Опасные маневры

      Великолепный особняк Равенны Вейл сиял сотнями огней, отражающихся в высоких зеркалах и хрустальных люстрах. Воздух наполнялся тонким ароматом восковых свечей, дорогих духов и едва уловимого волнения, скользящего между гостями.       Гермиона ощущала это напряжение на своей коже, как будто ткань вечера была соткана из тайных взглядов и не озвученных мыслей. Готическая тематика вечеринки позволяла ей выйти за привычные рамки, но теперь, стоя в этом зале под пристальными взглядами, она не могла избавиться от ощущения, что зашла слишком далеко. Возможно, из-за слишком обтягивающего платья. Или из-за того, что стояла рядом с Драко Малфоем.       Он помог ей снять верхнюю одежду, и когда его пальцы едва заметно скользнули по ее обнаженным плечам, по телу пробежали мурашки. Она была уверена, что он это почувствовал, но не произнес ни слова. Только его взгляд задержался на мгновение дольше, чем следовало. Ее дыхание сбилось, но она быстро отвела глаза, делая вид будто изучает его наряд.       Драко выглядел как воплощение безупречного стиля и тщательно сдерживаемых эмоций. Длинный черный фрак с едва заметной узорной вышивкой подчеркивал его аристократическую внешность, а эполеты на плечах добавляли легкую военную строгость. Серебряные пуговицы на жилете мерцали в свете люстр, а темный камень в шейной броши казался почти живым, отражая танцующие языки пламени свечей. Металлические значки в виде свернувшихся змей казались символами чего-то личного, почти скрытого. Возможно, символами того, что он так старательно пытался не чувствовать. Образ дополняли легкая небрежность в волосах и тот самый взгляд, от которого многие дамы начинали терять голову.       Последние два месяца они работали над проектом, выверяя детали до совершенства. Малфой был молчалив и отстранен, но Гермиона чувствовала в его сдержанности не холодность, а скрытую напряженность. А может, она просто накручивала себя после того небольшого инцидента в канун ее дня рождения.       Но сейчас был не момент для раздумий.       — О, Драко, наконец-то! — глубокий, бархатный голос разрезал пространство.       К ним приближалась Равенна Вейл — женщина, чей взгляд словно подчинял себе само время. Она была облачена в длинное черное платье с утонченной вышивкой, в узорах которого угадывались переплетения кружева, ветвей и завитков. Корсетный лиф подчеркивал ее талию, придавая силуэту благородную строгость. Полупрозрачные вставки и узоры, расшитые бисером, добавляли мистического очарования, а струящийся плащ, ниспадающий с плеч, делал ее образ поистине величественным.       Идеально гладкие, прямые волосы, зачесанные по центру, придавали облику строгую симметрию, подчеркивая аристократические черты лица. Минималистичный, но выразительный макияж — холодный взгляд, скульптурные скулы и светлая кожа — создавал ощущение недосягаемости.       Гермиона не сразу узнала в ней легендарную певицу. Совсем недавно та была блондинкой, напоминающей утонченного эльфа, но теперь перед ней предстала завораживающая фигура, словно сошедшая со страниц темного фэнтези — королева теней, чье присутствие было пропитано тайной и властью. В голове тут же всплыл образ Мартиши Аддамс — именно так теперь выглядела Равенна Вейл.       Ее аура была обволакивающе-магнетической, и теперь у Гермионы не осталось сомнений: слухи о происхождении певицы были не просто домыслами. Уж не только фамилия, но и сама ее кровь несла в себе наследие вейл.       — Мисс Грейнджер, наслышана о вас! — улыбка певицы была размеренной, изучающей. — Очень рада, что вы стали частью этой авантюры.       — Чистое безумие, — Гермиона улыбнулась, решив расслабиться. — Но, похоже, оно мне даже нравится.       Драко не ответил, только бросил быстрый взгляд, в котором читалось что-то, от чего у нее пересохло в горле. Если хочет продолжать молчанку — пусть. Но что-то подсказывало, что молчание Малфоя было лишь иллюзией спокойствия.       Равенна рассмеялась и пригласила их пройти в зал. Тут они разошлись, Гермиона удалилась, заметив в толпе Луну Лавгуд. Драко проводил ее долгим взглядом.       Эта женщина сведет его с ума.       Последние недели он избегал ее, ограничиваясь только рабочими вопросами, потому что иначе — совершил бы глупость. Потому что иначе — стер бы помаду с ее губ. А сейчас… Сейчас она решила его добить. Это платье. Этот проклятый выверенный до миллиметра силуэт, подчеркивающий каждый изгиб. Воланы по линии декольте, открытые плечи, полупрозрачные рукава с плиссировкой — все это говорило о дерзости, о вызове, о том, что Гермиона Грейнджер больше не та девушка, которую он привык видеть.       