молчавшая до того, включила связь с жадным азартом. Её ухмыляющееся лицо возникло в окне LCL. «Что такое? Даже ходить не можешь?» Кейко, занятая попытками поднять Юнит-08, не ответила. Наконец она справилась, опершись на здание, которое тут же обрушилось под её весом. «Невероятно!» — съязвила Аска. «Успокойся чёрт возьми, Аска, — вмешалась Майя из диспетчерской. Из всех в NERV она нравилась Кейко больше всех. — Ей и так тяжело». Аска фыркнула. «Я думала, это боевая симуляция. У меня есть дела поважнее, чем смотреть, как нытик учится ходить». «Заткнись, — буркнула Майя. — Скоро начнём боевую часть. Базовые приёмы ближнего боя — после проверки мобильности». «Мне обещали бой, а не ожидание, как школьнице на отработке!» — возмутилась Аска. Кейко выровняла Еву, оттолкнувшись от здания и удерживая равновесие весом тела. Всё казалось неподъёмным, движения — как под водой, мышцы ныли. Аска не умолкала, только усугубляя всё. «Чёрт, Нагара, сделай хоть что-то нормально! Это не сложно. Смотри!» Вдалеке Юнит-02 выделывал трюки, как в рекламе баварских танцев. «Легко!» В другой ситуации Кейко посмеялась бы, но сейчас было не до того. «Я стараюсь!» — выкрикнула она. Голос Рицуко снова зазвучал: «Ева-08 реагирует на твой разум, не тело. Всё идёт через связь. Закрой глаза, если это поможет сосредоточиться». «Это не просто!» — в отчаянии выпалила Кейко. Она вернула Еву в стойку. На другом конце каньона красный «Евангелион» перестал скакать и теперь притопывал ногой. «Это ни к чему не приведёт, — заявила Аска, потирая висок. — Двигайся, или проиграешь, плакса». «Я стараюсь!» — Кейко была на пределе. «Пять секунд». Аска показала пять пальцев в окне связи. Четыре. Три. Кейко запаниковала. «Аска, ч-что…» «Я не буду торчать тут весь день», — отрезала Аска. Два. Один. Кейко не успела осознать, что произошло. Ужас пробудил что-то первобытное, когда Юнит-02 рванул к ней, за секунды преодолев расстояние. Она замерла. Хотела бежать, но тело не слушалось. Из диспетчерской раздался крик Майи: «Аска! Нет!» Юнит-02 подскочил, крутанулся в воздухе, как балерина, и обрушился на неё ногами. Удар для Кейко был как столкновение с бетоном. Её швырнуло в кресло, воздуха не хватило даже на крик. Что-то тяжёлое вдавило грудь, вышибая дыхание. Юнит-08 рухнул на спину, ударившись о виртуальную улицу. Юнит-02 оседлал её, прижав коленями. «Аска, хватит!» Боль стала почти осязаемой. Кейко закричала, пытаясь вырваться из-под гнёта атакующей Евы. Юнит-02 пожал плечами. «Что? Я ничего не делаю», — бросила Аска. LCL вытеснил кислород из лёгких. Кейко пыталась вдохнуть, тело билось в судорогах. Юнит-08 дёргался, копируя её в гротескной пародии. Она сделала глоток LCL, и рот тут же наполнился кислой рвотой. Её затошнило. Слёзы текли рекой, растворяясь в жидкости. Она не могла ни дышать, ни кричать. «Аска, слезь с неё! Сейчас же!» — рявкнула Мисато. Сквозь слёзы Кейко видела нависающий Юнит-02. Она потянулась к нему, но жест был бесполезен. Глаза закатились. «Аска! Делай, как велено, или я увеличу давление в шлюзе, и тебе конец!» — крикнула Рицуко. «Я ничего не делаю!» — Юнит-02 поднялся, отступив. Но дело было сделано. Кейко не поняла, что её больше не придавливает. Мысль о смерти вытеснила всё. Она хотела позвать маму, но не могла. «Чёрт! Остановите симуляцию! Отключите всё!» — орала Мисато. «Аска, если с ней что-то случится, клянусь…» Это были последние слова, что услышала Кейко Нагара, прежде чем сознание угасло.

