Геноцид 0:10 / Болезнь

«Смерть — не самая большая потеря в жизни. Самая большая потеря — это то, что умирает внутри нас, пока мы живём». — Норман Казинс.

***

Её первая пуля ушла далеко влево от цели, прочертив на экране огненную дугу. Вторая и третья повторили тот же путь. Кейко убрала палец со спускового крючка и глубоко вздохнула. Это начинало её раздражать. — Не стреляй, — раздался по рации голос Майи. На экране рядом с ней всплыло маленькое окошко с красной надписью «Только звук». — Дай мне откалибровать систему. Кажется, я смогу скорректировать твоё нажатие на спуск. — Э-э-э, ладно, — неуверенно отозвалась Кейко. На инструктаже ей объяснили, что этот сценарий — реконструкция одного из прошлых боёв, а мишень — старый Ангел. Существо выглядело как огромный торс без рук и ног, если не считать странных отростков, свисающих сбоку, похожих на рулоны туалетной бумаги. Его крошечная голова так глубоко утопала между плечами, что казалась просто лицом, а не полноценной головой. Ей рассказали, что этот Ангел пробил верхние слои Гео-Фронта, разорвал Unit 02 на куски, заставил Unit 00 пойти на самоубийственный шаг и в итоге был остановлен Unit 01 — точнее, как выразилась Майя, «съеден». Кейко содрогнулась от ужаса. Если для его уничтожения понадобилось три Евангелиона, что сможет сделать она, когда придёт её очередь? Нет, — мысленно повторила она. Они бы меня не отправили. Это бессмысленно. Я еле хожу, не то что сражаюсь. Испытания оружия выматывали и требовали усилий, но Кейко предпочитала их тестам на синхронизацию. Стрельба из пулемётов, винтовок, ракетных установок и прочего арсенала занимала её голову и держала эмоции в узде. А вот тесты на синхронизацию её пугали. Часы в шлюзе, где нечем было заняться, неизбежно вытаскивали наружу чувства и воспоминания, разбуженные «Евангелионом». Шлюз стал для неё маяком, указывающим на всё, что она хотела забыть, но его мягкое тепло вызывало тоску по тому, чего ей так не хватало. Это ощущение, знакомое и далёкое, не посещало её со смерти матери. Странно, но, поделившись этими мыслями с Аской, она заметила перемену в их отношениях. Если раньше рыжеволосая девушка открыто её презирала, то теперь, похоже, смирилась с её неумелостью. Аска даже похвалила, как здорово смотрится на Кейко новый жёлтый костюм. Мелочь, но после месяцев, когда Кейко отчаянно искала её одобрения, эти слова показались ей самым приятным, что она слышала в жизни. — Всё готово, — прервал её размышления голос Майи. — Попробуй ещё раз. Целься чуть ниже. Похоже, ты задираешь ствол во время стрельбы. Ощути отдачу и компенсируй её. Кейко надавила на левый спусковой крючок. Орудие выплюнуло залп снарядов, и на экране появилась тонкая дуга — траектория виртуальных боеприпасов из обеднённого урана от ствола до цели. На миг ей показалось, что она опять промахнулась, но, приблизившись к мишени, снаряды резко пошли вниз, словно гравитация внезапно усилилась. — Отличный выстрел! — восторженно крикнула Майя. — Прямое попадание! Кейко чуть не улыбнулась. Внутри разлилось тёплое чувство удовлетворения. Может, она не такая уж бесполезная. — Хорошо, давай перейдём к боевым симуляциям, — предложила Майя. Это застало её врасплох. — Д-действительно? — переспросила Кейко. — Прямо сейчас? Я думала, тебе нужно готовить симулятор для следующего выхода Аски. — Не переживай за Аску. Она плохо себя чувствовала, и мы отправили её домой. Так даже лучше: ей нужен отдых, а тебе — тренировка. Я скорректировала график техобслуживания, так что у нас весь день впереди. Всей жизни не хватит, — подумала Кейко. Но спорить или жаловаться было бесполезно, так что она кивнула и ответила единственным, что могла: — Хорошо.

***

Звуки из ванной были совсем не похожи на то, что Синдзи привык слышать от Аски. Конечно, все иногда болеют, но она так редко хворала, что её иммунная система казалась выкованной из той же стали, что и броня Евы. Стоя посреди кухни и слыша, как её снова тошнит, Синдзи чувствовал себя ещё бесполезнее обычного. К этому времени к его ногам подобрался встревоженный Пен-Пен и принялся толкать его резиновыми ластами к двери ванной. Синдзи понимал, чего хочет пингвин — того же, что он сам давно должен был сделать, — но ноги словно приросли к полу. Ты обещал ей, — шепнул внутренний голос, похожий на его собственный. Она больна. Помоги ей. Даже если она в итоге наорёт на тебя. Мисато была на работе, и, как часто бывало, двое подростков остались в квартире одни на ночь. Звонить ей не хотелось — это только заставило бы её волноваться, а толку было бы мало. Пен-Пен стал настойчивее: гавкал и кусал его за ногу. Синдзи отступил, и пингвин шлёпнулся на пол. Тот быстро вскочил, комично покачиваясь на ластах, встряхнулся и вперил в Синдзи узкие тёмные глаза. Пусть он и был животным, но обвиняющий взгляд на его пернатой мордочке нельзя было не заметить. Синдзи глубоко вздохнул и сдался. Звуки из ванной затихли, и он постучал в дверь. — Аска? — позвал он. — Это я. Через секунду перегородка-гармошка с треском распахнулась, и на него уставилась Аска. Её взгляд, острый как пара кинжалов, пронзил его насквозь. — Чего тебе? — голос был хриплым и резким. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, а другой рукой осторожно прижимала низ живота. Вместо привычной откровенной одежды на ней было свободное платье без рукавов до колен, скрывающее фигуру. Спереди красовалось заметное пятно. Синдзи замялся. Видеть её такой было неловко. Он даже представить не мог, что она чувствует. — Эм, я просто хотел узнать, всё ли с тобой в порядке. Её это, похоже, только разозлило. — Что? Ты что, идиот? Я что, выгляжу нормально? У меня судороги, когда я иду, и такое чувство, будто в животе огромный шар! Это, по-твоему, нормально? — Ну, — Синдзи отвёл взгляд, — может, тебе не стоит столько вредного есть. Аска оскалилась, и её хмурый взгляд потемнел ещё больше. — Дурак! Еда тут ни при чём. Это из-за месячных! Потому что я ДЕВУШКА! — Она захлопнула дверь и рявкнула из-за неё: — Иди радуйся своему пенису! — О, — Синдзи ошеломлённо моргнул. Он думал, дело в еде. О месячных он даже не вспомнил. Аска ведь девушка, а девушки... Фу. Он повернулся, чтобы оставить её в покое с этой женской бедой, но Пен-Пен упрямо толкнул его сзади. — Что? — Синдзи опустил взгляд и приподнял ногу, чтобы не наступить на пингвина. — Ты же слышал. Я ей не помогу. Пен-Пен не сдвинулся и клюнул его в ногу. Синдзи отскочил, гадая, не заразился ли пингвин угрюмостью Аски. — Эй! Зачем ты это сделал? Пен-Пен посмотрел на него с суровым укором. Вопрос был явно глупым, и даже Синдзи это понял. — Ладно, — пробормотал он, снова повернувшись к двери. — Но ты сам объяснишь Мисато, почему у меня на лице отпечаток ладони. — Он постучал. — Аска? В ответ — лишь громкий вздох. Синдзи неловко сглотнул. — Аска, хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю? Чай, например? Он хоть с желудком поможет. — Да, — буркнула она, — или зайди и убери мне волосы с лица, пока я блюю. Выбирай. Её голос звучал так странно, что он не понял, шутит она или нет. Он надеялся, что нет. — Тогда чай. Он метнулся к плите, стараясь не обращать внимания на звуки за спиной. Вода только закипела, когда Аска вышла из ванной, всё ещё держась за живот. Без нейронных коннекторов её густые волосы спутались и прилипли к лицу, но ей, похоже, было всё равно. — Минуточку. Садись, пожалуйста, — Синдзи быстро налил горячую воду в чашку с логотипом NERV и бросил туда пакетик лимонного чая. Аска, морщась, подошла, выдвинула стул и осторожно села. Он протянул ей чашку. Она кивнула в знак благодарности, но избегала его взгляда. Вместо этого она склонилась над чашкой и сделала маленький глоток. — А ты? — спросила она. — Не будь идиотом. Сделал — пей. Приказ или просьба? — подумал Синдзи. Он налил себе чашку и сел рядом. — Как дела? — Правда хочешь знать? Мужчинам повезло, вы этого не поймёте, — проворчала Аска, держа чашку обеими руками у лица. — Каждый месяц моё тело будто решает меня наказать. Настроение на дне... — она бросила на него предупреждающий взгляд. — Молчи, Третий. Синдзи отхлебнул чай. — Я знаю, что к чему, — его щёки покраснели, и он не был уверен, от чая ли. — Ну, основы. Просто... не видел тебя такой больной. — Так плохо мне ещё не было. Утром после Евы голова чуть не лопнула. Думали, обезвоживание, поставили капельницу. Потом живот скрутило. Как будто кирпич проглотила, а я ничего не ела, — она посмотрела на него, и голос стал твёрже. — Ну? Что скажешь в защиту мужчин? Это твоя вина. Синдзи склонил голову. — Прости от нас всех. Прими этот чай и пару стирок как искупление. — Прощаю, — хмыкнула Аска, и в её глазах мелькнуло веселье, отчего они словно засветились ярче. Синдзи обрадовался, что сумел её развеселить, хоть она и была явно не в духе. Многие считали, что у Аски нет чувства юмора, но оно было — просто её трудно было рассмешить. А Синдзи это удавалось, иногда случайно. Но веселье быстро угасло. — Слушай, Синдзи, мне нужно кое-что узнать, — Аска поставила чашку, глядя ему в глаза. В её голосе появилась странная решимость. — Если бы мы не были пилотами Евы, а просто обычными людьми с обычными проблемами, ты бы всё равно меня терпел? Синдзи растерянно покачал головой. — Не понимаю. — Конечно, — усмехнулась она. — Я про то, что если бы в нас не было ничего особенного, ничего бы не было, ты бы всё равно остался рядом? — Думаю, да, — неуверенно ответил он. Аска прищурилась. — Думаешь? — Н-нет! — поспешил он. — Я бы точно... — Даже если во мне ничего особенного нет? — её голос стал низким и мрачным, как бывало иногда. Синдзи заметил, что она сказала «во мне» вместо «в нас». Ему не нравился такой ответ, но молчание было бы хуже. — Ева не делает тебя особенной, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Ты и без того особенная. — Извращенец, на меня твои штучки не действуют. Синдзи запаниковал, решив, что она поняла его превратно. — Я не... не это имел в виду, Аска. Прости. Я просто... — Да ладно, забудь, — отмахнулась она. Она знала его достаточно, чтобы понимать: Синдзи не скажет такое с подвохом. Они замолчали, сидя с чашками в тишине кухни. Пен-Пен наблюдал издалека, будто они были актёрами в его личном спектакле. Наконец любопытство взяло верх. — Аска? — позвал Синдзи. — Что? — она поднесла чашку к губам. — Почему ты это спросила? Рыжеволосая немка задумалась, словно взвешивая, стоит ли отвечать. Впервые за вечер их взгляды встретились. — Сегодня моя синхронизация упала, — сказала она наконец. — Почти на двадцать пунктов. Ей не пришлось объяснять. Последний раз, когда её синхронизация так рухнула, её жизнь стала адом. Синдзи уловил ужас в её голосе и страх в сапфировых глазах. Ему стало не по себе. Аска была самым сильным человеком, которого он знал — возможно, вообще самым сильным. Она воплощала для него силу, хотя бы внешне. Он держался, пока она была рядом, но если она сломается, он не выдержит. Он вспомнил слова, сказанные Аске в коме, и то отчаяние. Но она не проснулась, что бы он ни говорил. Холод пробрал его при мысли о ней на больничной койке, скомканные простыни, тело как у сломанной куклы. Он не хотел её такой помнить и не хотел повторения. — Со мной что-то не так, — Аска отставила чашку. — Поэтому столько тестов. Ты был тут раз после того, как стал Ангелом. А я тестировалась неделю, потом почти каждый день. Что это значит? Синдзи промямлил что-то, отпивая чай, чтобы потянуть время. Это было хуже разговоров о месячных. Аска вспылила. — Идиот, ты вообще думаешь? Это значит, они знают, что что-то не так, но не знают, что! Может, поэтому ощущения другие. Может, поэтому синхронизация падает. Может... ай! — она согнулась, схватившись за живот. — Чёрт, это несправедливо! Синдзи вскочил. — Я позвоню Мисато. Её яростный взгляд остановил его на месте. Но через секунду она вскочила и бросилась в ванную. Звуки возобновились.

