Нить напряжения

      Равенна одобрила их эскиз практически без замечаний, оставалось самое сложное — воплотить задумку в жизнь и сшить платье. Гермиона начинала сомневаться, правильно ли выбрала материал. Лунный шелк был невероятно капризной тканью, требующей филигранной работы, ведь малейший разрыв было невозможно восстановить даже с помощью магии.       Она прекрасно понимала, что не может сравниться с Драко в мастерстве, поэтому они решили разделить работу: Малфой взял на себя выкройку и сборку платья, а Гермиона занялась декором. К тому же, Гранд Бал хоть и был важным событием, повседневные заказы никто не отменял. Вещи от дизайнеров под покровительством Драко Малфоя пользовались бешеным спросом — от строгих мантий до элегантных вечерних нарядов.       Гермиона испытывала особое удовольствие от работы руками. Это был иной вид волшебства — видеть, как идея, начерченная на бумаге, превращается в настоящую вещь, которую можно потрогать, надеть, полюбить. Она не просто создает одежду — она создает историю, которая станет частью чьей-то жизни.       А еще, шитье помогало отвлечься. В эти моменты ее неугомонный разум, который, казалось, работал даже во сне, наконец замедлялся. Мысли текли спокойно, плавно перетекая от одной к другой. А сейчас ей как раз стоило остудить голову.       Короткая беседа с Джинни в ресторане выбил ее из колеи. Запутанная ситуация, в которой оказались ее лучшие друзья, тревожила Гермиону. Она привыкла находить решения и помогать другим, но в этот раз все казалось слишком сложным.       Джинни призналась, что их с Гарри отношения висят на волоске: он полностью погружен в стажировку в Аврорате, постоянно уезжает в командировки, а она, получив приглашение в "Холихедские гарпии", хочет сосредоточиться на карьере игрока. Гермиона, чей опыт в любви ограничивался парой неудачных свиданий, даже представить не могла, каково это — бороться за чувства, разлученные расстоянием.       Гермиона пришла в ателье раньше обычного, полная решимости сосредоточиться на работе. Но стоило ей переступить порог, как она заметила Драко, уже склонившегося над манекеном. Он доделывал выкройку, используя обычную ткань — отрез лунного шелка должен был прибыть совсем скоро.       — Грейнджер, — кивнул он, не поднимая глаз.       Она вздохнула. Казалось, он тоже не горел желанием болтать. Ну и отлично. Гермиона разложила на столе инструменты, пытаясь сосредоточиться на своей работе. Но взгляд все время возвращался к Драко. Ее завораживало, как он двигается — уверенно, точно, почти грациозно. Как его длинные пальцы скользят по ткани, ласково приглаживая ее, прежде чем подхватить иглу и сделать очередной стежок. В его движениях было что-то интимное, что-то, от чего внутри у нее разливалось предательское тепло.       Чем дольше она наблюдала, тем сильнее нарастало странное чувство — будто бы она сама хотела оказаться на месте этого чертового манекена.       Она так задумалась, что не заметила, как подошла к нему почти вплотную.       — Ты мешаешь, — пробормотал Драко, не отрываясь от работы. Он наклонился и откусил кончик нитки.       Гермиона ощутила, как сердце пропустило удар.       — Я тебе мешаю? — переспросила она, стараясь сохранить спокойствие.       Он выпрямился, обернулся, и их взгляды столкнулись. Они стояли так близко, что Гермиона почти чувствовала тепло его тела.       — Да, мешаешь, — голос Драко был тихим, но в нем слышалось напряжение. — Ты пялишься на меня, Грейнджер.       Гермиона вспыхнула, ее ладони невольно сжались в кулаки. Он не должен был этого заметить. Она надеялась, что ее наблюдения оставались незамеченными.       — Я не… — начала она, но ее голос оборвался, когда дверь резко отворилась.       — Оу, извините, что прерываю столь… насыщенный момент, — раздался ленивый, но откровенно насмешливый голос Блейза Забини.       Гермиона тут же отступила назад, будто ее поймали за чем-то запретным. Ее щеки горели, дыхание сбилось.       — Я… мне нужно… — пробормотала она, торопливо схватив какие-то бумаги, и буквально сбежала из кабинета.       