Геноцид 0:13 / Бремя

"Нас делают мудрыми не воспоминания о нашем прошлом, а ответственность за наше будущее".

- Джордж Бернард Шоу.

***

Он как раз повернул кран, чтобы налить себе стакан воды, когда на кухне вспыхнул свет, заставив его поморщиться. — Ах. Прости, — послышался голос Мисато. — Н-нет, всё в порядке, — ответил Синдзи, вытирая слёзы, когда Мисато вышла из прихожей. Было уже поздно, но график его опекуна никогда не был настолько стабильным, чтобы Синдзи удивлялся её появлению посреди ночи. А учитывая, что и Ева-01, и Ева-02 находились на ремонте, а сама Центральная Догма была повреждена, её нагрузка, должно быть, была ещё больше, чем обычно. Ну, наверное. На самом деле он не знал. Медицинский персонал, который всю прошлую неделю ухаживал за ними, скрывал почти всю информацию извне, а Мисато во время своих коротких визитов интересовалась в основном их состоянием. Синдзи понимал это и старался не обижаться. С Аской, с другой стороны, дело обстояло иначе. Из-за страха заразиться и возможности агрессивного поведения первые сутки она провела в смирительной рубашке. Это была лишь одна из многих вещей, которые её раздражали, по крайней мере так утверждала Аска. Ей не разрешили взять с собой одежду, даже нижнее бельё, и, несмотря на защитные экраны вокруг кровати, он всё же несколько раз видел её обнажённой, пока врачи проводили осмотр, щупали её и задавали вопросы. Поначалу Аска держалась неплохо, но вскоре её раздражение переросло в гнев, и она потребовала, чтобы её отпустили и дали ей какую-нибудь одежду. Как ни странно, Синдзи воспринял это как хороший знак. Врачей это не позабавило. Как только стало ясно, что она не заражена и ведёт себя не более агрессивно, чем обычно, с Аски сняли большинство подключённых к ней аппаратов, за исключением капельницы, и больше не использовали ограничители. Ей также выдали тонкое платье. С этого момента её настроение заметно улучшилось, и вскоре стало невозможно удерживать её в постели. Общаться с внезапно повеселевшей Аской в такой непосредственной близости было утомительно, но в то же время удивительно приятно. Наконец, через четыре дня им сообщили, что Мисато договорилась о досрочном освобождении при условии, что они будут соблюдать определённые условия в соответствии с пожеланиями врачей, особенно Аски. Синдзи поднёс стакан к губам и сделал глоток. Когда он запрокинул голову, острая боль быстро напомнила ему о травме. Мисато этого не заметила. Она сняла туфли и повесила красную куртку на спинку ближайшего стула, а затем подошла к холодильнику. — Почему ты так поздно не спишь? — спросила она, взглянув на него и начав рыться в поисках остатков еды. Синдзи пожал плечами и указал на свой стакан. — Я хотел воды. — Что ж, я рада, что застала тебя. — Мисато достала большой пластиковый контейнер, проверила его содержимое, кивнула и поставила в микроволновку. Затем она повернулась и облокотилась на деревянную столешницу, полностью повернувшись к нему лицом. — Я не видела тебя с тех пор, как ты выписался из больницы. Я подумала, что, может быть, у нас будет возможность поговорить наедине. — О чём? — спросил Синдзи, делая глоток. Мисато сделала паузу, ожидая и, возможно, решая, стоит ли ей передумать. — О тебе, — сказала она через мгновение, — и об Аске. Синдзи с трудом сдержал вздох. Он знал, что эта тема обязательно всплывёт после того, как он открыто признался в своих чувствах посреди битвы. Мисато хотела как лучше, он в этом не сомневался, но ему не хотелось обсуждать это. Его отношения с Аской были достаточно сложными и без вмешательства их опекуна. — А мы должны? — Да, — решительно кивнула Мисато. — Мы должны. Потому что есть кое-что, что ты должен знать. Важные вещи. Не зная, что сказать, Синдзи опустил взгляд, стараясь не встречаться с ней глазами. Мисато подождала ещё немного, и он уже начал надеяться, что она сдастся. Но она просто набиралась смелости. — Синдзи, любовь — это не то, что ты думаешь, — наконец сказала Мисато. — Это не только беготня, хихиканье и пошлые шуточки друг над другом. Это не только держание за руки. Это не только поцелуи или петтинг. Нельзя просто сказать, что ты влюблён. Иногда то, что ты считаешь любовью, на самом деле ею не является. — Мисато, я правда не хочу... — Очень жаль. — Его опекун глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и продолжил. — Синдзи, ты должен понимать, что любовь может быть противоречивой. Какой бы чистой она ни казалась, люди всё равно могут влюбляться по неправильным причинам. Нам кажется, что мы этого хотим, что мы можем обрести счастье в чьих-то объятиях, но на самом деле нам нужна не любовь. Забота и беспокойство, которые Синдзи услышал в словах Мисато, не только не успокоили его, но и заставили почувствовать себя ещё более неловко. Но она явно верила в то, что говорила. Поэтому, хоть он и не мог смотреть на неё, он слушал. — Иногда всё, чего мы хотим, — это заполнить пустоту, — сказала Мисато. — И для этого мы используем других людей. Мы цепляемся за них, потому что они напоминают нам о том, что мы потеряли, — о людях, которых мы потеряли, или о чувствах, которые у нас были, но которые мы забыли. Это не твоя вина. Все так делают, осознанно или нет. Взрослым трудно это осознать, но для человека твоего возраста самое сложное — принять это. — Я не испытываю таких чувств к Аске. — Синдзи покачал головой. — Может, и испытывал, когда не понимал, что чувствую, но теперь уже нет. Он взглянул на дверь кухни и представил, как возвращается в постель в темноте. Даже после того, как кошмары прекратились, Аска всё равно решила, что будет спать с ним, и ему вдруг захотелось вернуться к ней больше всего на свете. Она и так уже достаточно долго ждала. — Синдзи, — Мисато подошла ближе и положила руку ему на плечо. — Я не тебя имела в виду. Я имела в виду Аску. Синдзи нахмурился. — Я… не понимаю. Мисато нежно сжала его плечо, и на её лице отразилась такая любовь и забота, что Синдзи снова отвёл взгляд. — Аска — очень непростая девушка, а любовь — очень непростая штука. Соедините их, и вы получите крайне непростые отношения. Ты, наверное, чётко представляешь, чего хочешь от этих отношений, но ты никогда не узнаешь наверняка, чего хочет она. Синдзи покачал головой, но не смог найти слов, чтобы возразить. Он никогда не умел выражать свои чувства, тем более когда они касались кого-то другого. Кого-то, кто был бы очень недоволен, если бы узнал, что он обсуждает их отношения у неё за спиной. — Даже если бы она рассказала тебе, ты бы никогда не узнал, было ли это правдой. Ты сделаешь всё, чтобы дать ей то, чего, как ты думаешь, она хочет: своё сердце, свой разум, своё тело… — Мисато бросила на него многозначительный взгляд, от которого его румянец стал ещё гуще. — Самого себя любым мыслимым способом. Но ты никогда не сможешь узнать, этого ли она хочет. Чего она действительно хочет. И это может привести к сомнениям и расставанию. Вздохнув, Синдзи почувствовал, как его плечи опустились. Он по-прежнему не смотрел на неё. — Зачем ты мне это говоришь? — спросил он низким и угрюмым голосом. — Разве ты не хочешь, чтобы я был счастлив? Мисато подошла ближе, сократив расстояние между ними, и слегка наклонилась. Её руки поднялись, коснулись его шеи и нежно обхватили его лицо, приподнимая его голову и взгляд. Синдзи посмотрел на неё с внезапным удивлением, разрываясь между желанием отстраниться от её прикосновений и парализующим ощущением успокаивающего тепла её рук. Даже Аска редко прикасалась к нему так интимно, по-взрослому. А Мисато была… она была… Его опекунша наклонилась ещё ближе. На мгновение Синдзи испугался, что она его поцелует. Он зажмурился, но потом почувствовал, как она мягко прижалась лбом к его лбу. — Я так хочу, чтобы ты был счастлив, — прошептала Мисато. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу, чтобы ты был счастлив. Неприятное чувство в груди Синдзи сменилось недоумением. — Тогда почему... — Я говорю тебе это, потому что не хочу, чтобы ты разочаровался, — сказала Мисато, и её голос смягчился. — Потому что я не хочу, чтобы однажды ты проснулся рядом с Аской и понял, что то, что ты считал счастьем, — это нечто иное. Нечто более печальное. Я не хочу, чтобы ты понял, что твоё сердце пусто, просто ты этого не осознавал. Я не хочу, чтобы ты сожалел об этом. — Мисато… Тихий стук босых ног по ковру не дал ему договорить. Синдзи открыл глаза и перевёл взгляд как раз в тот момент, когда Аска сонно побрела на кухню, одетая лишь в длинную рубашку. О нет, — подумал Синдзи, уверенный, что Аска неправильно всё поймёт, увидев их в таком виде. Но на её лице не отразилось никаких эмоций, когда она посмотрела на него из-под взъерошенных прядей, затем на Мисато и снова на него. — Это странный сон, — пробормотала Аска. — Мы что, должны сейчас раздеться? Мисато отпустила Синдзи и выпрямилась. — Привет, Аска, — сказала она как-то слишком беззаботно. — Как ты себя чувствуешь? — Хочу спать. — Аска громко зевнула, потягиваясь. Она прошла через бой почти невредимой, но её состояние до этого стало причиной для большого беспокойства. Хроническая бессонница, эмоциональное истощение и плохие привычки в еде, когда она вообще ела, взяли своё. Её врачи пришли в ужас и отказались выписать её, если она не пообещает лучше заботиться о себе и не согласится на новую, более здоровую диету. Конечно, за последнее отвечал Синдзи. Врач дал ему список продуктов, которые Аска могла есть, и ещё более длинный список продуктов, которые ей есть нельзя. Сладости и вредная еда теперь были официально запрещены в доме Кацураги. — Что ж, это уже улучшение, — сказала Мисато, выводя Синдзи из задумчивости. — Я рада, что ты стала лучше спать. Аска неопределённо кивнула и перевела взгляд на Синдзи. — Ты вернёшься в постель или как, Третий ребёнок? — Да, я сейчас подойду. Только налью воды. — Он торопливо осушил стакан. Аска, казалось, успокоилась, но когда она уже собиралась выйти из тёмной квартиры, Мисато окликнула её. — Эй, подожди минутку. Аска остановилась на полуслове. — Что? — Пока я не забыла, Майя хотела передать тебе, что на воскресенье у тебя запланирован синхротест, — сказала Мисато. — Ева-02 всё ещё на ремонте после.. ну, ты помнишь. Так что пока нам придётся работать над синхронным тестированием. — Воскресенье, поняла. — Аска снова повернулась, чтобы уйти, и снова Мисато её остановила. — Есть ещё кое-что, — сказала пожилая женщина, её голос стал серьёзнее. — Майя отвечает за этот тест. Я тоже буду там. Я не ожидаю, что это будет проблемой. Но если Рицуко подойдёт к тебе, я не хочу, чтобы ты с ней разговаривала. На самом деле, я не хочу, чтобы ты приближалась к ней одна. — А? — Аска моргнула. — Почему? — Она... — Мисато замолчала, и, казалось, ей потребовалось ещё несколько секунд, чтобы подобрать нужные слова. — Она не заботится о твоих интересах. Сделай это для меня, пожалуйста. — Ты и так многим мне обязана, — сказала Аска, окинув её взглядом. Синдзи заметил, как в её ярко-голубых глазах вспыхнула хитрая искорка, выдающая намерения и оценивающая реакцию. — Однажды я верну их все, — сказала Мисато с улыбкой. — Я обещаю. До тех пор просто добавь ещё один к списку. Аска пожала плечами. — Ладно, как хочешь. Мы с ней не подруги. — Её тонкие брови невозмутимо сошлись на переносице. — Что-нибудь ещё? Мисато отмахнулась от неё. — Нет, ты молодец. Спокойной ночи. Аска пробормотала что-то, похожее на «спокойной ночи». Она повернулась и исчезла в темноте гостиной, а звук её шаркающих шагов растворился в тишине. Синдзи поставил пустой стакан на стол и попытался последовать за ней, прежде чем Мисато успела заметить, что Аска вышла. Он почти выбрался из кухни. Почти. — Синдзи, насчёт того, что было раньше, — сказала его опекун, немного поколебавшись. — Я рассказала тебе всё это не для того, чтобы расстроить. Это последнее, чего я хочу. Ты ведь знаешь, верно? Синдзи Икари был уверен лишь в нескольких вещах, и это была одна из них. — Да. — Я понимаю, что молодые люди обычно не склонны прислушиваться к советам, но всё, что я тебе сказала, я знаю по собственному опыту, и я надеюсь, что ты прислушаешься, потому что… — Мисато, казалось, запнулась на этом слове, — потому что, если ты всё это знаешь и всё равно любишь её, и знаешь, что любишь её, то, несмотря на все твои сомнения, страхи и неуверенность, ты должен держаться за неё изо всех сил. Держись за неё, потому что, если ты её отпустишь, будешь жалеть об этом всю жизнь. Я обещаю, что будешь. А на исправление таких ошибок может не хватить времени. Синдзи повернул голову и посмотрел на неё. Их взгляды встретились. — В этом нет никаких сомнений, Мисато, — твёрдо сказал он. — Мне лучше идти. Ты же знаешь, Аске не нравится, когда кто-то заставляет её ждать. — Я знаю. Спокойной ночи, Синдзи. — Мисато выдавила из себя улыбку. — Сладких снов. Ему было гораздо проще улыбнуться в ответ. — Спасибо. Он не осознавал этого до тех пор, пока снова не лёг в постель, повернувшись спиной к стройному телу Аски, лежавшему под той же простынёй. Теперь он не сомневался в своих чувствах к ней. Возможно, она чувствовала иначе. Возможно, она всё ещё сомневалась. И если это так, он разберётся в этом и попытается понять. Но он не сдастся.

***

— Почему ты на снаружи? — тихо спросила Рей Аянами. Она всегда говорила так. За последние пару дней Дзюнъити Накадзима привык к этому, так что ни её голос, ни её присутствие не пугали его, но ему всё равно хотелось, чтобы она шумела побольше. Дети её возраста должны быть шумными, эгоцентричными и неприятными. Рей Аянами не была такой. Он просидел на полу у больничной палаты Кейко Нагары почти час, и когда он поднял голову, чтобы посмотреть на девушку с синими волосами, у него затекли ноги. Два мерцающих рубина смотрели на него в ответ. — Это сложно, — сказал он. — Мне это кажется простым, если я все правильно понимаю, — ответила Рей. — Берете и заходите. Если вы хотите войти, почему вы ждёте здесь? Накадзима отмахнулся от неё. Он был не в настроении отвечать на вопросы. Он вообще ни на что не был настроен. С тех пор как майор Кацураги дала ему пощёчину и назвала его отвратительным, ему было трудно избавиться от чувства подавленности. Он действительно хотел поступить правильно по отношению к Кейко и Мико, но теперь он уже не был уверен, что именно имел в виду. — Какое тебе до этого дело? — Потому что ты выглядишь грустным. Это его удивило. Он присмотрелся к ней повнимательнее. Её приятные черты лица казались совершенно бесстрастными; её поза была прямой и сдержанной. Было очевидно, что она не пытается вклиниться в разговор. Она просто была рядом. — Ну, я не грущу, — сказал Накадзима. Это не было ложью, просто он уже не знал, что такое грусть. — Я пытаюсь принять решение. Взрослая жизнь. Ты бы не поняла. — Понимание не зависит от возраста, — сказала Рей. — Ребёнку не нужно понимать, чтобы любить своих родителей. Накадзима усмехнулся. — Большинство из нас перерастают детскую влюблённость. — И заменяют её гневом и горечью, — сказала Рей. — Да, я это видела. — Это называется взрослением, мисс Аянами. — Тогда зачем ты здесь? — Я не знаю, — Накадзима покачал головой. Конечно, он знал — он же не дурак. Он был здесь, потому что переживал за девушек в той комнате и потому что любил одну из них. Но после того, как он попытался сделать единственное, что мог придумать, чтобы защитить их, и потерпел неудачу, это знание ему совсем не помогло. Скорее, оно усилило чувство беспомощности. — Ты знаешь, — сказала Рей, разоблачив его ложь без тени обвинения. — Но ты не понимаешь. — Вы предполагаете, что разница есть, — сказал он ей. — Есть. — Лицо Рей оставалось невозмутимым. В свете ламп её кожа казалась невероятно бледной. Накадзима нахмурился. — Знаешь, если ты хочешь помочь, может, тебе стоит быть менее уклончивой. Даже для — он хотел сказать «для ребёнка», но не смог, — для подростка ты ведёшь себя странно загадочно. — Я не вижу проблемы. Я знаю и пытаюсь понять. Этого достаточно для меня. Возможно, этого будет достаточно и для вас. Что-то в её спокойном, мягком тоне, с которым она произнесла эти слова, заставило его задуматься. До того, как он влюбился, он бы отнёсся к этому как к наивным фантазиям замкнутой девушки, которая была слишком молода, чтобы знать, что к чему. Теперь он уже не был так уверен. Никто не говорил ему, что он влюблён. Ему не нужно было это понимать. Он просто чувствовал это, как чувствовал, что должен сделать всё возможное, чтобы помочь Мико и Кейко, чего бы это ни стоило. Он всё ещё пытался придумать ответ, когда дверь в комнату Кейко открылась и вышла Мико, как всегда привлекательная в его глазах. Он поспешно поднялся на ноги, но блондинка не сводила глаз с Рей. — Ты здесь, чтобы снова увидеться с Кейко, Рей? — спросила Мико юную девушку-альбиноса. — Да. Мико отошла в сторону, пропуская её, и на её лице появилась слабая улыбка. Рей молча вошла внутрь, не сказав ни слова ни ей, ни Накадзиме, и они переглянулись. Дверь закрылась за Первым ребёнком. — Она хорошая девочка, — сказала Мико. — Она приходит к Кейко почти каждый день. Я не думала, что у Кейко есть такие близкие друзья. Она всегда хотела поладить с Аской, но я не знала, что они с Рей так близки. — Она придвинулась к нему и взяла его за руки. — Честно говоря, это успокаивает. Я не знаю, что это такое, но Рей… Я не знаю. От неё исходит эта аура. Это божественно. — Некоторые люди просто назвали бы это странным, — сказал Накадзима. Мико шлёпнула его по руке. — Не говори так, придурок. — Она на мгновение оглянулась на дверь. — Это совсем не странно. Накадзима ничего не сказал, чувствуя, что не заслужил права возражать ей. И в каком-то смысле он не был уверен, что визит Рей к другому пилоту был чем-то странным. Он вспомнил, что она сказала ему минуту назад. Ребёнку не нужно понимать, чтобы любить своих родителей. Почему со взрослыми не может быть так же? — А как же вы, мистер секретный агент? — спросила Мико, снова взглянув на него с той улыбкой, которая ему так нравилась. — Они пробудут там ещё какое-то время. Не хочешь позавтракать? Он не был уверен, что она улыбнётся, когда он скажет то, ради чего пришёл. Но он предпочёл бы сказать всё как есть. Мико рано или поздно придётся узнать, и чем раньше он это сделает, тем быстрее заручится её поддержкой. По крайней мере, он на это надеялся. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказал Накадзима. Он протянул руку и крепко сжал её ладонь. — Хотя завтрак был бы кстати. А на голодный желудок решения принимаются не самые удачные. Только… не в столовой.

