Без ностальгии.

САМ сидел на стуле и прищурившись любовался на то, как красиво переливается виски в стакане, когда через обжигающую горло жидкость проходят солнечные лучи. Это был уже третий стакан и Кроули посматривал на шефа с лёгкой тревогой. — И к чему был весь этот спектакль? К чему такие сложности? — спрашивает САМ и опустошает стакан одним глотком. — Я всегда любил театр, — Азирафель смущённо разводит руками, — и Кроули не удостаивал тогда меня объяснениями. — Кой-куда демону ход заказан — обзаведись он ликом самого Метатрона или Габриэля — не поможет, — поясняет Кроули, — а в некоторые места ангелу лучше не соваться. Быстро вычислят и сожрут. Вот и приходилось со своим лицом… — Вы забыли ещё об одном игроке, — хмурится САМ и доливает себе ликёра, — а он не забыл, как вы похоронили его планы и провели его, самого Отца Лжи, на мякине, про своего сына он тоже не забыл. — Я загляну к нему, — говорит Кроули, — не скажу, что испытываю сильную ностальгию по Аду, но… … — Кроули! — Сатана широко улыбнулся своему гостю и поднялся из кресла. — Я ОЧЕНЬ рад тебя видеть у НАС. — Даже не буду делать вид, что я тебе поверил, — Кроули совершенно невозмутимо опускается в кресло напротив, — я здесь только затем, чтобы сообщить — завязываем с Концом Света. Закончили с этими играми. Хватит. — А то, что? — Сатана делает испуганные глаза и растягивает тонкие губы в улыбке ещё шире. — Убьёшь меня? Того, кто пригрел тебя, змею подколодную, не дал сдохнуть с голоду, а ведь мог оставить тебя на суд и расправу твоих бывших товарищей, а они очень жестокие ребята. Даже поразительно — Светлые Силы называется. — Я не змея, как ты выразился, а Змей, — делает важную, с его точки зрения, поправку, Кроули. — И я немного поучаствовал в войне и труса не праздновал. Но Апокалипсис тебе самому не выгоден. — Почему это? — интересуется Сатана и наливает себе виски. — Тебе не предлагаю. — Что ты выберешь, по здравому размышлению, большой пирог сразу или маленькие кусочки, но регулярно и до того, как кончится сама Вечность? — Кроули выпил и его немного развезло. — Ты обожрёшься большим сладким пирогом, но один единственный раз, а потом на голодном пайке. — Предпочту иметь постоянные поступления, конечно, — кивает Сатана, — подозреваю, что люди никогда не исправятся. — Да, — кивает Кроули, — у них всегда будет выбор, но очень многие будут сознательно выбирать скользкую дорожку. Так что поток новых Проклятых Душ никогда не иссякнет. Какой смысл резать курицу, которая несёт золотые яйца? — И как там Вельзевул? Ты заглядывал к этой сладкой парочке в гости? — Сатана доливает Кроули виски. — Всё, как у смертных, — вздыхает Кроули, — любовь-морковь, ссоры, скандалы… Только Вельзевул не может собрать чемодан и объявить, что уезжает на выходные к маме. Так что приходится как-то разруливать ситуацию. Деваться им просто некуда. — И как там мой… Адам Янг, — спрашивает Сатана. Кроули пожимает плечами: — Растёт. И вроде пока что ничего страшного не натворил. Я попросил местную ведьму и её мужа приглядывать за парнем. Если что — свяжутся со мной или Азирафелем. Призовут на помощь, но пока вроде всё спокойно. — Ты и Азирафель — вы… — Сатана приканчивает уже четвёртый стакан крепкого деревенского самогона, от которого у Кроули глаза сразу начали отчаянно слезиться — стоило только понюхать. Кроули тяжело вздохнул: — Сплетни уже до Ада дошли? — До самого дна Преисподней! — гордо подтверждает Сатана. — Спрашивается кто у кого научился сплетничать? Люди у нас или мы у людей? — Кроули допивает свой виски и спешит откланяться. Щёки, как кирпичом натёрли. Сатана изнемогает от дикого хохота в своём кресле.