***

Они сидели за небольшим столиком в гостиной и ужинали. Готовила Мико — по её собственным словам, это случалось нечасто. Но еда этого не выдавала. Напротив, Накадзима давно не пробовал ничего настолько вкусного. — Спасибо за ужин, девочки, — сказал он, аккуратно положив палочки на край тарелки. — Повару мои комплименты. — Да ладно вам, агент Накадзима, — отозвалась Мико с широкой улыбкой, которая, впрочем, едва ли могла разогнать сгустившуюся в комнате мрачность. — Я позвала вас не для того, чтобы угощать дешёвым пойлом и разогретой лапшой из микроволновки. — Ну что ж, хорошая еда и выпивка, — Накадзима поднял свою маленькую чашечку саке. Лёгкая боль в плече напомнила о недавней ране. Алкоголь немного притуплял её. — Отличное сочетание. — Без этого ни одно блюдо не заиграет! — поддела его Мико с лёгким смешком в голосе. Щёки её слегка порозовели. Как бы ни был приятен этот простой обмен любезностями, он, похоже, раздражал младшую из сидящих за столом. Кейко резко отвернулась, не скрывая недовольства. Накадзима не винил её. Они встречались всего раз, да и то мельком. Его присутствие в их доме — почти чужака, вторгшегося в личное пространство, — наверняка казалось ей возмутительным. Он знал о том, какие отношения связывали Мико и Кейко. Просто не думал, что это станет проблемой или что Кейко так явно будет против желания своего опекуна. А она была против — это читалось в каждом её жесте. Поначалу Мико пыталась сгладить неловкость, но с наступлением вечера настроение Кейко всё больше скатывалось от сдержанного неприятия к откровенной неприязни — и к нему, и к Мико. В конце концов, даже Мико сдалась, махнув рукой на угрюмую подопечную, и полностью переключила внимание на Накадзиму. — Уже уходите? — спросила она, выдернув его из задумчивости. Её взгляд упал на пустую чашку в его руке. Мико потянулась к бутылке саке, стоявшей рядом, и перевернула её над чашкой. Бутылка тоже оказалась пуста. — Не переживайте, на кухне ещё есть. Сейчас принесу. — Спасибо, — кивнул Накадзима. Когда Мико поднялась и направилась к кухне, он невольно задержал взгляд на том, как её шорты плотно обхватывали бёдра. Хлопковая ткань слегка задралась, приоткрыв чуть больше, чем следовало. Он смотрел дольше, чем стоило бы. — Ты ей нравишься, — вдруг выпалила Кейко, не поднимая глаз от тарелки. Она ковыряла еду с таким видом, будто та её чем-то оскорбила. — Она не каждого сюда таскает. Так что не обольщайся. — Девушка нахмурилась. «Зря я согласился», — мелькнуло у Накадзимы. «Но Мико так настаивала… Как я мог отказать? Это было бы невежливо». — Прости, — сказал он вслух. — Если бы я знал, что тебе будет так не по себе… — А тебе бы это что-то изменило? — Кейко вскинула взгляд. — Люди не суются в чужие дома просто так. Но ты ведь здесь, верно? Он не успел ответить — Мико вернулась с новой бутылкой саке и плюхнулась на своё место. Она разлила напиток по чашкам и посмотрела на Кейко. — Эй, Кейко-тян, у тебя же есть что рассказать, да? Ну же, поделись! Каково это — быть пилотом Евы? — Нормально, — буркнула Кейко. — А как ещё? — Не знаю, — честно призналась Мико. — Мы, техники, с пилотами почти не пересекаемся. Если раньше у Кейко и оставались какие-то сомнения в том, чтобы открыто показать обиду, то теперь они испарились. — Ага, я заметила. Мико повернулась к Накадзиме. — А вы, агент Накадзима? Встречали когда-нибудь пилотов? — Когда ты уже перестанешь его так называть? — резко перебила Кейко. — У него есть имя, он же сам просил его использовать! Ты притащила его домой, а до родителей не додумалась познакомить только потому, что не с кем! Мико шумно выдохнула, словно собираясь отчитать девчонку, но вместо этого виновато глянула на Накадзиму. — Простите её, Дзюнъити, пожалуйста. Он покачал головой. — Ничего страшного. Нет, пилотов я раньше не встречал, — ответил он, внимательно разглядывая Кейко. Брюнетка стянула волосы в хвост, но несколько прядей всё равно выбивались, падая на лицо. Её глаза, полные злости, смотрели куда-то вперёд. — Хотя, надеюсь, все они такие же достойные, как ты. Кейко рассмеялась — высоким, надтреснутым смехом, за которым угадывались слёзы. — Я… да я вообще не… — Она слишком скромничает, — вмешалась Мико, откинувшись на спинку стула и хлопнув Кейко по плечу. — Это здорово, и ей стоит гордиться собой. Не каждому дано стать пилотом Евангелиона. — Тут нечем гордиться, — прошептала Кейко, сбросив руку опекуна. — Это просто… работа. — Ну, не так уж плохо, правда? — продолжала Мико. — У тебя теперь и кредитка новая, и телохранители. Радуйся! Кейко бросила на неё странный, полный обиды взгляд, встала из-за стола. — Простите, — бросила она и, не доев, ушла, явно расстроенная. — Уже спать? — удивилась Мико, окликнув её. Ответом стал лишь хлопок двери спальни Кейко. После минуты тягостной тишины плечи Мико поникли, и она посмотрела на Накадзиму с явным сожалением. — Она не всегда такая, — сказала она, потянувшись к своей чашке. Он понял намёк и налил ей саке. — У всех бывают взлёты и падения, — пожал плечами Накадзима. — Нет, тут другое, — Мико сделала глоток. — Это место… оно вытягивает из людей худшее. До переезда сюда она была такой счастливой. Знаете, как дети — полна жизни, всё ей было интересно. А теперь… Зря я её сюда привезла. — Ты поступила так, как считала правильным, — сказал он, пригубив свою чашку. — Говоришь, она ещё ребёнок, но и сама-то не намного старше, верно? — Мне девятнадцать, — ответила Мико с таким видом, будто это делало её самым несчастным человеком в этом возрасте. — А мне двадцать шесть, и я порой веду себя как мальчишка — ну, когда меня не простреливают. Ты слишком многого от себя требуешь. Ты молодая, не загоняй себя из-за этого. Если её что-то гложет и она захочет выговориться, она придёт. А нет — сама разберётся. — Из вас бы вышел паршивый родитель, знаете? — Мико усмехнулась, задумчиво водя чашкой по столу. — Дети никогда не говорят, что их тревожит. — Зато у неё есть детство. В отличие от нас. Я ещё помню времена до Второго удара, как всё было и как всё изменилось. Не в лучшую сторону. — А я не помню, — тихо сказала Мико. — Мне было четыре. Наверное, повезло. Накадзима прищурился. — Ты даже не представляешь, насколько. Как и Кейко, — добавил он мрачно. — Она этого не узнает. И не должна. Если честно, я вообще не понимаю, зачем сейчас заводить детей. После того, что было раньше… Это жестоко. И тяжело. Её это задело. — Дети — не обуза, Дзюнъити, — возразила она с жаром. — Они — счастье. — Каждому своё, — пожал он плечами, допивая остатки саке. — Может, она просто не хочет такой ответственности. Но когда видишь, как дети голодают… — он осёкся. — Прости, не хотел тебя расстраивать. Ты права, ты ненамного старше её. Как так вышло, что ты стала её опекуном? Мико задумалась, прежде чем ответить. Накадзима заметил, что саке слегка ударило ей в голову, но голос её оставался ровным, чистым, полным тёплой ностальгии. — Я встретила Кейко лет шесть назад, когда её мама привезла её в Германию. Наши мамы дружили ещё со студенческих времён, так что мы сразу нашли общий язык. Ей было, кажется, восемь. Мы часто болтались вместе — мамы вечно пропадали на работе. Она для меня как младшая сестра, и сейчас тоже. Однажды я даже водила её кататься на коньках в Зимний сад в Берлине и купила ей кофе. Накадзима вскинул бровь. — Кофе? Мико хмыкнула, проведя рукой по тёмно-русым волосам. — Холодно было, а кроме водки там ничего не продавали. Тогда это показалось нормальной идеей. Короче, через год маму Кейко перевели в Россию, но Кейко осталась с нами в Германии, чтобы доучиться. А потом её мама погибла — какой-то странный случай в лаборатории. Подробностей не сообщили, но это было связано с «Евангелионом». Ходили слухи… — Она покачала головой. — Раньше я думала, что такое невозможно. Какой-то Франкенштейн. А теперь знаю. Видела. После этого моя мама решила, что мы заберём Кейко к себе. Это лучше, чем отдавать её чужим людям. — Дети страдают больше всех, — сказал Накадзима с ноткой сожаления. — Ещё один повод их не заводить. — Как можно быть таким милым и таким идиотом одновременно? — Мико фыркнула, опершись локтями о стол и крутя в руках пустую чашку. — Да ещё и агентом. — Милым? — Он удивился искренне, чуть не рассмеявшись. Мико пропустила это мимо ушей. — Думай что хочешь, но мне было хорошо с тобой сегодня. Моя мама вечно была занята, зато у меня была Кейко. Я не скучала по ней, когда она пропадала на работе. Она стала мне чужой, вся в своих делах. Умерла через неделю после моего восемнадцатилетия. Но я не плакала на похоронах. Слёзы давно кончились. — Сочувствую, — сказал Накадзима. — Зачем? Я же сказала, не плакала. Как оплакивать того, кого годами не видела? Работа была для неё важнее меня. «Знакомое чувство», — подумал он. — Ну вот, теперь ты знаешь, — сказала Мико после долгой паузы, нарушив напряжённую тишину. — Не слишком ли я наглею, если попрошу рассказать твою историю? Око за око, всё честно. — Это… — начал он, не зная, что сказать. Рассказывать всё он точно не мог — да и не хотел. Она бы не поняла, решил он. Слишком открытая, слишком настоящая. Это было бы опасно. И больно. Больно — мысль ударила, как молния. Он никому не открывался, потому что это ранило. Люди знали только то, что лежало в документах, но он никогда не говорил сам. Война, смерть, убийства оставили шрамы, которые не затянулись. Но хуже всего было осознание, что он предал того единственного, кто в него верил. Мальчишка-мечтатель ушёл на войну, увидел там кошмар и слишком поздно понял, что обратной дороги нет. Один глупый бунт стоил ему всего: уважения отца, любви семьи, будущего. Он потерял всё ради минутной прихоти, ради желания стать героем. Вернулся, а отца уже не было — даже извиниться не успел. И это было ещё до Министерства внутренних дел. До Мусаси Клуге. Что он мог ей сказать? Она единственная хотела быть рядом, но он давно разучился с этим справляться. С первой встречи в столовой он считал её странной. В ней была какая-то бескомпромиссная искренность, почти пугающая. Она не походила ни на кого из тех, кого он знал. Кацураги велела присмотреть за ними из-за Кейко. Майор не доверяла охране NERV, как и многим другим, а Накадзима вызвался помочь в обмен на её поддержку. Задание выглядело простым. Он понимал тревогу Кацураги — её забота о пилотах трогала. Просто он не ожидал… — Ну же? — Мико смотрела на него в упор. Что-то щёлкнуло внутри, как ключ в замке. Оправдания вдруг показались пустыми, доводы — мелочными. Она привела его домой, открылась ему. Разве она не заслужила честности в ответ? Накадзима решил, что да. Он отхлебнул саке и начал рассказывать свою печальную, запутанную историю. Мико слушала молча, впитывая каждое слово. Принимала. Не осуждала.