***

Хьюга оторвал взгляд от экрана, на котором отображалась видеозапись Аски из тестовой камеры, и с облегчением посмотрел на Мисато. — По крайней мере, она выглядит счастливой, — сказал он. — Так и есть, не правда ли? — согласилась Мисато, отстраняясь. Она так сильно склонилась над его плечом, что практически сидела у него на коленях. У рыжеволосой девушки на экране были закрыты глаза, а на расслабленном лице играла лёгкая улыбка. — Если бы ты сказал мне на прошлой неделе, что я увижу её улыбку, я бы отправила тебя на медосмотр. — Думаю, для неё действительно всё изменилось, — сказала Майя, стоя у смотрового окна и не сводя глаз с тестовой заглушки. Мисато внимательно посмотрела на неё. В последнее время в поведении девушки было что-то странное, какая-то отстранённость, которой раньше не было. — Ей пришлось нелегко. Из-за Рицуко, — кисло напомнила себе Мисато. Они с так называемой подругой больше не общались, и, наверное, это было к лучшему. До сих пор она воздерживалась от того, чтобы раскрыть секрет поступка Рицуко даже самой Аске, и не была уверена, стоит ли это делать. Она знала, что некоторые сотрудники могут согласиться с тем, что действия Рицуко были оправданными, учитывая угрозу, с которой они столкнулись, но Аска была бы крайне возмущена, узнав, что ей так злоупотребили доверием. И это наверняка заставило бы её перестать улыбаться. — Какой у неё уровень синхронизации? — спросила Майя, сидящая впереди. Хьюга быстро просмотрел другой экран. — 94,2 процента, — сказал он. — Плюс-минус пять десятых для исправления ошибок. Гармоники и жизненные показатели стабильны. Никаких признаков заражения или аномалий. Удивительно, если учесть, что мы не перезагрузили операционную систему Евы-02. ЭЭГ показывает раздражение её лимбической системы. — Она наслаждается жизнью, — заключила Мисато. За последнюю неделю это стало скорее правилом, чем исключением, но всё равно было удивительно. Она думала, что Аска будет злиться, если не разозлится в открытую, из-за того, что её снова оставили в больнице. Однако тот факт, что она была заперта с Синдзи, похоже, сотворил с ней чудо. Конечно, их близость представляла собой совершенно другую проблему. Синдзи ясно дал понять, что испытывает чувства к Аске, и, очевидно, считал, что это взаимно. Аска, в свою очередь, продолжала, как обычно, придираться к нему, и Мисато беспокоилась, что Синдзи может ошибаться. И даже если он не ошибался, это не было гарантией. Ей было больно поднимать эти темы в разговоре с ним, но он должен был знать. Тем не менее нельзя было отрицать, что рыжеволосая девушка изменилась. Фотография, сделанная при входе в Еву-02, ясно показывала это. Аска умела притворяться и скрывать свои истинные чувства — этот талант был отточен гордостью и высокомерием, но не настолько. — Позвольте мне поговорить с ней, — приказала Мисато. Хьюга нажал кнопку на своей консоли и подал ей знак, чтобы она говорила. — Аска, — сказала Мисато, слегка повысив голос, — как у тебя дела? Юное лицо на мониторе оставалось расслабленным. — Отлично, — сказала Аска. — Я уже говорила тебе, что снова чувствую себя хорошо. Как там дела? — Неплохо, — ответила Мисато. Даже голос Аски, казалось, изменился за последнюю неделю. Раньше в нём слышались тяжёлые, злые нотки. Теперь он был резким, лёгким и полным энергии. Точно так же, как и сама Аска, она была полна энергии. Она больше не опускала голову, не волочила ноги и не сутулилась. Несмотря на их ночную встречу на кухне, Второй Ребёнок расхаживал с уверенностью, которой ей так не хватало. Она стала гораздо больше похожа на ту Аску, которую они впервые встретили в Германии, — на чрезвычайно развитую для своего возраста 10-летнюю девочку, привыкшую получать всё, что захочет, и постоянно ныть, когда ей отказывали. Мисато почувствовала, как в груди разливается тепло. Как и в случае с Синдзи, ей хотелось думать об Аске как о счастливом ребёнке, даже несмотря на то, что детские травмы практически лишили её невинности. Теперь она снова улыбалась, и Мисато восприняла это как хороший знак. Аска едва достигла подросткового возраста, и у неё ещё есть надежда. Она снова повернулась к Майе. — Тебе ещё что-нибудь нужно, Майя? Майя сверилась со списком в блокноте. — Нет, думаю, у нас есть всё. — Она перевернула несколько страниц. — На самом деле её результаты лучше, чем ожидалось. Мисато повернула голову к изображению Аски. — Слышишь, Аска? Мы здесь закончили. Ты готова идти? На экране глаза Аски наконец открылись. — Ой, а это обязательно? — Да. — Мисато с любопытством посмотрела на Хьюгу. Было что-то вкрадчивое в разочарованном, но не совсем тоне Аски, что вызвало усмешку на его лице. — В твоём контракте есть строка, которая гласит, сколько ты можешь получать удовольствия, — добавила она. — Я бы сказала, что ты пересекла эту черту, может быть, минут десять назад. Аска сморщила нос и состроила гримасу. — Неженка. Мисато кивнула Майе, и начался процесс отключения. Пока он шёл, Мисато подошла к смотровому окну. Жидкий кристалл вытек из клетки, как вода из ванны, и тестовая заглушка открылась, обнажив сложное кресло и консоль управления внутри. Аска, стройная, в ярко-красном среди унылого интерьера, сидела, наклонившись вперёд, и отжимала мокрые волосы руками в перчатках. Затем она встала и выпрыгнула наружу. Её встретил техник из бригады «Евы-02», который, не теряя времени, протянул ей полотенце. Проводив взглядом Аску, которая практически вприпрыжку направилась к выходу из палаты, Мисато опустила глаза и посмотрела на часы. — Хьюга, ты не видел Накадзиму? Внезапно Хьюга, казалось, разозлился. — Извини, но нет. Этот парень делает всё, что хочет, и мы не обязаны за ним следить. — Я просто позвоню ему на мобильный. — Мисато решила не обращать внимания на его вспышку гнева. По тому, как Хьюга иногда вёл себя с ней, она понимала, что он хочет, чтобы между ними было нечто большее, чем просто рабочие отношения, и ей хотелось бы ответить ему взаимностью. Он был хорошим парнем, который всегда был готов помочь, но Мисато не такой тип. Накадзима тоже был не в её вкусе. Может, ей стоило потратить время на то, чтобы объяснить это Хьюге. Мисато похлопала оператора по плечу и вышла, доставая из кармана мобильный телефон. Она уже начала набирать номер, когда столкнулась с Аской, направлявшейся в сторону раздевалок. Её костюм блестел от LCL, а сопровождал её высокий темноволосый техник — член команды «Дельта», технической бригады евы 02. За последние несколько дней в «Гео-Фронте» произошёл раскол между теми, кто считал, что Аске больше нельзя приближаться к Еве-02, и теми, кто был с ней согласен. Никто на самом деле не верил, что кто-то может причинить ей вред, но команда «Дельта», которая всегда работала с ней и Евой-02, взяла на себя роль телохранителей. На случай, если эмоции выйдут из-под контроля. Мисато надеялась, что всё это скоро закончится. Но она была благодарна людям за поддержку её подопечной. Она уже распорядилась, чтобы каждый член команды «Дельта», вызвавшийся сопровождать Аску, получил премию. Аска, похоже, была не против. Она вела себя так, будто её балуют, и ей это нравилось. Она сказала Мисато, что это её естественное состояние. — Было неплохо, не так ли? — оживлённо спросила Аска, подходя ближе и подпрыгивая на носочках своих шлёпанцев. От неё сильно пахло лосьоном после бритья, и этот запах окутывал её, словно облако. — То есть, конечно, ты и ожидала от меня чего-то подобного. Мисато отложила телефон и тепло посмотрела на свою подопечную. — Так сказала Майя. Это может стать новым рекордом. Аска ухмыльнулась. — Знаешь, я уже почти год не приближаюсь к своему рекорду. — Да, я знаю, — сказала Мисато. Помня о том, что Аска не любит, когда к ней прикасаются, она подавила желание положить руку ей на плечо. Об объятиях не могло быть и речи. — Ты сейчас идёшь домой? — Да! — Аска кивнула головой. — Тогда, думаю, увидимся позже, — сказала Мисато. — Мне нужно кое-что сделать. Береги себя. — Да, да, конечно, — Аска махнула ей рукой и убежала. Мисато смотрела ей вслед, а за ней по пятам следовал охранник. Ей было всего четырнадцать, а она уже столько пережила. Она была совсем ребёнком, такой юной, но порой казалось, что внутри она мертва — как и Синдзи. Затем она взглянула на свой телефон. Она знала, что должна сделать.

***

Пятнадцать минут спустя Дзюнъити Накадзима ждал её на мосту между Центральной Догмой и главной дорогой, ведущей на поверхность. В чёрной униформе он выглядел зловеще и угрожающе, но Мисато знала, что он настолько же безобиден, насколько может быть влюблённый мужчина. Мисато припарковала машину на обочине и перешла дорогу, всё ещё не зная, что сказать. Если он из тех, кто долго помнит обиды, то вряд ли она добьётся своего. С другой стороны, если бы это было так, он бы вообще не согласился прийти. Он здесь, потому что ему что-то нужно, как и ей. — Майор Кацураги, — приятным голосом произнёс Накадзима, отрывая локти от поручня и выпрямляясь. — Судя по вашему голосу, дело срочное. — Спасибо, что встретились со мной, — сказала Мисато. — Я была с вами довольно несправедлива. Я должна извиниться за это. — Не беспокойтесь об этом, — сказал Накадзима, качая головой. — Чем я могу вам помочь? — Кажется, я совершила ошибку, — начала Мисато, повернув голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Кажется, мне следовало хотя бы выслушать тебя. Он снова покачал головой, не дав ей договорить. — Нет. Я не имел права просить. Ты мне ничего не должна. Я слишком просто прошу людей об одолжениях ради собственных целей. Думаю, я унаследовал это от своего отца. Мисато могла это понять. Единственный известный ей способ добиться от людей ответа — это направить на них пистолет. — Эта сделка, о которой ты говорил... не мог бы ты рассказать мне подробности? Похоже, это его удивило. Он нахмурился. — Серьёзно? — Подожди, — Мисато подняла руку. — Я не говорю, что беру на себя какие-то обязательства. У меня недостаточно информации, чтобы это сделать. Вот почему я хотела поговорить с тобой об этом. — Хорошо. — Думаю, у тебя может получиться, — сказала Мисато. — Но ты выбрал неправильный подход, а я просто не была готова тебя слушать. После прошлой недели — ты слышал? Накадзима кивнул, не сводя с неё глаз. — Всё вокруг тряслось. И... до меня доходили кое-какие слухи, но не более того. Слухи есть всегда, — подумала Мисато. И секреты тоже. Но на самом деле её это не интересовало. Всё, что ей нужно было знать, — это то, что она снова оказалась не на той стороне, слепо следуя за кем-то, потому что это было проще, чем задавать неудобные вопросы и ставить ошибочные обязанности выше тех, кто был ей дорог. Рицуко предельно ясно дала понять, когда рассказывала об Изумрудной скрижали, что жизнь Аски сама по себе не имеет никакой ценности. Она была подопытной крысой, одноразовым экспериментом, от которого можно было избавиться, когда он переставал быть полезным. Казалось, она ни разу не задумалась о её здоровье или о том, как на неё повлияет нечто подобное. Как это навредит ей, возможно, навсегда. Ей в голову пришла другая, ещё более неприятная мысль: что, если новообретённое счастье Аски на самом деле было результатом этого повреждения? Нет, это бы отразилось на результатах сканирования её мозга. И Аска бы что-нибудь сказала, если бы чувствовала себя не в своей тарелке. Конечно, — упрекнула себя Мисато, потому что Аска всегда делится своими чувствами. Если не принимать во внимание причины, по которым Аска была счастлива, то единственным положительным моментом в этой ситуации было то, что, узнав правду, Мисато была вынуждена принять решение. — Я обязана этим детям будущим, — сказала Мисато через мгновение. — Я многим не горжусь. Если бы я могла вернуться и изменить то, что я сделала, я бы это сделала. Но я не могу. И теперь это зашло слишком далеко. Дальше, чем я когда-либо должна была позволить этому зайти. — Я не уверен, что смогу быть вам полезен, — сказал Накадзима. — Я надеялся, что Мико и Кейко помогут мне взять у вас интервью. Мисато уже обо всём догадалась. — Позвони своим людям. Я хочу с ними поговорить. Ты сказал, что хочешь забрать девочек с собой, уволиться и уехать. Скажи им, что я хочу того же. Я хочу увезти детей туда, где они смогут просто быть детьми и быть счастливыми. Это моя обязанность. Сказав это, она отвела взгляд и сосредоточилась на огромной пирамиде вдалеке. Когда она впервые увидела её, то была поражена тем, что такое сооружение может находиться так глубоко под землёй. Теперь она казалась бессмысленным памятником, гробницей, как и её египетские аналоги, мёртвой и пустой. — А как же пилотирование «Евы»? — спросил Накадзима. — А как же «Ангелы»? — Ложь, — призналась Мисато. — Семнадцатый ангел был последним настоящим ангелом. Что-то произошло, когда китайцы активировали Еву-А, которая искусственно создала остальных. Изумрудная скрижаль была частью этого. Какая-то боевая интерфейсная программа для Евы. Ева-А использовала её, когда стала активной. Рицуко сказала, что она может рекомбинировать ДНК, так что я предполагаю, что именно так она это и сделала. — Она печально покачала головой. — После этого мы так и не смогли полностью идентифицировать ни одного из Ангелов. Формы сигналов никогда не совпадали. — Подождите. Изумрудная скрижаль? — в голосе Накадзимы слышалось беспокойство. — Я знаю это название. Это было частью проекта, который Гендо Икари запросил у Министерства внутренних дел. Мы были заинтересованы в продолжении сотрудничества, поэтому не возражали. — Рицуко поместила эту штуку в еву-02 вместе с Аской, — продолжила Мисато, по-прежнему не глядя на него. Её голос стал жёстче. — Клянусь, она совершила в своей жизни много ужасных поступков, но я никогда не прощу её за это. Я не сомневаюсь, что именно из-за этого Аска напала на Кейко. Если эта штука может уничтожить целый город... — Простите, майор, вы хотите сказать, что NERV создал этих Ангелов? — спросил Накадзима, и в его голосе зазвучали гневные нотки. — В Пекине погибло полмиллиона человек. Если он хотел обвинить её, то мог так и сделать, но Мисато больше не собиралась брать на себя ответственность за злодеяния других людей. Она укажет пальцем прямо на виновного. — Не NERV, — сказала она, повернув к нему голову и словно впервые увидев его лицо. — Гендо Икари сделал это. Рицуко Акаги сделала это. — А Кейко... — Накадзима замолчал и покачал головой. Гнев в его глазах сменился отчаянием. — О боже. Через что ей пришлось пройти. Она... она калека! В каком-то смысле и Аска, и Синдзи тоже были искалечены, по крайней мере, внутри. Эмоционально, если не физически, хотя это ещё предстоит выяснить. Но это никак не повлияло на её отношение к ним. — Неужели она стала для тебя менее ценной? — спросила Мисато. — Что? — Накадзима нахмурился, как будто она его оскорбила. — Нет, конечно, нет. — Никто из тех, кого коснулась Ева, не остался невредимым. Синдзи как-то сказал мне, что каждый раз, когда он садился в Еву, кто-то получал травму. Не думаю, что он осознавал, насколько был близок к истине. Ева может быть оружием нашего спасения, но она причиняет людям боль. Это то, что она делает. В этом и заключается настоящая трагедия Евангелиона. Накадзима подошёл ближе и встал перед ней. — Можете ли вы что-нибудь доказать? Насчёт ангелов? Насчёт Китая? — Я уверена, что смогу найти способ, — сказала Мисато. — Даже если не смогу, даю слово, что всё это правда. В определённых кругах, думаю, этого будет достаточно. И у меня есть ещё кое-что. Информация — это сила, поэтому я взяла на себя задачу собрать как можно больше данных. Хотите знать, например, что на самом деле произошло во время Второго удара? Он покачал головой. — Майор, с такой информацией вы можете заключить любую сделку с кем угодно. Но это будет конец NERV. Конец всему, ради чего вы работали. — С NERV покончено, Рицуко так и сказала. Я слишком много отдала этой организации. Честно говоря, я чувствую, что пришло время забрать что-то обратно. — А как же дети? — спросил Накадзима. — Ты им сказала? Мисато прикусила губу. С заговором она могла бы справиться, но Аска и Синдзи — это уже более личный вопрос. — Пока нет, — призналась она. — Майор, когда я заговорил о возможности сделки, вы спросили меня, сказал ли я Мико и подумал ли я о Кейко, а когда я ответил «нет», вы назвали меня эгоистом. — Накадзима встал перед ней, закрыв ей вид на Центральную Догму. Его лицо было напряжено, но он не злился. — Ты действительно думаешь о детях или делаешь это, чтобы отомстить? — Это не расплата, — вздохнула Мисато. — Каждый раз, когда я вижу лицо Синдзи, у меня внутри всё переворачивается. Как будто комок вины, боли и печали просто катается у меня в животе. А он теперь влюблён. Несмотря на всё, через что ему пришлось пройти, на все ужасные вещи, которые ему пришлось сделать, он влюбился. И Аска тоже. Они заслуживают шанса. Я могу им это дать. Я должна им это дать. Даже если мне придётся продать душу. Что ещё я могу сделать? Я не могу просто позволить всему идти своим чередом. По выражению сочувствия на его лице она поняла, что ей не нужно ничего говорить или объяснять. У него были те же причины. — Я сейчас же позвоню, — сказал Накадзима. — Вероятно, на согласование уйдёт несколько дней. — Спасибо, — Мисато почувствовала, как в ней зарождается новая решимость. — Не то чтобы это заставило меня передумать, но кто вообще эти ваши люди? — Его зовут Хидэтоси Сато. Он старый друг моего отца. Он представляет «Эшелон» в Киото. Мисато нахмурила брови. — Американка? Британка? Канадка? — Американка, — подтвердил Накадзима и, казалось, был шокирован сардонической ухмылкой, появившейся на её лице. — Конечно. В голове Мисато что-то щёлкнуло — она вспомнила крошечную деталь, которую когда-то давно прочитала в досье. Америка сильно изменилась после Второго удара, чтобы выжить, как и все империи до неё. Но одно осталось прежним: Америка заботилась о тех, кого считала своими. И она могла бы использовать это в своих интересах. — Хорошо, дай мне знать, как только получишь весточку от этого Сато, — сказала Мисато. Она отошла от перил и достала из кармана ключи. — Для встречи подойдёт любое место, но действовать нужно быстро. Чем дольше мы ждём, тем выше вероятность, что нас раскроют. — Она сделала паузу, понимая, что идёт на компромисс, от которого не может отказаться. — Я доверяю вам, агент Накадзима. Теперь мы работаем друг на друга.

