Chileno (Чилиец)

Сегодня был вечер без галстука. Густаво наслаждался тихим приятным вечером, сидя за стойкой бара в своём любимом заведении. И всё было хорошо разнообразия ради. По крайней мере до появления женщины в красном. Изящность на самой грани вульгарности. Неспешно, но уверенно она шла к своей цели, располагаясь рядом с мужчиной. Пока соблюдая приличную дистанцию. Даже не смотря на него, больше заинтересованная разнообразием бутылок за спиной бармена, спросившего что она желает. — Что-нибудь… — она встретилась взглядом с Густаво. Сдержалась, чтобы не коснуться острым носом босоножки его брюк. Вместо этого, просто улыбнулась. — Чилийское.     — Альмавива, будьте добры, — произнёс мужчина, не сводя серьёзного взгляда карих глаз, казавшихся сейчас чёрными. Вот только этого ему сейчас и не хватало. Но ничего не поделаешь, придётся разбираться… Он заставил себя коротко улыбнуться. — Запишите на мой счёт. — Эсме, — она протянула тонкую холеную руку, которую Густаво легонько пожал. — Полагаю, наш общий друг предупредил вас о моём приезде. — Да. Предупредил. — Согласился мужчина. Имени общего друга — дона Болсы — называть, естественно не стал. — Интересно, что же он сказал вам про меня? Она сделала глоток вина, предварительно вдохнув сладкий аромат алкоголя. <i>Этот представитель семьи Саламанка тебе понравится, Густаво. </i> — Что вы мне понравитесь. — И как? Оказался прав? — Это мы в скором времени, полагаю, выясним. А затем был ужин. Эсме вела себя прилично, хотя Густаво и опасался было, что она будет такой же не скромной, как и глубокий вырез на её платье. Однако же мексиканка всего один раз рассмеялась особенно громко и тут же извинилась за это. В остальном всё прошло тихо, мирно, они не говорили о бизнесе, обсуждая выдающиеся скульптуры итальянских мастеров. Всё было так приторно прилично. Ни одного дерзкого поползновения, ни одного двусмысленного намека ни с чьей стороны. Хотя обоим было понятно, что продолжится вечер в постели. Соблазн оставить эту сучку без секса был велик. Но возможность поиметь (в прямом смысле слова) Саламанка оказалась ещё большим соблазном. Всю дорогу за скромной Вольво Фринга на почтительном расстоянии ехала красная Феррари. К событиям, с ней непосредственно связанным, мы в скором времени перейдем. Как только входная дверь закрылась за хозяином и его гостьей, Густаво растерял всю свою вежливость и обходительность. После слов «на колени, шлюха» вечер перестал быть томным, превращаясь в занимательный аттракцион по словесному и физическому унижению госпожи Саламанка, которая в ту ночь решительно была низведена до подчинённой позиции покорной слуги, выполняющей с готовностью любой, пусть даже и самый извращённый приказ своего господина. Эсме Саламанка — послушная сучка Густаво Фринга, нетерпеливо скулящая у его ног и умоляющего его разрешить ей кончить. Стонущая от нетерпения, мечтающая только о том, чтобы он ей хорошенько вставил. —Por favor, don Gustavo.Пожалуйста,донГуставо. Ещё никогда переговоры с Саламанка не проходили настолько удачно по мнению Фринга. *** Утро началось с крепкого чёрного кофе и приготовленного Густаво завтрака. Эсме на правах гостьи куталась в одну из рубашек чилийца и не стала вмешиваться в процесс готовки во избежание катастрофы. Когда с завтраком было покончено, женщина предложила провести деловые переговоры по делам Картеля прямо здесь, в гостиной, не утруждая себя поездкой в обычное место для таких разговоров. Учитывая, что оба босса уже были на месте и даже начальник охраны Фринга к ним присоединился. — Майкл Эрмантраут. Эсме Саламанка, — как ни в чём не бывало представил их друг другу Фринг. — Приятно познакомиться, мистер Эрм… — Эсме предприняла попытку произнести заковыристую фамилию начальника охраны, но так и не смогла. Сдалась. — Могу я звать вас просто Майклом? — Конечно. — Ответил мужчина, как никогда мрачный