***

На конце верёвки висела тряпичная кукла. Она равномерно покачивалась, выписывая в воздухе медленные круги прямо под петлёй. Аска следила за каждым движением с детским любопытством, её взгляд метался из стороны в сторону, но она ничего не замечала. Она ухмыльнулась — зло, с удовлетворением, — потому что ненавидела эту куклу всем сердцем. Та украла у неё самое дорогое — человека, которого она любила больше всего на свете. И за это заслужила виселицу. Она до сих пор слышала её голос — ясный, пронзительный, как тогда, в больнице, когда мать смотрела на неё с койки и разговаривала с куклой: — Аска, милая, не смотри на эту девочку. Она тебя отругает. Кукла молчала, уставившись на неё глазами-пуговицами. Аска ненавидела её всей душой. — Я твоя дочь! — крикнул тонкий, полный ярости и боли голос, умоляя, чтобы его наконец заметили. Но голос не слушал. — Аска, не жалуйся, иначе мама тебя разлюбит. — Я твоя дочь! — Аска, будь хорошей девочкой. Аска прижала ладонь к груди, её глаза полыхали гневом. — Я твоя дочь! Не эта кукла! Голос стал строгим. — Аска, делай, что мама говорит. — Я не кукла! — слова эхом разнеслись в темноте, как часто бывало в той больничной палате. Но она больше не была ребёнком, беспомощно смотрящим, как мать ускользает в безумие. Нет, теперь она взрослая. Сильная. Зрелая. — Аска, не злись, а то никому не понравишься. Она зажмурилась, сжав кулаки. — Я не кукла! — выкрикнула она во весь голос. — Мне плевать, нравлюсь я кому-то или нет! Я буду делать что хочу, потому что могу, а не чтобы угодить! Но когда она открыла глаза, куклы на верёвке уже не было. Вместо неё в дверной ручке отразилась она сама — свернувшаяся в комок, рыдающая без остановки. — Нет… не заставляй меня смотреть. Не заставляй видеть это, — умоляла фигура, принявшая её облик. Аска выругалась про себя, не веря, что этот слабый, надломленный голос — её собственный. — Кадзи, помоги… Это отравляет мне разум. Её затошнило. Она слишком хорошо помнила последние дни матери в больнице. Как такое могло с ней случиться? Она клялась не плакать, никому не быть нужной, но в тот день всё рухнуло. Потеря матери была раной, которая не заживёт, а этот кошмар — заражением, от которого нет спасения. Она опустилась на самое дно. Стала уязвимой. Под всей этой бравадой и холодностью скрывалась настоящая она. Фигура всё плакала. Слёзы гнева, ненависти и отчаяния раскраснели её щёки. И тут зазвучал новый голос: — Ты обещала. Обещала не плакать. Обещала ни в ком не нуждаться. Аска яростно замотала головой. — Нет! Мне никто не нужен! — Ты даже не обнимешь меня, — прошептал её собственный голос. В ту ночь, когда они поцеловались — впервые в её одинокой юной жизни, — она так хотела, чтобы он её обнял. Чтобы стало легче. Она была в отчаянии, в боли, нуждалась в нём, а он… — Он мне не нужен! — Обещай. Обещай, что не сделаешь мне больно. Эти слова заставили её замереть. Она закрыла лицо руками, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Ей было стыдно, жалко себя, сердце сдавило тяжестью. Она не просила его заботиться о ней. Не хотела заботиться о нём. Так получилось, и она не виновата. В голове зазвучал голос: — Почему ты не смотришь на меня? — спросил он с той злостью, что она так часто слышала от себя. — Посмотри! Прошу! — Аска, не смотри на эту девочку, — предупредил другой голос. Ошеломлённая, она плакала, не открывая лица. — Я твоя дочь! — кричала она. — Я тоже тебя ненавижу! — сказал третий голос, пугающе похожий на Синдзи. — Если кто и должен умереть, так это ты! Аска подняла взгляд и сквозь пальцы посмотрела на мальчика перед собой. Лицо его было пустым, глаза — безжизненными. — Ты что, идиот? — спросил её голос, хотя шевелились только его губы. Она бросалась этим оскорблением тысячи раз, но сейчас оно ударило, как молния. Неужели она была такой жестокой? Такой злобной? — Синдзи… — Я тоже тебя ненавижу, — повторил голос. И снова её голос: — Каково это — пилотировать Еву? — Там… пустота, — пробормотала она невнятно. — Мама, посмотри на меня! Позади раздался новый голос — голос её детства, тот, что она давно переросла, становясь женщиной. Она медленно обернулась, и, как только поняла, что видит, её глаза расширились от ужаса. Она висела в петле — как кукла несколько минут назад. Тело безвольно раскачивалось, ноги медленно двигались, как маятник. На ней был красный пилотский костюм, блестящий, будто залитый кровью. — Посмотри на меня! — взревел голос громче прежнего. Аска не послушалась. Она рухнула на колени, уткнувшись лбом в грудь. — Нет! — закричала она, захлёбываясь страхом и отчаянием. — Нет, нет, нет… Повешенная открыла глаза — и тут же сменилась куклой. — Почему ты не смотришь? И тогда Аска почувствовала руки. Десятки рук тянулись к ней, хватали за тело. В панике и ужасе она билась, пытаясь вырваться. Руки тянули вниз с нечеловеческой силой, цеплялись за голову, волосы, руки, ноги, лишая её свободы. Они кишели вокруг, как призраки, пока она не сдалась. Пальцы впивались в кожу, раздирая её, как когти. Аска выругалась и сопротивлялась яростнее. Бесполезно. Тело сковало, боль стала невыносимой. Чем сильнее она дёргалась, тем хуже становилось. Но остановиться она не могла. Всю жизнь она боролась. Такой она была. — Посмотри на меня! И вдруг она обмякла, закричав, когда петля затянулась на её шее. Глаза Аски распахнулись в один миг, горло перехватило от ужаса. Не думая, она отбросила одеяло, спрыгнула с кровати и щёлкнула выключателем ночника. Тьма отступила, открыв привычную спальню. Она оглянулась, ища следы кошмара. Тени словно тянулись к ней, как те руки. Дыхание было тяжёлым, рваным, сердце колотилось так, что казалось, выскочит из груди. Но боль в животе наконец вытеснила остатки видений. Тошнота и спазмы во время месячных были ей не в новинку. Но такими сильными — никогда. Обычно они стихали за день-два. Не сейчас. Её чуть не вырвало, но желудок был пуст. Она не могла есть, спать, избавиться от этого. Схватившись за живот, Аска сползла на пол, прислонившись лбом к краю кровати. Боль раздирала. Она прижала руку к низу живота, чувствуя жар сквозь тонкую ночнушку. — Что, чёрт возьми, со мной творится? — простонала она сквозь зубы. Слова отдавали горечью. Она бы отдала всё, чтобы услышать чей-то голос — мамин, Кадзи, даже Синдзи. Кто-то, кто сказал бы, что всё будет хорошо. Кто-то, кто объяснил бы. Но тишина молчала. Спустя вечность Аска забралась обратно в кровать, подтянула колени и накрылась одеялом, как саваном. Свет остался гореть. И даже когда сон начал её звать, она не закрыла глаза.

***

Кейко, зевая, вышла из своей комнаты и побрела в ванную. Дорогу она знала наизусть, поэтому темнота её не смущала, но, щёлкнув выключателем, она поморщилась — свет резанул по глазам. Она пару раз моргнула, протёрла веки и занялась своими делами, надеясь, что сон вернётся. На обратном пути, шаркая ногами по ковру в кромешной тьме — свет она снова выключила, — Кейко уловила голоса, доносившиеся с кухни. Он всё ещё здесь? — подумала она, нахмурив брови. Уже давно за полночь. Что задумала Мико? Подняв взгляд, она заметила тонкую жёлтую полоску света, пробивавшуюся сквозь щель там, где кухонная дверь неплотно прилегала к раме. Несколько секунд Кейко колебалась, не пройти ли мимо, но любопытство пересилило. Она тихо шагнула ближе и осторожно прижалась к двери. Первым она различила голос Накадзимы: «…отстраняются, если хотят. В этом нет ничего страшного. Я, может, и не эксперт по характерам, но не вижу, почему это должно быть проблемой». «Из-за того, кто мы такие», — ответила Мико. Её голос дрогнул: «Я… я должна была это предвидеть». «Мне кажется, тебя тревожит, что она не так открыта, как ты ожидаешь, — продолжал Накадзима. — Что она, возможно, не доверяет тебе. Но это не то, что ты можешь изменить. И кто знает, вдруг она счастлива, просто не показывает этого». Кейко чуть отстранилась и приоткрыла дверь ещё на полдюйма, чтобы заглянуть внутрь. «Я не знаю, — голос Мико дрожал сильнее. — И какая разница? Счастлива она или нет, это я её подтолкнула. Не приказывала, конечно, но…» Её опекунша сидела на кухонном столе, поджав ноги. На коленях стояла бутылка — явно не сакэ, что-то покрепче. Лицо Мико раскраснелось, плечи покачивались, будто она еле держала равновесие. Она пьяна, — мелькнуло у Кейко. Она попыталась вспомнить, видела ли Мико в таком состоянии раньше, но память молчала. Это из-за него? «Ты её не заставляла, — возразил Накадзима. Он стоял у раковины напротив, сжимая в руке кружку. Пьян ли он, было неясно — лицо не такое красное, как у Мико, но воротник расстёгнут, галстук болтался. — Она сама это выбрала». «Я отвечаю за её счастье, разве нет? — Мико покачала головой. — Если она несчастна, это моя вина. Моя». Слова ударили Кейко, как холодный душ. Она никогда не винила Мико. Решение пилотировать Еву родилось из их разговора, но в итоге было её собственным. И отступать она не собиралась. «Не говори так, — мягко сказал Накадзима. — Ты не виновата». «Какая же я дура, — голос Мико сорвался. — Думала, смогу заботиться о ребёнке, когда сама ещё ребёнок. Я просто… неудачница». «Ты сделала всё правильно», — тихо возразил он. Мико закрыла глаза. Она сидела на краю стола, словно вот-вот могла рухнуть. «Она могла бы жить в хорошей семье. Быть счастливой. Но я… я так боялась остаться одна. Держала её рядом. Была эгоисткой. Надо было её отпустить». Кейко покачала головой. Только страх показаться глупой удерживал её от того, чтобы ворваться на кухню и выкрикнуть… что? Она не знала. Мико спасла её от кошмара приёмных семей, и Кейко была ей благодарна. Она любила её с детства — они были почти сёстрами. Ей нрав непростой. И всё же… Я ошибалась? — внутри всё сжалось. А что, если она больше не хочет быть со мной? Раньше, до того как она стала пилотом «Евангелиона», такое казалось невозможным. Но люди меняются — даже те, кого ты, казалось, знаешь. Это жизнь. Уход матери, смягчившаяся Аска — всё это доказательства. Друзья отдаляются, семьи рушатся. Почему бы и Мико не передумать? «Я должна была её отпустить, — прошептала Мико, голос был полон безнадёжности. — Оставить в Европе… или где угодно». «NERV на такое не пойдёт, — сказал Накадзима. — Поверь, эти ребята вцепляются мёртвой хваткой». «Я сама на них работаю, не забыл? — голос Мико окреп, стал резче. — Они не враги. Враги — это Ангелы. То, что она пилот, не отменяет того, что она моя подопечная. И моих обязанностей перед ней». «Но это накладывает на неё ответственность, — заметил он. — В которой ты, похоже, сомневаешься». Не совсем… но и да, — подумала Кейко. Она опустила голову, вспоминая тепло своего Юнита-08. Слёзы катились по щекам, а в груди бушевала буря чувств. «Почему бы тебе не поговорить с ней? — предложил Накадзима. — Пока не поздно. Поверь, я знаю, о чём говорю». «Да уж, ты бы знал», — хмыкнула Мико. «Вот именно». «Чёрт, всё не так просто, — она икнула. — Что я скажу? „Прости, я тебя бросаю, не вини себя, дело во мне“? Она меня возненавидит. И будет права». Кейко отшатнулась. Ей хватило. Она отступила от двери — от человека, которому доверяла, которому открывалась. От того, кто, кажется, решил её заменить. Голоса с кухни заглушил её дрожащий шёпот: «Нет, это я. Всё из-за меня».

***

Лейтенант Майя Ибуки внимательно смотрела на экран камеры в шлюзе. Лицо Аски, полное тревоги, заставило её задуматься. Инструкций ещё не давали, но рыжеволосая, похоже, что-то чувствовала. «За последний час её синхронизация упала ещё на три пункта, — доложил Хьюга, глядя на консоль. — За неделю — минус пятнадцать». Он сверился с другой панелью. — «Синхрограф нестабилен, куча помех в паттернах мозга. Система показывает 9,7% расхождения с базовыми параметрами». Майя вздохнула. Доктор Акаги советовала не говорить Аске об аномалиях, и, зная её вспыльчивость, Майя соглашалась — лучше промолчать. «Возможные причины?» — спросила она, склонившись к экрану Хьюги. Синхрограф Аски выглядел как хаос: красная линия скакала, синяя слегка отклонялась. Разница почти незаметна, но есть. «Если исключить заражение системы — а это невозможно, — ничего подозрительного, — ответил Хьюга. — Пока ничего». Майя кивнула. Пора думать, как Акаги, — решила она. «Если это заражение, то что его вызвало?» Хьюга нахмурился, обдумывая. «Судя по опыту, либо пилот, либо Ева-02, либо и то, и другое. Но странно: при заражении были бы следы. А тут — пусто». Он провёл пальцем по синей линии. — «Это не должно так выглядеть. Помехи не повторяют нейронный паттерн, а потом не сбиваются». «Будто в Еве-02 два сознания, — сказала Майя, вглядываясь в ту же точку. — Мысли одни и те же?» «Теоретически возможно, — кивнул Хьюга. — Помнишь, Юнит-02 управлялся двумя пилотами». Он взглянул на экран с одинокой Аской. — «Но тогда паттерны отличались. Мы могли их разделить». «Точно, — согласилась Майя, вспоминая отчёт об Аске и Синдзи. — Два пилота, два разума, два стиля». «А тут не так, — продолжил Хьюга. — По протоколу, это системная ошибка. Но мы всё проверили — показания всё равно кривые». Майя посмотрела на него мрачно. «Надеюсь, дело не в пилоте. А что с самой Евой?» «Штекер заменили, — ответил он. — Аппаратных сбоев быть не должно. Но как Юнит-02 вообще ожил, мы не понимаем, так что основные части трогать рискованно». Скорость падения рейтинга Аски тревожила. Если он рухнет ниже стартовой отметки, исправлять будет нечего. Майя этого не хотела. «Попробую уговорить Акаги показать код, — сказала она. — Может, найдём ответ». Хьюга кивнул, но беспокойство не ушло. Оба знали: Рицуко дорожит секретами больше, чем пилотами. Но такие результаты игнорировать нельзя.

