Глава 3. Смерть старого дуба

      Кэссиди шагала по широкой, мощённой улице, не обращая внимания на лужи, которые то и дело подсовывались ей под ноги. Тяжёлые отцовские сапоги пришлось оставить в закусочной, и нынешние лёгкие тканевые туфельки быстро промокли до последней нитки. Осень вступила в свои права, прогнав последние тёплые деньки прочь. Отовсюду веяло влажностью и свежей прохладой.       Дождь закончился, но его следы виднелись тут и там: будь то разорённые палисадники, сорванные ставни, всё ещё стекающие с крыш капельки чистой воды или грязные по колено ноги городских ребятишек. Ещё не было и восьми утра, но люди высыпались на улицу, чтобы оценить масштаб ущерба и, может быть, всё-таки порадоваться первому за долгое время дождю. Центральная площадь Эрланда, мимо которой пролегал путь девушки, была полна жизни.       — Доброе утро, миссис Флинн!       — Ах, едва ли доброе, — отозвалась полная женщина в белом фартуке, которая вышла из дверей пекарни. Массивная деревянная вывеска с изображённой на ней буханкой хлеба сорвалась с петель и теперь покоилась в грязи у порога. — Эта дрянь побила горшки с геранью. Вот знала, что так будет! Просила ведь Гарри их занести!       — Снова забыл?..       — Да! Клянусь, ещё одна такая выходка — и я отправлю его к врачу. Ей Богу, отправлю! Ещё и всем соседям расскажу, что он у меня больной на голову. Пусть потом, что хочет делает! Ну да полно с него. Ты, Кэссиди, только из вашей хибарки? Неужели всю ночь там сидела? Совсем тебя родители не жалеют…       — Да мне ведь не сложно, — отмахнулась девушка, уже предчувствуя, к чему клонит булочница.       — Тепло и тихо. Я дверь на замок закрыла и спала в кладовке.       — Знаю я ваши замки! Их же мой благоверный и ставил… Боже правый, рано или поздно точно какие слухи пойдут… Молодая девушка, одна на отшибе… К тебе хоть не заходил никто?       — В такой-то дождь?       — И всё же.       — Никто, — соврала Кэссиди.       — Ну и слава Богу. — Женщина отёрла лоб тыльной стороной ладони, оставляя отчётливый след от муки. — Мой Аарон снова к вам убежал. Ты, если увидишь, передай, чтоб к обеду дома был. Ему ещё, вон, — она ткнула пальцем в валяющуюся вывеску, — отцовские ошибки исправлять.       Кэссиди кивнула и отправилась дальше. Вчерашний гость не выходил у неё из головы. Она совсем не помнила, как он ушёл. Не помнила, о чём они говорили и как она уснула. Помнила только бледно-голубые глаза, глядевшие на неё из-под чёрных, как смоль, волос. Кто он был такой? И был ли он вообще? Может быть, он был лишь сном, навеянным скукой и духотой бабьего лета? Нет. Это было не так. Конечно же, не так. И доказательство тому девушка несла в своём кармане. Золотой. Настоящая золотая монета. Таких монет в их провинциальном городке никогда и никто видом не видывал… На них просто нечего было здесь покупать. Разве что весь Эрланд за горсточку. А тут…       Девушка пообещала самой себе при встрече непременно вернуть эту монету незнакомцу. И о чём он только думал, оставляя её? Наверное, о том же, о чём думал, рассыпая соль на пороге… Чудак. Пожалуй, миссис Флинн была в чём-то права. Если кто узнает — слухи и правда пойдут. А их семье только этого для полного счастья и не хватало. «Золотая монета за плешивые бутерброды и чай? Ну-ну…» — в голове всплывал образ местного сапожника с его противной улыбочкой и крысиными глазками… Слушать это? Уж увольте. О человеке, принёсшем в Эрланд дождь, от неё никто ничего не услышит.       