***

Как только ноги Аски коснулись палубы после того, как она выбралась из шлюза, кто-то схватил её за руку и резко развернул. Она едва не потеряла равновесие. В голове стучало так сильно, будто кто-то бил молотком по черепу. Странный шум — за неимением лучшего слова — внутри неё, в Еве, сводил с ума, словно кто-то царапал ногтями по доске где-то в глубине её сознания. На мгновение ей показалось, что её сейчас стошнит. Как ни странно, больше всего боль причиняли именно эти мысли. Встретив гневный взгляд Мисато, Аска поняла, что та не захочет ничего слушать. «Ты что, с ума сошла?» — Мисато встряхнула её, не дав Аске и рта раскрыть. Её голос звучал так, как Аска редко его слышала. «Что на тебя нашло, чёрт возьми?» Аска отвернулась и попыталась вырвать руку. «Отпусти меня». Мисато лишь сильнее сжала её запястье, впиваясь пальцами в материал костюма. «Боже, Аска, я думала, что ты из всех людей…» «Я сделала только то, что должна была», — огрызнулась Аска, дёргая руку. Но, поняв, что вырваться не получится, пока Мисато сама её не отпустит, она перестала сопротивляться. «Ведь именно поэтому я здесь, не так ли?» «Ты не должна была причинять ей боль!» Некоторые техники бросали на них неприязненные взгляды, стараясь незаметно продолжать работу. Другие делали вид, что ничего не замечают, но даже они явно чувствовали себя неловко и держались подальше. Аске хотелось наорать на всех. Вместо этого она обрушилась на Мисато: «Что, я должна была кидаться в неё ватными шариками? Какого чёрта ты вообще притащила меня сюда, если собиралась заставить сидеть сложа руки?» Мисато поджала губы. Она так сильно нахмурилась, что её брови почти сошлись на переносице. Аске показалось, что та еле сдерживается, чтобы не влепить ей пощёчину. «К тому же, — продолжила рыжеволосая, — я и не пыталась ей навредить. Иначе она бы сейчас лежала на аппарате жизнеобеспечения. Я просто прижала её к земле, а вы ведёте себя так, будто я хотела её прикончить. Как думаешь, что она будет делать, когда явится Ангел?» «Это уже слишком», — Мисато схватила её за руку и заставила невысокую девушку посмотреть ей в глаза. «Ты только что показала полное пренебрежение к жизни другого пилота. Ты напала на неё! Это недопустимо». «Она не пилот, а недоразумение какое-то», — пробормотала Аска, отводя взгляд скорее от боли, чем от стыда. Боже, голова сейчас лопнет. «И я на неё не нападала!» «Аска, ты могла её убить!» Аска стиснула зубы. «Могла бы. Не убила. Какая разница?» Мисато подняла руку. «Давай!» — выкрикнула Аска, вскинув голову, её глаза сверкали от злости, готовые к удару. «Покажи всем, что ты на самом деле ко мне чувствуешь!» Но вместо того чтобы ударить, Мисато опустила руку и посмотрела на неё с таким сдержанным гневом, что Аска удивилась, как они вообще столько времени уживались вместе. «Ты извинишься», — холодно сказала Мисато. «Заставь меня!» — Аска снова дёрнула руку. Мисато потянулась к ней, не отпуская. Аска увернулась, вывернулась боком и попыталась проскользнуть мимо. Но она оказалась недостаточно быстрой. Когда рыжеволосая рванула прочь, Мисато поймала её за руку сзади. «Я это сделаю». «Отпусти!» — Аска яростно вырывалась. Мисато стояла на своём. «Нет». Как строгая мать, выводящая