***

Волосы Рей Аянами ещё не развевались на ветру, но Синдзи был уверен: за последние недели они отросли. Ей, похоже, это было безразлично. Она, вероятно, стриглась сама, чтобы не тратить время на салоны, и просто забыла или не заметила. Но факт оставался: волосы стали длиннее. Выйдя во двор школы, Синдзи увидел её на скамейке одну, и эта мелочь засела в голове. Он хотел позвать Аску на обед — смелый шаг даже в её хорошие дни. Но после контрольной она не явилась. Причина была ясна: утром она почти не ела тост, что он приготовил, отвечала односложно, и к его уходу выглядела скорее злой, чем больной. Он знал: некоторые вещи не изменить, как бы ни хотелось. Жизнь не слушается. Ему бы не знать столько страхов и сожалений. У Рей они тоже были. Он знал о ней слишком много, но с ней, в отличие от вспыльчивой Аски, можно было говорить спокойно. Она не кричала, не отталкивала. Ему не хватало такой мягкости, и, возможно, ей нужен был собеседник. Её выздоровление после атаки казалось чудом. Он уже терял её раз. Повторения не хотел. Рей едва отреагировала, когда он подошёл. Она ела рис палочками, не поднимая глаз. «Привет, — сказал он. — Можно присесть?» Она молча подвинулась. Синдзи сел, открыл бенто. «Как дела?» — спросил он, взяв кусочек говядины. «Нормально, — ответила Рей. Другого он и не ждал. — А у тебя?» Он хотел соврать, но передумал. «Я… как обычно». Еда была вкусной — как всегда, когда готовил он. — «Мне нравятся твои волосы». Рей удивлённо взглянула. «Мои волосы?» «Они длиннее, да? Ты их отращиваешь». Она замялась. «Наверное. Я не стригла их, так что растут». Пауза. — «Можно вопрос?» «Конечно. Спрашивай что угодно». «Я видела, как ты смотрел на Вторую. Ты часто на неё смотришь. Её волосы тоже стали длиннее, верно?» Синдзи покраснел, проглотив кусок. «Аска? Нет, это не… — он осёкся. Если Рей заметила, то и Аска могла. — Не волосы. То есть да, они длиннее, но… она плохо себя чувствует иногда, вот я и переживаю». «Понимаю, — Рей не удивилась. Она редко удивлялась. — Она просила перестать? Ей это не нравится, наверное». «Даже если бы просила, я бы не смог, — он покачал головой. — Аска не такая, какой кажется». «Я это заметила». «Я и за тебя волнуюсь, Рей, — добавил он. — Тебе больше не надо пилотировать Еву. Это хорошо, но ты всё равно выглядишь…» «Ты слишком переживаешь, — она повернулась, их взгляды встретились. — Твой отец говорит то же, но твои слова звучат искреннее. Раньше он заботился обо мне, я помню». Синдзи чуть не рассмеялся. «Не думаю, что отцу вообще кто-то важен». «Не уверена, — в её голосе сквозила твёрдость. — Люди могут заботиться, не показывая этого. Твой отец… он цепляется за то, что теряет. Это тоже забота». Заботиться, потеряв, — не забота. Это не вернёт утраченное. Синдзи знал это на своей шкуре. «Давай о другом?» «О чём? — Рей ела рис, не отводя глаз. — У нас мало общего. Только Евангелион». «Верно, — он вздохнул. — Прости». Её брови сдвинулись, красные глаза сузились — Аска не зря звала её куклой. «За что извиняешься? Это не твоя вина. Мы разные. Дистанция нормальна». «Не между нами. После всего… мы должны говорить. Как друзья». Она кивнула, вернувшись к еде. «Тогда говори, как друг. Я послушаю». Он начал с погоды и уроков, потом перешёл к Еве-08 и Кейко Нагаре — табу в доме Кацураги. Рей слушала молча, не перебивая. С Аской он балансировал на канате, с Рей — отдыхал. Она понимала. Время, когда он её избегал, казалось чужой жизнью. Разговор шёл в одну сторону — она молчала. Лишь позже он понял, что заговорил об Аске. Рей не обиделась — будто знала, что рыжая теперь часть его жизни, и в лучшую сторону. Говорить о ней было проще в её отсутствие. Они с Аской были как женатые — он ценил их время, но разлука освежала. Он ждал её возвращения, не прячась за Рей от напряжения. Но знал: Аска бы взбесилась, увидев их вместе. Когда-нибудь это придётся решать. Как дружить с двумя, если одна терпеть не может другую? Он не верил, что Аска ненавидит Рей, но сосуществовать они не могли. Их последняя ссора была из-за Рей. Жуткий момент — сердце ныло до сих пор. Он думал, Аска непробиваема, но её слёзы доказали обратное. Рей это знала, повторять не хотелось. Звонок прервал обед. Рей доела, а он не притронулся. «Рада, что у тебя есть кто-то важный, — она встала, глядя твёрдо. — Надеюсь, у меня тоже будет». У тебя есть, — подумал он, но промолчал, чувствуя, что они о разном. Улыбнулся слабо и кивнул.

***

"Она дома," — прошептал себе под нос Синдзи, открывая дверь квартиры и замечая на пороге обувь Аски. На мгновение он задумался, не окликнуть ли её, но тут же отбросил эту мысль. Поставив свою обувь рядом с её туфлями, он переоделся и принялся за привычные вечерние дела на кухне. Через час, когда он почти закончил, в дверях появилась Аска. Она выглядела хуже, чем вчера: глаза запали, веки опустились, волосы растрепались, лицо побледнело. Губы кривились от боли, и казалось, что каждый шаг даётся ей с трудом, словно ноги прилипли к полу. — Аска… э-э, я приготовил… — Ты что, глупый? — прохрипела Аска. Её голос был низким и сиплым. — Я больна. Не могу… есть. — Надо бы, — возразил Синдзи, стараясь скрыть удивление. — Голодать нельзя, это плохо для желудка. Аска молча покачала головой и ушла. Её вид отбил у него всякий аппетит. Он убрал еду в пластиковые контейнеры, поставил их в холодильник и, поскольку Аска закрылась в своей комнате и ужин явно отменялся, решил заняться домашкой. Несколько сложных задач по математике заставили его попотеть, но зато отвлекли от мрачных мыслей. До конца вечера они больше не виделись. Синдзи потерял счёт времени, лёжа в кровати. Тьма маленькой комнаты обволакивала его, сливаясь с нотами музыки, льющейся из наушников S-DAT. Он лежал с закрытыми глазами. Сон медленно накатывал, и Синдзи уткнулся в подушку, отдаваясь арпеджио виолончельного соло. Постепенно он начал проваливаться в дремоту. Очнулся он от стука в дверь. Музыка к тому времени уже стихла. Он не спал, но всё равно перевернулся на другой бок, к стене, притворяясь спящим. Дверь скрипнула, послышалось тихое шарканье босых ног по ковру, затем щелчок закрывающейся двери. В темноте шаги приближались. — Синдзи? — её голос застал его врасплох. Ему показалось, что это сон. Наверняка сон — ведь Аска явилась к нему посреди ночи. Такие сны ему снились и раньше, ничего нового. А потом она сунула руку ему в штаны и взяла его в рот. Но когда он ощутил её руку, она лежала на его плече. — Эй, Глупый Синдзи, ты проснулся? Часть его хотела промолчать, надеясь, что она повторит то, что делала в его фантазиях. Но её слова звучали странно. В голосе дрожала неуверенность, словно она боялась и сомневалась. Синдзи медленно повернулся на спину. Аска склонилась над ним, упираясь коленом в кровать. На ней была свободная ночная рубашка, нелепо сидевшая на её худощавой фигуре. Широкий воротник сползал почти до груди, короткий подол открывал всё, что было ниже. Сквозь ткань проступали очертания ног и бледная кожа, а в воздухе витал лёгкий запах её пота. Это сбивало с толку — в его снах она никогда не пахла. И тут его обдало холодом, как ледяной водой. Он идиот. Это не сон. Она правда здесь. А он-то ждал, что она… — Аска? — Синдзи резко сел, сбрасывая одеяло. — Ч-что… что ты тут делаешь? Аска шумно выдохнула, отступила и потупила взгляд. — Я… хотела спросить, можно ли мне… переночевать у тебя. — Ты… хочешь… — глаза Синдзи округлились. Он опять решил, что спит. — Не пялься так, извращенец, — рявкнула Аска, мгновенно уловив его мысли. — Я не про это! Синдзи моргнул пару раз и потряс головой, пытаясь собраться с мыслями. Это что, шутка? Нет, даже Аска не стала бы так издеваться посреди ночи. — А что с твоей кроватью? — брякнул он, не придумав ничего умнее. — Ничего, — отрезала она, помолчала и добавила шёпотом: — Мне приснился кошмар. Не могу уснуть. Вот… просто хотела побыть тут. Не шуми из-за этого, ладно? Несмотря на резкость, её голос был тихим и дрожал — Синдзи редко слышал её такой. Это говорило само за себя. Ей было неловко, что она здесь, но страх после кошмара пересилил, выгнав её из комнаты к нему. Он и не думал её прогонять. Просто её просьба ошеломила его — такого он от Аски не ждал. Но она, видимо, решила, что его молчание — это отказ. — Ладно, — бросила она, вставая с кровати и резко отвернувшись. — Забудь, что я сказала. Забудь вообще обо всём. Она уже шагала к двери, когда он наконец выдавил: — Нет, не уходи. Он не верил, что она послушает — Аска редко делала то, что он просил. Но она замерла, едва слова слетели с его губ, и обернулась. В темноте он не решился встретиться с ней взглядом. — Оставайся, если хочешь, — сказал он, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал. — Только не занимай всю кровать, договорились? Аска медлила, и он подумал, что она передумала. Вместо того чтобы ляпнуть что-то лишнее и всё испортить, он молча подвинулся, как Рэй, освобождая ей место. Кровать была тесной, но для двоих должно было хватить. И хорошо, что он так сделал, потому что Аска вдруг шагнула к нему. — Слушай сюда, Третий, попробуешь что-нибудь выкинуть — до утра не доживёшь, — рыкнула она, забираясь под одеяло и тут же выдернув его у Синдзи. — Отдай! — Эй! Я же сказал… — Заткнись, — отрезала Аска, ложась на бок спиной к нему и укутываясь с головой. — И отвернись. Не хочу, чтобы ты пялился, пока я сплю. Это жутко. Синдзи вздохнул. Когда-то он слышал шутку, что немецкие туристы милы, пока не решат остаться у тебя надолго. Сейчас эта аналогия казалась до боли точной. Аска явилась с миром, но всё равно была невыносима. Её присутствие в постели он ощутил сразу — и его тело отреагировало. Если она заметит… мне конец. Синдзи сглотнул и торопливо отвернулся, опустив руку, чтобы прикрыться. — Синдзи? Он вздрогнул, чувствуя, как жар заливает лицо. — Ч-что? — выдавил он. — Я не смотрю. — Не кажется тебе это странным? — спросила Аска тихо, но уже без дрожи. — Необычно, конечно. Не каждый день милая девушка приходит к тебе ночью. Но странно ли это? Сказать правду или соврать? — подумал он. Не отпугнёт ли её, если я признаюсь, что это самое странное, что было в моей комнате? — Эм, ну, я… — Помнишь, как мы тренировались в синхронном плавании? — перебила она, не дав ему ответить. — Когда всё делали вместе и таскали эти идиотские костюмы? Знаю, это было ужасно, но те ночи… одни из лучших в моей жизни. Может, я просто вымоталась от тренировок. Или всё было в новинку после переезда. Но мне было хорошо. Синдзи с ней не соглашался, но не из-за того, что она думала. Аска, только приехавшая из Германии, тогда изводила его подколками. Хорошо было, только когда она засыпала — где угодно и когда угодно. Но он помнил, как она звала маму во сне. Тогда он впервые понял, что она не та, кем кажется. — Да, помню, — пробормотал он рассеянно. — Ты ходишь во сне. — Я не… — Аска шевельнулась, и её движение передалось ему через матрас. — Тебе что-то приснилось. Синдзи хмыкнул, сдерживая смех. — Может, я сейчас сплю. — Может, — подхватила она. — Всё это — сон, и ты опять застрял в своей Еве. Или ты просто скучный школьник, который мечтает стать крутым пилотом и жить с шикарной соседкой. Если так, веди себя нормально и представь меня с грудью побольше. Упоминание её груди заставило его покраснеть. — Ты… ты же не думаешь, что она маленькая, да? — выпалил он неожиданно смело. — Я не считаю, что… Аска ткнула его локтем в спину — не сильно, но ощутимо. Вместо крика она буркнула: — Все девчонки так говорят. Он не знал, что ответить, и замолчал. Аска тоже. Она ещё раз поёрзала, плотнее укуталась в простыню и прижалась к матрасу за его спиной. Тут у него возник новый вопрос. — Аска, это было так страшно? — спросил он. — Твой кошмар. Долгая, тяжёлая тишина повисла между ними, растянувшись на минуты. Он уже решил, что ответа не будет, когда… — Я же говорила, со мной что-то не так, — прошептала она, и он почувствовал, как она вздрогнула. — Не хочу об этом. Пожалуйста. — Ладно. Прости. На этом разговор закончился. Синдзи решил, что так лучше. Он свернулся калачиком на боку, ощущая тепло своего тела и непривычную близость Аски — неловкую, но приятную. Это напоминало ему, что он не один. Сон подкрадывался снова.

***

Аска стиснула зубы, сдерживая слёзы, что жгли глаза. Она бы возненавидела себя, если бы опять разревелась при нём, как тогда на балконе, или дала ему увидеть, как она слаба и сломлена. Что он подумал, когда она попросилась к нему, она могла только гадать. Её это бесило, злило и заставляло стыдиться. Но всё же лучше его кровать, чем её комната. Она не хотела быть одна. Кошмар был хуже всех. Она видела себя в крови, с изуродованным телом в руках. Она узнавала его, но каждый взгляд менял его — это всегда был кто-то знакомый. Потом она поняла, что кровь — не единственное на ней. Кожа осталась лишь полосками на бёдрах, груди и ключицах. Под ними — мышцы, сухожилия, кости. Это мой костюм, — подумала она тогда. Вырезанный из меня самой. Соски остались, но всё остальное будто вырвали изнутри, оставив кровавые раны. Крови было слишком много… Она пыталась встать, но её схватили. Обернувшись, она увидела, что труп шевелится. Он стал обугленным месивом: белая кожа почернела, левый глаз сварился, правый горел красным, как рубин. Зубы торчали из гнилых дёсен, сломанные ногти впивались в её мышцы. Она узнала это лицо. — Стой! — закричала она в ужасе, пока оно ползло по ней. — Прости! Прости, что назвала тебя куклой! Оно заговорило, но слов она не разобрала. Голос был как скрежет умирающего — где-то на краю сознания. Проснувшись, она услышала хрип из своего горла. Не успев опомниться, она уже сидела над мусорным ведром, обнимая себя и рыдая. Образы были слишком реальны. Не проснись она, Аска поклялась бы, что сойдёт с ума. Она сильная, но подсознание не выдерживало такого. В этом страхе и отчаянии она пошла к Синдзи. После всего, что между ними было, она знала: он поможет, даже если ей пришлось просить, а её остатки гордости — после дней болезни — вопили против. Не думай об этом, — одёрнула она себя. Не думай — и уснёшь. Кошмары не тронут. Они ненастоящие. Синдзи рядом. Бояться глупо. Укутавшись в одеяло, Аска зажмурилась и попыталась вытолкнуть ужас в темноту, где он не достанет её. Она надеялась.