Тонкая лента-чокер, изящно обвивавшая ее шею, завершала образ, и в своих мыслях он столь же эффектно срывал ее.       Он бы продолжил разглядывать ее, если бы к нему не подошел давний знакомый, общество которого сейчас было ему совершенно не по душе. Теодор Нотт — бывший однокурсник с проницательным взглядом редактора, привыкшего выискивать сенсации. Он едва заметно приподнял бровь и, держа бокал в руке, указал в сторону Гермионы.       — Малфой, не знал, что ты теперь работаешь с маглорожденными, — лениво протянул он, держа в руке бокал шампанского. — Мир точно сошел с ума.       Драко едва заметно напрягся, но голос его был холоден, как сталь.       — Я думал, ты редактор, а не рупор консерваторов, Нотт. Или твои статьи уже пишутся под диктовку чьих-то предрассудков?       Теодор усмехнулся и скользнул взглядом к Грейнджер, которая разговаривала с подругой когтевранкой:       — Надо признать, она выглядит великолепно. Даже странно видеть ее не с книгой в руках. Хотя… я уверен, у нее где-то под платьем спрятан конспект с лекции по истории магии.       Драко молчал. Внутри все пылало, но он выдержал паузу.       — Конечно, Нотт. И еще список идиотов, с которыми не стоит иметь дело. Ты явно в нем на первой строчке.       Нотт только усмехнулся и, перехватив с подноса у проходящего официанта бокал шампанского, протянул его Драко.       — Охладись, дружище. А я пойду пообщаюсь с приятными дамами.       Он направился в сторону Гермионы, а Драко остался на месте, сжимая в руке стекло. Он не имел права вмешиваться. Не имел права злиться. Не имел права защищать ее после недель игнора. Но стоило Нотту наклониться к Гермионе, и пальцы Драко сжались еще крепче. Оставалось надеяться на ее благоразумие и острый язычок. С такими скользкими типами, как Нотт, только это могло бы сработать.       Тем временем Гермиона беседовала с Луной обо всем и ни о чем одновременно. Лавгуд обладала уникальным талантом — вести разговор так, что он ускользал от логики, но при этом завораживал. Она могла устроить часовую лекцию о мозгошмыгах, увлекая собеседника в водоворот своих безумных теорий.       Гермиона краем глаза заметила приближающегося Теодора Нотта — и невольно задержала на нем взгляд. В его облике сочетались изысканность и откровенная дерзость. Глубокий бордовый пиджак из велвета сидел на нем безупречно, подчеркивая худощавый, но сильный силуэт. Под пиджаком — расстегнутая черная рубашка, открывающая ключицы и часть груди, где хаотично пересекались несколько серебряных цепочек.       На его пальцах сверкали массивные кольца с замысловатыми узорами, а запястья утопали в браслетах из металла и кожи, создавая ощущение опасной роскоши. Он двигался лениво, но с хищной грацией человека, привыкшего контролировать ситуацию. Выглядел он скорее как фронтмен панк-группы, чем редактор крупного модного журнала. В его уверенной походке и чуть насмешливом прищуре читалась игра — азартная, провокационная и, возможно, опасная.       — Гермиона, будь осторожна с Теодором, — Луна склонилась к ней, понизив голос до заговорщического шепота. — Я слышала, он добывает информацию не самыми честными способами.       — Неужели? — Гермиона бросила в сторону Нотта оценивающий взгляд.       — Да, — многозначительно кивнула Луна. — И, кстати, похоже, ты ему нравишься. Видела, как он на тебя смотрел? Но не обольщайся, это, скорее всего, временное явление. Как редкий жук-блескучник: ярко сверкает, но быстро исчезает.       — Оригинальное сравнение, — усмехнулась Гермиона.       — А ты, я смотрю, изучаешь его методы? Или есть другая причина следить за ним? — внезапно вмешался Блейз Забини, появившийся из ниоткуда, как тень в шелковых туфлях. Он лениво окинул Луну взглядом, в котором скользило любопытство. — Интересно, Лавгуд, ты же обычно пишешь о существах, которых никто не видел. Значит, если ты решила изучить Нотта, ты намекаешь, что он миф?       — О нет, — совершенно серьезно возразила Луна. — Скорее, он напоминает морского мерцающего паука. Красивый, но ядовитый.       — Кто тут красивый? — раздался голос самого Нотта, который как раз подошел к компании. Он улыбнулся, явно довольный тем, что разговор шел о нем. Галантно поклонившись, он добавил: — Добрый вечер, дамы. Блейз, дружище, давно тебя не видел. Как поживает твоя итальянская семейка?       — Все так же богаты и скандальны, — хмыкнул Блейз.       Тут музыка сменилась на плавный, но ритмичный вальс. Тео, не упуская момента, сделал небольшой глоток шампанского, прежде чем усмехнуться и наклониться чуть ближе к Гермионе.       — Грейнджер, а ты танцуешь?       — Если под этим ты подразумеваешь классические бальные танцы, то да, — спокойно ответила она, встретив его взгляд с едва заметным вызовом.       — Прекрасно. Тогда позволь мне тебя пригласить, — он протянул ей руку, его улыбка была полна едва скрытой насмешки, но в глазах плясал неподдельный интерес.       Гермиона замялась, и тут вмешался Блейз:       — Да брось, Грейнджер, Нотт не кусается. Ну, разве что в хорошей компании.       — Ты мне совершенно не помогаешь, Забини, — пробормотала она, но все же вложила руку в ладонь Теодора.       — А я и не пытался, — усмехнулся Блейз и повернулся к Луне. — Ты мне нравишься, Лавгуд. Я обожаю необычных женщин. Потанцуем?       — А я обожаю людей, которые умеют видеть необычное в обычном, — ответила она.       — Загадочная, — протянул Блейз. — Мне это нравится.       — Будь осторожен, Блейз, — с улыбкой предупредила Луна. — Я не из простых.       — Тем интереснее, — ухмыльнулся он и закружил ее в танце.       Теодор уверенно повел Гермиону в танце, и она вынуждена была признать — он двигается безупречно.       — Кто бы мог подумать, что ты не только гениальная всезнайка, но еще и грациозна, — сказал он, склоняясь к ее уху, голос его был мягким, но в нем слышалась игра.       — А в твоем самодовольсте я даже не сомневалась, — парировала она, изогнув бровь.       — Я многогранен, Грейнджер. Как редкий сапфир, который еще предстоит оценить по достоинству.       — Ты имеешь в виду редкий жук-блескучник, который, по словам Луны, ярко сверкает, но быстро исчезает?       Теодор рассмеялся, сильнее сжимая ее талию, направляя в плавном повороте.       — Она меня явно недооценивает. В отличие от твоего Малфоя.       Расстояние между ними сократилось до опасной близости — теперь Гермиона могла разглядеть тонкую линию его ресниц и лукавый блеск в глазах. Но за этой приторно-сладкой улыбкой скрывалось нечто, что заставляло ее насторожиться.       Гермиона едва заметно напряглась.       — Малфой не мой.       — Разве? — Тео приподнял бровь, их лица оказались так близко, что Гермиона почувствовала его теплое дыхание. — Странно. Судя по его взгляду, он бы с этим не согласился.       Гермиона повернула голову в сторону, где ожидала увидеть Драко, но тот уже пробирался сквозь толпу, двигаясь к ним с явной решимостью. Слова, которые она собиралась произнести, замерли у нее на губах. Малфой был уже рядом. Теодор медленно повернул голову, лениво встречая его напряженный, злой взгляд.       — Думаю, ты слишком увлекся, Нотт, — ледяным тоном бросил Малфой, обхватывая запястье Гермионы и отводя ее чуть назад.       Теодор лишь усмехнулся, лениво скользя пальцами по ткани ее платья, прежде чем неохотно разжать ладонь.       — О, а вот и наш ревнивец, — протянул он с усмешкой, не сводя с Драко насмешливого взгляда. — Драко, ты же знаешь, я просто развлекаюсь. Или боишься, что Грейнджер оценит мои таланты больше, чем твои?       Гермиона закатила глаза. Великий Мерлин, почему мужчины ведут себя как дети?       — Я не вижу в тебе соперника, Нотт, — ледяным тоном ответил Малфой. — Просто решил, что Грейнджер заслуживает партнера получше.       Что-то в его взгляде — остром, пронизывающем, почти пылающем — заставило ее сердце на мгновение замереть.       Теодор тихо рассмеялся, будто Малфой только что подтвердил что-то очевидное.       — Что ж, буду рад посмотреть на это со стороны, — он наконец отпустил Гермиону, но его улыбка намекала, что он нисколько не проиграл в этой игре.       А Гермиона, удивленно моргнув, вдруг поняла, что стоит в объятиях Драко Малфоя.       — Вы решили меня спасти, мистер Малфой? — с легкой насмешкой спросила она, ее голос звучал ровно, но внутри все было иначе. Почему он так близко? Почему от него пахнет чем-то теплым, пряным, обволакивающим?       — Спасти? — Драко наклонился чуть ближе, и его губы почти коснулись ее виска. — Неужели тебе нужна помощь?       Его голос был низким, вибрирующим, заставляющим кожу покрываться мурашками. Он повел ее в танце, его ладонь крепко удерживала ее спину, а пальцы на талии сжимали чуть сильнее, чем требовалось. Их тела двигались в такт музыке, но между ними звучала другая мелодия — напряженная, обжигающая, не оставляющая места для воздуха.       — Думаешь, я не справилась бы с Тео? — прошептала она, чуть приподняв подбородок, глядя ему прямо в глаза.       — Я думаю, что он слишком много о себе возомнил, — Драко едва заметно сжал ее пальцы в своей руке. — И, кажется, ты позволила ему слишком близко подойти.       — А ты, значит, решил подойти еще ближе?       Он усмехнулся, притягивая ее чуть сильнее.       — Я просто показываю тебе, как это должно выглядеть, Грейнджер.       Гермиона чувствовала, как сбивается ее дыхание, когда его пальцы медленно скользнули по ее спине. Платье было тонким, а его прикосновение — слишком явственным.       — И как же? — прошептала она, не узнавая свой голос.       Драко не ответил сразу. Он замедлил шаг, позволяя их телам почти соприкоснуться. Он знал, что она чувствует его — его силу, его тепло, его едва сдерживаемое напряжение. Он знал, что это сводит ее с ума. Потому что сам был не в лучшем состоянии.       — Так, чтобы ты не хотела, чтобы это заканчивалось, — наконец выдохнул он, его губы дрогнули в едва заметной улыбке.       Гермиона сжала его руку, позволяя себе приблизиться еще чуть-чуть. Их губы разделяло всего несколько сантиметров.       — Ты слишком самоуверен, Малфой, — ее голос был похож на шепот.       — А ты слишком упряма, Грейнджер.       Но никто из них не отстранился. Музыка продолжала играть, но казалось, весь зал исчез.       Гермиона никогда не была так близко к нему. Его запах кружил голову, его руки на ее теле обжигали. Ей казалось, что ее щеки пылают, но она уже не понимала, от чего больше: от танца, от шампанского или от него.       Но одно не давало покоя ее неугомонному разуму. Этот вопрос терзал ее последние недели, выжигая изнутри сомнениями, но только сейчас, когда он был так близко, когда его тепло пропитывало воздух между ними, Гермиона наконец осмелилась спросить:       — Почему ты меня игнорировал?       Драко почти незаметно напрягся. Она почувствовала, как его пальцы дернулись на ее талии, едва заметно, но все же.       — Грейнджер, сейчас не время…       — А мне кажется, самое время, — ее голос стал тверже, и она взглянула ему прямо в глаза. Больше она не намерена оставлять этот вопрос без ответа. — Почему ты начал избегать меня?       Он отвел взгляд, стиснув челюсти, словно сдерживал что-то, что не хотел выпускать наружу.       — Черт возьми, Малфой, — в ее голосе прозвучала обида, которая сама же резанула ее по сердцу. — Я думала, что… что мы хотя бы напарники. Или я ошибалась?       Она не могла заставить себя произнести большее. Не могла признаться, что в какой-то момент начала видеть в нем нечто большее, чем просто союзника. Потому что если она ошибалась, если он никогда не думал так же… Разочарование было бы невыносимым.       Его хватка на ее талии стала жестче, а в глазах сверкнуло что-то темное, опасное.       — Перестань, — процедил он сквозь зубы, но она уже не могла.       — Нет, не перестану, — Гермиона вырвала руку из его хватки. В груди колотилось сердце, от обиды, от злости, от этого странного, необъяснимого чувства, которое росло внутри. — Если я тебе безразлична, просто скажи.       Тишина. Ее собственные слова эхом отдавались в голове, но было уже поздно. Он услышал. Он понял.       И это, кажется, взбесило его.       Резким движением Драко схватил ее за запястье и потянул прочь с танцпола.       — Что ты…       — Идем, — его голос был низким, напряженным, как натянутая до предела струна.       Он вывел ее на балкон, где прохладный ночной воздух сразу же охладил разгоряченную кожу. Но это не помогло. Он был слишком близко, слишком опасен в своей молчаливой ярости.       — Ты хотела откровенности? — он развернулся к ней, и его взгляд ударил в самое сердце. В этих глазах горело что-то, от чего Гермионе вдруг стало трудно дышать. Лед и пламя, все сразу. — Хорошо. Я избегал тебя, потому что это был единственный способ не сойти с ума.       Она замерла.       — Что?..       — Ты сводишь меня с ума, Грейнджер, — его голос был хриплым, наполненным злостью, отчаянием… и чем-то еще.       И прежде чем она успела ответить, осмыслить, понять — он схватил ее лицо в свои ладони и поцеловал.       Гермиона ахнула, но не отстранилась.       Его губы были горячими, жадными, требовательными. Этот поцелуй не был мягким, не был осторожным — он был бурей, огненной волной, сметающей все на своем пути. Он прижал ее к холодной каменной стене, но ей было все равно.       Потому что она чувствовала только его.       И ответила.