***

«Эй, тупой Синдзи, смотри внимательно!» «Я внимательно слежу за происходящим!» — Синдзи резко открыл глаза и выпрямился на крошечной деревянной скамейке, когда Аска вернулась в раздевалку с красным купальником-двойкой. Как ни странно, он не помнил, как задремал, просто закрыл глаза. Зато он помнил, как согласился пойти с Аской по магазинам после школы и подумал, что это хорошая идея. Конечно, это не займёт много времени. В городе осталось не так много магазинов. Но то, сколько времени ушло на то, чтобы Аска выбрала что-то, спросила его мнение, переоделась и выбрала что-то другое, убедило его в том, что он совершил огромную ошибку. Он также не учёл тот факт, что её NERV-идентификатор давал ей неограниченный доступ к системе общественного транспорта, поэтому покупки не ограничивались такими банальными факторами, как география. «А как тебе этот?» — Аска протянула ему купальник. На его неподготовленный взгляд, это было не более чем несколько треугольных кусочков ткани, скреплённых между собой верёвкой. Хотя он и предполагал, что где-то должен быть закон, запрещающий девушкам возраста Аски носить что-то настолько откровенное, Синдзи был достаточно умён, чтобы понять, какого ответа она ждёт. «Э-э, выглядит неплохо. » «Это ты сказал в прошлый раз!» — Аска сердито посмотрела на него и обвела рукой примерочную, где большими кучами лежала одежда, которую она уже примеряла и от которой отказалась. «Тебе всё нравится, даже то, что некрасивое! Да ладно, какой смысл держать рядом мужчину, если он никогда не высказывает своего мнения?» Синдзи взглянул на розовую блузку, которую она примеряла, теперь валявшуюся скомканной у её босых ног. «Она действительно хорошо смотрелась! Это не моя вина!» — Идиот! — Аска переступила с ноги на ногу и ткнула в неё пальцем. — Ты элитный пилот Евы. Тебе следовало бы быть более разборчивым! Он был у неё в долгу. Его вкус в одежде был таким же приземлённым, как её — экстравагантным. Ещё одно противоречие в их характерах: Аска одевалась так, чтобы привлекать внимание, а Синдзи старался этого избегать. — Ну, тебе не кажется, что это немного... — Он поднял большой и указательный пальцы на расстоянии примерно в сантиметр друг от друга. Аска подняла бикини, чтобы его осмотрели. «Но оно действительно модное», — смущённо проговорила она, уперев руку в бедро. После розовой блузки она вернулась к школьной форме. Она стояла с расстёгнутой рубашкой, на которой было застегнуто ровно столько пуговиц, чтобы прикрыть бюстгальтер, а бретели джемпера свисали по бокам. «И, эм, у тебя уже есть бикини», — напомнил ей Синдзи. Несмотря ни на что, он мог бы выиграть этот спор. «В этой одежде я похожа на маленькую девочку», — надула губы Аска. «Это для женщин. Взрослых женщин. И у него нет этой дурацкой молнии сверху». Вероятно, это сделано для удобства, — подумал Синдзи. Его воображение быстро нарисовало ему картину, как она позирует в раздельном бикини в конфетную полоску. Это было… приятно. «Но тебе очень идёт твоя старая одежда», — выдавил из себя Синдзи. «И цвета тебе тоже идут. Может, я и не разбираюсь в моде, но я знаю, что мне нравится. И если она тебе по-прежнему впору, я не вижу причин, по которым ты должна её менять». — Да, ты прав, — сказала Аска. — Ты ничего не смыслишь в моде. Я примерю это. — Развернувшись, она проскользнула в одну из маленьких примерочных и задернула за собой занавеску. — Кстати, не мог бы ты прибраться? Здесь такой бардак. Синдзи со вздохом поднялся на ноги и следующие несколько минут собирал с пола отвергнутые вещи. Всё это время он слышал, как она ходит по кабинке. Он как раз пытался вернуть юбку в пластиковые зажимы на вешалке, когда Аска раздвинула занавеску. Его лицо так быстро залилось румянцем, что он удивился, как оно не загорелось. Всё оказалось хуже, чем он думал. На взрослой женщине бикини могло бы выглядеть сексуально, но на Аске оно выглядело откровенно непристойно. Треугольники сверху были настолько маленькими, что едва прикрывали грудь, а снизу держались только на тонких завязках, завязанных под бёдрами, и были опущены так низко, что почти обнажали... её. Забудьте о том, что она надевала это на людях. Как он должен был стоять рядом с ней, пока она была в этом? Люди бы подумали, что она какая-то эксгибиционистка, и кто знает, что бы они подумали о нём! Не в силах подобрать слова, чтобы описать своё смущение, Синдзи просто уставился на него. — Что? — Аска посмотрела на себя сверху вниз. — Оно всё закрывает, верно? А потом она обернулась. Синдзи издал сдавленный звук, и его лицо стало такого же цвета, как нейронные соединители, спрятанные в волосах Аски. Задняя часть бикини, если это вообще можно было так назвать, представляла собой просто завязку, исчезающую между круглыми розовыми ягодицами. На самом деле её ничего не прикрывало. Аска задумчиво поджала губы. «У тебя действительно красное лицо», — сказала она с наигранной невинностью, которая появляется, когда знаешь, что ведёшь себя непослушно. «Это хороший знак?» Скорее всего, у меня из носа пойдёт кровь, как в мультике, — подумал Синдзи. Или случится сердечный приступ. «Я… я не думаю…» — запинаясь, произнёс он, держа перед собой свисающую юбку, как будто это могло помочь ей обрести хоть каплю скромности. «Это… эм…» «А может, и нет», — Аска ухмыльнулась от уха до уха, но быстро поняла, какое впечатление произвела, и вернулась в примерочную. Её грудь изящно покачивалась в ненадёжной хватке бикини, а упругие ягодицы притягивали его взгляд, как магнит. К тому времени, как она снова задёрнула занавеску, образ её почти обнажённого тела уже отпечатался в его памяти. Когда Аска вышла, она снова была в школьной форме, а непристойное бикини скомкала в руке. "Ну, я думаю, это позаботится обо мне", - счастливо сказала она, отбрасывая бикини в сторону и подходя к нему. "Остается только ты". Синдзи всё ещё смотрел на него, и его лицо было лишь немного менее красным, чем раньше. «Ч-что?» — Ты, идиот! — Аска ткнула пальцем ему в ключицу, а затем опустила его вниз, указывая на его школьную форму. — Тебе было всё равно, когда ты был один, но я и за миллион лет не соглашусь быть рядом с таким занудой. У меня есть стандарты. Так что нам придётся что-то сделать с твоим гардеробом. Синдзи заёрзал. «Но...» Не успел он договорить, как Аска выхватила у него из рук юбку и вешалку, схватила его за запястье и затолкала в кабинку. «Никаких «но»!» Он пытался сопротивляться, в основном инстинктивно, но при этом понимал, что в этой битве, как и во многих других, когда дело касалось Аски, ему не победить. «Раздевайся», — сказала она, задернув занавеску и оставив его одного в крошечном пространстве. «Я пойду принесу тебе что-нибудь». Синдзи на мгновение остолбенел. Оглядевшись, он заметил, что в примерочной не так грязно, как снаружи. Там стояла небольшая вешалка с нарядами, которые действительно нравились Аске, в том числе с коротким белым платьем с красными оборками по подолу и бретелями в виде лент. Её туфли были аккуратно поставлены в угол, а носки засунуты внутрь. Слева на стене висело зеркало в полный рост. Он увидел своё отражение и почувствовал себя ещё более неловко и неуместно. Это было не совсем в его духе, но какой смысл был говорить об этом Аске? Она бы устроила скандал, повысила бы голос, и в итоге он всё равно сделал бы то, чего она хотела. Синдзи тяжело вздохнул, глядя на своё отражение в зеркале. Его тёмно-синие глаза на мгновение закрылись. У него не было выбора, не так ли? Было проще уступить, чем спорить с Аской. Действуя на автомате, следуя указаниям рыжеволосой девушки, он начал раздеваться. Оставшись в нижнем белье, он снова повернулся к зеркалу. Несмотря на свою робость и обычно покорное поведение, он не был откровенно тощим. В этом ему также помогли тренировки в Евангелионе. При виде самого себя он ужасно смутился. Он провёл рукой по своим коротким каштановым волосам, чувствуя себя неловко и смущённо от того, что стоит здесь. Затем он услышал голос Аски с другой стороны. Его сердце ёкнуло. — Аска, подожди! — вскрикнул он, поспешно съёживаясь и прикрывая грудь руками. — Не открывай занавеску! Аска возмущённо воскликнула: «Что?» — и перекинула через карниз для штор какую-то одежду. Сама штора, к счастью, осталась закрытой. Синдзи взял одежду, которую она выбрала, и быстро оделся. Он снова посмотрел на себя в зеркало. Парень, которого он увидел перед собой, не только казался немного старше, чем он сам себя ощущал, но и был гораздо привлекательнее. Аска выбрала красивую белую рубашку с воротником и синей полосой по левой стороне, а также синие рукава и шорты цвета хаки с синей подкладкой в карманах. Каким-то образом она точно угадала его размер. «Ты закончил?» — раздался голос Аски из-за занавески. — Да, — пробормотал Синдзи. — Ты можешь... Занавеска раздвинулась, и на пороге появилась Аска. Она окинула его взглядом с головы до ног, словно оценивая. Улыбка на её лице становилась всё шире с каждым сантиметром, который она осматривала. Она скрестила руки на груди и выглядела очень довольной. «Я знала, что у тебя получится. Довольно мило, не так ли?» Синдзи покраснел от комплимента, отвернулся от неё и потянулся к пуговице на воротнике. «Да, — смущённо выдавил он. — Спасибо». «Ты и правда недооцениваешь себя, Третий Ребёнок». Аска вошла внутрь, почти прижавшись к нему, и посмотрела на его отражение через плечо. «О да, они классные». Синдзи чуть не ахнул от увиденного. На них оглядывалась пара: потрясающая рыжеволосая девушка с горящими голубыми глазами стояла рядом с шатеном, которого он уже видел. Они так странно смотрелись вместе, но всё же это были парень и девушка. Но даже эти слова не могли описать то, что он увидел. Стоять рядом с ней было похоже на сон. Должно быть, Аска думала о том же. Её рука дёрнулась в зеркале, и он почувствовал, как она берёт его за руку. Тепло её прикосновения разлилось по холодной комнате. Он инстинктивно дёрнулся, но она крепко держала его. Её лицо внезапно стало серьёзным. У Синдзи в животе образовался комок беспокойства. «Я-я прошу прощения, — сказал он. Я ещё не очень хорошо умею, эм, прикасаться. Это просто…» «Дело не в этом», — голос Аски был ровным, она тщательно контролировала свои эмоции. «Но… В общем, я хочу поговорить с тобой кое о чём. Не об одежде. О чём-то важном». Синдзи неловко сглотнул, чтобы узел не стал ещё больше. «Аска?» «Пойдём со мной». Она вытащила его из кабинки, развернула и толкнула обратно на скамейку, которую он занимал до этого. Затем она встала перед ним в своей обычной позе «большой девочки»: ноги широко расставлены, руки на бёдрах. Выражение её лица оставалось очень серьёзным. «Я знаю, это прозвучит безумно, — начала Аска, переведя дыхание, — и, возможно, я сама безумна. Я не знаю. Но я подумала, что должна сказать тебе об этом, потому что мы оба пилоты Евы и потому что ты кое-что сказал мне раньше — когда я спросила тебя, что ты чувствуешь в своей Еве. Ты помнишь, что я сказала?» Синдзи кивнул. Конечно, он помнил. «Ты сказала, что там пусто». «Ты что, дурак? Я сказала, что там было пусто». Аска нахмурила брови. «Я не знаю точно, почему мне так показалось, но я знаю, что это не так. Потому что…» — она сделала паузу и вдруг поняла, что совсем не уверена. «Ты помнишь, что ты говорил о своей Еве?» «Тепло», — вспомнил Синдзи, гадая, к чему она клонит. Они почти не говорили о своих Евах, и на то были веские причины, учитывая последнюю битву. «После этого! Ты сказал, что это было похоже на материнские объятия, помнишь?» «Да». Он также вспомнил, что после этого она выглядела довольно расстроенной. Аска напрягла плечи и вздёрнула нос, запрокинув голову. «Синдзи, кажется, я понимаю, почему ты так себя чувствуешь. Во время последней битвы — я не знаю, что произошло, но я видела много ужасного. Это было похоже на очередной кошмар. Что-то пыталось сломить меня. Но я убила это. А потом…» — она снова замолчала, и Синдзи увидел, что её решимость дрогнула. «Я видела свою мать в Еве-02». — Свою мать? — Синдзи уставился на неё. — Как в галлюцинации? — Я не знаю, — Аска покачала головой. — Это было похоже на… реальность. Это БЫЛО по-настоящему. Он знал, что в этих словах нет никакого смысла — не может быть. Мать Аски умерла, как и его мать. Она даже плакала из-за этого. И всё же… это совсем не звучало безумно. Отчасти он даже не удивился, как будто она просто озвучила то чувство, которое он сам испытывал уже давно. Во время последней битвы он тоже что-то почувствовал — то самое ощущение, которое, как он всегда думал, защищало его в шлюзе. И он услышал её голос. Она, будь то его мать или просто Ева-01, хотела высвободить свою силу и спасти его. Когда он отказался, боясь причинить боль Аске, он почувствовал, как на него нахлынула её печаль. Почувствовал её ярость. Ее силу. Однажды он провёл целый месяц в ловушке внутри «Евы-01», и хотя он почти забыл об этом, теперь, когда он сосредоточился на связанных с этим ощущениях, Синдзи обнаружил, что может вспомнить всё очень ясно. У этих ощущений были названия, и они занимали чётко определённые места в его сердце. Он был слишком мал, когда умерла его мать, и поэтому не мог вспомнить эту часть их связи, но «Юнит-01» ощущался так, как, по его мнению, ощущалась его собственная мать. Знал ли я это всегда? С самого первого раза, когда я пилотировал Еву? «Ты думаешь, я сумасшедшая, да?» — выпалила Аска, выводя его из задумчивости. Её неуверенность быстро переросла в гнев. «Ну ладно. Прости, что вообще заговорила!» Синдзи поднял взгляд, который сам того не замечая, опустил на пол. «Нет, я...» — Что ты имеешь в виду? — Тонкие брови Аски были так близко друг к другу, что образовывали букву V посередине лба. «Думаю, ты, возможно, права», — почему-то закончил Синдзи. «Ева-01, оно — она, я думаю. Она чувствует себя так, будто...» — он запнулся, не в силах подобрать нужные слова или вообще какие-либо слова, которые могли бы описать это чувство. «Твоя мать?» — спросила Аска, и её резкость немного смягчилась, когда она поняла, как тяжело ему это даётся. «Вот в чём дело, не так ли? Вот что ты чувствуешь. И в глубине души ты это знаешь, не так ли?» Синдзи молча кивнул. Пустота в груди напоминала ему о человеке, которого так долго не было в его жизни и с которым он отчаянно хотел снова быть вместе. По какой-то причине он не мог просто взять и сказать об этом Аске. «Как ты думаешь, это действительно возможно?» — спросила она. «Что они...» — Я не знаю, — Синдзи покачал головой. Аска нетерпеливо махнула рукой. «Ну разве ты не знаешь, как должны работать Евы?» — А ты? У Аски не было ответа. Она выглядела такой же растерянной, как и он. Она убрала руки от бёдер, и её поза изменилась, а уверенность испарилась, как притворство. Молчание его беспокоило. Он подтянул ноги, прижав колени к груди, и обхватил их руками. Когда он заговорил в следующий раз, его голос прозвучал невероятно тихо. «Я не хочу об этом говорить». Он был готов к тому, что она снова назовёт его маленьким мальчиком, потому что в тот момент он понял, что так оно и есть. Красивый молодой человек, которого он видел в зеркале, на самом деле не существовал. Он был просто мальчиком, напуганным, одиноким и потерянным. «Ты теперь будешь дуться?» — Аска говорила серьёзно, но без упрёка. «Из-за того, что я заставила тебя говорить о твоей матери?» Он ничего не ответил. Аска сурово посмотрела на него, затем громко вздохнула и села на скамейку рядом с ним. Она наклонилась к нему. "Хочешь знать, какой была моя мама?" Голос Аски стал воздушным, почти мечтательным. "Она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо знал. Но она была и умной. Конечно, она должна была бы быть такой, чтобы работать на NERV. - Ее тепло приятно подействовало на него, когда она положила руку ему на плечо, заставив его вздрогнуть. - А как насчет твоей? Другая её рука легла поверх его. Без всякого осознанного намерения с его стороны его пальцы раскрылись и переплелись с её. Она не требовала от него ответа, по крайней мере, ему так показалось. Аска постоянно чего-то требовала, но это было не из их числа. Она хотела, чтобы он поделился с ней этим. Держа её за руку, Синдзи пытался выразить словами всю свою жизнь, наполненную эмоциями. «Я был слишком мал, чтобы хорошо её помнить, — тихо сказал он. — Но я думаю… Она была самым добрым человеком из всех, кого я встречал. Её улыбка всегда делала меня счастливым. Заставляла меня улыбаться». Он на всякий случай провёл свободной рукой по глазам. Но слёз не было. Удивительно, но эти воспоминания не были грустными, они были просто эмоциональными и яркими. Аска немного помолчала, а потом спросила: «Ты скучаешь по ней?» Синдзи скучал. Он очень скучал по ней, и теперь, когда он заговорил о ней, он скучал по ней сильнее, чем когда-либо за долгое время, но вместо того, чтобы сказать об этом, он просто молча кивнул. «Я тоже скучаю по маме», — Аска сжала его руку. «Я рада, что я не одна такая. Но знаешь, она однажды сказала мне, что я особенная, и я приняла это близко к сердцу. Поэтому я провела большую часть своей жизни, пытаясь оставаться особенной, а когда у меня это не получилось, как будто часть меня умерла — та часть, которая осталась после того, как я потеряла её. Я больше не хотела жить». Я просто хотела исчезнуть. Но я ошибалась. Я не стыжусь этого. Теперь я лучше понимаю. Именно она сделала меня особенной. И это то, что я никогда не смогу потерять. Думаю, твоя мама тоже сделала тебя особенным. Когда он ничего не ответил, она притянула его руку к себе и прижала к груди. «Синдзи, посмотри на меня». Синдзи поднял голову и пристально посмотрел на неё. Улыбка на её лице была такой прекрасной, что он с трудом мог её осознать. «Мы их не теряли, — сказала Аска. — Мы никогда их не теряли. Они всегда были рядом, всегда заботились о нас. Так было с самого начала. Нам было слишком больно, чтобы понять, что это за чувство. Что-то вроде того, что мы чувствуем друг к другу. Мы просто совсем не умеем справляться с такими вещами». — Но... «Не пойми меня неправильно», — перебила его Аска, и в кои-то веки он был ей благодарен, потому что понятия не имел, что хотел сказать. «Я была так счастлива снова увидеть её. Я бы осталась с ней, если бы могла. Но она отправила меня обратно. И я пообещала ей, что постараюсь быть счастливой и здесь. И именно это я и собираюсь сделать». Синдзи наконец-то всё понял. То, как она вела себя после битвы, то, как вещи, которые раньше привели бы её в ярость, теперь казались незначительными обидами; то, как она стала более разговорчивой, открытой и в целом более располагающей к себе и гораздо более симпатичной. Это не значит, что она волшебным образом изменилась или что ужасные раны, которые она получила, душевные и не только, зажили. Она всегда будет носить в себе шрамы. Как и он. Но… Он оглядел захламлённую примерочную, и ему показалось, что он видит её впервые. Он понял, что это было частью представления Аски о счастье. И она включила в него его самого. Внезапно поход по магазинам с ней уже не казался таким утомительным. Несколько дней назад Мисато сказала ему, что он, возможно, никогда не узнает, чего Аска хочет от их отношений. Она хотела как лучше, но ошиблась. Он знал. Аска просто хотела быть с ним счастливой, и даже если это было в принципе невозможно, она была полна решимости попытаться. А если она смогла, то и он сможет. Потому что он тоже хотел быть с ней счастливым. Он был уверен, что его собственная мать, где бы она ни была, одобрила бы его поступок. Возможно, она даже гордилась бы им. На душе у него стало немного легче. Почувствовав перемену в его настроении, Аска встала. Не отпуская его руку, она потянула его за собой. «Так, — невинно надула она губки, — тебе правда не нравится бикини?» В его тёмно-голубых глазах мелькнуло замешательство. Разговор с ней о его матери едва ли успокоил его. Им ещё предстояло решить множество вопросов, и, возможно, они никогда их не решат — ведь у них была только одна общая тайна, связанная с их Евами. Но он чувствовал, что обрёл своего рода утешение в их общем прошлом и утрате. В Аске и той девушке, которой она была, в её дружбе и связи через их Эвы. Однако, судя по всему, это прозрение не распространялось на её вкусы в отношении купальников. Наверное, к лучшему. Неизвестно, что бы ей сошло с рук, если бы он оставил всё на её усмотрение. «Эм... нет, это просто слишком...» Аска задумалась, задумчиво поджав губы. «Может, мне не носить его на людях? Тебя ведь это беспокоит, верно?» «Не на людях?» — повторил Синдзи, чувствуя, как пересыхает в горле при мысли о том, что она будет разгуливать по квартире в таком откровенном наряде. Но она явно хотела это бикини, и это было лучше, чем альтернатива. «Хорошо». «Договорились», — победно ухмыльнулась Аска, снова добившись своего. Затем она снова окинула его взглядом. «Тебе очень идёт эта одежда. Ты оставишь её себе?» Он должен был признать, что согласен с ней. Он действительно выглядел хорошо, но в то же время более зрелым и уверенным в себе, как человек, которым он пытался стать. И Аска, должно быть, тоже это понимала, раз выбрала их для него. Будь он чуть смелее, он мог бы поцеловать её в знак благодарности. Он ограничился тем, что сжал её руку, и она ответила ему тем же. «Да. Мне они нравятся». «Хорошо. Я знала, что в твоей тупой башке есть хоть капля здравого смысла». Только Аска могла одновременно оскорблять и льстить ему, и только из-за того, что это была она, он не чувствовал себя обиженным. Он ещё немного подержал её за руку, пока она не разжала ладонь. Расставаясь, они до самого последнего момента соприкасались пальцами. На щеках Аски появился слабый румянец, которого Синдзи раньше не замечал, когда она взяла бикини и внимательно осмотрела его. - Оно такое крошечное, - рассеянно пробормотала она. "Но я уже приняла решение". «Ну, ты всегда можешь выбрать другой», — предложил Синдзи. «Не-а». В глубине голубых глаз Аски мелькнуло озорное выражение. «Я собираюсь как следует повеселиться. Эй, а ты считаешь бассейн в «Центральной догме» общественным местом? Формально это не так». Прежде чем его воображение успело нарисовать картину, от которой он мог бы потерять сознание, Синдзи решил, что нужно сменить тему. «Я… думаю, нам стоит за что-нибудь заплатить, пока нас не выгнали», — сказал он, оглядывая беспорядок, который они устроили — в основном Аска. «Да, хорошо. » К тому времени, как они закончили с покупками, солнце уже начало медленно клониться к западу. На улице было многолюдно, люди шли в обе стороны. Здесь, вдали от Токио-3, не было никаких признаков разрушений, которым подвергся город. Как обычно, первое, что сделала Аска, когда они вышли, — это пожаловалась. «Боже мой, как может быть так жарко в такое время суток?» — она обмахивалась рукой. «Я вся вспотела. Ненавижу потеть!» «Дело не только в жаре, но и во влажности, — объяснил Синдзи по совершенно необъяснимым причинам. — Вся эта вода в озёрах, миллионы кубических тонн, задерживается в атмосфере...» «О, да ладно тебе, — сказала Аска своим самым высоким голосом. — Я не хочу, чтобы меня видели с таким придурком. Ты же не хочешь быть придурком, когда ты со мной, не так ли?» Она просунула свою руку под его и притянула его к себе, прижав к боку. На долю секунды рефлекс заставил Синдзи напрячься от её прикосновения. Но, в отличие от прошлого раза, Аска, казалось, ничуть не расстроилась, и это ощущение быстро исчезло. «Думаю, нет», — сказал он. Аска ускорила шаг и настойчиво потянула его за руку. «Не отставай!» Легко ей говорить, — подумал Синдзи. Не она тащит все сумки. Но он без возражений позволил ей повести себя по тротуару. Домой или в следующий магазин — не имело значения. Он никогда ещё не был так рад быть с ней, куда бы она ни шла. И они заспешили дальше, просто ещё двое улыбающихся детей в толпе.