***

Синдзи чувствовал, как она ворочается под простынями, ища удобную позу. Он вздохнул, закрыл глаза и приготовился к долгой ночи. Но через какое-то время — минуты или часы — Аска затихла. Эта внезапная тишина его встревожила. — Аска? — шёпотом позвал он. Ответа не было, только гнетущая тишина в тёмной комнате. Он сел, отбросив остатки одеяла, что ещё держал. Посмотрел на неё. Спит, — понял он и ощутил себя глупо. А что ещё ей делать? Света почти не было, но он различал её фигуру под простынями, которые она у него отобрала. Голени и ступни торчали наружу — она поджала их от холода, как и голову. Лёжа спиной к нему, она всё же открывала профиль — резкие черты на фоне подушки, обрамлённые густыми распущенными волосами. Руки она прижала к груди, ладонь у губ, будто собираясь сосать палец. Она казалась такой спокойной, далёкой от боли, но достаточно близкой, чтобы он чувствовал её запах — смесь пота, шампуня и чего-то ещё, что напоминало о болезни. Её тепло и тяжесть рядом ощущались явственно. Днём её заносчивость скрывала юность — Синдзи знал, что она младше на пару месяцев. Но сейчас, во сне, маска взрослой пропала, и проступила девочка со шрамами, которую она так старалась спрятать. Ей бы не понравилось, что он видит её такой, но той ночью на балконе он уже держал её, истекающую кровью и слезами. Его поражало, как долго она носила это в себе. Это говорило о её силе и боли — и о том, что их связывает больше, чем кажется. Их различия — лишь оболочка, а боль в сердцах — одна. Аска застонала во сне. Тело напряглось, руки и ноги сжались, пальцы вцепились в простыню — как у спящего ребёнка, кем она и была. Потом она расслабилась, но стоны ещё звучали. Зная, что ей плохо, Синдзи всё равно улыбнулся. Он был рад, что она пришла к нему за утешением, и рад, что может помочь. Ещё недавно они не уживались, раня друг друга. Теперь он гадал, что значит эта ночь. Друзья? Больше? Или ничего? Он мотнул головой. Такие вопросы подождут утра — если ответы вообще будут. Аска заняла почти всю кровать, и он решил уступить ей остальное. Так ей будет лучше, да и риск неловких моментов меньше. Во сне люди двигаются, и всё может выйти из-под контроля. Аска бы это не простила. Она и так злая по утрам, — подумал он. Не стоит её провоцировать. С этой мыслью он взял подушку и осторожно сполз к краю, стараясь её не разбудить. Аска не шелохнулась. Бросив подушку на пол, он взглянул на неё в последний раз. Сердце потеплело. Он не знал, что чувствует к ней, но был счастлив облегчить её боль. После всего, что они пережили, это уже немало. — Спокойных снов, Аска, — тихо сказал он. — Я рядом, если что. Её ровное дыхание стало единственным ответом. Синдзи кивнул, лёг на пол, подложив подушку, и удивился, как ему удобно.

***

Мисато снова зевнула, ступая из тесного служебного лифта на командную палубу. Она терпеть не могла эти ночные смены, которые тянулись до самого утра, и даже чашка горячего чёрного кофе в её руке не оправдывала обещаний о бодрости. Волосы растрепались, глаза слипались от усталости, а куртка небрежно висела на плечах, едва держась. — Что такое? — буркнула она, с опозданием уловив тревожные взгляды коллег. — Рицуко, надеюсь, у тебя есть веская причина вытаскивать меня сюда. Я, между прочим, занималась важными документами. Женщина с обесцвеченными волосами нахмурилась. — Это теперь так называется сон в столовой? — Рицуко небрежно махнула рукой в сторону огромного тактического дисплея, занимавшего почти всю переднюю стену зала. — Ладно, хватит. Посмотри сама. Мисато прошагала к центру палубы и устало опёрлась на спинку ближайшего кресла, вглядываясь в экран. Перед ней раскинулся внешний мир: мягкий жёлтый свет заливал ясное голубое утреннее небо, вдали вырисовывались зелёные склоны гор. Внизу блестели стальные и стеклянные здания, отражая первые лучи солнца. Картина была почти идеальной — если бы не тёмное пятно, зависшее в воздухе, будто подвешенное на невидимой нитке. Чёрт возьми, — мелькнуло в голове у Мисато. — МАГИ что-нибудь подтвердили? — спросила она, не отрывая глаз от экрана. — Синий узор? — Ничего, — отозвался Хьюга. — Схема всё время меняется, как и в прошлый раз. МАГИ не смогли её распознать. Но для порядка мы уже классифицировали это как 19-го Ангела. — С моего одобрения, — вставила Рицуко. — Отлично, конечно, — Мисато прищурилась, заметив что-то необычное. — А откуда вообще это изображение? — Сектор 8, — ответила Рицуко, подходя ближе. — Погоди-ка, — Мисато резко повернулась к ней, удивлённо вскинув брови. — Рицуко, это же внутри защитного периметра! Осознание ударило её словно молния, прогнав остатки сонливости лучше, чем литр кофеина. Это был не враг, который приближался, — он уже проник сюда. — Именно так, — подтвердила Рицуко. — И если бы ребята из 10-й горной дивизии не поднялись спозаранку на физподготовку, мы бы даже не заметили его, пока оно не оказалось прямо у нас над головой. — В каком смысле? — Мисато нахмурилась, сбитая с толку. У 10-й горной не было оборудования для обнаружения Ангелов — они занимались тыловым обеспечением и кадрами. — Они не могли засечь его раньше нас. — Они и не засекли, — пояснила Рицуко. — Они его просто увидели. Глазами. Инфракрасные датчики молчат, магнитные детекторы тоже. По данным радаров и сонаров, там вообще ничего нет. Единственное доказательство — это видеопоток. Мисато отвела взгляд от Рицуко и снова посмотрела на экран. Её первое впечатление оказалось ошибкой: это было не пятно, а пустота — абсолютное ничто. — Это невозможно, — пробормотала она. — Как вся система обнаружения могла отказать? Это точно какой-то сбой. — Напротив, вполне возможно, — возразила Рицуко. — Мы уже сталкивались с чем-то подобным. Вспомни. — Теневой шар? — уточнила Мисато. — Тот Ангел, что поглотил Еву-01? А вместе с ним и Синдзи. Рицуко явно сдерживала раздражение. — Да, Мисато, именно теневой шар. И как тогда, у этого Ангела должно быть ядро где-то внутри. Это железное правило нашей вселенной, когда речь заходит об Ангелах. Нужно найти его и уничтожить. — Легко сказать, — Мисато вздохнула. — Как? Тот был уничтожен изнутри, но я не собираюсь снова подставлять Еву-01 как приманку. Есть идеи? Рицуко, похоже, ждала этого вопроса. — Для начала разберёмся, что он делает с физической точки зрения, — начала она тоном, который едва не скатился в лекторский. — Это проще, чем кажется. В нашей вселенной есть только одна сила, способная на такое: гравитация. — Я так и знала, что будет что-то заумное, — простонала Мисато. — Терпеть не могу сложных Ангелов. С ними всегда столько возни, чтобы пришибить. Рицуко пропустила её слова мимо ушей. — Пока это только общие предположения, но я уверена, что иду в правильном направлении. Масса с высокой плотностью создаёт гравитацию. Если мы уберём влияние земного гравитационного поля, то сможем выделить аномалию и отследить Ангела. Аоба? Аоба быстро щёлкнул несколькими кнопками на консоли. На экране вокруг Ангела появился красный круг с цифровыми метками рядом. — Вот оно, — сказала Рицуко. — Гравитационный всплеск, совпадающий с видимым положением Ангела. Аоба, переключи отслеживание в этот режим. — Слушаюсь, мэм, — отозвался он. — А почему он так выглядит? — Мисато всё ещё хмурилась, разглядывая изображение. — Тот был шаром, чёрным, но всё же осязаемым. А это — будто дыра в никуда. — Это как базовая астрономия, — начала Рицуко. — Чёрные дыры притягивают всё, даже свет, из-за своей плотности. Гравитация внутри горизонта событий не выпускает фотоны. Этот Ангел, похоже, работает так же. Мы видим пустоту, потому что свет не может вырваться из гравитационного колодца, который он создаёт. Мисато задумалась. Астрофизика в колледже была её личным кошмаром — особенно в те редкие дни, когда она вообще доходила до лекций. — Но если так, разве он не должен засасывать всё вокруг? А этого не происходит. Рицуко, как всегда, предугадала её вопрос — и это уже начинало Мисато раздражать. — У него есть противодействующая сила, которая удерживает равновесие с окружающим миром, — пояснила она. — Всё во Вселенной стремится к балансу: частицы, энергия, что угодно. У материи — антиматерия, у энергии — тёмная энергия. Этот Ангел использует гравитацию, но что-то ещё не даёт ему развалиться. Возьмём планеты или кометы: их удерживает на орбите угловой момент, противодействующий гравитации звезды. Траектория зависит от скорости и расстояния. Несколько сотрудников вокруг выглядели потерянными. Мисато уловила суть, хотя и предпочла бы обойтись без лекции. — То есть Земля не «падает» на Солнце, потому что крутится вокруг него, — сказала она, стараясь скрыть сарказм. — Спасибо, доктор Акаги, очень познавательно. Рицуко кивнула, не выказав особого энтузиазма. — Именно. Есть сила и есть противовес. — И как нам этот противовес опрокинуть? — спросила Мисато. — Любое равновесие можно нарушить, — ответила Рицуко. — Но мы не можем создать свою гравитацию… — Она замолчала, погрузившись в раздумья. Мисато почти видела, как в её голове прокручиваются варианты. — Нам нужна энергия, — наконец заключила Рицуко. — Много энергии. Резкий выброс может сломать систему и запустить цепную реакцию, которая уничтожит Ангела. Мисато задумалась, но не успела ответить — Хьюга прервал её. — Майор, срочный вызов из Киото. Чёрт возьми, — мысленно выругалась Мисато. Серьёзно, сейчас? Он же знает, что мы по уши в деле. — На экран, — коротко бросила она. В углу дисплея возникло суровое лицо Гендо Икари. Мисато вытянулась и отсалютовала. — Доброе утро, сэр. Мы тут… — Оставьте любезности, майор Кацураги, — оборвал он. — Я в курсе ситуации. Объявляйте тревогу первого уровня. Авиасообщение приостановлено, мы вернёмся через несколько часов. Действуйте самостоятельно. Жду отчёт по прибытии. — Да, сэр, — кивнула Мисато. — Всё под контролем. Икари отключился без лишних слов. Как же он умеет исчезать в нужный момент, — подумала Мисато. Неудивительно, что Синдзи остался с учителем. Она повернулась к Хьюге. — Буди отдел 2, пусть приводят детей. Затем посмотрела на Рицуко. — О какой энергии речь, Риц? У нас ещё есть контакты той энергокомпании, когда мы брали всю мощность Японии? Рицуко осталась серьёзна. — Я имела в виду что-то более взрывоопасное.

***

Телефонный звонок разорвал утреннюю тишину и сон Синдзи, словно резкий взмах меча. Синдзи медленно открыл глаза, издал тихий стон и несколько раз моргнул, пытаясь прогнать пелену сна. Через пару секунд звонок раздался снова, настойчивый и резкий. Он терпеть не мог ранние звонки — они всегда несли дурные вести. Но он понимал: этот звонок — всего лишь формальность, предупреждение. Скоро в дверь постучат люди из второго отдела. Синдзи нехотя начал подниматься. Опираясь на локти, он приподнялся, но вдруг замер: что-то тяжёлое легло ему на талию, удерживая на месте. Сначала он решил, что запутался в одеяле, но тут же вспомнил — одеяла у него нет. Телефон звонил всё громче, не умолкая ни на секунду. Ещё не совсем проснувшись, Третий Ребёнок повернулся, чтобы разглядеть, что его держит. Он замер. Тонкая рука лежала поперёк его тела, не давая пошевелиться. Синдзи проследил взглядом от запястья к её хозяйке и понял: она лежит рядом с ним на полу, уткнувшись головой ему в плечо. Всё, что он видел, — это копна золотисто-рыжих волос, мягко мерцающих в утреннем свете, пробивающемся сквозь шторы. Золотисто-рыжие, — эхом отозвалась мысль, чуть запоздало. Прямо как… Синдзи резко дёрнулся вверх. Рука Аски соскользнула с его талии и упала ему на колени, а её раскрытая ладонь случайно легла туда, куда совсем не следовало. Аска что-то невнятно пробормотала во сне, но не проснулась. Если бы Синдзи не был уверен, что она спит, он бы уже впал в панику. Сердце заколотилось так громко, что заглушило всё вокруг, в горле встал ком. Тело напряглось, словно деревянное, каждый мускул сжался от внезапного ужаса. Рука Аски шевельнулась на его коленях, пальцы бессознательно вцепились в ткань шорт. Мир сузился до этого мгновения. Время, казалось, остановилось, и сейчас важнее всего было не шевелиться. Синдзи знал: если Аска проснётся и поймёт, в каком положении оказалась, она тут же обвинит его. И тогда телефонные звонки станут меньшей из его бед. Подумав, он решил действовать — медленно, очень медленно отодвинуться. План почти сработал: он уже начал двигаться, но тут губы Аски дрогнули, тело слегка задрожало. Синдзи сорвался с места, одним прыжком оказавшись у телефона, лишь бы она ничего не заметила. — Привет, — выдавил он, голос дрожал от напряжения. — Доброе утро. — Доброе утро. Синдзи, это ты? — голос на том конце провода был женским, знакомым, но не принадлежал Майе. Он звучал чуть иначе, но слова были те же, что могла бы сказать она. — Будь готов. Отдел 2 заберёт тебя. Не бойся. У Синдзи не осталось времени ни на страх, ни на вопросы, ни даже на то, чтобы натянуть одежду. Не прошло и минуты, как в дверь постучали.