расшалившегося ребёнка из класса, она потащила Аску из клетки. Рыжеволосая упиралась, сыпала проклятиями и ворчала, но всё было бесполезно. Даже техники, до того равнодушные, теперь не могли отвести глаз от этой сцены. Борьба закончилась, когда Мисато распахнула дверь лазарета и втолкнула Аску внутрь. К тому моменту рыжая орала во всю глотку, почти не осознавая, где находится. Мисато наконец отпустила её, и Аска тут же развернулась к старшей женщине, готовая драться дальше. Её голова пульсировала от агонии. Чёрт возьми, как что-то может так сильно болеть и не убивать меня? — подумала она. «Извините». Аска резко обернулась на голос, сжимая кулаки от ярости. «Заткнись…» Холодный взгляд Рицуко ясно давал понять, что лучше следить за языком. Мисато, возможно, и не стала бы её бить из уважения к возрасту, но Аска не сомневалась: эта докторша с крашеными светлыми волосами без колебаний поставила бы её на колени и отлупила на глазах у всех. А зрителей, как она заметила, было больше, чем просто две женщины постарше. Потрясённая Кейко сидела на одном из смотровых столов, свесив ноги. Она выглядела не менее измученной, чем Аска. Спина сгорблена, голова опущена, на лице — дыхательная маска. Медицинский пункт для пилотов был небольшой комнатой, предназначенной только для первой помощи. Здесь можно было стабилизировать раненого пилота перед отправкой в полноценный госпиталь. Три смотровых стола с тонкими белыми матрасами разделялись занавесками на металлических штангах. Аска не сдвинулась с места, чувствуя отвращение от того, что ей приходится быть здесь с этими людьми. Но Мисато прошла мимо и подошла к Кейко, одетой в жёлтый костюм. «Как дела?» — мягко спросила она, положив руку ей на плечо. Почему она не спросит, как дела у меня? — подумала Аска. В тот момент она так ненавидела Мисато, что готова была вцепиться ей в горло. Боль в голове не утихала. Кейко с трудом подняла взгляд на майора. «Лучше. Спасибо». Мисато улыбнулась ей так тепло, что Аска возненавидела её ещё сильнее. «Хорошо», — сказала она и повернулась к Аске. «Аске есть что тебе сказать». «Не знаю, о чём ты», — отрезала Аска. Слова прозвучали так горько, что она испугалась, не вырвет ли её прямо сейчас. Мисато вздохнула. Она похлопала Рицуко по плечу. «Пойдём. Пусть сами разберутся». «Тут нечего разбирать!» — крикнула Аска, пока они шли к двери. Она рванулась за ними, но Мисато остановила её, указав пальцем на Кейко. «Извинишься — и можешь идти. Не извинишься — просидишь тут всю ночь. Без вариантов». С этими словами они вышли, хлопнув дверью. Аска осталась один на один с человеком, который сейчас раздражал её больше всех на свете. Но Кейко не стала ничего требовать — просто опустила голову и легла на матрас, медленно дыша. Движения брюнетки были скованными, болезненными. Пластиковая маска запотевала от её дыхания, слов не разобрать. Лицо расслабленное, уголки глаз опущены. Просто сделай это, — раздражённо подумала Аска, — извинись, чтобы уйти и мучиться где-нибудь в другом месте. «Мисато хочет, чтобы я извинилась, — наконец прорычала она, держась на расстоянии. — Но я не буду. Ты этого не заслуживаешь. Я ничего плохого не сделала. Ты не пилот, так с чего мне обращаться с тобой как с пилотом? Ты