***

За смотровым окном виднелся большой кубический резервуар, заполненный сжиженным природным газом. Подкреплённый тяжёлыми армированными стальными тросами, Юнит-02 стоял посередине, видимый сквозь туманную красную жидкость. Большая часть его красной брони была снята, обнажив коричневатую плоть над тонкой талией вплоть до воротника, а сферическое ядро поблёскивало, выступая из груди. Но не ядро привлекло внимание Рицуко Акаги. Скорее, её внимание привлекла крошечная, странная, похожая на опухоль структура над ядром. Она никогда не сомневалась в том, что Изумрудный скрижаль может изменить ДНК Евангелиона на фундаментальном уровне. Из записей её матери было ясно, что понимание скрижалем генома и секвенирование его цепочек выходят далеко за рамки того, чем может манипулировать NERV. Тем не менее, несмотря на то, что она видела, как скрижаль превратила три Евангелиона в монстров, и знала, что это возможно, она всё равно была удивлена, когда узнала, что скрижаль каким-то образом смогла создать функциональный, хотя и примитивный, двигатель S2. Теоретически, при наличии достаточного количества биологического материала, Евангелион мог регенерировать недостающие части. У Платформы, похоже, не было такого ограничения. Двигатели S2 нельзя было создать из ничего, по крайней мере, с помощью инженерных методов, которыми располагала NERV. Но Ева несла в своём геноме генетические инструкции для создания такого двигателя. Юнит-А находился под контролем «Таблеток» достаточно долго, чтобы его двигатель S2 был почти полностью доработан, но к тому времени, как Рицуко добралась до него, он превратился в пыль. Юнит-08 был разобран на части слишком быстро, чтобы его можно было доработать. Однако Юнит-02 был модифицирован ровно настолько, чтобы создать нечто, что на данный момент кажется достаточно стабильным. Пока она наблюдала за происходящим, в поле зрения появились полдюжины водолазов, которые несли шесть больших металлических игл, прикреплённых к тросам. «Переместите щупы в точки подключения по оси вверх-вниз, — приказала Рицуко. — Когда закончите, проверьте напряжение». Позади неё двое техников подтвердили своё согласие. Водолазы заняли свои позиции и вставили иглы вертикально в верхнюю часть опухоли, которая была примерно размером с человеческое туловище. Рицуко беспокоилась о возможном повреждении двигателя S2, но за последнюю неделю она не смогла придумать ничего лучше. «Датчики на месте, — сказал один из техников. — Напряжение в норме, в пределах установленных параметров безопасности». Рицуко кивнула: она этого и ожидала. Несмотря на то, что разум, стоявший за этим, исчез, биологические изменения, вызванные Таблеткой, остались функциональными, потому что Юнит-02 оставался функциональным. Он уже перезагрузил свою операционную систему с нуля, изолировал нейронный интерфейс и всё остальное, что могло вызвать обратную связь. Единственными последствиями битвы были сами биологические компоненты. Юнит-01 ассимилировал двигатель S2, поглотив его, что было эквивалентно пересадке органа, но больше походило на выращивание собственных органов. Конечно, она могла бы его отключить. Юнит-02 с неограниченной мощностью был бы таким же грозным оружием, как и Юнит-01, а может, и более грозным, учитывая склонность его пилота к сражениям и насилию. Но Рицуко это не беспокоило. Самой большой слабостью Евы была ограниченная мощность. «Аска будет в восторге», — сказала Рицуко, поворачиваясь к техникам, стоявшим позади неё. «Я не вижу причин больше держать Юнит-02 в режиме блокировки. Юнит-01 будет иметь приоритет в бою, пока мы не восстановим Юнит-02». Техники обменялись обеспокоенными взглядами. Рицуко знала, что идея перевооружения Евы-02 не всем пришлась по душе. Некоторые, как она подозревала, были недовольны самой Аской больше, чем её Евой, но эти чувства были вызваны неосведомлённостью. Держать Еву-02 здесь было непрактично, а у Рицуко было много других забот.