***

— Ты хочешь, чтобы я сделала ЧТО? — голос Аски раскатился по комнате для совещаний, полный возмущения. Она бросила взгляд на свою руку, затем вперилась в Мисато так, что даже дьявол бы дрогнул. — Ты совсем с ума сошла? Мисато покачала головой. Но её сочувствующий взгляд, брошенный на Синдзи, ясно дал понять: она понимает, почему Аска так взбесилась из-за этого опасного задания. Самому Синдзи оно тоже не слишком нравилось. — Простите, — спокойно сказала Мисато. — Это единственный план, который у нас есть на данный момент. Она стояла, скрестив руки на груди. Растрёпанные волосы и мятый пиджак выдавали, как беспокойно прошло её утро, но взгляд оставался твёрдым, пока она изучала пилотов, собравшихся перед ней. Аска, благодаря своей ключевой роли в миссии, заняла центр круглого зала для брифингов. По бокам от неё стояли Синдзи и Кейко. Все трое были в облегающих костюмах-трансформерах — красно-сине-белых и жёлтых. Здесь должны быть только мы с ней, — подумал Синдзи, скользнув взглядом по Кейко. Аска злилась, это было видно, но от Кейко исходил лишь страх. Пока Мисато излагала план, она молчала, словно окаменев. Теперь же она изо всех сил старалась не дрожать, нервно прижимая руки к груди и опустив голову. Аска раздражённо фыркнула. — План? Врезаться в эту штуку с миной N2 — ты называешь это планом? Почему бы просто не сбросить на неё бомбу с воздуха? — Нам нужно пробиться через его антиматериальное поле, — вмешалась Рицуко, шагнув к рыжеволосой девушке. Она встала справа от Мисато. — На самом деле это безопаснее, чем кажется. Ты полностью активируешь своё поле AT, чтобы нейтрализовать поле Ангела. Тогда взрыв мины не причинит тебе вреда. Аска упёрла руки в бока, приняв позу, которую Синдзи в шутку называл «позой Аски». — А если мина попадёт в поле AT раньше, чем оно рухнет? Что тогда? — Мы убрали ударные детонаторы и заменили их гравитационным взрывателем, — терпеливо пояснила Рицуко. — Мина не сработает от удара. Её активирует гравитация Ангела. — То есть ты просто убьёшь меня в процессе! — выпалила Аска. Рицуко нахмурилась. — Твоё поле AT тебя защитит. По нашим расчётам, в полную силу оно будет гораздо мощнее, чем поле Ангела. Взрыв мины его не пробьёт. — Она пожала плечами. — Честно говоря, ничего особенного. Рей однажды сделала что-то похожее. Ей даже не приказывали. Синдзи заметил, как лицо Аски исказилось от гнева. Он не мог не возмутиться: Рицуко явно играла на её гордости. Для Аски не было ничего хуже, чем сравнение с другими пилотами, особенно с Рей, да ещё в таком тоне. Конечно, теперь она точно согласится — лишь бы доказать, что не хуже. Её гордость… Синдзи слишком хорошо знал, куда это может завести. Он подавил порыв вмешаться. Ева-01 в стазисе, её подготовка займёт время. Но если бы он вызвался сам… — Ладно, — наконец буркнула Аска, ткнув пальцем в Мисато. — Я сделаю это. Но ты мне будешь должна. И больше никаких нотаций про домашние дела. Никогда. Теперь настала очередь Синдзи. Он шагнул вперёд, встав между взрослыми и Аской. — Подождите. Может, я смогу… — Прости, нет, — Мисато посмотрела ему прямо в глаза. — Ты будешь в Еве-01, в резерве. Мы выведем её из стазиса только в крайнем случае. Это приказ твоего отца. Отец… Конечно. К горлу подступил ком. — Мисато, — тихо начал он, — я хочу быть там, с Аской. Пожалуйста. — Мы не можем рисковать, — отрезала Рицуко. Её голос был холоден, как сталь. — Ева-01 слишком важна. — Но… — Синдзи, нет, — твёрдо сказала Мисато. Возражений не осталось. Синдзи понял: ничего не изменить. Беспомощность скрутила желудок. Он опустил взгляд, но тут Аска посмотрела на него — с такой уверенной улыбкой, почти высокомерной. Её глаза блестели, несмотря на усталость после вчерашнего. Синдзи восхищался ею. Гордился. На её месте он бы давно сломался от страха и сомнений. Но Аска улыбалась, делясь с ним своей уверенностью. Она верила в себя. И если так, то кто он такой, чтобы сомневаться? — Хорошо, — слабо улыбнулся он в ответ. — Похоже, я в резерве. Мисато кивнула, но не закончила. — Кейко, — позвала она, и брюнетка вздрогнула от страха. — Ты будешь поддерживать Аску. Кейко заморгала, её глаза медленно наполнились ужасом. — П-поддерживать? — дрожащим шёпотом переспросила она, прижимая руки к груди. — Что это значит? — Поддержка, — твёрдо повторила Мисато. — В данном случае — огневая. Ты не вступаешь в ближний бой, пока это не станет неизбежным. Кейко судорожно сглотнула, её дыхание сбилось. — Я… понимаю. Аска фыркнула. — О, просто шикарно. Плакса обмочится, как только эта штука к ней подберётся. В раздевалке будет вонять! — Аска! — рявкнула Мисато. — Да ладно! — огрызнулась Аска. — Я иду делать какую-то идиотскую хрень, которую ты зовёшь планом. Отвали от меня! — Пусть говорит, — вмешалась Рицуко. — Это уже не важно. — Она покачала головой. — У тебя есть дела поважнее, чем спорить. Синдзи не любил, как Аска вела себя с Кейко, но её резкость была неизбежной частью характера. Даже их отношения — важные для обоих — только недавно перешли на новый уровень. Или, скорее, чудом выжили на старом. А с Кейко… может, ему казалось, но колкости Аски стали чуть мягче. Иногда она даже хвалила его. — Верно, — мрачно согласилась Мисато. — Я знаю, когда трачу время зря. — Она слегка улыбнулась Аске, искренне. — Но всё равно будь осторожна. Берегите себя. И… — она взглянула на Кейко, — друг друга. Кейко была слишком напугана, чтобы ответить. Аска фыркнула и отвернулась, скрестив руки. Синдзи вздохнул, попрощался с Мисато и Рицуко и проводил их взглядом до выхода. Когда взрослые ушли, он заговорил первым. — Аска… Она оборвала его, подняв руку. — Всё будет нормально. Мы и раньше выкручивались из дурацких планов. — Знаю, — тихо сказал Синдзи, без особой уверенности. Он шагнул ближе. — Но я всё равно хотел бы пойти с тобой. — Это не твоя вина, — отрезала Аска. — Кто-то должен сидеть в запасе, если меня размажут. Синдзи сжался. Он ненавидел, когда она так говорила. Но сейчас его волновало другое. — Как твой желудок? — Лучше, чем было. Но я голодна. Он понимал её. Они не ели с утра, а Аска пропустила ещё и ужин. Она, должно быть, умирала от голода. — Тебе надо поесть. У нас есть пара минут до старта. — Пожалуй, на этот раз ты прав, — нехотя признала Аска. Синдзи хотел добавить что-то ещё, но его перебила Кейко. — У нас… у нас ведь большие проблемы, да? — пробормотала она. Страх сочился из каждого слова. Она нервно теребила руки, колени дрожали. Аска пожала плечами. — У нас всегда проблемы. Просто сейчас чуть хуже. — Всё будет хорошо, — сказал Синдзи. — Аска присмотрит за тобой. — Он взглянул на неё, в голосе сквозила неуверенность. — Ведь так? Аска на миг посмотрела так, будто сейчас его ударит. — Ага, обожаю тащить за собой мёртвый груз. — Но потом её тон стал серьёзнее. — Конечно, сделаю. Знаю, как ты переживаешь из-за такого. — Она повернулась к Кейко. — Ты не пострадаешь. Я тебя прикрою. — С-спасибо, — выдохнула Кейко и поклонилась. — Спасибо, Аска, — эхом повторил Синдзи. Он не поклонился, хотя подумал об этом. Аска закатила глаза, изображая раздражение, но её щёки чуть порозовели. — Слушайте себя со стороны. Боже, дайте вам одинаковые шмотки — и вы как близнецы. — Она фыркнула. — В любом случае, следить за напарником — моя работа. Плюс Мисато меня прибьёт, если плакса опять пострадает. — Я знаю, что я в надёжных руках, — сказала Кейко и снова поклонилась, не поднимая головы, пока Аска не хлопнула её по плечу. — В самых лучших, — заверила Аска. — А теперь хватит кланяться. Это неловко. — О, я думала… я… — Что? Извиняешься? — закончила за неё Аска и бросила взгляд на Синдзи. Он покраснел, но она тут же отвернулась и снова хлопнула Кейко. — Давай выложимся на полную! Думаешь, я скажу что-то другое? Чушь. Вот совет: не извиняйся. Злись. По-настоящему. И готовься драться.

***

— Цель неподвижна, — доложил Хьюга по тактической частоте. Его голос прерывался помехами на голографическом дисплее. — Вражеской активности нет. Аска кивнула и вышла из-за здания на юге Токио-3. Она продумала маршрут, чтобы зайти Ангелу в тыл — или хотя бы с другой стороны, где Ева-08 стояла как приманка. Это была идея Мисато: использовать Кейко, чтобы отвлечь Ангела, пока Аска подберётся сзади. Аска предпочла бы рвануть в лоб, но надо признать — план имел смысл. Если Ангел отвлечётся, она найдёт слабое место. Взрыв — и конец. Пора. Она была так голодна, что перед выездом закинула пару энергетических батончиков, и теперь жалела об этом. Голова раскалывалась всё сильнее, в сознании гудело, а стоило расслабиться — и казалось, что она слышит шёпот, которого быть не могло. Это бесило почти так же, как тошнота. В последнее время подключение к Еве-02 всегда сопровождалось чем-то подобным, но теперь стало хуже. Заканчивай. Делай дело. Иди домой. Отлеживайся там, где никто не увидит. Она двигалась быстро, то пригибаясь, то переходя на бег, и через пару минут была на месте. Ангел застыл между Евой-02 и Евой-08, не подавая признаков жизни. Просто сидел. Аска сжимала мину N2, думая, насколько всё это глупо. — Я на позиции, — доложила она. — Принято, — отозвалась Мисато. — Ева-08, огонь! Из винтовки Евы-08 вырвался поток огня. Аска выглянула из-за угла и увидела, как снаряды, вычертив дугу, летят к цели. Они попали, но прошли насквозь и взорвались на земле, подняв облака красного и оранжевого. Аска вгляделась в Ангела — тёмное чудовище, пожирающее свет. Она никогда не видела ничего подобного. Где-то внутри должно быть ядро, но отсюда — только чёрная пустота. Не важно. Мина взорвётся, и ядра не станет. Ева-08 дала второй залп. Снаряды снова прошли сквозь Ангела, не встретив сопротивления. Аска стиснула зубы, когда шрапнель долетела до Евы-02. — Скажи этой плаксе смотреть, куда стреляет, пока мне зад не прострелила! — Спокойно, — ответила Мисато. — Кейко, прекрати огонь. Аска, начинай отсчёт. Аска сжала штурвал и переложила мину в левую руку, обхватив цилиндр пальцами. Она сто раз прокрутила это в голове: броситься на Ангела с полным AT-полем, поднести мину как можно ближе и взорвать её гравитационным детонатором. Что будет дальше — неизвестно. Но страха не было. Это её долг, её суть. То, что делает её ценной. Хотя, может, уже не только это. Перед глазами всплыло лицо Синдзи, и вдруг захотелось его увидеть. — К чёрту, я иду! — Стой, начинай считать… Ева-02 сорвалась с места, разворачивая AT-поле. Она рванула к Ангелу мощными шагами, асфальт трещал под ногами. За секунды она сократила расстояние. Аска вытянула левую руку, держа мину подальше от корпуса. Земля дрожала, здания мелькали серо-чёрными пятнами. Сердце колотилось, дыхание гремело в ушах, шаги отдавались громом. Ближе. Ближе. Ева-02 неслась, как поезд. Мина вела вперёд. Аска готовилась… Ева-02 врезалась в стену — не простую, а сплетённую из красных линий, идущих от светящегося центра. АТ поле. — Ах ты гад! — рявкнула Аска, вливая силу в своё AT-поле. Она чувствовала, как титанические энергии сталкиваются, воздух дрожал. Стиснув зубы, она толкала мину вперёд. И вдруг поля исчезли. — О… Аска не успела понять, что произошло. Без барьера её инерция бросила Еву-02 вперёд. Она упёрлась свободной рукой в землю, вскочила, но продолжала скользить к Ангелу. Попыталась поднять поле — и осознала: защиты нет. — Аска! — крикнула Мисато. — Уходи! Аска прищурилась, глядя на Ангела в десятках метров от неё. Его тень закрыла солнце, но он не двигался. — Я в порядке, не паникуй… — Она посмотрела на мину. И ахнула. Её тянуло к Ангелу. Что-то притягивало её к этой тьме. Глаза расширились от ужаса. Аска швырнула мину и отскочила. Мгновение — и горизонт вспыхнул. Земля содрогнулась, воздух разорвал взрыв. Рука Евы-02 разлетелась на куски. Аска закричала, вцепившись в плечо. Боль пронзила нервы, как тысячи игл. Огненный шар поглотил Еву-02, завыли сирены. — Аска! Мисато кричала, жидкость вокруг бурлила, но боль стихла. Мир Аски утонул во тьме.