Драко молча смотрел ей вслед, а потом медленно повернулся к Забини, челюсти были сжаты, словно он сдерживал поток проклятий.       Блейз ухмыльнулся, переводя взгляд с двери, за которой скрылась Гермиона, обратно на друга.       — Так вот почему ты такой дерганый в последнее время…       — Блейз, — Драко процедил его имя сквозь зубы, но в голосе уже не было злости, только усталость.       — Да ладно, Малфой, расслабься. Я рад за тебя. Она хорошая девчонка.       — Хорошая, — повторил Драко, криво усмехнувшись. — И красивая, и умная, и чертовски упрямая.       Блейз присвистнул.       — А недостатки у нее есть?       Драко раздраженно провел рукой по лицу.       — Я все время ее хочу.       Блейз сочувственно улыбнулся и похлопал друга по спине.       — Надеюсь, вы решите этот вопрос как можно скорее. — Он положил сверток с тканью на стол. — Кстати, у Гермионы завтра день рождения, не забудь поздравить. — Сказал Блейз и с ленивой улыбкой скрылся за дверью.       Драко еще несколько секунд стоял неподвижно, прежде чем выдохнуть:       — Блять...       Он медленно провел рукой по волосам, пытаясь прийти в себя, но вместо облегчения ощущал лишь нарастающий хаос внутри. Астория была права. Он мог сколько угодно убеждать себя в обратном, но истина была безжалостно проста — Гермиона Грейнджер волновала его слишком сильно.       Если бы он мог предвидеть это, ни за что не согласился бы работать с ней, а тем более разделять один кабинет. Теперь все вокруг было пропитано ее присутствием. Каждый уголок, каждый предмет — даже воздух, которым он дышал. Он пытался успокоиться, но с каждым вдохом лишь сильнее тонул в ее аромате. Терпкий кофе, экзотические фрукты, бодрящий цитрус, капля мускуса… и что-то теплое, едва уловимое — цеплялось за его сознание, сводя с ума. Драко ловил себя на том, что бессознательно разбирает ее аромат на составляющие, будто это сложная ткань, требующая детального анализа.       Гермиона справлялась блестяще, чего и следовало ожидать. Умная, решительная, преданная делу. Настоящий профессионал. В отличие от него. Драко Малфой, привыкший держать под контролем все — бизнес, эмоции, людей — не мог совладать с собственными чувствами. Рядом с ней этот контроль рушился, оставляя после себя только острое, почти болезненное желание.       Он никогда не знал искренности в отношениях. В его жизни всегда было слишком много расчета: родители подбирали ему невесту, девушки искали в нем лишь выгоду. Но Гермиона… Она не делала ни единого шага в его сторону. Их связь оставалась исключительно рабочей, но это не мешало ей заполнять собой все его пространство. Она не прилагала никаких усилий, чтобы быть ближе — и, возможно, именно поэтому оказалась так близко.       Это сбивало его с толку, пугало, злило. Он привык быть холодным, непроницаемым. В мире моды, где конкуренция жестока, а предательства часты, эмоции — слабость. Он научился защищаться, отстраняться, но рядом с ней это больше не работало. Рядом с ней он покрывался невидимыми шипами, словно кактус, желая сохранить дистанцию.       Драко сжал кулаки. Он поклялся себе, что не переступит границу. Они доведут проект до конца — если не как друзья, то хотя бы как напарники.       Но черт возьми… эта граница уже давно трещала по швам.       Гермиона захлопнула дверь подсобки, прислонилась к ней спиной и зажмурилась, пытаясь выровнять дыхание. В висках гулко стучало, а пальцы все еще дрожали. Она могла бы поклясться, что ощущала на себе этот взгляд — внимательный, изучающий, заставляющий горячую волну прокатиться по всему телу.       "Ты пялишься на меня, Грейнджер."       Глупо, нелепо, не вовремя. Но, Мерлин, как же это ее выбило из колеи.       Она резко провела ладонями по лицу, стараясь прогнать румянец с щек. Зачем она вообще позволила себе подобное? Она пришла сюда работать, создавать, вдохновляться — а не терять голову от каждого его взгляда или случайного прикосновения. Между ними исключительно деловые отношения. Она напомнила себе об этом, но отчего-то от этого не стало легче.       А еще, по слухам, его сердце уже занято.       