просто кто-то, кого засунули в Еву непонятно зачем, надеясь, что это сработает». Кейко склонила голову набок. В её глазах мелькнула мрачная тень. И слёзы. «Я… я знаю». «То, что было на симуляторе, — чушь, — продолжила Аска низким, угрюмым голосом. — Как думаешь, что будет, когда придётся драться с настоящим Ангелом? Они что, пожалеют тебя? Дадут передохнуть? Нет. Они разорвут тебя на куски». Она сжала руки, словно ломая рыбий хребет. «Залезут тебе в голову, в сердце, изнасилуют и порвут на части». «В-во… что?» — Кейко смотрела на неё в ужасе. «Да». Аска старалась не вспоминать, но её собственные крики и плач эхом отдавались в голове, усиливая боль. «Думаешь, это больно? Ты не знаешь, что такое настоящая боль. Ты чувствуешь всё, что чувствует Ева. Сломают ей руку, отрежут кисть, выпустят кишки…» «Я… я… что я могу сделать?» — в голосе Кейко дрожало тихое отчаяние, полная беспомощность. «Я стараюсь, но… я так боюсь». «Уволься». Брюнетка покачала головой. «Не могу! Я не хочу всех подвести. И…» Аска чуть не расхохоталась от нелепости этих слов. «Ты опасна для всех. Из-за тебя люди погибнут». «Я знаю!» — всхлипнула Кейко, её голос дрожал. «Ты права. Я не пилот. Я обманывала себя, думая, что смогу. Думала, это лучшее, что я могу сделать, но я… я просто дура. Ты всегда была права обо мне. Я не должна была лезть в Еву, но что мне оставалось? Я знаю, что сама напрашиваюсь на неприятности. Хочу уйти, но… не могу». «Почему? Из гордости?» — Аска еле сдержала смех. Гордость? Да в этой девчонке её не было ни капли. «Н-нет, это…» «Стоит ли из-за этого умирать?» Кейко покачала головой. «Есть кое-что ещё. Есть…» — она запнулась, но сдержаться не смогла. «Что-то, что я чувствую в Еве. Что-то рядом со мной. Это ни на что не похоже. Я… чувствую себя в безопасности. Почти… спокойно. Не знаю, как объяснить». По груди Аски пробежал холод. Она знала, о чём речь. Это было то, чего она сама больше не ощущала в своей Еве. И ей отчаянно хотелось это вернуть. «И ты думаешь, ради этого стоит жить? — спросила Аска. — Ради этого стоит умирать?» «Не знаю». Кейко закрыла глаза. «Правда не знаю. Я бы бросила. Там столько боли, столько… страданий. Но я не могу. Я скучаю по этому чувству. Все хотели, чтобы я это сделала. Мико сказала, что мама бы этого хотела…» Она подняла руки к лицу, пряча слёзы, и разрыдалась. «М-мамочка…» Аска не хотела сочувствовать. Не хотела жалеть. Не хотела замолчать. Но это слово что-то в ней перевернуло. Боль пронзила не только голову, но и сердце. Она вспомнила. Перед глазами возник образ: кукла и верёвка. МАМА. «Твоя… мать?» — голос Аски стал тише, в нём проступило её собственное горе. Злость ушла — воспоминания о матери оставляли только печаль. «Я… я…» — Кейко задыхалась от слёз. — «Она хотела бы, чтобы я пилотировала Еву. Она всю жизнь над этим работала, и… я знаю, это её убило. Но я думала, она хотела этого для меня. Думала, это сделает её счастливой». «Мы сами строим свою жизнь, а не ту, что хотят для нас другие», — сказала Аска. Внутри неё кричала часть, умоляющая замолчать. Остановись. Не делай этого с ней. Не делай этого с собой. «Если ты зависишь от других, ты слаба. Потому что тогда ты живёшь не для себя, а для того, чего хотят они. Даже если