***

Синдзи оторвался от домашнего задания как раз в тот момент, когда Мисато вышла из своей комнаты, застёгивая на спине молнию своего чёрного коктейльного платья. Аска, сидевшая рядом с ним, тоже подняла голову. Она вызвалась помочь ему, что само по себе было редкостью, и последние двадцать минут вертела в руках карандаш и указывала на ошибки, пока он царапал что-то на бумаге. Пен-Пен тоже посмотрел, но ему было неинтересно, и он вернулся к телепередаче. «Что вы об этом думаете?» — спросила Мисато, принимая перед ними эффектную позу и разглаживая руками платье. «Я так давно его не надевала. Оно всё ещё мне впору?» «Ты выглядишь… мило, Мисато». Синдзи уставился на её грудь — именно такой эффект и был задуман дизайнерами. Вероятно. Плотно прилегающее платье приподнимало её и без того пышную грудь, подчёркивая округлые формы так, что это не могло не привлечь внимания. Платье было очень коротким, оно доходило лишь до середины бедра. Аска что-то пробормотала, а затем быстро вернулась к притворству, делая вид, что помогает Синдзи с домашним заданием. И чтобы убедиться, что Синдзи тоже притворяется, она сильно толкнула его. «Дели коэффициент на показатель степени после того, как прибавишь к нему единицу, глупец, а не до этого». «Хорошо, спасибо». Синдзи снова сосредоточился на домашнем задании, но перед этим ещё секунду смотрел на Мисато. Его опекунша подошла ближе и встала перед столом в гостиной. Достаточно близко, чтобы Синдзи и, без сомнения, Аска почувствовали запах её духов. Она нечасто пользовалась этим ароматом, но он определённо дополнял тот знойный образ, который она, казалось, стремилась создать. «Не засиживайтесь допоздна», — сказала Мисато, взглянув на них. «Я ненадолго отлучусь. Да, и, Аска, убедись, что он действительно сделал домашнее задание». "Да, да", - сказала Аска с ноткой нетерпения в голосе. "Неважно. Синдзи не смог бы справиться с интегралами без меня. Наверное, мне придется закончить это за него. - Она нахмурилась. - Кстати, куда ты идешь? — Эм, Аска, я не думаю, что... — начал Синдзи, но Аска быстро его перебила. «А какое нам до этого дело? Да ладно тебе, Третий. Она наша опекунша. Оставлять нас и не говорить, куда она направляется, — это почти что пренебрежение. А что, если на неё нападут Ангелы? Мы не сможем её найти». Мисато, надо отдать ей должное, спокойно отнеслась к воинственному настрою Аски. «Мне просто нужно разобраться с кое-какими скучными рабочими делами, — терпеливо объяснила она. — Если я тебе понадоблюсь, позвони мне на мобильный. Надеюсь, Ангелы не будут настолько назойливыми, чтобы напасть на нас в ближайшие несколько часов». — Работа? — фыркнула Аска. — В таком наряде ты, должно быть, подрабатываешь в борделе. «Ты что, ревнуешь?» — не глядя на неё, Синдзи услышал игривые нотки в голосе Мисато. — Вряд ли. «Ну, я же не виню тебя», — хихикнула Мисато. «Ты имеешь на это полное право. В конце концов, эта огромная футболка, которая на тебе надета, на мне не такая уж и огромная». «Я всё ещё расту!» — возмущённо воскликнула Аска. «А тебе, с другой стороны, не на что надеяться, кроме проигрышной борьбы с гравитацией. Это лишь вопрос времени. Синдзи просто в шоке от твоего вопиющего отсутствия скромности. Скажи ей, Синдзи». Как и следовало ожидать, Синдзи ничего не сказал, поджав губы и сосредоточившись на задаче, которая показалась ему особенно интересной. Аска ударила его по плечу. Он потёр руку. «Ай». «Аска, не бей его. Однажды он ударит тебя в ответ». Синдзи неуверенно улыбнулся, надеясь, что Аска не решит упредить его действия и не ударит его ещё раз. Мисато и представить себе не могла, насколько непредсказуемой может быть Аска. Аска тяжело вздохнула и оперлась на локти, нахмурив свои фирменные брови. Однако, несмотря на реакцию, казалось, что за нападками Аски больше не стоит никакого злого умысла. Конечно, она уже не была такой, как раньше. Теперь, даже когда она вела себя вызывающе или обзывала его, в её поведении чувствовалась беззаботность, которую он научился понимать. Вызывающее поведение было просто способом Аски быть собой. Синдзи понял, что такое озарение может прийти только через сильную боль. За последнее время он сильно повзрослел, и Аска повзрослела вместе с ним. Должно быть, Мисато сильно переживала, видя их вместе. Если отбросить шутки в сторону, их опекун явно заботился о них гораздо больше, чем положено опекуну. Синдзи никогда не воспринимал её как мать, особенно после разговора с Аской, но она была для него почти как мать, и он был рад, что она у него есть. «Ладно, мне лучше уйти». Мисато обернулась и одной рукой откинула назад свои длинные тёмные волосы. «Молния в порядке? Я не хочу показывать больше, чем нужно. Кажется, я застегнула её до конца». Синдзи не осмелился посмотреть, поэтому это сделала Аска. «Да», — сказала она. Мисато улыбнулась им, показала знак «виктори» и направилась на кухню. Через несколько секунд они услышали, как открылась входная дверь. Аска подождала, пока дверь закроется, и набросилась на него. Она выхватила у Синдзи блокнот и надавила ему на плечи, прижав его к полу рядом со столом. С его губ сорвался слабый протестующий возглас, и Аска забралась на него сверху, оседлав его талию. «Ты думал, тебе это сойдёт с рук, да?» — проворчала Аска, сверкнув глазами. Лежа вот так на спине, Синдзи чудом мог выдавить из себя хоть что-то. «Ч-что ты такое говоришь?» — пролепетал он, и в его голосе слышалось удивление. «Ты так на неё пялишься!» — Аска наклонилась вперёд и положила обе руки ему на плечи. Она слегка перенесла вес тела. «Это не так!» — возразил Синдзи. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не сводить с неё глаз и не отвлекаться. В этой позе её свободная рубашка сползла с плеч, обнажив более бледную, чем обычно, кожу, и по какой-то причине её тонкая шея и ямочка на ключице стали невероятно притягательными. — Да ладно тебе, — прорычала Аска. — Моё тело тебе не нравится? Ты считаешь меня уродливой, незрелой или ещё какой-то? Синдзи так энергично замотал головой, как только мог. Его щёки начали краснеть. «Нет. Ты не... я не... Не в этом смысле. Я просто заметил, что у неё красивое платье. Я ничего такого не имел в виду!» «Разве ты не хотел бы увидеть меня в этом платье?» Аска откинулась на него, высвободив руку, которой она убрала пряди его тёмных волос с его лба. Её прикосновение было тёплым. Это было очень приятно. «Или ты хотел бы увидеть меня обнажённой?» Синдзи смутился. «Я так...» — Прости. Я знаю, — сказала Аска, приложив два пальца к его губам, чтобы он замолчал. — Ты никогда не хотел сделать ничего плохого, но тебе не пришлось бы так много извиняться, если бы ты хоть немного думал головой. Так скажи мне, как, чёрт возьми, ты думал, что я отреагирую, когда ты так пялился на неё? У Синдзи в горле встал ком, но он ничего не сказал. «Конечно, ты не думал, потому что ты просто идиот». С каждой секундой лицо Аски становилось всё более задумчивым. «Она была права. Я действительно ревновала. Но совсем чуть-чуть. Так себе». Она заставила себя ухмыльнуться. «Ты, наверное, думаешь, что мне всё легко даётся, — может, ты думаешь, что я начиталась журналов, насмотрелась сериалов или ещё чего-то». Я же девушка, так что я должна знать, как всё происходит, верно? Возможно, это было несправедливо, но Синдзи пришлось признать, что она была права. Что ещё он мог сделать, если не был уверен в том, чего она на самом деле хочет? Как он мог быть в чём-то уверен, когда дело касалось её? Она была загадкой, которую он только недавно начал разгадывать. «Ты помнишь, как всё было между нами? » — спросила Аска. Синдзи кивнул в знак согласия. Аска низко наклонила голову и так близко поднесла губы к его уху, что он почувствовал её дыхание. «Я не виню тебя, если тебе не нравится ходить со мной по магазинам, — сказала она, — или если ты считаешь меня глупой и поверхностной. После всего, что произошло, я хотела сделать что-то нормальное. И я хотела, чтобы ты был рядом». «Мне понравилось ходить с тобой по магазинам», — выпалил Синдзи, не успев сдержаться. «Заткнись, глупец». Аска сильнее прижала пальцы к его губам. «Между нами действительно всё изменилось, но не для меня. Я всё та же Аска. А это значит, что я ни с кем тебя не поделюсь. Ни с Мисато, что бы на ней ни было надето, и уж точно не с Рей. В моём сердце нет места компромиссам. Всё или ничего». Если я не могу этого получить, то мне от тебя ничего не нужно. Наконец она убрала пальцы, и Синдзи понял, что она хочет, чтобы он заговорил. «Рей — мой друг», — сказал он. Лицо Аски исказилось. «Она мне не нравится. Она слишком странная. Слишком послушная. Слишком мягкая. Но я не могу заставить тебя перестать с ней общаться», — сказала она низким рычащим голосом. Затем она вздохнула. «Это никогда не было романтикой, верно?» Если под словом «романтический» подразумеваются чувства, которые он испытывал к Аске, то нет, его чувства к Рей никогда не были романтическими. Она была для него скорее членом семьи. Сестрой. Он любил её, но не так, как Аску. Синдзи покачал головой. «Ты когда-нибудь целовал её?» Еще одна встряска. На лице Аски отразилось нечто среднее между облегчением и раздражением. «Думаю, в этом вопросе мне придётся довериться тебе. Пока ты принадлежишь только мне, я буду счастлива. Только мне. Потому что ты мой. Тебя это не устраивает?» «Я хочу сделать тебя счастливой», — сказал Синдзи. Слова сорвались с его губ раньше, чем он успел их обдумать, и в кои-то веки они прозвучали правильно. По крайней мере, он так думал. Но потом Аска отстранилась и шлёпнула его по груди. «Ай!» — застонал Синдзи. Потянувшись, чтобы схватиться за то место, куда она его ударила, он поднял на неё полный боли взгляд. «З-зачем ты это сделала?» «Чтобы ты не забыл!» — Аска грубо толкнула его обратно на спину и прижалась к нему всем телом, так что её грудь отчётливо упёрлась ему в грудь. «Это может сработать, — прошептала она ему на ухо. — И даже не смей говорить, что я слишком тяжёлая». Она была немного тяжеловата, но он не собирался этого говорить. Он был не настолько глуп. — Хм, — Аска опустила голову и начала тереться об него, как о подушку, касаясь губами его горячей шеи. — Сделай что-нибудь. Например, что? — чуть не спросил Синдзи. Он вдруг растерялся, но понял, что Аска не стала бы просить его о чём-то, если бы не хотела, чтобы он это сделал. Собравшись с духом, как он часто делал, когда нападал на Ангела в бою, он поднял руки и обнял её, медленно, чтобы у неё была возможность возразить, если он сделает что-то не так. Вместо того чтобы отстраниться и накричать на него, Аска расслабилась в его объятиях, растворяясь в их общем тепле. Он обнял её чуть крепче. Когда-то он так боялся её, что любая подобная близость была для него немыслима. Всё, что он мог сделать, — это оставить её страдать в одиночестве. И Аска возненавидела бы его за это. Он совершенно неправильно понимал природу её эмоций: это была не ненависть, а боль, не враждебность, а одиночество, не высокомерие, а желание быть нужной. А он нуждался в ней больше, чем во всём остальном на свете. Он всегда будет её бояться, это в его природе. Разница лишь в том, что теперь он не позволит этому страху парализовать себя. Он не может этого сделать — от этого зависит их счастье. Некоторое время они оба молчали и просто наслаждались моментом. В конце концов Синдзи понял, что Пен-Пен наблюдает за ними. Он постарался не обращать на это внимания. Затем, когда он уже привык к тишине, любопытному пингвину и ровному биению сердца Аски, которое он чувствовал сквозь тонкую ткань её футболки, он почувствовал, как она напряглась. Когда она попыталась приподняться на руках, он отпустил её. «Что-то случилось?» — тихо спросил он. «Мне скучно», — сказала Аска. Её лицо стало серьёзным, когда она посмотрела на него сверху вниз. «Мисато сказала, что её не будет какое-то время. Мы могли бы… ну, ты понимаешь». У Синдзи засосало под ложечкой. Неужели она действительно предлагает им... «Да ладно, я уверена, что это лучше, чем делать твоё дурацкое домашнее задание». На этот раз её хрипловатый тон не оставил сомнений в намерениях Аски. «Намного лучше». — Я не знаю, — Синдзи с трудом сглотнул, чувствуя себя неловко и напряжённо. В некоторых местах больше, чем в других. «Хорошо. Тогда это не вопрос». Аска, казалось, была почти оскорблена, когда провела рукой по его лицу и запустила пальцы в его волосы. Руки Синдзи свободно лежали на её талии, не удерживая, но и не отталкивая. Он не хотел её отталкивать. Он хотел этого момента и хотел понять, что он значит. «Хорошо», — просто ответил он. «Не пойми меня неправильно, Третий Ребёнок, но какая-то часть меня сейчас просто хочет закричать». На лице Аски появилась странная задумчивая улыбка. «Я всё ещё учусь не обращать на это внимания». Прежде чем Синдзи успел что-то сказать, Аска откинулась назад в седле... и оказалась прямо над выпуклостью в его шортах, которая теперь плотно и немного неловко прижималась к мягкому холмику между её ног. У него пересохло во рту, а от возбуждения и смущения его щёки залились ярким румянцем. Он не мог отвести от неё глаз. Для такой болтливой девушки эти голубые глаза говорили больше, чем любые слова. Он, конечно, увидел в её глазах желание, но также одиночество, неуверенность и всё то, о чём она никогда не могла ему рассказать. Синдзи вздрогнул и тихо вскрикнул, когда Аска навалилась на него всем телом, перенеся вес на его пах, словно напоминая ему, что, несмотря на обоюдное согласие, она по-прежнему главная. Но он всегда легко и непринуждённо уступал. Его едва ли нужно было уговаривать. «Боже, Аска...» «Мне нравится, когда ты так произносишь моё имя», — промурлыкала Аска, снова покачивая бёдрами. «Это звучит так необычно». Синдзи ахнул, наслаждаясь ощущением её тела на своём. Его сердце бешено колотилось в груди, и он чувствовал каждый его удар и жаркий пульс. «Последний шанс отказаться, Синдзи», — сказала Аска, решительно нависая над ним. Её милое личико заполнило всё его поле зрения; её дыхание щекотало его; её тонкие пальцы вцепились в его волосы, и ему показалось, что она готова вырвать их, если он даст ей неправильный ответ. «Я... я не убегаю», — невольно запинаясь, произнёс Синдзи. Аска резко улыбнулась. «Нет, я так не думаю. Ты всегда был смелее, чем кажешься». Синдзи знал, что на самом деле это не так. И когда она наконец прижалась своими жаждущими губами к его губам, он закрыл глаза.