***

Чувствуя, как ледяной холод отчаяния сковывает её сердце, Мисато склонилась над рабочим столом Хьюги. — Я хочу знать, что с Аской, — потребовала она, её голос прозвучал твёрдо, несмотря на дрожь внутри. — Она жива, — ответил Хьюга, подняв взгляд поверх очков, в которых отражался холодный свет монитора. — Без сознания. Левая рука и левый бок серьёзно повреждены, но входной разъём цел. Мисато коротко кивнула, ощутив лёгкое облегчение. Это было далеко не хорошо, но всё же не так ужасно, как она боялась в первые минуты. На этот раз она сделала всё, чтобы Синдзи не смог с ней связаться — в отличие от прошлой битвы. Его эмоциональный срыв только подлил бы масла в огонь её собственных страхов. Мне снова придётся бросить его в бой, — подумала она, и эта мысль кольнула острой иглой. Кейко не справится… — Майор, сканеры фиксируют крупную гравитационную аномалию, — голос Аобы прозвучал с его консоли, вырывая её из раздумий. — Интенсивность нарастает. — Мисато, смотри, — торопливо добавила Рицуко, указывая на главный экран. Мисато подняла глаза к огромному дисплею и замерла. Ей показалось, что она провалилась в кошмарный сон — другого объяснения этому зрелищу она найти не могла. Пространство перед ней словно разорвалось: кто-то будто пробил дыру в самой ткани мироздания, и всё вокруг — обломки зданий, воздух, свет — закручивалось в спираль, затягиваясь в эту бездну. В считанные секунды чёрный спектр, из которого состоял Ангел, сжался в плотную, твёрдую сферу. Идеальная сфера, — мелькнуло в голове у Мисато. Она заметила, как предметы, сталкиваясь с её поверхностью, растворяются в ней, исчезают, а диаметр сферы при этом увеличивается. Ангел поглощал материю, присваивая её себе. — Это… — начала Мисато, но слова застряли в горле. На командном мостике воцарилась мёртвая тишина — все застыли, глядя на экран. Она видела страх в их глазах, отражённый в её собственных. А затем, так же внезапно, как началось, всё остановилось. Сфера осталась висеть над городом, спокойная и неподвижная, словно издеваясь над их беспомощностью. — Гравитационная аномалия пропала, — доложил Аоба, нарушая тишину. — Это его настоящая форма, да? — спросила Мисато, повернувшись к Рицуко, которая стояла по другую сторону от Хьюги. — Он манипулирует гравитацией, чтобы менять облик? Использует своё AT-поле? — Ты гадаешь не хуже меня, — ответила Рицуко, и в её голосе сквозила редкая неуверенность. — Возможно, взрыв его спровоцировал. Столько энергии, выпущенной вблизи, должно было повлиять на его внутреннюю структуру. — Нет, — резко возразила Мисато, её взгляд стал жёстким. — Этот гад знал, что мы попытаемся его остановить. Он понимал, что мы пошлём Еву, чтобы взорвать его. Поэтому он замер на поверхности. Он заманил нас в ловушку. Рицуко нахмурилась. — Это невозможно. Он не способен так мыслить, — сказала она, но в её холодных глазах мелькнула тревога. — Он не хищник. Он не… Её слова оборвал пронзительный крик Кейко.

***

Что-то вырвалось из сферы и метнулось к ней. Чёрный хлыст? Щупальце? Она не могла разобрать. Ужас парализовал её, лишив возможности даже шевельнуться. Не успела она вскрикнуть, как эта тварь обвила корпус Юнита-08. Её корпус. — Не-е-ет! Отпусти! — в панике Кейко рванулась к поясу, но пальцы скользнули лишь по вязкой LCL. Щупальце сжалось, и она ощутила, как оно давит на неё саму, выдавливая воздух из лёгких. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, уйти от боли. Но щупальце лишь воспользовалось её движением: оно обвилось вокруг Юнита-08 ещё сильнее, схватило его правую руку за локоть и прижало к корпусу с нечеловеческой силой. — КИЙЯАА! — завизжала Кейко. Это был крик чистого ужаса, а не только боли. Она продолжала биться и кричать, пока боль не стала невыносимой — словно стальные клещи сжимали её талию и руку, грозя разорвать пополам. — Помогите мне! До неё донёсся голос, но она не узнала его. — Кейко, твой юнит оснащён прогрессивным ножом. Используй его, чтобы освободиться. Но Кейко не могла думать о словах. Боль поглотила её. Лицо исказилось в мучительной гримасе, когда давление усилилось. Юнит-08 рухнул на колени, слабо повторяя отчаянные движения пилота. Металл скрипел и гнулся — Кейко казалось, что её кости вот-вот хрустнут. В этом хаосе, на грани безумия, в голове всплыло одно-единственное слово. Имя. — Аска! — выкрикнула она, задыхаясь. Её взгляд метнулся к Юниту-02, лежащему неподалёку с дымящейся головой. Что-то пошло не так. Всё пошло не так. Но Аска… Ей нужно было достучаться до Аски. — Помоги мне! Аска, он убьёт м… Голос снова вмешался: — Кейко, не паникуй! Она обещала защитить меня. Там, в комнате для брифингов. Аска… Кейко затрясла головой, забилась в кресле, отчаянно дрыгая ногами. Но щупальце не отпускало — оно держало её, словно она сама была Юнитом-08, сжимая, как голодный кальмар сжимает трепыхающуюся рыбу. Если этот Ангел решил её сожрать… — НЕТ! — Кейко ударила обеими ногами по консоли, едва не вывалившись из кресла. Юнит-08 дёрнулся назад, натянув щупальце, но не освободился. — Стой! Стой! Прости, что стреляла в тебя! Это моя работа! — Кейко, послушай, возьми нож и отрежь Юнит-08 от него! — Аска, пожалуйста! — снова выкрикнула она, но тут её накрыло страшное осознание. Аска не придёт. Никто не спасёт её. Она никому не нужна. Она осталась одна. Почему-то это было хуже, чем мысль о скорой смерти. Она сделала всё, что могла, но всё напрасно. Она старалась — боялась или нет, но старалась. Слёзы потекли по щекам, горячие и неудержимые, оставляя следы на покрасневшей коже. Это были слёзы стыда и сдачи, такого полного поражения, что смерть казалась милосерднее жизни с этим грузом. Я подвела всех, — подумала Кейко. Маму, Мико, Аску… всех. Даже себя. Я пыталась стать кем-то, кем не была, и это меня уничтожит. Она закрыла глаза, чувствуя, как силы покидают её. Щупальце ослабило хватку — сопротивление исчезло, и оно больше не давило. Всё замерло. Её тело почти плавало в LCL, невесомое и безвольное. А потом оно взлетело — или ей так показалось, — когда Ангел поднял Юнит-08 в воздух.

***

В диспетчерской царила тишина. Все смотрели, как чёрный, похожий на хлыст отросток Ангела подбросил Юнит-08 и притянул к своей сферической оболочке. Это было настолько сюрреалистично, что разум отказывался верить глазам. Мисато очнулась первой. — Надо что-то делать, — сказала она, не отрывая взгляда от экрана. — Согласна, — ответила Рицуко, стоя рядом. — Есть предложения? Мисато покачала головой. — Поверь, ты узнаешь первой. Все ахнули, когда Юнит-08 с чудовищной силой врезался в сферу. Казалось невероятным, что белый бронированный Евангелион не разлетелся на куски. — Майор, энергетический рисунок Ангела меняется, — доложил Хьюга. Рицуко ответила быстрее Мисато: — Возможно, это ещё не его окончательная форма. У Юнита-08 есть двигатель S2. Может, Ангел хочет заполучить его. Не успела она закончить, как гладкая чёрная поверхность сферы начала трескаться и отслаиваться. Мисато сравнила её с яйцом, но узор больше напоминал паутину на разбитом стекле. Сфера была небольшой — её диаметр едва превышал ширину плеч Евангелиона. Но если она взорвётся или распадётся… Тут она заметила кое-что на экране. Хлыст Ангела удерживал Еву за корпус, прижимая к чёрной корке. Трещины, казалось, сходились в центре этой паутины, и из него что-то вытекало. Мисато подалась вперёд, нахмурившись. — Увеличьте изображение. Покажите главный квадрант. Хьюга щёлкнул несколькими кнопками. Экран мигнул, и картинка приблизилась. Из центра трещин сочилась чёрная, вязкая субстанция, похожая на сырую нефть. — Чёрт возьми, — выругалась Мисато. — Это кислота? Оружие? Жидкость текла всё сильнее, скапливаясь на броне Юнита-08. Там, где она касалась поверхности, поднимались клубы коричневого и серого дыма. Она не растекалась, как вода, а цеплялась за металл, словно миллионы крошечных рук тянулись вперёд, вгрызаясь в него, как живое существо с собственным разумом. — Температурные скачки! Он разъедает броню! — выкрикнул Хьюга. — Контакт первого уровня неизбежен! — Вытащите Кейко! — приказала Мисато. — Извлеките входной разъём! — Мы не можем, — ответила Рицуко. — Эти юниты массового производства не рассчитаны на пилотов-людей. Манекены управляются дистанционно, поэтому системы катапультирования нет. Мы потратили кучу времени, перестраивая их для полётов. Мисато уставилась на неё, не находя слов. — В системе физическое заражение! — доложил Аоба. — Это выходит за пределы допустимого! — Связь с пилотом потеряна, — добавил Хьюга. — Телеметрия тоже. У меня ничего нет. С оглушительным треском щели в оболочке сферы расширились, покрыв её целиком, словно чудовищная карта координат. Из каждой трещины хлынула новая порция жидкости. Мисато заметила, как хлыст затягивает Еву внутрь расколотой сферы, будто поглощая её. — Майор, — снова заговорил Хьюга, запинаясь. — Ангел… это… я не знаю. — Что? — переспросила Мисато, моргнув. Сфера рухнула на землю, увлекая за собой Юнит-08. Удар. Поверхность начала плавиться, как и хлыст, всё ещё обвивавший повреждённый Евангелион. — Он хочет поглотить Еву-08! — сказала Рицуко. То, что было Ангелом, превратилось в тёмную лужу, которая липла к Юниту-08. Белая броня почернела, каждая часть корпуса пропиталась этой субстанцией — кровью Ангела. — Массовое заражение всех цепей! — крикнул Аоба. — Соединения с 23 по 745 потеряны. Нейронные узлы захвачены! — Системы отключаются! — Хьюга вывел схему Юнита-08 на главный экран. Евангелион был разделён на секции: заражённые — красным, чистые — чёрным. Остались лишь верхняя часть правого плеча и область над ядром. Мисато ощутила, как желудок сжимается. Восемьдесят процентов Евы захвачены за секунды. — Отключите все физические и логические связи пилота с Юнитом-08! — скомандовала Рицуко. — Изолируйте центральную нервную… — Нервная система поражена до третьего позвонка, — перебил Аоба. — Пытаюсь изолировать лимфатическую. Не выходит! — Разорвите нейронные связи! — повторила Рицуко. — Не дайте ему добраться до пилота! — Нейронные связи нарушены! Мы… мы не можем войти в систему! И тут прозвучало то, чего Мисато боялась больше всего. — Входной разъём захвачен! Она мысленно поблагодарила судьбу, что Ангел прервал визуальную и аудиосвязь с пилотом. Видеть, что творится внутри разъёма, она бы не вынесла. — Штекер отключён, — прошептал Аоба, ошеломлённый. — Я… ничего не вижу. Нейронная связь держится, но я бессилен. Мисато сглотнула ком в горле. — А Аска? — Ничего, — ответил Хьюга. — Но у Юнита-02 ещё есть энергия, шанс остаётся. Можно попробовать дефибрилляцию LCL. Слабый разряд мог бы… — В таком состоянии это с тем же успехом остановит ей сердце, — оборвала Мисато, повернувшись к Рицуко. — Готовьте Юнит-01. Выводите его из стазиса. — У тебя нет полномочий, — холодно ответила Рицуко. Мисато зарычала. Если за это её посадят под арест — что ж, по крайней мере, после победы. — К чёрту начальство. Харуна, — она обернулась к оператору, — где, дьявол вас всех забери, Майя? Пусть готовит Юнит-01 к бою! — Мэм, лейтенант Ибуки сегодня не вышла на дежурство, — тихо ответила Харуна. Рицуко бросила на Мисато суровый взгляд, но не успела ничего сказать — Хьюга снова подал голос, полный тревоги: — Майор, зафиксировано заражение на входном порту 347! Мисато прищурилась. Информация сыпалась слишком быстро, и она едва успевала её осмыслить. — Что такое порт 347? — Это часть коммуникационной системы, — пояснила Рицуко. — Не критично. Он связан с выходным сигналом пилота на частоте А-10. Но… — она осеклась, побледнев. — Прервите сигнал! — Не могу, — ответил Хьюга. — Заражение на портах 348, 349, 350, 351 и 352! Мисато всё поняла. Её глаза расширились от ужаса. — Ангел пытается проникнуть в нашу сеть через интерфейс пилота и Евы, — подтвердила Рицуко, хотя это уже было очевидно. — Поэтому связи не было. Он использует коммуникационный модуль Юнита-08 как шлюз к нам!