это твоя мать». Ты лжёшь. Ты глупая лгунья. Ты пыталась быть одна и провалилась! Одиночество чуть не уничтожило тебя. Ты знаешь, что это неправда. Синдзи тебе это доказал! «Я не хотела жить!» — Кейко подтянула ноги к груди и свернулась в комок, дрожа всем телом. «Я… хотела умереть. Просто умереть. Не спала, не ела, ничего не делала… даже маленькой я это помню. В этом мире для меня ничего не было. Я хотела… просто умереть». Её слова были полны такой боли, что Аска поняла: они могли бы принадлежать ей самой. Она не могла это отрицать. В глубине души она знала правду — ту же рану, ту же потерю. Аска тоже когда-то хотела умереть. Не раз. Но что-то всегда её останавливало. Нет, не всегда. Она бродила по улицам, морила себя голодом, разделась и легла в ванну, ожидая конца. Её жизнь потеряла смысл, гордость была растоптана, и она медленно угасала. «Вот почему я не могу уйти!» — закричала Кейко. «Ощущения в Еве-08… как тогда, когда мама обнимала меня и шептала, что всё будет хорошо. Поэтому я не могу уйти!» В моей пусто, — подумала Аска, и ей вдруг захотелось плакать. — В моей пусто, и это больно. Она открыла рот. «Ты…» «Я скучаю по маме!» — Кейко обхватила голову руками и зарыдала. Её тело сжалось в жёлтый комок, сотрясаемый дрожью. «Хочу, чтобы мама вернулась! Верните мне маму!» Я тоже хочу, чтобы мама вернулась. Я никогда не переставала этого хотеть. Маска гнева и безразличия спала с лица Аски. Она молча смотрела, как брюнетка разваливается на куски прямо перед ней, слыша те же звуки скорби и отчаяния, что столько раз рвались из неё самой. «Я не могу уйти, не могу, не могу!» — повторяла Кейко, её слова тонули в резких, хриплых рыданиях, всё более истеричных. Она так сжимала голову, что впилась бы ногтями в кожу, не будь на ней перчаток. «Лучше бы я умерла тогда! Мне тут не место! Я не лучше неё! Я должна была умереть с ней! Я не могу! Не могу!» А потом Аска вспомнила Синдзи. Она взглянула на тыльную сторону своей правой руки — синяков под костюмом не видно, но она знала, что они там. Кейко Нагара была так похожа на них всех, и это осознание изменило её в глазах Аски. Она не умела долго держать обиду. Простить пока не могла, но, возможно… возможно, прощение — это цель, а не начало. Аска не заметила, как подошла, пока не положила руку на голову Кейко, не наклонилась и не начала гладить её по волосам в порыве сострадания, которого ещё недавно не могла себе представить. Кейко посмотрела на неё покрасневшими, дрожащими глазами. Аска промолчала и вскоре отвела взгляд, чувствуя, как краснеет. А через секунду Кейко сделала то, чего она совсем не ждала. Сев, брюнетка сорвала маску, раскинула руки и крепко обняла Аску, уткнувшись мокрым лицом ей в грудь. Аска напряглась, не в силах обнять в ответ, но и не отталкивая девушку, которая снова громко разрыдалась. Ладно. На этот раз я пойду с тобой. Застыв, она ждала, пока Кейко успокоится. Перед глазами всплыла та ночь на балконе, когда она, рыдая, прижималась к Синдзи. Он был прав. Это была та же боль. Его, её, Кейко — все они были сломанные дети. И как бы ни старались, это не уйдёт. Аска знала. Эта боль была частью них. Но она не решилась сказать это Кейко. Некоторые истины были слишком жестоки даже для неё.

