Глава 33

Держась ​за ​руки, ​Шон ​и ​Сьюзи ​вошли ​в ​полицейский ​участок, ​расположенный ​в ​муниципальном ​здании. ​Главная ​дверь ​привела ​их ​в ​небольшую ​приемную. ​У ​дальней ​стены ​стояла ​небольшая ​будка, ​за ​которой ​сидела ​женщина. ​Рядом ​с ​кабинкой ​была ​дверь ​с ​электронным ​замком. ​Дверь ​вела ​в ​кабинеты, ​которыми ​пользовалась ​полиция. ​Шон ​подошел ​к ​кабинке ​и ​сказал: ​ ​- ​Здравствуйте. ​ ​- ​Ты, ​должно ​быть, ​сын ​Майклза, ​- ​сказала ​женщина. ​Там ​почти ​никого ​не ​было, ​кроме ​двух ​дам, ​которых ​держали ​в ​тюремной ​камере. ​ ​- ​Да, ​- ​ответил ​Шон. ​ ​- ​Ты ​здесь, ​чтобы ​забрать ​свою ​мать? ​- ​спросила ​женщина. ​Она ​не ​могла ​дождаться ​шести ​часов, ​чтобы ​отправиться ​домой. ​ ​- ​А ​какие ​у ​меня ​варианты? ​- ​спросил ​Шон. ​Сьюзи ​ударила ​его ​по ​руке. ​ ​- ​Что? ​ ​- ​Мне ​забрать ​ее ​домой ​или ​оставить ​здесь? ​- ​спросил ​Шон. ​ ​Женщина ​нахмурилась, ​а ​затем ​ответила: ​- ​Ты ​должен ​отвезти ​ее ​домой. ​ ​- ​Тогда, ​наверное, ​я ​здесь, ​чтобы ​забрать ​ее, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​Женщина ​нажала ​кнопку, ​и ​дверь ​начала ​гудеть. ​- ​Проходите, ​- ​сказала ​она. ​- ​Шеф ​уже ​ждет ​вас. ​ ​- ​Спасибо, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​Шон ​и ​Сьюзи ​вошли ​в ​дверь. ​Шеф ​Фастмен ​сидел ​за ​столом, ​заложив ​руки ​за ​голову. ​Лили ​сидела ​на ​стуле ​рядом ​с ​его ​столом ​и ​весело ​лизала ​леденец. ​Она ​болтала ​ногами ​взад-вперед. ​Она ​помахала ​Шону, ​когда ​тот ​вошел ​в ​комнату. ​Шон ​помахал ​ей ​в ​ответ. ​ ​В ​единственной ​камере ​в ​дальнем ​конце ​комнаты ​находились ​его ​мать ​и ​Миссис ​Эмери. ​Миссис ​Эмери ​стояла ​у ​двери ​камеры ​и ​выглядела ​очень ​несчастной. ​Его ​мать ​лежала ​на ​кровати ​и ​напевала ​какую-то ​мелодию, ​подходящую ​для ​тюрьмы. ​Поскольку ​она ​не ​знала ​никаких ​тюремных ​песен, ​она ​выбрала ​песню ​- ​Дом ​на ​плите. ​ ​Двое ​молодых ​людей ​подошли ​к ​столу ​шефа. ​- ​Мы ​здесь, ​чтобы ​выручить ​наших ​матерей, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​- ​Я ​ждал ​вас, ​- ​сказал ​шеф ​Фастмен, ​думая, ​что ​это ​займет ​всего ​несколько ​минут. ​Он ​оглянулся ​на ​камеру ​и ​сказал: ​- ​Эти ​два ​отчаянных ​дам, ​были ​намного ​тише ​в ​этот ​визит, ​чем ​в ​прошлый ​раз, ​когда ​они ​были ​здесь. ​ ​- ​Рад ​это ​слышать, ​- ​сказал ​Шон. ​Он ​спросил: ​- ​Что ​они ​сделали? ​ ​- ​Они ​пытались ​пробраться ​в ​кинотеатр, ​чтобы ​посмотреть ​фильм ​о ​Джеймсе ​Бонде. ​Хозяин ​пытался ​не ​пускать ​их, ​но ​они ​все ​равно ​пытались ​пробраться ​внутрь. ​Владелец ​театра ​хотел, ​чтобы ​их ​обвинили ​в ​нападении ​со ​смертельным ​оружием, ​но ​судья ​отклонил ​это ​обвинение. ​Он ​сказал, ​что ​эта ​дурацкая ​веревка ​- ​не ​смертельное ​оружие. ​Все, ​на ​что ​мы ​их ​натравили ​- ​это ​нарушение ​общественного ​порядка ​и ​вторжение ​на ​чужую ​территорию, ​- ​ответил ​шеф ​Фастмен. ​ ​- ​Глупости, ​да? ​- ​сказал ​Шон. ​Он ​оглянулся ​на ​камеру ​и ​неодобрительно ​посмотрел ​на ​двух ​женщин. ​ ​- ​Совершенно ​верно. ​ ​- ​Должны ​быть ​возрастные ​ограничения ​на ​покупку ​подобных ​товаров, ​- ​серьезным ​тоном ​произнес ​Шон. ​- ​Конечно, ​они ​могли ​бы ​использовать ​мою ​младшую ​сестру, ​чтобы ​прикрыть ​их, ​когда ​они ​пошли ​покупать ​его. ​Старики, ​как ​известно, ​делают ​это ​перед ​тем, ​как ​пойти ​на ​преступление, ​связанное ​с ​продуктами ​для ​несовершеннолетних. ​ ​- ​Меня ​бы ​это ​не ​удивило, ​- ​улыбнулся ​шеф ​Фастмен. ​ ​- ​Привет, ​Шон, ​- ​сказала ​Лили. ​ ​- ​Привет, ​Лили. ​Как ​дела? ​- ​спросил ​Шон. ​ ​Лили ​кивнула ​головой ​и ​сказала: ​- ​Это ​уже ​третий ​леденец, ​который ​мне ​дали. ​Этот ​со ​вкусом ​лимона. ​У ​меня ​уже ​были ​со ​вкусом ​вишни ​и ​винограда. ​ ​Улыбнувшись ​Лили, ​Сьюзи ​сказала: ​- ​Выглядит ​очень ​хорошо. ​Я ​могла ​бы ​взять ​один ​из ​них. ​ ​Шеф ​Фастмен ​полез ​в ​ящик ​стола ​и ​вытащил ​оттуда ​еще ​один ​леденец. ​Он ​протянул ​ее ​Сьюзи. ​Повернувшись ​к ​Шону, ​он ​сказал: ​ ​- ​Ты ​знаешь, ​что ​штраф ​составляет ​триста ​долларов. ​ ​- ​Я ​знаю, ​- ​сказал ​Шон. ​- ​Я ​принес ​деньги ​с ​собой. ​ ​- ​Окей. ​ ​Шон ​повернулся ​к ​тюремной ​камере ​и ​крикнул: ​ ​- ​Ты ​ведь ​знаешь, ​что ​это ​из ​твоего ​кармана, ​не ​так ​ли? ​ ​- ​Пытаешься ​научить ​их ​хоть ​какой-то ​ответственности? ​- ​спросил ​шеф ​Фастмен. ​Он ​понятия ​не ​имел, ​сколько ​раз ​слышал, ​как ​родители ​говорили ​эти ​слова ​своим ​детям. ​ ​Кивнув ​головой, ​Шон ​сказал: ​- ​Когда ​я ​могу ​забрать ​их? ​ ​- ​На ​заполнение ​бумаг ​уйдет ​пара ​минут. ​ ​- ​Ничего ​страшного. ​Не ​торопитесь. ​Возможно, ​им ​будет ​полезно ​какое-то ​время ​продержать ​их ​в ​этой ​камере. ​Может ​быть, ​они ​усвоят ​урок, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​- ​Ты ​хочешь ​поговорить ​с ​ними? ​- ​спросил ​шеф ​Фастмен. ​ ​- ​Я ​предполагаю, ​что ​я ​должен, ​- ​сказал ​Шон ​со ​вздохом. ​Он ​печально ​покачал ​головой ​и ​добавил: ​- ​Вы ​же ​знаете, ​как ​это ​бывает ​с ​этими ​взрослыми ​преступниками. ​Вы ​говорите ​и ​говорите ​с ​ними, ​но ​это ​все ​равно, ​что ​разговаривать ​со ​стеной. ​Оно ​входит ​в ​одно ​ухо ​и ​выходит ​из ​другого. ​Что ​же ​делать ​ребенку? ​ ​Шеф ​Фастмен ​усмехнулся. ​Он ​ответил: ​- ​Я ​не ​знаю. ​ ​- ​Мы ​стараемся ​воспитывать ​наших ​родителей ​правильно, ​но ​они ​просто ​становятся ​плохими, ​- ​сказал ​Шон, ​качая ​головой, ​как ​будто ​испытывая ​отвращение. ​ ​- ​Тебе, ​наверное, ​следовало ​бы ​чаще ​закатывать ​истерики, ​когда ​ты ​был ​моложе, ​- ​предположил ​шеф. ​ ​- ​Возможно, ​вы ​и ​правы. ​Избавился ​от ​истерики ​и ​испортил ​родителя, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​- ​Это ​очень ​хорошо. ​Я ​запомнил, ​- ​громко ​рассмеялся ​шеф ​Фастмен. ​ ​- ​У ​вас ​случайно ​нет ​родственника, ​который ​работает ​в ​скобяной ​лавке ​в ​Спрингфилде? ​- ​спросил ​Шон. ​ ​- ​Нет, ​- ​ответил ​шеф ​Фастмен, ​- ​А ​что? ​ ​- ​Он ​говорил ​мне ​то ​же ​самое, ​когда ​я ​был ​там ​сегодня ​утром, ​- ​ответил ​Шон. ​ ​- ​Не ​понял, ​- ​сказал ​шеф ​Фастмен. ​ ​Шон ​подошел ​к ​камере ​и ​заглянул ​внутрь. ​Обе ​женщины ​посмотрели ​на ​него ​в ​ответ. ​Покачав ​головой, ​он ​сказал: ​- ​Трудно ​поверить, ​что ​вы ​двое ​- ​тюремные ​преступницы. ​ ​- ​Не ​начинай, ​- ​сказала ​мать. ​ ​Улыбнувшись ​ей, ​Шон ​сказал: ​- ​Я ​был ​воспитан ​преступницей... ​ ​Его ​мать ​сказала: ​- ​О... ​Боже... ​Он ​никогда ​не ​заткнется. ​ ​- ​Они ​уже ​взяли ​тебя ​на ​работу ​в ​местную ​банду? ​- ​с ​улыбкой ​спросил ​Шон. ​ ​- ​Нет, ​- ​ответила ​мать. ​ ​- ​Какая ​еще ​местная ​банда? ​- ​спросила ​Миссис ​Эмери. ​ ​- ​У ​них ​есть ​болото ​к ​югу ​от ​города, ​которое ​нужно ​осушить. ​Повсюду ​водятся ​аллигаторы ​и ​ядовитые ​змеи. ​Я ​слышал, ​что ​заключенные, ​которые ​плохо ​себя ​ведут, ​исчезают ​там. ​Они ​говорят, ​что ​это ​аллигаторы, ​но ​истории ​говорят ​об ​обратном, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​Слушая ​Шона, ​шеф ​Фастмен ​посмотрел ​на ​него ​и ​сказал: ​- ​Мы ​избавились ​от ​болота ​много ​лет ​назад. ​ ​- ​У ​них ​есть ​шахта ​к ​югу ​от ​города, ​которую ​копают. ​Есть ​несколько ​гигантских ​ядовитых ​пауков ​и ​летучих ​мышей, ​сосущих ​кровь ​за ​все, ​что ​мое. ​Чем ​глубже ​вы ​погружаетесь, ​тем ​больше ​становятся ​летучие ​мыши ​и ​тем ​сильнее ​их ​жажда. ​Я ​слышал, ​что ​заключенные, ​которые ​плохо ​себя ​ведут, ​исчезают ​там ​все ​время. ​Они ​говорят, ​что ​это ​обвалы, ​но ​истории ​говорят ​об ​обратном, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​- ​Мы ​закрыли ​шахту, ​- ​сказал ​шеф ​Фастмен, ​гадая, ​что ​Шон ​придумает ​дальше. ​ ​- ​У ​них ​есть ​дорога ​к ​югу ​от ​города, ​которую ​они ​строят. ​Они ​заставляют ​женщин-заключенных ​ходить ​туда ​в ​мокрых ​футболках ​и ​мини-юбках. ​Там ​есть ​извращенцы ​и ​психи. ​Я ​слышал, ​что ​заключенные, ​которые ​плохо ​себя ​ведут, ​исчезают ​там. ​Они ​говорят, ​что ​это ​НЛО, ​но ​истории ​говорят ​об ​обратном, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​Шеф ​Фастмен ​хотел ​что-то ​сказать, ​но ​Сьюзи ​подмигнула ​шефу ​и ​сказала: ​- ​Просто... ​Наблюдайте... ​ ​- ​О ​чем ​говорят ​эти ​истории? ​- ​спросила ​его ​мать. ​ ​- ​Они ​становятся ​частью ​дороги, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​- ​Асфальтом? ​- ​спросила ​его ​мать. ​ ​- ​Верно, ​- ​сказал ​Шон, ​- ​Мы ​будем ​скучать ​по ​тебе. ​ ​- ​Какого ​черта... ​- ​сказала ​его ​мать. ​ ​- ​Это ​длинная ​история, ​полная ​самых ​невероятных ​поворотов. ​Ты ​уверена, ​что ​хочешь ​это ​услышать? ​- ​сказал ​Шон. ​ ​- ​Конечно, ​- ​сказала ​Миссис ​Эмери. ​Она ​зажала ​рот ​рукой, ​как ​только ​поняла, ​что ​сказала. ​ ​- ​Владелец ​этого ​театра ​собирается ​устроить ​фестиваль ​Джеймса ​Бонда. ​Не ​просто ​какой-нибудь ​праздник, ​а ​такой, ​который ​длится ​три ​дня. ​Он ​собирается ​показать ​все ​фильмы ​о ​Джеймсе ​Бонде, ​когда-либо ​снятые. ​ ​- ​Этот ​человек ​так ​жесток, ​что ​способен ​на ​такое, ​- ​сказала ​мать. ​ ​- ​Он ​мерзкий ​человек, ​- ​сказала ​Миссис ​Эмери, ​кивая ​головой ​в ​знак ​согласия ​с ​его ​матерью. ​ ​- ​Становится ​еще ​хуже. ​Он ​собирается ​пригласить ​Шона ​Коннери, ​но ​тебе ​запретят ​ходить ​в ​театр, ​- ​сказал ​Шон, ​качая ​головой. ​ ​- ​Это ​меня ​не ​остановит, ​- ​сказала ​мать. ​ ​- ​Это ​трагедия. ​В ​безумном ​порыве ​страсти ​ты ​будешь ​делать ​то, ​что ​считаешь ​необходимым, ​чтобы ​попасть ​в ​театр. ​Войдя ​внутрь, ​ты ​попытаешься ​добиться ​своего ​с ​Шоном ​Коннери, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​- ​А ​что ​будет ​потом? ​- ​спросила ​Сьюзи. ​ ​- ​К ​сожалению, ​там ​будет ​его ​жена, ​и ​она ​очень ​плохо ​оценит ​действия ​моей ​матери. ​Маму ​арестуют ​за ​участие ​в ​разного ​рода ​беспорядках, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​- ​Хаос, ​- ​сказала ​Сьюзи, ​качая ​головой. ​Она ​прищелкнула ​языком ​и ​добавила: ​- ​Это ​ужасно. ​ ​- ​Оно ​того ​стоит, ​- ​сказала ​мать. ​ ​- ​Несколько ​минут ​блаженства ​с ​Шоном ​Коннери, ​- ​вздохнула ​Миссис ​Эмери. ​ ​- ​Мы ​убежим. ​Они ​никогда ​не ​найдут ​нас, ​- ​сказала ​его ​мать. ​ ​- ​Это ​бессмысленная ​надежда ​всех ​преступников. ​После ​общенациональной ​охоты ​на ​человека ​тебя ​найдут ​и ​посадят ​в ​тюрьму, ​- ​сказал ​Шон. ​ ​Его ​мать ​сказала: ​- ​Эти ​копы ​никогда ​меня ​не ​найдут. ​ ​Шон ​улыбнулся ​и ​сказал: ​- ​Полиция ​тебя ​не ​найдет. ​Найдут ​другие ​женщины, ​которые ​являются ​поклонницами ​Шона ​Коннери ​и ​возмущены ​тем, ​что ​ты ​добралась ​до ​него ​раньше ​них. ​ ​- ​Эти ​бродяги, ​- ​сказала ​Миссис ​Эмери. ​ ​- ​Они ​просто ​завидуют, ​- ​сказала ​мать. ​ ​- ​Как ​трагично, ​- ​сказала ​Сьюзи.