в это утро. — Босс, можно вас на секундочку? — Прошу нас извинить, Эсме. Мы не на долго, — произнёс Густаво с улыбкой, оставляя Эсме без присмотра в самом деле всего на пару минут. — Эсме Саламанка, серьёзно? — только и спросил Майкл. — Не волнуйся, Майкл. Всё под контролем, — заверил Густаво. «Ага, конечно. Только потом, если что не надо удивляться перерезанной глотке…» Обычно Майкл не любил ругаться матом. Но слова покрепче в данной ситуации подходили как нельзя лучше всех остальных. Однако он сдержался. — Как скажешь, босс. Они вернулись в гостиную; женщина сидела на диване, держа кружку в руках и смотря куда-то в пространство прямо перед собой невидящим взглядом. — Что ж, продолжим? — предложил Густаво, садясь напротив неё, заслоняя те невидимые картинки, что были перед её взором в эту минуту, своей персоной, заставляя вернуться в сейчас, вернуться к делам. — Дон Болса прислал меня приглядеть за делами пока Туко не выйдет из тюрьмы. Уверяю вас, пока я здесь, Саламанка больше не доставят вам беспокойства, господин Фринг. Густаво улыбнулся. — И я приношу вам свои глубочайшие извинения за все те проблемы, которые могли доставить вам Гектор или Эдуардо в последнее время, — добавила Эсме. Всё так вежливо приторно. Так нарочито цивилизованно и спокойно. Ложь и обман, завернутые в обертку красивых, правильных слов, приличествующих случаю. — Примите мои соболезнования в связи с кончиной вашего дяди, Эсме. «Вот ведь красиво завернул, сукин сын», подумал Майкл, не меняясь в лице, естественно. Оставалось ещё добавить что-нибудь вроде «нам всем его будет так не хватать». Но это было слишком даже для Фринга. И он не стал, посчитав, что с Эсме пока хватит, учитывая прошедшую ночь, хотя этой perra lujuriosa (похотливой сучке) и понравилось… — Вы действительно думаете, что Эдуардо мёртв? — спросила она, не сводя пристального взгляда с чилийца. Как будто что-то зная, чего не знал он. — С чего бы ему не быть мёртвым? — в свою очередь спросил Густаво. — Варга во всём признался. — Варга… — медленно повторила Эсме, словно пробуя имя на вкус. — Игнасио Варга. Дон Болса рассказал ей об этой сходке. Как мальчишка приставил пистолет к его голове и чуть не проделал в башке дырку. Эсме в тот вечер утешала Хуана как могла, со всей возможной нежностью и состраданием, начав с того, что положила его многострадальную головушку себе на грудь, перебирая редкие волосы Болсы. — Я видела труп собственными глазами. Обгоревший до неузнаваемости. — Записи дантистов сошлись, однако же, — проговорил Густаво. Было решительно интересно, к чему она ведёт. — Записи дантистов, — Эсме фыркнула. — Подделать их — детская забава. Уж такой человек как вы, мистер Фринг должны понимать. — Не совсем понимаю, что вы хотите сказать, Эсме, — он решительно не желал называть её госпожой Саламанка, оставаясь на базисе личного имени, давая понять, что «уважает» её исключительно потому, что её прислал Болса. — Совершенно ничего, — она коротко улыбнулась. — С Лало никогда нельзя сказать наверняка. Он может быть мёртв. Он может быть жив. Фифти-фифти, как говорят у вас здесь. В любом случае, повторюсь, я вам проблем не доставлю. А теперь мне пора идти, доберусь, наконец, до своих орлов. Спорим, они не будут рады. Но им ничего не остаётся, как смириться с необходимостью подчиняться женщине. Она рассмеялась, наслаждаясь той призрачной властью, что сейчас была в её руках. За ней стоял Картель и местные шестерки семьи Саламанка ничего не могли с этим поделать. В этом она была права. — Ещё увидимся, Густаво. Рубашку потом верну. — Она поцеловала его на прощание; что же касается Эрмантраута, то она попрощалась и с ним: — До свиданья, мистер Майкл. Забрала по пути оставленное вчера в кресле платье и босоножки, не став переодеваться, как была, босиком и в рубашке Фринга, вышла на улицу, быстро скрывшись в красной Феррари, стоящей у крыльца.