***

Закончив с домашними делами, Синдзи сел в раскладное кресло на балконе и включил свой S-DAT. Над его головой на верёвке висела последняя партия белья. Это были вещи, которые нельзя было закинуть в стиральную машину — слишком громоздкие или слишком хрупкие. В основном нижнее бельё: его собственные трусы и комплекты бюстгальтеров с трусиками, принадлежавшие двум разным хозяйкам. Похоже, дурные привычки Аски прилипли и к Мисато. Впрочем, Синдзи это уже не волновало. За верёвкой небо прочерчивали оранжевые полосы, лениво растянувшиеся в вечернюю мглу, словно мазки кисти художника на огромном, бесконечном холсте. — Синдзи! Он сразу узнал этот пронзительный голос, но поверить в него почти не решался. Он знал, что её вызвали в NERV, а это редко сулило что-то хорошее, несмотря на все её попытки его успокоить. Новые Евы то и дело ломались, калеча своих пилотов, как это было с Юнитом-03, — или сами пилоты оказывались Ангелами, как Каору. Это имя тут же всколыхнуло в нём волну вины и тоски по другу, которого он потерял. Так было всегда. — Вот ты где, — голос Аски раздался совсем рядом. Синдзи повернул голову и хотел что-то сказать, но тут на балкон шагнула Аска. Она спустила лямки своего форменного джемпера с плеч и сняла рубашку. Босая, она ступала по шершавому бетону, и её носки издавали тихий шорох. На щеках проступил лёгкий румянец, и Синдзи заметил, что она щурится. Лицо её было напряжённым, отстранённым. Яркие голубые глаза словно потускнели. Всё тело, казалось, обессилело и поникло от усталости. — Эта малышка Нагара — пилот, — сказала Аска. Она наклонилась, чтобы не задеть висящее над головой полотенце, опёрлась локтями о перила и уставилась в небо. — Из всех людей. Ты можешь такое представить? — Я не могу представить, чтобы кто-то прошёл через это, — честно ответил Синдзи, опустив голову и сняв наушники. — Думаю, они где-то напортачили, — процедила Аска сквозь зубы, потирая висок. — Пилот должен быть бойцом, а не сопливой размазнёй. Синдзи мысленно попытался представить тихую, неприметную Кейко Нагары за штурвалом Евы. Хуже кандидата не придумаешь. Хикари хотя бы умела держать себя в руках, да и Кенсуке справился бы лучше. Кейко же была скорее… как он сам, только с грудью. — С ней всё нормально? — спросил он, почти боясь услышать ответ. Аска замялась. — Да. Синдзи промолчал, и она добавила: — Я… может, и перегнула с ней немного. Но ничего страшного. Юнит-08 не взбесился, никто не погиб, она не скрытый Ангел — ничего особенного. Не пойму, чего ты так переживал. Но ты ведь сама так не думаешь, — мелькнуло у Синдзи. По её хриплому, приглушённому голосу он понял, что она просто хорохорится. О Кейко Нагары Аска вряд ли бы солгала — причин не было. Но вот о ком-то другом она могла умолчать, и причин для этого хватало. — Да, наверное, ты права, — вздохнул он. — А ты как? Аска замерла, её плечи поднялись и опустились в глубоком вздохе. С ней что-то не так, — сразу понял Синдзи. Это бросалось в глаза. Но она не хочет говорить. Он уже начал думать, что она так и промолчит, но тут Аска повернулась к нему. Губы её кривились от боли, брови сошлись в складку. — Голова просто раскалывается. Синдзи встревожился. Когда Аска только вернулась, её мучили жуткие головные боли, но потом они вроде бы утихли. И вот опять? Он старался не выдать своего беспокойства, но скрыть это было невозможно. — Ты сказала Мисато? — Мисато на меня плевать, — буркнула Аска. — Она так носилась с Нагарой, что даже не спросила, как дела у меня. — Не говори так. Несколько минут она молчала, глядя в небо. Синдзи смотрел на неё, раздумывая, стоит ли возразить, сказать, что Мисато всё-таки переживает, и уговорить