Нужно собраться. Гермиона глубоко вдохнула, дважды хлопнула себя по щекам и, держа спину прямо, вернулась в кабинет.       Драко уже сидел за столом, склонив голову над выкройкой, но при ее появлении выпрямился. Взгляд был серьезным, но в серых глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.       — Грейнджер… — его голос прозвучал хрипло, будто он долго молчал перед этим. Казалось, он подбирал слова, но затем коротко выдохнул и сказал ровно: — Прости. Если был резок.       Ее брови чуть дрогнули от удивления. Извинения? От Малфоя?       — Все в порядке, — отозвалась она, стараясь держать голос ровным. — Давай просто работать.       Он кивнул. Словно невидимая нить между ними натянулась, но оба предпочли ее не замечать.       На столе лежал рулон лунного шелка — драгоценная, сложная в работе ткань, перетекающая оттенками серебра и ясной летней ночи при малейшем движении. Гермиона осторожно провела по нему пальцами, ощущая гладкую, почти невесомую материю.       — Потрясающий, — прошептала она.       Драко молча наблюдал за ней, затем кивнул, расправляя полотно.       — Лунный шелк капризен, но результат того стоит.       Они склонились над тканью, полностью погружаясь в процесс. Рабочий ритм затянул их с головой, вновь вернув привычную уверенность в движениях и словах. Вскоре кабинет наполнился тихими обсуждениями, мягкими переговорами, едва уловимыми улыбками.       И все было бы хорошо, если бы в какой-то момент их пальцы не соприкоснулись.       Оба тут же отдернули руки, словно их обожгло.       Прикосновение длилось секунду, но отозвалось теплым, глубоким эхом в груди. Бабочки вспорхнули в животе, заставив Гермиону сжать кулаки под столом. Она заставила себя сосредоточиться.       — Я… возьму еще булавки, — выдавила она и быстро развернулась, направляясь к шкафу с инструментами.       Драко кивнул, отворачиваясь почти одновременно с ней.       В воздухе повисла тишина, напряженная, гулкая.       — Все в порядке? — спустя минуту спросил он, не глядя на нее.       — Просто… я где-то потеряла ножницы, — с досадой ответила Гермиона, обыскивая стол.       Драко не раздумывал. Он потянулся к своим и, протянув их ей, коротко сказал:       — Возьми мои.       Гермиона колебалась, но, заметив, какие это ножницы — дорогие, идеально сбалансированные, которыми явно дорожили — все же взяла их, чувствуя легкое тепло от его пальцев на металле.       — Спасибо, — тихо произнесла она.       Они вновь погрузились в работу, ни разу не заговорив о том, что только что произошло. Казалось, оба были глубоко погружены в свои мысли.       Когда работа была закончена, Гермиона быстро собрала вещи, ловя себя на желании поскорее уйти, чтобы наконец отдохнуть.       — Увидимся завтра, — сказала она, стараясь не встречаться с Драко взглядом.       — Да, — коротко ответил он, убирая инструменты.       Она вышла в ночь, позволив прохладному воздуху охладить пылающие щеки. День вымотал ее полностью. Все, чего сейчас хотелось — горячего чая, теплого пледа и сна. Когда она дошла до своей квартиры, ее встретил Живоглот, потеревшись о ее ноги и требовательно мяукнув. Гермиона с улыбкой подняла его на руки, почесав за ушком.       И тут в окно раздался настойчивый стук.       Она нахмурилась, подошла ближе и распахнула створку. За окном сидела сова с небольшой коробочкой в лапах.       — Что это? — пробормотала Гермиона, осторожно беря посылку. Сова не стала дожидаться ответа и тут же взмыла в воздух.       Коробка была легкой, но что-то внутри позвякивало. Гермиона медленно развернула упаковку и ахнула. На бархатной подложке лежали изящные портновские ножницы. Они идеально лежали в руке, лезвия тонкие, но прочные, с выгравированными на ручке едва заметными узорами.       На дне коробки лежала крохотная записка.       "С днем рождения."       Без подписи. Но Гермиона и так знала, от кого это.       Она сжала ножницы в ладонях, чувствуя, как внутри разливается странное, теплое чувство.       Малфой.       Гермиона покачала головой и усмехнулась. Она не должна переступать черту.       Но с каждым днем удержаться становилось все сложнее.