***

Ночь была тёплой и влажной, на затянутом облаками небе не было видно звёзд. Где-то вдалеке неустанно стрекотали цикады. Забравшись в свой винтажный «Альпийский» мотоцикл, Мисато открыла бардачок и достала большой конверт из манильской бумаги. Она положила его на пассажирское сиденье. Затем она проверила, на месте ли пистолет. Она надеялась на лучшее, но глупостей делать не собиралась. Накадзима договорился встретиться со своим человеком в баре недалеко от главной автомагистрали, соединяющей Токио-3 с близлежащим городом Хаконэ. По словам Мисато, это было довольно оживлённое место с большой парковкой и неоновой вывеской. Оно находилось дальше, чем ей хотелось бы, но в остальном всё было в порядке. Общественное место означало безопасность. Никто, даже американцы, не осмелился бы что-то предпринять в присутствии свидетелей. И в кино это обычно срабатывает, — вспомнила Мисато свои мысли. Наверное, я смогу посадить нас у окна. Однако до этого оставалось ещё несколько часов. А пока ей нужно было кое-что сделать. Выехав с парковки у здания, она направилась к ближайшим воротам Гео-Фронта. Вскоре она оказалась под землёй, и на её лобовом стекле замелькали отблески света, освещавшие обширные конструкции, из которых состояла Центральная Догма. Куполообразный потолок над головой создавал ощущение кромешной тьмы. Здания, из которых состоял центр Токио-3, оставались перевёрнутыми, пока продолжались работы по осушению озера над ними, образовавшегося в результате взрыва Рей. Из-за смерти Рей. Она направлялась на небольшой, расположенный в стороне от дороги участок, где выращивали дыни. Она бывала здесь не так часто, как следовало бы, и дыни начали сморщиваться. Некоторые из них уже явно были мертвы. В свете фар они казались зелёными и коричневыми. Но ее здесь не было, чтобы загладить свою вину. Мисато осталась в машине, обхватив руками руль. - Кадзи, - тихо пробормотала она. "Это правильно, не так ли?" Ответа не последовало. Она его и не ждала. «Ты сказал мне двигаться дальше. Искать правду. Я этого не сделала. Я осталась, и те, за кого я несу ответственность, пострадали. Это был мой выбор, но я ничего не сделала. Я подвела Синдзи. Я подвела Аску. Всех. Я уверена, что если бы ты был здесь, тебя бы стошнило». Она положила голову на руль. «Я сказала Синдзи, что он может пожалеть о том, что влюбился. Но я жалею о том, что не приняла свою любовь. Я жалею о том, что ушла от тебя, а потом жалею о том, что не смогла помочь. Я сожалею о многом, и это одно из сожалений. Но, может быть, у меня ещё есть время всё исправить. Мне нужно что-то сделать. Если я ошибаюсь, надеюсь, ты меня простишь». Я надеюсь, что Аска и Синдзи простят меня. Это всё, что я могу сделать. Мисато заглушила двигатель и стала ждать. Лучи её фар погасли, и участок с дынями погрузился во тьму. Время шло, десять минут превратились в двадцать, затем в тридцать, а потом и в час, и она с трудом сдерживалась, чтобы не позвонить и не узнать, как там её дети. При мысли о детях на её лице появилась лёгкая улыбка. Это помогало ей легче переносить ожидание. Была почти полночь, когда она снова завела машину и поехала обратно на поверхность, на пустое шоссе. У неё было отвратительное чувство направления, из-за чего она часто становилась объектом шуток среди своих подчинённых, но Мисато без труда нашла нужный съезд, хотя и не была знакома с этой местностью. Ей также помог огромный неоновый знак, подсвеченный фиолетовым и зелёным. Цвета евы-01, — подумала она. Мисато припарковала машину перед баром так, чтобы её было видно из больших окон, затем положила пистолет в сумочку и взяла с собой и ее, и конверт. В качестве последней детали она также разгладила складки на платье. Аска могла сколько угодно критиковать её выбор наряда, но облегающая одежда и короткий подол создавали впечатление, что она безоружна и беззащитна. Только когда она вышла на тротуар, она заметила мужчину, сидевшего в одной из машин, припаркованных через дорогу, и то, что на машине, обычном неприметном чёрном седане, не было номеров. Она не удивилась. Накадзима сказал ей, что его собеседник согласился прийти один в знак доверия, но Мисато не особо в это верила. Накадзима привёл с собой Мико, и, судя по всему, он понимал, что в случае чего Мисато и Мико будут в меньшинстве и не смогут оказать сопротивление. Она задавалась вопросом, сколько раз такой парень, как он, мог провернуть что-то подобное. Ей удалось найти о нём очень мало информации, кроме его профиля в социальной сети, и ещё меньше — об «Эшелоне». То, что она обнаружила, повергло её в ужас. До Второго удара «Эшелон» был в основном подразделением АНБ, занимавшимся мониторингом коммуникаций и сбором информации. Там было больше хакеров, чем солдат. Но после реорганизации Америки после Второго удара, по слухам, они стали чем-то большим. Конечно, всю грязную работу по-прежнему выполняли SFOD-D и SOCOM. У них было оружие, и они попадали во все заголовки. Но у «Эшелона» были мозги... и о нём никогда не упоминали. Как будто их на самом деле не существует. И теперь Мисато собиралась заставить их делать то, что она хотела. Накадзима и Мико ждали её у входа в бар. Мисато почувствовала укол ностальгии, увидев их вместе и вспомнив, как они с Кадзи проводили целые ночи в городе. Он был одет в повседневную одежду: кроссовки, джинсы и рубашку. Она впервые видела его не в строгой униформе. Он был красив, она не могла себе этого не признать. В другом месте и в другое время между ними могло бы что-то завязаться. Но не сейчас. Мико выглядела как опытная тусовщица: короткая юбка, розовая блузка, макияж и туфли на каблуках. — Привет, майор, — окликнул её Накадзима, помахав рукой. — Я тебя почти не заметил в этом причудливом платье. Чёрный — твой цвет. «Сегодня никаких званий, Накадзима», — ответила Мисато, подходя ближе и цокая каблуками по мостовой. «Поняла, Мико?» Мико кивнула. «Да, э-э... мисс Кацураги». — Мисато, пожалуйста, — поправила Мисато. Затем она повернулась к Накадзима. — Ты заметил нашего друга на парковке? Надо отдать ему должное, он даже не попытался посмотреть. «Да. Вероятно, это подкрепление. Они держатся на расстоянии, чтобы мы не испугались.» «Я так и думала», — сказал Мисато. «Что ж, американцы всегда были осторожны», — пожал плечами Накадзима. «Может, нам стоит зайти внутрь?» «Ты можешь заметить этого парня, так что я буду прямо за тобой». Накадзима не возражал. Он повёл их за собой. Внутри бара было темно и почти пусто. Не играла музыка, только звенели бокалы и бутылки, которые передавали из рук в руки. В воздухе витал густой запах алкоголя и сигарет. Мисато и Мико шли за Накадзимой, который оглядывался по сторонам, внимательно вглядываясь в лица за столиками и в кабинках, и наконец выбрал направление в сторону задней части зала. Вот тебе и посидела у окна, — с некоторым разочарованием подумала Мисато. Ей нужно будет обязательно проверить машину перед отъездом. В итоге они оказались напротив невысокого японца средних лет в костюме. Он выглядел так, будто мог бы вписаться в любую обстановку, и, если бы не его ясные серо-зелёные глаза, его можно было бы спутать с толпами офисных работников по всей Японии. «Майор Кацураги, очень рад с вами познакомиться». Мужчина поднялся и пожал Мисато руку. «Меня зовут Хидетоси Сато. Но я уверен, что Джуничи вам уже сказал». «Очень приятно с вами познакомиться», — сказала Мисато как можно более любезно. — А эта милая леди? — спросил Сато, оглядывая Мико. — Мико Минэгуно, — сказал Накадзима. — Она опекун той девушки, о которой я говорил. «О да, это ужасно». — В голосе Сато слышалось сочувствие, но выражение его лица оставалось нейтральным. «Полагаю, наш Юнит-08 как-то с этим связан». — Он нахмурился, глядя на Мисато. «Эти Евангелионы — ужасные создания. Без обид, майор». Мисато не собиралась с ним спорить, но ей нужно было обсудить более важные вещи. «Давай перейдём к делу, хорошо?» — Хорошо, — Сато откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на Мисато, когда они втроём сели напротив него. — Насколько я понимаю, вы хотите предложить мне сделку. Сделку, от которой я, полагаю, не смогу отказаться? Должен признать, я не ожидал, что вы придёте. Зачем вам это? Вы сами ничего не выиграете. Моя сделка касалась Накадзимы и девушек. «Я хочу заключить другую сделку», — сказала Мисато, встретившись с ним взглядом, полным стальной решимости. «Я хочу получить убежище для себя, Второго ребёнка и Третьего ребёнка». Сато рассмеялся. «NERV никогда не отпустит детей». Выражение лица Мисато стало жёстким. «Мне всё равно, что сделает или не сделает NERV. Я говорю тебе то, что хочу. А взамен я расскажу тебе всё, что знаю. Да. Именно поэтому ты и хотел поговорить со мной, верно? Хотя, как ты и сказал, это Накадзима хотел заключить сделку». Я полагала, что ты готов пойти ему на уступки, так что можешь сделать то же самое для меня. «Шесть человек за одно показание — это несправедливо, — сказал Сато. — С тремя я бы справился». «Пять человек». Мисато положила на стол конверт из манильской бумаги. Сато весело посмотрел на него. Он взял конверт и вытряхнул его содержимое на стол. Мисато позволила себе улыбнуться. Сато взял паспорт и осмотрел его. На обложке были изображены орёл, стрелы и оливковые ветви с герба Соединённых Штатов, выполненные в технике золочения. «Второй ребёнок — гражданин Америки», — твёрдо сказала Мисато, наблюдая за тем, как он перелистывает страницы. «Её отец — коренной житель. Согласно Конституции, принятой после катастрофы 2006 года, и Закону Райса, она имеет право на статус беженки, если подаст заявление, и, соответственно, на защиту со стороны американских военных. Но она несовершеннолетняя, поэтому, как её законный опекун, я обладаю соответствующими полномочиями. Это ваши собственные законы, мистер Сато.» Сато внимательно рассмотрел паспорт на свету, чтобы проверить водяной знак. «Почему бы просто не пойти в посольство?» — Ты знаешь почему, — перебил его Накадзима. — Самое бесполезное в такой ситуации — это дипломатическая волокита. И она требует времени. Когда правительство узнает о наших намерениях, оно без колебаний начнет охоту на детей. «И неизвестно, что может сделать командир Икари», — добавила Мисато. Сато поджал губы. «Соединённые Штаты, конечно же, выполнят свой долг перед гражданином своей страны». Он посмотрел на Мисато. «И если вы предоставите информацию, мы позаботимся о вас. Никакой бюрократии. Никаких проволочек. Третий ребёнок — это отдельная история. Он гражданин Японии». «Третий ребёнок уедет, иначе сделка не состоится. Ты даже не представляешь, насколько это важно». Мисато наклонилась вперёд. «Синдзи для меня — целый мир. Он — причина этой маленькой встречи и этой сделки». На мгновение Сато, казалось, ослабил бдительность. «Я знаю. У меня тоже есть сын. Должен признать, что твоё положение не слишком завидное». «Тогда ты знаешь, каково это — бояться за тех, кого любишь, и хотеть их защитить». Сато покачал головой. «Этого всё равно недостаточно. Моё начальство никогда не сможет это оправдать, да и я тоже. Если исключить Второго ребёнка, то подобные действия нужно оценивать с точки зрения того, что мы приобретаем, и того, что мы теряем. Я не могу просто пойти к начальству и попросить его оказать гостеприимство пятерым гражданам Японии по доброте душевной. Мне нужно больше информации». Мисато нахмурила брови. «Тогда чего ты ещё хочешь?» — Ваши показания, — сказал Сато, — и показания детей. «Нет. Ни в коем случае. Я не допущу, чтобы этих детей допрашивали». «Вы неправильно понимаете», — Сато медленно покачал головой. «Это было бы больше похоже на допрос. Мы бы обращались с ними как со свидетелями, а не как с преступниками». Мисато уже была готова уйти. Она указала пальцем на Сато. «Называй это как хочешь, но это неприемлемо». — Послушай, — перебил его Накадзима, — я правда не думаю, что это хорошая идея — подвергать этих детей чему-то подобному. Я видел, что происходит, когда они управляют «Евангелионом» … вся эта боль, весь этот гнев. Весь смысл в том, чтобы уберечь их. А ты хочешь запереть их в комнате с раскладушкой и столом и задавать им вопросы днём и ночью? «Я не позволю допрашивать Кейко», — сказала Мико. "В любом случае, это было бы пустой тратой твоего времени", - прорычала Мисато, все еще злясь. "Они всего лишь пилоты. Дети-солдаты. Они жертвы во всем этом — ты даже не представляешь. Чему вы могли бы у них научиться? Ваши инженеры построили и протестировали Евангелион. Вы даже избавились от Евы-08, потому что это было слишком большой помехой, верно? И что потом?" «Евангелион интересует нас не так, как вас, — признал Сато. — Мы не похожи на русских или китайцев. Он не представляет для нас ценности как оружие. Под руководством ООН мы уже построили три таких — два мы сдали, а один унёс жизни тысяч наших людей. Нет, майор, нам плевать на саму Еву. Мы хотим знать, что это такое и откуда, чёрт возьми, оно взялось». Мы хотим знать правду. Наконец-то Мисато всё поняла. «Лжец, — сказала она. — Для вас, людей, правда ничего не значит. Вы хотите уничтожить ООН. Вы хотите показать миру, что пилотирование «Евангелиона» делает с людьми, потому что ООН вложила в него много средств и поддерживала его. Из-за этого они будут выглядеть убийцами и военными преступниками, верно?» «Допустим, вы не совсем неправы». «И раз уж ты отказался от своего, — продолжила Мисато, — это будет выглядеть так, будто тебе не всё равно, будто ты не хочешь рисковать жизнями ради власти. Это сделает вас хорошими парнями. Что ж, я могу вам в этом помочь. Я предоставлю вам больше компромата на ООН, чем вы можете себе представить. Возвращаясь к «Второму удару». Нет нужды привлекать детей». И нет нужды лгать, потому что ты думаешь, что я не соглашусь с твоими мотивами. Что касается ООН, то я согласна. «Люди лгут по многим причинам, — сказал Сато. — Как я могу быть уверен, что ты не лжёшь? Как я могу быть уверен, что всё, что ты мне рассказала, — не блеф и не ловушка? У меня не больше причин доверять тебе, чем у тебя — доверять мне. А после сегодняшнего вечера я, вероятно, и не должен тебе доверять». «Наверное, нам тоже не стоит», — сказала Мисато, неловко пожав плечами. «Да ладно. Это была красивая речь, почти как у настоящего бюрократа, но если бы ты действительно заботился о доверии, то придерживался бы нашего соглашения». «Я ведь здесь, не так ли?» — ответил Сато. «Не одни», — сказал Накадзима, озвучив то, о чём думала Мисато. «Мы видели ваших людей снаружи». «Да, они бросаются в глаза», — расстроенно сказала Мико. Сато нахмурился и многозначительно обвёл взглядом стол, глядя то на неё, то на Накадзиму, то на Мисато. «О чём ты говоришь? Мои солдаты невидимы. Те ребята снаружи — только отдел 2 может быть настолько очевидным». Внезапно Мисато пробрала дрожь. Она в ужасе переглянулась с Накадзима. Он тоже это понял. «Вот чёрт!» — сказал он. Они вскочили на ноги и бросились к выходу. Когда они вышли, чёрный седан всё ещё стоял на парковке. Мисато не собиралась рисковать. Она полезла в сумочку за пистолетом. Но как только она это сделала, двигатель седана взревел, и включились фары. «Мико, ложись!» — крикнул Накадзима, толкая её за ближайшую машину, чтобы она укрылась там. Но когда он остался с ней, Мисато поняла, что он не вооружён. Она выругалась и прицелилась. Седан пронёсся мимо них, визжа шинами и описывая крутую дугу. Она выстрелила. Пули попали в цель. Она услышала, как они со звоном вошли в тонкий металл кузова. Один из задних фонарей разлетелся вдребезги. Этого было недостаточно. Седан умчался вдаль. — Пойдём, — бросила Мисато, опуская оружие и поворачиваясь к Накадзима. Она уже шла. — Мы возьмём мою машину. Он кивнул и помог Мико подняться на ноги. «Мико, оставайся здесь. С Сато ты будешь в безопасности». «Нет». Она не хотела его отпускать. «Если ты уходишь, я пойду с тобой». У них не было на это времени. Кто бы ни был в той машине, он гнался за ними, и они собирались скрыться. Каким-то образом их обнаружили, и Мисато нужно было узнать, кто это сделал и с какой целью. Был только один способ выяснить это. Но когда она открыла дверцу машины, Сато схватил её за руку и велел остановиться. — Что? — переспросила Мисато. «Убери это, пока кто-нибудь не вызвал полицию. Это была операция по наблюдению», — сказал Сато. В его голосе слышалась злость, а взгляд был прикован к ней. «Подумай об этом. Если бы они охотились за кем-то из вас, они бы застрелили вас ещё до того, как вы вошли. Или когда вы выходили. Но единственный, кто ведёт себя здесь как маньяк с пистолетом, — это ты». «Это бессмысленно», — прорычал Накадзима. Он был бледен, но то, как он защитно обнимал Мико, подсказало Мисато, что он боится не за себя. «Никто не знал, что мы будем здесь. Только мы вчетвером». «Они прослушивали ваши мобильные телефоны, ноутбуки или что-то в этом роде, — сказал Сато. — Что бы это ни было, они хотели следить за вами, но не преследовали вас». Они все переглянулись. По иронии судьбы, именно Мико первым задал самый очевидный вопрос. «Тогда кого они преследовали?» Сато пожал плечами. «Возможно, они вообще ни за кем не охотятся. Сбор разведданных редко приводит к прямой конфронтации. Возможно, они просто хотят знать, где ты находишься». Но он ошибался. Мисато знала ответ на вопрос Мико. Она чувствовала это сердцем. И вдруг ей стало страшнее, чем когда-либо в жизни. Внутри неё словно что-то отвратительное извивалось, разъедая её изнутри, как кислота. Осознание того, что, пытаясь защитить детей, она оставила их одних. — Майор? — сказал Накадзима. — Что такое? Она не обратила на него внимания, бросила пистолет в машину и стала рыться в сумочке в поисках телефона. Её руки слегка дрожали, когда она подносила телефон к уху. Зазвонил телефон. Пожалуйста, ответь, — в отчаянии подумала она. Пожалуйста. Пожалуйста. Сама того не осознавая, Мисато всхлипнула. Она отвернулась от остальных троих и уставилась в темноту. Телефон продолжал звонить. Она подняла руку, чтобы прикрыть лицо. Она почувствовала, как её сердце медленно сжимается. Казалось, что с каждым механическим звонком она теряет всё, что ей дорого. Пожалуйста … «Эм, алло?» Сердце Мисато наполнилось радостью при звуке сонного голоса Синдзи. «Синдзи! Ты в порядке?» «А? Д-да. А что?» «Я думаю, тебе может угрожать опасность. Я хочу, чтобы ты забрал Аску и вы ушли из квартиры. Выключи свет и запри за собой дверь. Поднимись на другой этаж и найди место, где можно спрятаться. Возьми с собой телефон. Я позвоню тебе, когда доберусь до места». «Мисато, что происходит?» — спросил Синдзи. Теперь в его голосе слышался страх, как и в голосе самой Мисато. «Просто делай, что я тебе говорю!» Она не собиралась кричать на него и быстро добавила тихо: «Пожалуйста». — Хорошо. «Береги себя», — сказала Мисато, жалея, что не может протянуть руку и обнять его. «Не бойся. Я защищу тебя и Аску». — Я знаю. Это был вотум доверия, которого, как Мисато была уверена, она не заслужила. Она повесила трубку, убрала телефон и открыла водительскую дверь. «Мне нужно идти», — сказала она Сато и едва успела заметить его утвердительный кивок, как уже втиснулась за руль. Она повернула ключ, и дверь со стороны пассажира распахнулась. Она открыла рот, чтобы возразить, но Мико уже забрался на заднее сиденье. Накадзима плюхнулся на пассажирское сиденье и захлопнул за собой дверь. «Мы идём с тобой», — сказал он. «Если ты права и кто-то охотится за детьми, тебе понадобится помощь. У тебя есть оружие, которое я мог бы одолжить?» «Как ты можешь не иметь оружия?» — сердито спросила Мисато. «В последний раз, когда я носил с собой пистолет, мой собственный босс выстрелил в меня из него», — сказал Накадзима, отводя взгляд. В его тёмных глазах мелькнуло смущение. — Верно, — Мисато указала большим пальцем себе за спину. — За задним сиденьем лежит дробовик, — сказала она и включила передачу.