её открыться. Но вместо этого он опустил глаза на наушники в своих руках. Аска это заметила. Она ткнула в них тонким пальцем. — И что ты там слушаешь? Синдзи задумался, прежде чем вспомнить. — Эм, это Бетховен. Аска скривилась, будто от кислого. — Серьёзно? Бетховен — это же тоска зелёная, сплошное уныние. Депрессуха полная. Он даже песню для Наполеона написал, прикинь. И лучшие годы угрохал на музыку для австрийцев. Даже не в Германии. — Ну, даже Бетховен мог ошибиться, — сказал Синдзи, хотя сам в этом сомневался. Он слушал Бетховена просто потому, что ему нравилось. Музыка была красивой — и этого хватало. — Да он просто мрак, — отрезала Аска. — Знаешь, такой угрюмый тип. — А ты бы не стала? Он терял слух и боялся, что глухота отнимет у него всё, что делало его особенным. — В голосе Синдзи появилась серьёзность. Говорил ли он ещё о Бетховене? Это смутно напоминало кого-то ещё. Может, одну рыжую? Аска, похоже, тоже уловила намёк, но промолчала. — И как он вообще это делал? — спросила она. — Ну, писал музыку, будучи глухим? Это же нереально. — Наверное, он чувствовал её, — ответил Синдзи. — Видел, слышал внутри себя. — И, наверное, это его и доконало, — мрачно пробормотала Аска. — Это ведь не то же самое, что слышать по-настоящему. Совсем не то. — Может, он понял, что выбора нет. Бросить — значило лишиться того, что он любил. Это причиняло боль, — сказал Синдзи. — Так устроена жизнь. — Выбора нет, — рассеянно повторила Аска. — А если выбора нет, то в чём смысл? Вопрос её задел, но не успел Синдзи что-то сказать, как она оттолкнулась от перил, выхватила у него один наушник и плюхнулась рядом на скамейку. — Всё, не хочу больше говорить. Она вставила маленький чёрный наушник в ухо и придвинулась ближе. Синдзи всё понял. Он взял второй наушник, вставил его себе в ухо, оставив между ними тонкий проводок. Взгляд его поднялся к небу — оранжевый сменился ярким красным. Аска же смотрела себе под ноги. Если бы кто-то сказал ему, что он будет сидеть вот так, рядом с ней, слушая Девятую симфонию Бетховена на закате, Синдзи бы решил, что тот спятил. Но теперь, когда это происходило, всё казалось каким-то нереальным. Музыка успокаивала, но присутствие Аски — ещё больше. Он надеялся, что и ей рядом с ним становится легче, что она хоть ненадолго забывает о своих болях. Трудно было поверить, что они способны на такое сейчас. Он боялся, что Аска вдруг опомнится и уйдёт. Но пока она сидела тут, крепко сжимая наушник, невозможно было представить, что когда-то они ранили друг друга так сильно, что не могли выносить даже соседства. Страх потихоньку утихал. Он был здесь, и если бы она не хотела этого, то придумала бы повод и ушла. Но она не ушла. Она осталась. Аска наконец подняла взгляд. Она смотрела на горизонт, и её голубые глаза растворялись в красном свете. Синдзи на миг задумался, о чём она думает. Он бы спросил, не скажи она, что говорить больше не хочет. Пока что ему хватало просто быть рядом. Где-то на середине Третий Ребёнок начал тихо напевать «Оду к радости» и закрыл глаза. Скоро к мелодии прибавились слова. «Тот, кому посчастливилось быть другом своему другу…» Синдзи удивился этому голосу, хоть он и был знаком до боли, будто звучал всю его жизнь. Но он никогда не слышал, как поёт Аска. Она фальшивила, слова на чужом языке ничего ему не говорили, но это всё равно было красиво. «Тот, кто обрёл прекрасную женщину, пусть разделит её радость!» И тут он почувствовал, как Аска накрыла его руку своей. «Да, тот, кто называет себя душой на этой земле!» Он разжал пальцы, и она обхватила их своими. «И тот, кто никогда не умел этого, пусть покинет этот союз!»

***

Продолжение следует…