Глава 23

Шона ​соблазняла ​мысль ​зайти ​к ​Сюзи ​по ​дороге ​домой ​с ​работы, ​но ​после ​нескольких ​часов ​в ​жаркой ​кухне ​Дейри ​Кинга, ​он ​вонял. ​Вонял ​так ​сильно, ​что ​сам ​это ​чуял. ​Вонял ​жиром ​и ​потом ​так, ​что ​у ​Супермена ​глаза ​бы ​заслезились. ​Это ​был ​не ​просто ​запашок, ​а ​настоящая ​вонь, ​способная ​убивать ​неосторожно ​приблизившихся ​комаров. ​ ​Дойдя ​до ​своего ​дома, ​Шон ​остановился ​у ​шланга, ​возле ​лужайки. ​Посмотрев ​на ​него, ​он ​подумал ​о ​том, ​что ​надо ​бы ​сполоснуться ​перед ​тем, ​как ​зайти ​в ​дом. ​Он ​знал, ​что ​воняло ​от ​него ​знатно. ​Да ​и ​постоять ​под ​холодной ​водой ​после ​дня, ​проведенного ​на ​кухне, ​было ​бы ​довольно-таки ​приятно. ​Он ​уставился ​на ​шланг ​и ​простоял ​так ​с ​минуту, ​перед ​тем ​как ​сказал: ​ ​- ​Заходить ​в ​дом ​с ​таким ​запахом ​было ​бы ​слишком ​жестоко. ​Мне ​стоит ​помыться. ​ ​Он ​заглянул ​в ​кухонное ​окно ​и ​увидел, ​что ​его ​мать ​была ​на ​кухне ​одна. ​Он ​улыбнулся ​и ​сказал: ​ ​- ​После ​такого ​тяжелого ​рабочего ​дня, ​мне ​нужно, ​чтобы ​мама ​меня ​обняла. ​ ​Его ​мать ​мыла ​после ​ужина ​посуду, ​чтобы ​ее ​можно ​было ​бы ​положить ​в ​посудомойку ​и ​помыть ​снова. ​Вдохнув ​ароматы, ​исходившие ​от ​Шона, ​она ​произнесла: ​ ​- ​Боже, ​как ​ты ​воняешь. ​Тебе ​по ​дороге ​домой ​встретился ​скунс? ​ ​- ​Нет. ​Этот ​великолепный ​запах ​– ​мои ​новые ​духи. ​Называются ​«Шон ​О ​Натюрель», ​- ​ответил ​Шон ​с ​французским ​акцентом. ​ ​- ​В ​этом ​запахе ​нет ​ничего ​естественного. ​Выйди ​и ​помойся ​на ​лужайке, ​перед ​тем ​как ​зайти ​обратно ​в ​дом, ​- ​сказала ​она, ​указывая ​на ​дверь. ​Ее ​глаза ​слезились ​и ​ей ​было ​тяжело ​дышать. ​ ​- ​Да ​не ​так ​уж ​и ​плохо. ​Я ​заработаю ​миллионы ​с ​этих ​духов ​в ​первый ​же ​день ​продаж, ​- ​сказал ​Шон. ​Он ​помахал ​руками, ​чтобы ​получше ​распространить ​запах ​по ​всей ​кухне. ​ ​- ​И ​тебя ​засудят ​на ​миллиарды ​на ​следующий ​же ​день, ​- ​ответила ​его ​мать. ​Ее ​голос ​был ​слегка ​заглушен ​кухонным ​полотенцем, ​которым ​она ​зажимала ​свой ​нос. ​ ​- ​Не, ​мир ​полюбит ​их. ​Он ​натуральный, ​- ​сказал ​Шон. ​Он ​понюхал ​свои ​подмышки ​и ​попытался ​сохранить ​спокойное ​выражение ​лица, ​несмотря ​на ​свои ​слезящиеся ​красные ​глаза. ​ ​- ​Его ​запретят ​международным ​правом. ​Химическое ​оружие ​вроде ​такого ​– ​преступление ​против ​человечества, ​- ​произнесла ​его ​мать, ​все ​еще ​прижимая ​полотенце ​к ​носу. ​ ​- ​Я ​хочу ​обнимашек, ​- ​сказал ​Шон, ​продвигаясь ​по ​направлению ​к ​своей ​матери ​с ​распростертыми ​руками. ​ ​Пятясь ​от ​него ​подальше, ​она ​закричала: ​- ​Отойди ​от ​меня! ​ ​- ​Ох, ​бедный ​я ​несчастный. ​Меня ​отвергла ​собственная ​мать. ​Куда ​катиться ​этот ​мир? ​- ​спросил ​Шон, ​продвигаясь ​к ​двери. ​Он ​очень ​старался ​выглядеть ​удрученно. ​ ​- ​Не ​знаю, ​но ​хочу ​прожить ​достаточно ​долго, ​чтобы ​узнать. ​Если ​ты ​меня ​обнимешь, ​хоть ​раз, ​я ​не ​доживу ​до ​утра, ​- ​произнесла ​она. ​ ​- ​Буду ​иметь ​это ​в ​виду, ​- ​сказал ​Шон, ​- ​Никогда ​не ​знаешь, ​чего ​можно ​ожидать ​от ​своей ​собственной ​матери. ​ ​Мать ​ответила: ​- ​Кстати, ​сожги ​эту ​одежду. ​Думаю, ​она ​тебе ​больше ​не ​понадобиться... ​ ​- ​Не ​думаю, ​что ​работа ​принесет ​особого ​дохода, ​если ​мне ​придется ​каждый ​день ​после ​работы ​сжигать ​одежду, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​- ​Хорошо. ​Сними ​ее ​и ​положи ​в ​стиральную ​машину. ​Постираешь ​их ​сегодня, ​- ​сказала ​его ​мать. ​ ​- ​Я? ​ ​- ​Ты, ​- ​ответила ​она, ​- ​Я ​к ​ним ​и ​близко ​не ​подойду. ​ ​Снаружи, ​Шон ​разделся, ​оставив ​только ​белье, ​и ​подал ​воду ​в ​шланг. ​Хотя ​он ​встрепенулся, ​от ​неожиданного ​контакта ​холодной ​воды ​с ​кожей, ​внезапный ​холод ​казался ​внеземным. ​Жалея, ​что ​не ​взял ​с ​собой ​кусок ​мыла, ​он ​старался ​смыть ​приобретенный ​пот ​и ​жир. ​Он ​решил ​еще ​раз ​принять ​душ ​после ​того, ​как ​закинет ​одежду ​в ​стиральную ​машину. ​ ​Шон ​вернулся ​домой, ​одетый ​только ​в ​белые ​трусы ​и ​неся ​в ​руках ​свою ​вонючую ​одежду. ​Лили ​вошла ​на ​кухню ​и ​посмотрела ​на ​Шона. ​Она ​закричала: ​- ​Мам! ​Шон ​- ​извращенец. ​ ​- ​Конечно, ​дорогая. ​Все ​мальчики ​его ​возраста ​- ​извращенцы, ​- ​ответила ​мать ​из ​прачечной. ​ ​Шон ​улыбнулся ​своей ​сестре ​и ​вытянул ​руки ​с ​вонючей ​одеждой ​в ​ее ​направлении. ​Он ​спросил: ​ ​- ​Хочешь ​отнести ​мою ​одежду ​в ​стиральную ​машину? ​ ​Лили ​была ​достаточно ​близка, ​чтобы ​почуять ​одежду. ​Она ​посмотрела ​на ​него ​и ​закричала: ​ ​- ​Мам! ​Шон ​пытается ​меня ​убить. ​ ​- ​Конечно, ​дорогая. ​Он ​у ​нас ​неистовый ​маньяк, ​- ​сказала ​мать, ​возвращаясь ​на ​кухню. ​Она ​была ​в ​прачечной, ​чтобы ​убедиться, ​что ​в ​стиральной ​одежде ​не ​было ​другой ​одежды. ​Она ​посмотрела ​на ​Шона ​и ​сказала: ​- ​Ты ​всю ​кухню ​замочишь. ​ ​- ​У ​меня ​не ​было ​полотенца, ​- ​сказал ​Шон, ​подернув ​плечами. ​То, ​что ​он ​был ​мокрым, ​было ​его ​наименьшей ​проблемой. ​Ему ​было ​не ​особо ​приятно ​стоять ​на ​кухне ​в ​одних ​трусах. ​ ​- ​Стой ​тут, ​- ​сказала ​его ​мать. ​Она ​посмотрела ​на ​Лили ​и ​сказала: ​- ​Принеси ​брату ​полотенце. ​ ​- ​Почему ​я? ​- ​спросила ​Лили, ​удивляясь, ​как ​это ​ее ​вдруг ​втянули ​в ​беготню ​по ​поручениям. ​ ​- ​Потому ​что ​ты ​здесь ​самая ​маленькая, ​- ​ответила ​мать. ​ ​- ​Это ​нелогично, ​- ​сказала ​Лили, ​наморщив ​лоб ​и ​задумавшись. ​ ​Ее ​мать ​сказала: ​- ​Конечно, ​это ​нелогично. ​Это ​закон ​штата, ​а ​законы ​не ​должны ​иметь ​логику. ​ ​- ​Это ​закон ​штата? ​- ​спросила ​Лили, ​не ​веря ​тому, ​что ​услышала ​собственными ​ушами. ​ ​- ​Да, ​это ​так, ​- ​с ​улыбкой ​ответила ​мать. ​ ​- ​Вот ​как, ​- ​сказала ​Лили. ​Она ​пошла ​по ​коридору ​за ​полотенцем. ​Она ​не ​хотела ​нарушать ​закон ​штата. ​ ​- ​В ​этом ​штате ​живут ​одни ​из ​самых ​чокнутых ​законодателей ​в ​стране, ​- ​заметил ​Шон. ​Его ​мать ​тысячу ​раз ​использовала ​это ​оправдание ​против ​него. ​Примерно ​в ​первые ​три ​раза ​это ​действительно ​сработало. ​ ​- ​Это ​правда. ​Никогда ​не ​знаешь, ​что ​произойдет, ​когда ​голосуешь ​за ​кого-то, ​- ​ответила ​мать. ​- ​На ​днях ​они ​приняли ​закон, ​запрещающий ​мальчикам-подросткам ​стоять ​на ​кухне ​в ​одном ​нижнем ​белье, ​- ​сказала ​она, ​покачав ​головой. ​- ​Вы ​грубо ​нарушаете ​закон, ​молодой ​человек. ​ ​- ​О, ​это ​ужасно. ​Я ​ненавижу ​осознавать, ​что ​нарушаю ​какой-то ​закон. ​Может, ​мне ​стоит ​снять ​нижнее ​белье, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​- ​Тогда ​ты ​нарушишь ​дюжину ​федеральных ​законов. ​Ты ​никогда ​не ​выйдешь ​из ​тюрьмы, ​- ​ответила ​она. ​ ​- ​Я ​останусь ​в ​нижнем ​белье ​и ​сяду ​за ​меньшие ​обвинения. ​Ты ​собираешься ​звонить ​в ​полицию? ​- ​спросил ​Шон. ​ ​Его ​мать ​усмехнулась ​и ​ответила: ​- ​Ты ​угрожал ​мне ​телесными ​повреждениями, ​пытаясь ​обнять ​меня. ​ ​- ​Нападение ​со ​смертельным ​объятием. ​Я ​должен ​был ​помнить ​об ​этом, ​- ​сказал ​Шон, ​качая ​головой. ​ ​- ​Но, ​я ​могла ​бы ​получить ​немного ​денег ​в ​качестве ​морального ​ущерба... ​- ​сказала ​мать. ​ ​Лили ​вернулась ​с ​полотенцем ​и ​протянула ​его ​матери. ​ ​- ​Вот ​полотенце, ​которое ​ты ​хотела. ​ ​- ​Отдай ​его ​своему ​брату. ​ ​- ​Я ​и ​близко ​не ​подойду ​к ​этой ​вонючей, ​старой ​одежде, ​- ​сказала ​Лили, ​сморщив ​нос. ​ ​К ​этому ​времени ​Шон ​уже ​почти ​высох. ​То ​же ​самое ​нельзя ​было ​сказать ​о ​кухонном ​полотенце. ​Он ​протянул ​руку ​и ​схватил ​полотенце. ​Проведя ​им ​по ​телу, ​он ​обернул ​его ​вокруг ​талии ​и ​сказал: ​- ​Я ​положу ​вещи ​в ​стиральную ​машину. ​ ​- ​Используй ​больше ​отбеливателя. ​Они ​пахнут ​так, ​словно ​в ​них ​что-то ​умерло, ​- ​сказала ​его ​мать. ​ ​- ​Это ​испортит ​мою ​одежду, ​- ​сказал ​Шон, ​глядя ​на ​свои ​синие ​джинсы ​и ​футболку, ​представляя, ​как ​они ​превращаются ​в ​пару ​белых ​джинсов ​и ​футболку ​с ​галстуком. ​ ​- ​Они ​уже ​испорчены. ​Тебе ​просто ​придется ​носить ​их, ​когда ​ты ​пойдешь ​на ​работу, ​- ​сказала ​его ​мать. ​ ​- ​Да, ​мама, ​- ​сказал ​Шон. ​Он ​зашел ​в ​прачечную ​и ​бросил ​одежду ​в ​стиральную ​машину. ​Добавив ​немного ​моющего ​средства ​и ​отбеливателя, ​он ​включил ​стиральную ​машину. ​ ​После ​долгого ​горячего ​душа, ​который ​требовал ​много ​мыла, ​Шон ​вошел ​в ​кухню, ​одетый ​в ​спортивные ​штаны ​и ​футболку. ​Он ​взглянул ​на ​стол ​и ​увидел, ​что ​мать ​уже ​накрыла ​на ​стол ​ужин. ​После ​того ​как ​он ​целый ​день ​готовил ​гамбургеры, ​последнее, ​что ​он ​хотел ​увидеть, ​был ​мясной ​рулет. ​Он ​вздохнул ​и ​сел ​обедать. ​Он ​отрезал ​кусок ​от ​мясного ​рулета ​и ​съел ​его. ​- ​Все, ​что ​я ​сегодня ​видел, ​нюхал ​и ​ел ​- ​это ​гамбургер. ​ ​Отец ​вошел ​в ​кухню ​и ​сел ​за ​стол. ​ ​- ​Твоя ​мать ​сказала ​мне, ​что ​ты ​получила ​работу ​в ​"Дейри ​Кинг". ​Каково ​это ​- ​быть ​рабочим ​человеком? ​ ​- ​Утомительно, ​- ​ответил ​Шон, ​выливая ​немного ​кетчупа ​на ​мясной ​рулет. ​Он ​решил, ​что ​лучше ​будет ​немного ​кетчупа ​на ​его ​мясном ​рулете, ​чем ​есть ​его ​просто ​так. ​ ​Его ​отец ​засмеялся ​и ​сказал: ​ ​- ​Все ​наладится. ​Со ​временем ​ты ​получишь ​повышение ​и ​сможешь ​сделать ​жизнь ​несчастной ​для ​других. ​ ​- ​Я ​уже ​второй ​человек ​в ​этом ​заведении, ​- ​сказал ​Шон ​с ​легким ​хвастовством ​в ​голосе. ​ ​- ​Как ​это ​случилось? ​- ​удивленно ​спросил ​отец. ​ ​- ​Ну, ​мы ​там ​работаем ​вдвоем, ​и ​я ​не ​самый ​главный. ​Если ​я ​правильно ​понимаю ​свою ​арифметику, ​это ​делает ​меня ​человеком ​номер ​два, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​Его ​отец ​засмеялся ​и ​спросил: ​- ​Ну ​и ​как ​там ​поживает ​Харви? ​ ​- ​Кто ​такой ​Харви? ​- ​спросил ​Шон, ​озадаченный ​вопросом. ​Он ​откусил ​кусок ​мясного ​рулета ​и ​тут ​же ​пожалел ​об ​этом. ​ ​- ​Харви ​Катчамс, ​- ​ответил ​отец. ​ ​- ​Я ​не ​знал, ​что ​его ​так ​зовут, ​- ​сказал ​Шон, ​глядя ​на ​мясной ​рулет. ​ ​- ​Как ​ты ​его ​называешь? ​ ​- ​Мистер ​Катчамс, ​- ​ответил ​Шон. ​ ​- ​Всегда ​полезно ​проявить ​немного ​уважения ​к ​своему ​боссу, ​- ​сказал ​отец, ​понимающе ​кивая ​головой. ​Подумав ​об ​этом, ​он ​понял, ​что ​не ​знал ​имени ​своего ​первого ​босса, ​пока ​не ​проработал ​на ​него ​несколько ​месяцев. ​ ​Шон ​улыбнулся ​отцу ​и ​сказал: ​- ​Вы ​с ​мамой ​учили ​меня ​быть ​вежливым ​и ​уважительным ​к ​людям. ​Я ​всегда ​уважителен. ​ ​- ​По-моему, ​это ​не ​соответствует ​действительности, ​- ​со ​смехом ​спросил ​его ​отец. ​ ​- ​Да. ​Я ​очень ​почтителен, ​особенно ​когда ​речь ​заходит ​о ​таких ​пожилых ​людях, ​как ​вы ​с ​мамой, ​- ​сказал ​Шон. ​Он ​добавил ​еще ​немного ​кетчупа ​к ​мясному ​рулету, ​решив, ​что ​лучше ​съесть ​ещё ​немного ​кетчупа ​со ​своим ​кетчупом. ​ ​- ​А ​как ​поживает ​Мистер ​Катчамс? ​ ​Шон ​взял ​вилкой ​немного ​стручковой ​фасоли ​и ​ответил: ​- ​Я ​думаю, ​что ​с ​ним ​все ​в ​порядке. ​Он ​сказал ​мне, ​что ​знает ​маму. ​ ​- ​Харви ​встречался ​с ​твоей ​матерью, ​- ​сказал ​отец. ​Он ​добавил: ​- ​Ты, ​возможно, ​захочешь ​поговорить ​с ​твоей ​матерью ​о ​нем. ​ ​Задаваясь ​вопросом, ​не ​настроил ​ли ​его ​отец ​на ​долгий ​и ​болезненный ​разговор ​с ​матерью, ​Шон ​спросил: ​ ​- ​Он ​мой ​отец?