***

«Мико, оставайся в машине. Я серьёзно». Накадзима забрался обратно между двумя передними сиденьями, держа в руках помповое ружьё двенадцатого калибра. Как только блондинка скрылась из виду, он выскочил из припаркованного «Альпина» и побежал к Мисато, стоявшей у подножия лестницы. Она держала наготове пистолет со свежим магазином и была без каблуков. «Хорошо, пойдём», — сказала Мисато. Они побежали вверх по лестнице так быстро, как только могли. Мисато шла впереди. Накадзима следовал за ней по пятам, но после первых двух этажей у него уже перехватило дыхание. Ноги Мисато только начали разминаться. «Соберись. Я думала, ты солдат». «Я давно не служил в армии. А абонемент в спортзал стоит очень дорого. Почему мы не могли воспользоваться лифтом?» «Это узкое место», — сказала Мисато. «Как и твоя входная дверь», — ответил Накадзима. Мисато не обратила на него внимания. Подстегиваемая адреналином и страхом, она ускорила шаг и поднималась по ступенькам так быстро, что уже не видела их. Когда они наконец добрались до её этажа, она прижалась к ближайшей стене и оглядела тёмный коридор. Всё казалось обычным. Она пошла вдоль стены, прижимаясь к ней спиной и держа пистолет обеими руками. Подойдя к двери, они поменялись местами. Накадзима пошёл первым, а она встала вплотную позади него. В тесном пространстве её квартиры его дробовик был гораздо более смертоносным оружием, чем её пистолет. «Как выглядит внутренняя часть?» — спросил он. «Узкий коридор после входа. Ведёт на кухню. Вход в ванную будет позади вас — я позабочусь об этом. Кухня выходит в гостиную. Главная спальня слева. Коридор в дальнем правом углу. Спальни по обе стороны». Накадзима кивнул, быстро всё обдумав. «Будет действительно плохо, если они узнают, что мы идём». «Ты ведь не забыл, как это делается, верно?» — строго спросила Мисато. Она пристально посмотрела на него. «Потому что, если ты собираешься и дальше подставляться под пули, может, мне стоит взять инициативу в свои руки». Он покачал головой и взвёл курок. «Нет, это как кататься на велосипеде». Мисато глубоко вздохнула и внимательно посмотрела на него. Он не сводил глаз с двери, и в его тёмных прищуренных глазах читалась решимость. Как и у неё, в его жизни были люди, за которых он был готов умереть. Увидев, что он готов, она протянула ему свою ключ-карту. Он провёл ею по замку. Дверь тихо зашипела и открылась. Пока Мисато возвращалась, ей в голову пришло несколько сценариев, некоторые из которых были более экстремальными, чем другие. В конце концов она решила действовать тактически по двум причинам: даже если по ту сторону двери никого не было, ей нужно было быть осторожной — если её убьют, это никак не поможет детям, — а если там кто-то был, это повышало шансы выбраться живой. Мисато похлопала Накадзиму по правому плечу. Он вошёл первым, держа дробовик наготове. Мисато ожидала, что, как только они переступят порог, темнота озарится вспышками выстрелов. Она глубоко вздохнула и последовала за Накадзимой в темноту. И… Ничего. «Вход свободен», — крикнул Накадзима, продвигаясь по коридору и осматривая помещение из дробовика. «На кухне чисто». Пока они обходили кухонный стол, Мисато быстро заглянула в ванную. «В ванной никого нет». Вместо того чтобы включить свет, она положила руку ему на левое плечо, чтобы помочь сориентироваться. «Остерегайся подушек». Они вошли в гостиную. Накадзима отошёл влево, направив пистолет в противоположную сторону. Свет проникал в комнату через балконное окно. «В гостиной чисто». «Прикрой коридор», — сказала Мисато, быстро шагнув вперёд и проверив свою спальню. «В главной спальне чисто», — сообщила она. Они спустились в комнаты Синдзи и Аски. Там тоже было чисто. Наконец они проверили балкон. — Ясно, — сказал Накадзима. — Похоже, это всё. Я включу свет. Мисато глубоко вздохнула с облегчением. «Спасибо». Она убрала пистолет в кобуру и достала мобильный телефон. Пока Накадзима возился с включением света, она вышла на улицу и набрала номер. Едва зазвонил телефон, как Синдзи взял трубку. «Мисато?» «Да, это я», — сказала Мисато спокойным и ободряющим тоном. «Теперь всё в порядке. Где ты?» Следующий голос, который она услышала, был намного резче и выше, чем голос Синдзи. Это был девичий голос, очень характерный девичий голос. «Эй, отдай мне это...» Раздался громкий стук, как будто что-то ударилось о трубку, а затем послышалась возня. — П-подожди, Аска, дай мне... «Нет! Ты не знаешь, как с ней обращаться. Отдай это!» Мисато ждала. И действительно, когда борьба закончилась, на связь вышла Аска. «Что, чёрт возьми, происходит, Мисато?» — спросила рыжеволосая девушка со смесью гнева, раздражения и небольшого страха в голосе. Мисато покачала головой, но решила воздержаться от нравоучений. «Аска, я за пределами квартиры. Где ты?» «На следующем этаже. На верхней площадке лестницы». «Оставайся там». Мисато повесила трубку и побежала. Она рысью взбежала по первой лестнице, но на площадке между этажами остановилась и подняла голову. Синдзи сидел на последней ступеньке, держа Пен-Пена на руках. Аска стояла наверху с мобильным телефоном Синдзи в руке. Она выглядела сердитой. Они оба были в пижамах — футболках и шортах — и босиком. «Тебе есть что объяснить, Кацураги!» — Аска указала на неё пальцем, и без того глубокая складка между её бровями стала ещё глубже. Синдзи поднялся на ноги. Он ничего не сказал, но выглядел напуганным. Мисато наконец ослабила бдительность и поняла, что эмоционально истощена. Адреналин придавал ей сил, но в груди зияла огромная пустота, которая начала заполняться только сейчас, когда она осознала, что они в безопасности. Она медленно поднялась по оставшимся ступенькам, чувствуя, как болят ноги, и, сама не осознавая, что делает, обняла их обоих. Синдзи молча прижался к ней, зажав Пен-Пена между собой и Аской. Аска застонала от протеста, но не попыталась отстраниться. Мисато прижала их друг к другу ещё сильнее. Синдзи наблюдал за Аской, но она, казалось, была погружена в свои мысли. Мисато потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы объяснить, что, по её мнению, происходит и почему она приказала им покинуть квартиру. Он и Аска, раздражение которых из-за того, что их вытащили из постели в таких условиях, почти улеглось, внимательно слушали. Когда их опекунша замолчала, воцарилась мрачная тишина. «У тебя паранойя», — наконец сказала Аска, моргая, чтобы сфокусировать взгляд на Мисато. «Ты, как обычно, слишком остро реагируешь». Они втроём сидели за кухонным столом. Их гости, черноволосый мужчина по имени Накадзима и блондинка по имени Мико, стояли рядом, прислонившись спинами к стойке. Синдзи было очень неловко из-за того, что здесь были посторонние, но, учитывая серьёзность ситуации, жаловаться было бесполезно. Аска даже не сочла нужным обратить внимание на их присутствие, несмотря на то, что Мико постоянно бросала на неё сердитые взгляды. Из-за неё Синдзи почувствовал себя неловко. Он увидел на её лице какую-то очень сильную обиду, как будто Аска что-то ей сделала. Это было возможно. Мисато сказала, что Мико была техником в NERV, а Аска обычно обращалась с ними как со своими личными слугами, а иногда и хуже. «Это не паранойя», — объяснила Мисато. Она выглядела уставшей, её глаза потускнели от усталости, когда она облокотилась на стол. «Но это бессмысленно, — сказала Аска. — Мы им нужны». Синдзи пришлось согласиться: зачем японскому правительству пытаться причинить им вред? Они были на одной стороне. Им нужен был NERV, чтобы победить Ангелов, иначе ничто не смогло бы предотвратить Третье столкновение. И им нужны были Евы и их пилоты. «Ты — оружие, которое не может контролировать никто, кроме NERV», — сказал Накадзима. Синдзи впервые услышал его голос сегодня вечером. Он говорил тихо, и это напомнило Синдзи о Кадзи. «А люди, особенно те, кто обладает властью, всегда боятся того, что не могут контролировать. Добраться до тебя — единственный способ добраться до Евы». Аска усмехнулась и повернулась к Накадзима. «Кто, чёрт возьми, спрашивал твоего мнения?» — Я... — начал он, но Мисато перебила его. «Он всё ещё в чём-то прав». — Но, Мисато... — Синдзи ещё сильнее съёжился в кресле и уставился на свои колени. — Зачем им причинять вред NERV? Мисато медленно приблизилась к нему. Она протянула руку, лежавшую на столе, как будто хотела взять его руку, прежде чем поняла, что там ничего нет. "Мы им никогда не нравились", - сказала она. "Они терпят нас только потому, что мы можем победить Ангелов. Возможно, кто-то решил, что они предпочли бы сами контролировать ев ". «И что же нам делать?» — Синдзи внезапно почувствовал себя беспомощным. На лице Мисато отразилась печальная покорность, и он понял, что она собирается сказать что-то, что причинит им обоим сильную боль. Она тяжело вздохнула, опустив плечи. «Здесь для тебя больше небезопасно. Мы должны уйти». Аска вскочила так резко, что её стул с грохотом упал на пол. «Я никуда не пойду!» Она ударила руками по столу и перегнулась через него, яростно глядя на Мисато. «Ты даже не знаешь, что происходит, и хочешь, чтобы мы всё бросили? Я не стану этого делать!» Мисато снова вздохнула, но то ли из чувства вины, то ли от стыда отвела взгляд. «Аска...» «Я не покину Еву-02!» «Я знаю, что для тебя очень важно быть пилотом Евы», — сказала Мисато таким же угрюмым тоном, как и выглядела. «Но дело не в Еве-02, а в тебе. В том, чтобы ты была в безопасности». «Ты просто гадаешь, не так ли?» — крикнула Аска, оскалив зубы. «Ты на самом деле ничего не знаешь! Ты думаешь, что нам грозит опасность! Ты думаешь, что знаешь лучше всех! Но ты НЕ ЗНАЕШЬ! Какой же ты, чёрт возьми, опекун?» Мисато чуть не стошнило от этого выпада, но она ничего не сказала. Она просто приняла его. Синдзи хотелось, чтобы Аска хотя бы объяснила ей, почему Юнит-02 так важен. Он думал, что тогда её отказ будет более обоснованным. Мико внезапно шагнула вперёд, и на её лице отразилась злость. «Как ты смеешь!» — крикнула она на Аску, а Накадзима схватил её за руку, чтобы удержать. «Майор Кацураги пытается защитить тебя, потому что ты ей небезразлична! Разве ты не понимаешь? После того, что ты сделала с Кейко, я сомневаюсь, что ты вообще этого заслуживаешь!» — Мико, — успокаивающе сказал Накадзима. — Успокойся. Синдзи был ошеломлён упоминанием бывшей пилотессы-брюнетки. Тема Кейко Нагары была почти под запретом в их квартире. Она была символом всего того, что, по мнению Аски, было в ней не так, и самой жестокой из всех её проявлений. Аска в ярости набросилась на неё. «Ты ничего обо мне не знаешь, так что не смей так со мной разговаривать! Я никогда не просила Мисато защищать меня, я сама могу о себе позаботиться!» Она резко нахмурила брови. «И вообще, какое отношение к этому имеет плакса?» «Я знаю всё, что мне нужно знать!» — покраснев, выпалила Мико. Теперь Накадзима обнимал её сзади. «Ты чуть не убила мою младшую сестру. Ты разрушила её жизнь. Она всегда хотела быть твоей подругой, а ты только и делала, что издевалась над ней!» О , нет … Синдзи почувствовал, как его глаза расширяются от слова «сестра», которое ударило его, как кулак. Его сердце внезапно замерло в груди. Сестра Кейко? У неё была сестра? А Аска была… Это задело и Аску. Он заметил проблеск осознания в её глазах — всего на долю секунды, и то только потому, что очень хорошо её изучил. Но этого было достаточно, чтобы Аска не стала кричать в ответ. Что она могла сказать? Несмотря на все произошедшие изменения и на то, что в то время с Юнитом-02 могло быть что-то не так, именно она контролировала его, когда он напал на Кейко. «Но, думаю, ты всегда так поступаешь, — сказала Мико. — Даже когда кто-то пытается тебя защитить, ты просто плюёшь ему в лицо! Что ещё мне нужно знать? Какое ещё доказательство мне нужно, что ты ужасный человек? Ты не заслуживаешь того, чтобы о тебе заботились... ты вообще никого не заслуживаешь!» Аска сжала кулаки. «Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти!» "Ты?" Мико шагнула вперед, фактически таща Накадзиму за собой, выглядя так, будто вот-вот разрыдается. "ТЫ? Ты маленькое эгоистичное отродье! Ты вообще жалеешь о том, что сделал с ней? Ты вообще жалеешь?" Синдзи бросил встревоженный взгляд на Мисато, которая беспомощно качала головой. Он знал, что у неё не хватит сил бороться с ними обоими и вернуть ситуацию под контроль. Мико с нескрываемой ненавистью смотрела на Аску, которая смотрела на неё в ответ и не собиралась отступать. Затем Аска сделала шаг. «Я покажу тебе, что такое сожаление!» — Пожалуйста, остановись, — тихо сказал Синдзи. Каким-то образом он набрался смелости и посмотрел на Аску умоляющим взглядом своих тёмно-синих глаз. Её обиженное выражение лица едва не разбило ему сердце. «Не принимай её сторону! Клянусь Богом, если ты...» «Пожалуйста, Аска». Его голос был едва слышен, и даже он понимал, что звучит жалко. «Я просто не хочу, чтобы ты дралась». Аска, которой он когда-то боялся, скорее всего, обрушила бы на него свой гнев, крича, что он должен вести себя как мужчина, а не как мышь, но Аска, которую он любил, отступила, неохотно склонив голову. Мико тоже отступила, но продолжала сверлить Аску взглядом. Накадзима ослабил хватку на её талии. Но не отпустил её. Аска подняла стул с пола и поставила его обратно за стол. Она осталась стоять, явно напряжённая и недовольная. Синдзи пожалел, что не может обнять и её тоже. — Он прав, — наконец вмешалась Мисато, укоризненно глядя на Аску, а затем на Мико. — Вам не стоит ссориться в такое время. Споры о том, кто кого обидел и почему, никому не помогут. Нам нужно решить, что делать... «Я тоже не уйду», — перебил его Синдзи. Все взгляды в комнате устремились на него, как он и предполагал. Он глубоко вздохнул и снова набрался смелости. «Я не уйду», — повторил Синдзи более решительно, чем раньше. Его тон помог ему самому убедиться в том, что он действительно произнёс эти слова вслух. Он оторвал обеспокоенный взгляд от Аски и сосредоточился на Мисато. Его опекунша медленно и устало поднялась и положила руку ему на плечо. «Синдзи, если ты останешься, я не знаю, как смогу тебя защитить, — ласково сказала она. — Не думаю, что ты будешь в безопасности». Синдзи покачал головой. «Это первое место, где я по-настоящему почувствовал себя как дома. Покинуть его — всё равно что оставить там частичку себя, потерять что-то, что я не хочу терять. Я не хочу убегать из единственного места, где я хоть немного был счастлив». Пока он говорил, он заметил, как Аска дёрнулась. Её кулаки разжались, а выражение лица изменилось. Гнев, который ещё мгновение назад искажал её черты, исчез, и перед ним снова была та красивая девушка, которая покорила его сердце. Он повернул голову. Их взгляды встретились. Аска приоткрыла губы, словно хотела что-то сказать, но была слишком удивлена, чтобы произнести хоть слово. Ему нравилось видеть её такой застигнутой врасплох. Ему нравилась открытость, которая проявлялась в её резких чертах лица, когда он делал или говорил что-то неожиданное для неё; когда она расслаблялась рядом с ним, когда она спала. Мисато могла бы попытаться убедить его, если бы действительно этого хотела, и он знал, что она сделала бы это только из заботы о нём. Она могла бы сказать ему, что так будет лучше для них обоих, и, вероятно, была бы абсолютно права. Это ничего бы не изменило, потому что для него имела значение только Аска. Аска хотела остаться. Увидев проигранное дело, Мисато вздохнула и выпрямилась. "Я попрошу Секцию 2 усилить периметр вокруг квартиры", - сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. "Я отдам приказ, чтобы они не выпускали вас из виду, и они будут уполномочены применить смертоносную силу, если ваша безопасность окажется под угрозой". Она шагнула к Аске. «Я очень надеюсь, что ты права, а я просто параноик. Но, пожалуйста, будь осторожна. Если заметишь что-то странное в школе или где-то ещё, пожалуйста, сообщи Секции 2. Я не хочу, чтобы с вами обеими что-то случилось». Даже у Аски не хватило духу возразить обеспокоенному опекуну, и она просто кивнула, хотя Синдзи подозревал, что его просьба прекратить ссору как-то связана с этим. Мисато, похоже, сочла это маленькой победой. Он был просто рад, что никто не кричит. Затем Мисато виновато посмотрела на Накадзиму и Мико, которые, как и Аска, успокоились и выглядели скорее уставшими, чем злыми. Блондинка, кажется, даже немного смутилась. "Вам двоим придется сесть на поезд", - сказала она паре. "Я сегодня никуда больше не пойду. Извините".