***

Боль вспыхнула в пояснице и рванула вверх, обжигая всё на своём пути. Рей вскрикнула, зажмурившись от невыносимого ощущения. Ноги подкосились, она потеряла контроль над телом и рухнула на пол с глухим стуком. Двое охранников из Секции 2, приставленных к ней командиром Икари, растерянно переглянулись. — Мисс Аянами? — окликнул один из них. — Вы в порядке? — Н-н… — выдохнула она, но голос сорвался. — Мисс Аянами? Что случилось? — Они склонились над ней, их встревоженные возгласы эхом отдавались в голове, но вскоре утонули в белом шуме боли. Рей открыла глаза, но не видела их. Не чувствовала. Не слышала. Осталась только боль — бесплотная, всепоглощающая и… чужая. Это не моя боль, — осознала она, тихо всхлипывая и хватая ртом воздух. Чья тогда? Кто-то другой. Кто-то знакомый и одновременно незнакомый. Кто-то, чья жизнь была связана с её собственной невидимыми нитями. У Рей никогда не было обычной жизни. Она жила как призрак: ходила в школу, спала, ела, дышала — и только. Гендо Икари позаботился о том, чтобы она оставалась в стороне от всех. Она почти ни с кем не общалась, не сближалась. Её существование имело смысл лишь потому, что она была ему нужна. Никакой другой ценности в ней не было. Одиночество стало её судьбой — хотела она того или нет. Но потом он начал говорить с ней снова. Смотреть на неё. Быть добрым. Разговаривать, как с другом. Вчерашний день всплыл в памяти, яркий и тёплый, контрастируя с этой болью. Это было прекрасно. Она не понимала как, но знала: эти чувства связаны. Такие разные, но единые — две стороны одной жизни. Противоположности, которые дополняют друг друга. Человеческие. Рей сосредоточилась, вслушиваясь в себя. Эмоции накатывали волнами, и она тянулась к ним, пытаясь разобрать. Боль доминировала, за ней шли страх, сожаление, стыд и желание исчезнуть. Они сплелись в клубок, который нельзя было ни распутать, ни оттолкнуть. Они тянули её к краю сознания, погружая в полубредовое состояние. А потом появилось ещё кое-что. Она ощущала это раньше, когда впервые пыталась синхронизироваться с Юнитом-00. Это чувство отличалось от остальных — нечеловеческое, пугающее. Не успела она понять, что это, как в глубине сознания раздался голос. Он звал на помощь, срывался, молил кого-то. — Кто ты? — спросила Рей, не осознавая, что говорит вслух. — Помогите мне! Пожалуйста, помогите! Ощущения начали складываться в слова: Юнит-08, входной разъём, одиночество, смерть. Это были мысли пилота. У Рей не было доказательств, не было даже намёка, как такое возможно. Но она знала. Холод пробежал по спине. — Чем я могу помочь? — выдавила она. — Где ты? — Пожалуйста, помогите мне!

***

— Все кластеры в секторе 178 уничтожены! — выкрикнула Харуна. — Брандмауэр не выдержит! Рицуко кивнула, склонившись над её плечом. — Активируйте все контрмеры в соседних секторах, — приказала она. — Задержите это, пока оно не добралось до MAGI! — Система сдерживания запущена, — доложил Хьюга. — Отключаю логические связи с заражёнными секторами. — Сектор 179 пал! — крикнула Харуна. — Сектор 179 под контролем! — Сектор 180 пал! — Примените сдерживание с 000 по 200! — скомандовала Рицуко, обернувшись к Мисато. — Это бесполезно. Он распространяется по всему массиву. Что бы мы ни блокировали, он использует сеть, чтобы перескочить в другой сектор. Если он пройдёт 255-й, только брандмауэр отделит его от MAGI. — Сектор 207 пал, — сообщила Харуна. Мисато лихорадочно соображала, но решения не находила. — Ты же компьютерный гений, Ри-тян, — сказала она. — Что делать? — Когда в сеть проникает вирус, ты изолируешь заражённые узлы, пока он не распространился. Но тут проблема: у него доступ ко всему, что связано с массивом данных. Вирусы размножаются сами, а это — нет. Всё идёт от одного источника: Ангела в Юните-08. — Если бы мы разорвали связь между Юнитом-08 и нами, — сказала Мисато, — он бы никуда не делся. Рицуко покачала головой. — Это против протоколов, мы не можем их прервать. — Должен быть способ, — настаивала Мисато. — Он использует беспроводную частоту! Мой телефон половину времени не ловит сигнал на поверхности! — Геофронт всегда был проблемой для мобильной связи, — согласилась Рицуко. — Поэтому мы используем проводные линии. Помехи и условия среды часто глушат… постой… — Её лицо озарилось. — Вот оно! — Она ухмыльнулась Мисато. — Нам не нужно разрывать связь. Достаточно её заглушить! Мисато растерянно посмотрела на неё. — И как? — Электромагнитный импульс, — пояснила Рицуко. — Он прервёт все сигналы на время действия. Мина N2 даст нам шесть секунд простоя. Этого хватит, чтобы MAGI захватили входные порты и заблокировали их. Мы зашифруем протоколы и отрежем Ангела. Мисато кивнула, переваривая услышанное. — Отлично. Хьюга, звони в ВВС.

***

Аска открыла глаза, и её тут же пронзила пульсирующая боль в виске, за которой накатила тошнота. Она попыталась потереть ноющее место, но левая рука — та самая, что сжимала мину N2, — не слушалась, онемевшая и безжизненная. Бросив взгляд наружу, она увидела, что у Юнита-02 нет левой руки. От этого зрелища Аску передёрнуло. Во рту появился солоноватый привкус крови, и вскоре она заметила, как тёплая струйка стекает по виску из глубокой раны чуть ниже линии роста волос, заливая половину лица алым. Живот тоже ныл. Нижняя часть живота затвердела, словно кирпич — верный признак внутреннего кровотечения. Превозмогая боль, она всё же заставила Юнит-02 сесть. Тело пронзали острые уколы агонии, от которых тошнота подступала ещё сильнее. Двигалась она с трудом, будто после сна на жёсткой, неудобной кровати, но всё-таки могла шевелиться. «М-Мисато?» — голос сорвался в хрип. Ответа не было. «Эй… есть тут кто?» Не успев додумать, что могло случиться, она уловила шум. Аска вскинула голову и увидела одинокий бомбардировщик ООН, прорезающий небо прямо над поверженной Евой-08. Её взгляд приковался к тёмной груде — металлу, броне, плоти и чему-то ещё, что раньше было серийной Евой. Живот скрутило. Но, как ни странно, в этом было что-то приятное. Эта мелкая тварь довела её до слёз, верно? Отняла то, что ей дорого, и швырнула ей в лицо перед всеми. Она должна её ненавидеть. И она ненавидела. Эта мысль вспыхнула в голове неожиданно, пугая и удивляя одновременно. Глубоко вдохнув, Аска попыталась успокоиться. Здоровой рукой она откинула с лица длинные золотисто-рыжие пряди. Кровь попала в левый глаз, и мир перед ним затуманился. А затем, несмотря на боль и слабость, в ней начало пробуждаться что-то новое. Что-то ожило внутри — ненависть и гнев, которым не было объяснения. Это чувство казалось таким же естественным, как голод или сонливость. Инстинкт, с которым она родилась. Она ведь Второе Дитя, не так ли? Гордая. Высокомерная. Неудержимая. Но при этом она ненавидела себя за всё это. Пора было выплеснуть эту ненависть наружу, заставить кого-то другого ощутить то, что всегда жгло её изнутри. Может, тогда она станет меньше себя презирать. По кабине Юнита-02 прошла дрожь. Она причинила тебе боль, — шепнул внутренний голос, слова всплыли в сознании, не произнесённые вслух. Заставила Синдзи увидеть твои слёзы. Она заслуживает смерти. Лёгкое покалывание пробежало по левой руке от плеча до кончиков пальцев. Онемение отступило. Аска оскалилась, и на её лице проступила зловещая ухмылка — она поняла, что оторванная рука Юнита-02 только что восстановилась. И это чувство… Убей её.

***

«Сектор 249 пал!» — выкрикнула Харуна. Никто не ответил. Все в комнате застыли, глядя на главный экран. С неба падал небольшой цилиндрический объект, устремлённый прямо к повреждённому Юниту-08. Устройство сдетонировало, и посреди улицы вспыхнуло ослепительное, неестественное солнце. Экраны задрожали от электромагнитной волны. Рицуко мгновенно отреагировала: «Начинайте процедуры локализации во всех секторах! Активируйте протокол безопасности!» «Сектор 250 под контролем. Сектор 249 под контролем!» «Порт 352 защищён!» — доложил Хьюга. «Порты 351, 350, 349, 348 защищены!» «Меняйте протоколы доступа для всех портов!» — скомандовала Рицуко. «Порт 347 защищён!» — выкрикнул Хьюга, и в его голосе послышалась нотка волнения. «Все протоколы доступа защищены!» — радостно объявил Аоба, улыбнувшись. «Ангел отключён от системы. Сеть восстановлена!» Картинка на экране начала проясняться, когда пыль и обломки от взрыва N2 осели. И тогда они увидели это. Юнит-08 поднялся из кратера, но это был уже не он. С белой брони свисали чёрные наросты, стекающие вниз, окутывая его едким дымом. Он вскинул голову, и из красных, опухших губ сверкнули зубы. Мисато, не теряя ни секунды, отдала приказ — её последнюю надежду: «Освободите Юнит-01 из стазиса!» Но ответ оказался неожиданным. «Майор, — позвал Хьюга, — показатели Юнита-02… они…» Он покачал головой, в ужасе. «Всё зашкаливает.» Глаза Мисато расширились — она увидела, как Юнит-02 врезался в Юнит-08. «Аска!» «Но едва-едва, — добавил Хьюга, обернувшись к ней. — Её мыслительный паттерн на 78,4% неопределён. Это, должно быть, ошибка.» «Соедините меня с ней!» — рявкнула Мисато. «Сейчас же!» «Не могу. Связь прервана. Мы отрезаны.» Тут вмешалась Рицуко: «Перенаправьте сигнал через внутренний порт к станции наблюдения. Передайте им протоколы для связи.» «Есть, мэм!»

***

По команде Аски Юнит-02 нанёс сокрушительный удар прямо в корпус Юнита-08. Белый Евангелион почти не сопротивлялся — его вмяло в землю. Почва раскололась от мощи удара. Он взревел в ярости, но Юнит-02 схватил его за шею, вырвал из развороченной земли и швырнул в противоположную сторону. Аска застонала от напряжения — управлять серийной Евой было тяжело, — но её дикие инстинкты уже захватили власть. Ничего другого не существовало. Всё потеряло смысл. Только слова в голове. Убей её. Жестокая ухмылка исказила лицо Аски. Она с нездоровым удовольствием смотрела, как Юнит-08 рухнул головой вниз, перевернулся на спину и превратил здания в облако пыли. Не теряя времени, она продолжила атаку. Второе Дитя активировала тройную пушку, скрытую в высоких плечевых пилонах Юнита-02. Когда Юнит-08 поднялся на ноги, Аска уже стояла слева, готовая к точному выстрелу. Ей почти не пришлось шевелиться. Град длинных металлических шипов обрушился на тело Юнита-08 — от живота до основания шеи. Кровь хлынула фонтаном из глубоких ран, пробитых сквозь броню и плоть. Он закричал, пошатнулся, но не упал. Не чувствуя ни боли, ни сомнений, Аска запустила второй набор шипов с другого плеча и выстрелила. Убей её! Вторая волна стали ударила в грудь и морду, один шип застрял в нёбе. Юнит-08 изящно выгнулся назад и рухнул, истекая кровью. Шипы торчали из него, как иглы дикобраза — сюрреалистичная картина разрушения. Но этого было мало. Враг ещё шевелился. Ещё пытался драться. Он погонится за ней и раздавит, если она не добьёт его первой. УБЕЙ ЕЁ! Аска набросилась на поверженную Еву, едва та коснулась земли. Схватив один из шипов в груди, она вырвала его — кровь брызнула в воздух — и принялась яростно, раз за разом вонзать его в жертву. Броня трескалась и крошилась. Плоть под ней рвалась. Но что-то внутри требовало большего. Она вцепилась в остатки брони Юнита-08 и начала сдирать её, как голодный волк, терзающий добычу. Вот кем она была — рыжеволосая волчица. Не жертва. Не девчонка, что плачет, тоскует и нуждается в ком-то. Она волчица, а волки не знают пощады. И она не должна. Кровь лилась из ран, растекаясь по земле красным озером. Кости ломались с хрустом. В приступе слепой ярости Аска рванула руку Юнита-08, оторвав её с мерзким звуком разрываемой плоти, и наступила на голову, раздавив её, как арбуз, в фонтане крови, тканей и внутренностей. Юнит-08 ещё шевелился — жалко, почти беспомощно. Аска оскалила зубы, вгрызлась в его шею и вырвала горло. Кровь хлынула, издавая звук, похожий на стон. Юнит-08 обмяк. Она кусала снова и снова, пока вкус LCL во рту не сменился чем-то иным. Радио затрещало. «Аска!» — крикнула Мисато. «Стой! Нейронная связь ещё активна! Ты…» Аска резко отпрянула, вскинув голову и вздрогнув от голоса опекуна. Опустив взгляд, она увидела Юнит-02, возвышающийся над грудой изувеченной плоти и брони. Её глаза расширились, тело задрожало. Она смотрела на свои руки в перчатках, скрюченные, как когти. Её руки… Руки Юнита-02. Между пальцами сочилась кровь и мякоть. Образы из кошмаров обрушились на неё лавиной. Но теперь это была не просто фантазия. Теперь она не могла вырваться в реальность или спрятаться в комнате Синдзи. Кошмар был везде — в её ярости, ненависти, крови, душе, разуме. «О боже…» — дыхание стало рваным, учащённым. Сердце колотилось, как отбойный молоток, а живот свело судорогой. Аска наклонилась вперёд. «О боже…» Она зажала рот руками, но тошнота снова взяла верх.

***

Продолжение следует…