***

«Это не самый эффективный способ управления моим подразделением», — холодно сказал Мусаси Клюге, делая паузу, чтобы прикурить сигарету, зажатую в зубах, и затянуться. «Это не та задача, которую можно решить по наитию. Людей и оборудование нужно собрать и подготовить. Затем нужно провести саму операцию. Все ожидают опасности. Они ждут действий, возможности утолить свою жажду крови». Чего они не ожидают, так это того, что их отменят по самым незначительным причинам. Доктор Акаги откинулась на спинку стула и скрестила ноги. Казалось, его речь не убедила её. «И, конечно же, из-за этого руководство, то есть я, выглядит нерешительным». Клюге выпустил облако дыма. «Человек в моём положении не может себе этого позволить». «Невелика цена за души детей», — сказал доктор Акаги. «Мы бы их не убили. Если бы это было возможно, я бы хотела с ними познакомиться». Клюге взял из бара в лимузине один из маленьких стаканчиков, наполненных льдом и коричневатым напитком, и протянул ей. «Как я уже объяснила, так было бы лучше. Я не готов обсуждать их дальнейшую судьбу. Честно говоря, я думаю, что вы только что обрекли их на верную смерть». Доктор Акаги взяла предложенный бокал и выпила. "Посмотрим", - сказала она. "Я уже гарантировала отказ Евангелиона от обязательств в качестве защитной меры. Пока вы следуете плану, это не будет проблемой. Договоренности всегда можно изменить. " Клюге взял ещё один стакан и протянул его Майе, которая, не теряя времени, покачала головой. Она забилась в дальний угол кресла, отвернулась от него и тщетно бросала умоляющие взгляды на доктора Акаги. «Майя почти не пьёт, — сказал доктор Акаги. — Это одно из её немногих недостатков». — Понятно, — задумчиво произнёс Клюге, не сводя глаз с Майи. — Я знаю, что мы начали не с той ноги, лейтенант, но уверяю вас, доктор Акаги уже сделал то, что мне было нужно. Вам нечего от меня скрывать. Майя отпрянула и снова покачала головой. Она обхватила себя руками, словно пытаясь защититься, но чувствовала себя совершенно беззащитной. Ей было холодно, она дрожала. «Ты хотел меня убить», — пробормотала она. И это была только половина проблемы. То, что её заставили предать собственные принципы под дулом пистолета, с самого начала было тяжёлым ударом под дых, но осознание того, что доктор Акаги, которую она боготворила с момента их знакомства, сделала это добровольно, стало настоящим сокрушительным ударом. Доктор Акаги, казалось, даже не беспокоилась о том, какую информацию она выдаёт, не говоря уже о том, что случилось с Майей. Более того, она выглядела странно довольной. Клюге вернул бокал в мини-бар. «Я понимаю, почему ты так думаешь. Но это несправедливое упрощение. Я хотел, чтобы ты мне помогла. Не более того. И я знал, что угроза применения силы обеспечит твоё сотрудничество. Прошу прощения, что напугал тебя. Иногда нам всем приходится делать то, что кажется неприятным. Ради всеобщего блага.» «Я бы никогда так не поступила», — возмущение прозвучало в голосе Майи. — Нет? — похоже, Клюге это позабавило. — Тебе не кажется странным, что четырнадцатилетних детей отправляют сражаться с превосходящими силами чудовищ в биомеханических монстрах, которые с такой же вероятностью могут их убить? В других частях света это назвали бы военным преступлением. Майе стало не по себе — и из-за того, как обвинительно он это сказал, и из-за того, что она знала, что это правда. То, что она видела, как страдали эти дети, было военным преступлением. И всё же выбора не было. Пилотировать «Еву» могли только дети, и только «Ева» могла победить Ангелов. «Это другое». «Как так?» «Мы защищаем многих людей, — сказала Майя. — Мы делаем то, что должны». «Как и я». Клюге не сводил с неё глаз ещё с минуту, пока Майя не выдержала и не забилась в угол, как наказанная девочка, боящаяся дальнейшего наказания. Краем глаза она увидела, как он повернулся к доктору Акаги. «Я бы предпочла, чтобы вы не запугивали моих сотрудников, — сказала пожилая женщина. — Это плохо сказывается на моральном духе». — Тогда, возможно, тебе не стоило её приводить. Доктор Акаги с жалостью посмотрел на Майю. «Ты хочешь, чтобы я её отпустила? Зная то, что она знает?» Её лицо стало суровым. «Нет, пусть лучше остаётся там, где она есть. Сейчас меня беспокоит то, что ты снова берёшь всё в свои руки. Как я могу тебе доверять, если ты ведёшь себя как неуравновешенный психопат?» «Я думаю, что доверие — это вопрос инстинкта, — сказал Клюге. — Однако я понимаю вашу обеспокоенность. Что касается детей, то я могу дать некоторые гарантии, но не все. А некоторые я давать не буду. Исключить их из уравнения было практичным решением, которое могло обернуться очень непрактичной проблемой. Как только они станут проблемой, когда ситуация перерастёт в «убей или будешь убит», я уже не смогу давать никаких гарантий». Если это произойдёт, у нас не будет другого выбора, кроме как усыпить их. Услышав, как он употребил этот термин, обычно предназначенный для животных, Майя вспыхнула гневом. "Удачи", - усмехнулась она. "Потребовалась бы большая часть сил самообороны, чтобы убить одну Еву". Клюге криво улыбнулся. «Мы прекрасно это понимаем, уверяю вас». «Но тебе всё равно нужно обоснование», — сказала доктор Акаги, делая глоток из своего бокала и предупреждающе глядя на Майю. «Благодаря вам программный след оказался у меня в руках, — сказал Клюге, шутливо поднимая бокал. — Доказательства просто ещё не подтверждены. Это может занять какое-то время, но как только это произойдёт…» Майя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Доктор Акаги всё объяснила после того, как она отдала модуль памяти, с помощью которого загружала часть программ для Евы-02. Как только компьютеры ISSDF расшифруют программный след «Изумрудной скрижали» и сопоставят его с тем, что ООН обнаружила в Пекине, не останется никаких сомнений в причастности NERV к катастрофе. Тогда не было бы возможности ни поддержать приказ о специальной защите, который до сих пор оберегал NERV от назойливых стервятников, ни подвергнуть сомнению доказательства Министерства. Насколько понимала Майя, Изумрудная скрижаль была уникальной, её алгоритмическая структура была сложнее, чем у любой другой скрижали на планете, и её можно было идентифицировать так же легко, как человеческую ДНК. То, что доктор Акаги был способен использовать нечто подобное с Юнитом-02 — и Аской, — было одним из самых ужасных зрелищ, которые когда-либо видела Майя, а за время работы техником в NERV она повидала немало. И Майя допустила это, будучи слишком наивной, чтобы понять, что происходит, даже когда Аска боролась, страдала и причиняла боль другим. Она была такой же жертвой, как и Кейко, хотя, возможно, и по другой причине. Многие действия NERV можно было оправдать необходимостью, но они не должны были заходить слишком далеко. Они все должны были найти баланс между необходимостью и ответственностью. Но, использовав Изумрудную скрижаль и позволив Аске заразиться от неё, доктор Акаги не справилась со своими обязанностями. И это было ещё до того, как к списку жертв добавились жители Пекина. «Как только это произойдёт, — сказал доктор Акаги, — Гендо Икари узнает, что такое предательство». Клюге кивнул. «Действительно». Майя уже знала, и это было невыносимо.

***

Аска закончила подключать нейронные коннектора и вышла на улицу. Влажный ночной воздух обдавал её кожу. У неё не было времени переодеться, и сегодня она уже второй раз выходит из квартиры в чём попало. Внезапно проснувшись от того, что Синдзи торопливо выбегал из комнаты, и всё ещё испытывая боль от их… предыдущего занятия, произошедшего всего несколько часов назад, она едва успела натянуть сброшенную одежду по пути к двери. Она не помнила, как и когда Синдзи успел одеться. По крайней мере, у Мисато хватило ума позвонить заранее, иначе их бы нашли обнажёнными на кровати Синдзи, прикрытыми лишь тонкой простынёй. Но в отличие от ненужной эвакуации, на этот раз у Аски была цель, ради которой она покидала квартиру. Она направилась в коридор, надеясь догнать Мико и парня, чьё имя она никак не могла запомнить. Её тапочки почти бесшумно ступали по полу, заглушаемые стрекотом цикад. Она могла бы пойти босиком, как тогда, когда Синдзи в панике вытащил её из квартиры, но почему-то ей казалось, что так она будет выглядеть уязвимой. Взрослые ждали лифт, когда она их нашла. Они по-прежнему крепко обнимали друг друга. Их привязанность разозлила её. Она не знала почему. — Извините, — поздоровалась Аска. Она старалась говорить как можно вежливее, но в её голосе всё равно слышалось раздражение. Они оба удивлённо обернулись к ней, но в случае с Мико удивление быстро сменилось негодованием. «Чего ты хочешь?» Аска, гордая Вторая дочь, поняла, что не может смотреть Мико в глаза, и опустила взгляд. Её терзало не только чувство вины — с ним она могла бы справиться. Но что касается Кейко, Аска прекрасно понимала, что, каким бы ни было оправдание, она поступила неправильно. Она не привыкла ошибаться. И ей это нравилось ещё меньше. «Я…» — начала Аска, не зная, что хочет сказать. Внезапно она почувствовала себя идиоткой и поняла, что это была очень плохая идея со стороны глупой маленькой девочки, которая просто не могла смириться с тем, что совершила ошибку, и двигаться дальше. «Я никогда не хотела причинить боль Нагаре, — выпалила она наконец. — Она мне не нравилась, но я не хотела… Я не хотела того, что произошло». «Это что, должно быть, извинение?» — резко спросила Мико. Каким-то образом Аске удалось поднять взгляд и зафиксировать его прямо на ней. "Нет, это не извинение", - сказала она. "Я не думаю, что то, что я сделала с ней, можно простить". Мико недоверчиво рассмеялась, а затем покачала головой. «Она уже простила тебя». Внезапно в эту тёплую ночь Аска почувствовала, как чья-то холодная рука сжала её сердце. От потрясения она не смогла сдержать эмоций, и её глаза расширились, выдавая удивление. Как Кейко Нагара могла её простить? Как вообще кто-то мог её простить? Если бы они поменялись местами — если бы Аска лежала в больнице с тяжёлыми ранениями, а та, что сделала это с ней, ходила бы по улицам, искала любовь и жила своей жизнью, — Аска бы возненавидела её навсегда. — Почему? — выдавила она из себя. — Я не знаю, — Мико пожала плечами. — Она сказала только, что не хочет жить с этим бременем. Думаю, для неё это достаточно веская причина, но я с ней не согласна. Ненависть к кому-то определённо была бременем. Аска знала это лучше, чем кто-либо другой. Она давила на грудь, пока не становилось трудно дышать, как будто твоя жизнь просто потеряла смысл и единственной целью стала ненависть. Но её любовь к Синдзи всё меняла. Она не понимала, как так вышло, но это было так, и она была этому рада. Когда-то она тоже его ненавидела. Мико настороженно посмотрела на неё. Её лицо было напряжено, но уже не выражало враждебности. «Зачем ты это сделала?» — спросила она после долгого молчания. Аска возмутилась её вопросом. Ей не нужно было отвечать. Она определённо не обязана была ничего объяснять этой женщине, ведь она сама с трудом могла объяснить свои действия. Но эта женщина заботилась о Нагаре гораздо больше, чем когда-либо заботилась Аска, и поэтому Аска чувствовала себя обязанной ей, как и своему товарищу-пилоту. Была и более эгоистичная причина. Что бы Мико ни думала о ней, Аска не причинила бы боль своей сестре просто потому, что могла бы. Не в этот раз. Она хотела, чтобы Мико это знала. «Со мной было что-то не так», — сказала Аска, стараясь не вспоминать ни о том, что она пережила в Еве-02 до встречи с мамой, ни о ночных кошмарах, ни о мыслях о самоубийстве в ту ночь. «Сейчас мне лучше. Это не оправдание. Но я… Я сказала ей, что защищу её. Я должна была её защитить». Мико выслушала её, дав договорить до конца. Когда Аска закончила, Мико отошла от своего мужчины и подошла ближе, пока не оказалась прямо перед Аской и не посмотрела на неё сверху вниз. «Ты собиралась её защитить? Мне трудно в это поверить». «Мне всё равно, во что ты веришь», — сказала Аска. Она говорила искренне. «Нет, конечно, нет», — саркастически ответила Мико. «С чего бы тебе? Ты же Второй ребёнок — тебе всё равно, что происходит с другими». Аска сжала кулаки. «Это неправда». Мико нахмурила брови, короткие светлые пряди волос прилипли ко лбу. «Разве нет?» «Можешь верить во что хочешь, мне всё равно. Ты для меня ничего не значишь, так что твоё мнение обо мне не имеет значения. Можешь даже ненавидеть меня, если хочешь. Я знаю, что многие меня ненавидят. Но даже если ты не веришь ни единому моему слову, я хочу, чтобы ты передала Нагаре, что я не хотел причинять ей боль». Мико, казалось, была ошеломлена. Она подняла руку и схватилась за переднюю часть своего топа. Впервые за всё время она отвела взгляд. «Я не хочу никого ненавидеть». На её лице появилось что-то вроде сожаления, и она покачала головой. «Почему бы тебе самой не поговорить с Кейко?» Как только Аска придумала ответ, ей пришлось подавить очередной приступ ненависти к себе. В последнее время она часто это делала. То, что она смирилась с тем, что хочет быть с Синдзи, и старалась быть с ним счастливой, не означало, что все негативные эмоции, которые она так долго скрывала, исчезли. Теперь её сознательная жизнь была борьбой между её эго и желанием. Более слабый человек сошёл бы с ума, но она будет терпеть столько, сколько потребуется, надеясь, что со временем станет легче. «Я недостаточно смелая», — наконец сказала Аска, ненавидя себя за то, как жалко это прозвучало, но в глубине души понимая, что просто говорит правду. «Дело не в храбрости, — сказала Мико низким и на удивление тёплым голосом. Когда она так говорила, то была очень похожа на Мисато. Дело в том, чтобы нести ответственность за свои поступки. В этом и заключается взросление». Но Аска редко чувствовала себя такой маленькой девочкой. Чтобы взять на себя ответственность, нужно, во-первых, встретиться лицом к лицу с объектом этой ответственности, а она пока не могла этого сделать. «Может быть, однажды», — решила она. Однажды, когда она наберётся смелости. Когда её сердце сможет принять прощение, не жертвуя при этом гордостью и не испытывая стыда. А до тех пор она будет жить с осознанием того, что она сделала. «Кейко всегда равнялась на тебя, — сказала Мико. — Думаю, она будет рада тебя видеть. Может быть, тебе даже не придётся ничего говорить — может быть, достаточно просто быть рядом». «А может, и нет», — резко ответила Аска. Выражение лица Мико смягчилось. «Ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь, верно?» Аска не хотела больше говорить об этом, ведь она и так уже вышла из зоны комфорта. Тёплая ночь окутала её, прижимаясь к коже своим теплом и влагой, в то время как гнев и отвращение сжимали её изнутри. Она молча сделала шаг назад, изо всех сил стараясь не сверлить ее взглядом. Мико кивнула, решив не настаивать, и вернулась к мужчине. «Спокойной ночи, Аска», — ласково сказала она, когда он обнял её. Второй Ребёнок смотрела, как они спускаются на лифте на первый этаж. Когда они скрылись за закрывающейся дверью, она вздохнула и позволила гневу отступить. Она постояла немного, затем подняла голову и вернулась в квартиру.

***

Продолжение следует …