Она шла и мысленно ругала незнакомца, когда чей-то крик возвратил её в реальность.       — Кэсси!       Из группки девчонок, столпившихся у старого фонтана, что уже давно перестал работать и служил разве что седалищем ворон, ей навстречу выбежала девушка в красном платье. Чёрные волосы, подёрнутые ветром, обрамляли кругленькое розовое личико, губы были плотно сжаты, чтобы не заулыбаться во весь рот, а зелёные глаза светились неподдельным восторгом. Рош Лайонс, а это была именно она, резко выделялась на общем сером фоне. На ней было красное муслиновое платье и шерстяная шаль, которые хоть и были схожи по фасону с нарядами других горожанок, явно отличались качеством и наверняка ценой.       — Ах, Кэсси, скажи, ты ведь видела его? — её пальцы обхватили ладони Кэссиди. — Он заходил к тебе? Как он выглядит?       Семьи Кэссиди и Рош были близки. Когда отец Кэссиди ещё мог выходить из дома, они часто проводили время вместе. Девушки были ровесницами, оттого и считали друг друга если не лучшими подругами (для этого они были слишком разными), то почти что сёстрами. Между ними не было ни ссор, ни обид. Они давно научились принимать друг друга такими, как есть. Кэссиди и теперь часто навещала гостиницу Лайонсов, а Рош оставалась одной из редких посетительниц её закусочной. Хотя сложно сказать, приходила ли она туда из-за Кэссиди или всё же из-за проезжавших мимо карет…       Кэссиди сделала вид, что совершенно не поняла, о ком идёт речь.       — Кто «он»? — нахмурившись, спросила она.       — Как же кто, Кэсси! Путник!       Рош отчаянно вглядывалась в серые глаза в надежде увидеть в них отблеск прозрения, но Кэссиди лишь сильнее сдвинула брови к переносице.       — Он пришёл к нам в гостиницу сегодня ночью. Тётушка сказала, что он совсем молодой человек. Представляешь? Один, в такой дождь, без кареты, без лошади… Знаешь, кто так появляется?       — Привидения, — цыкнула Кэссиди, вспоминая застывшую у дверей закусочной фигуру, окутанную дымкой наступающего дождя.       — Ах, ну, какие привидения! — взмолилась Рош. — Беглые аристократы!       — Ты надумываешь.       — А вот и нет! Знаешь, чем он расплатился? Знаешь? — она наклонилась к её уху и тихонько прошептала: — Золотым, Кэсси. Он расплатился золотым.       Кэссиди вздрогнула. Её рука за малым не потянулась к карману юбки. А ведь вчера она советовала незнакомцу просить приюта в церкви… Вот уж правда чудак. Кто в здравом уме станет разбрасываться такими деньгами?       — И что, что золотым? Это не значит ничего…       — Ох, Кэсси, знаешь, мне иногда кажется, что ты такая дурочка! Ну откуда у простолюдина золотые монеты? Может, он бежал от гнёта тирана-отца, чтобы встретиться с настоящей жизнью лицом к лицу, а потом вернуться и завладеть его состоянием? Может, в его родных землях неспокойно и его отослали переждать волнения? Или он, под видом странника, ищет себе близкую к земле невесту?.. Ах, это так романтично, Кэсси!       — Где-то я всё это уже слышала, — Кэссиди скрестила руки на груди. Рош умолкла, вперив в неё вопросительный взгляд. — Как там его звали?       Фредерик. Его звали Фредерик. Дурацкое имя, которое как нельзя лучше подходило смазливому мальчишке, что два года назад проездом останавливался в их городе. Его сказки о богатом поместье, светских раутах и приёмах быстро пленили воображение наивной Рош, которая за малым не сбежала с ним невесть куда… Благо мистер Лайонс, дядя Рош, вовремя их перехватил. Как позже выяснилось, Фредерик был обыкновенным жигало, у которого в каждом соседнем городке была своя дурёха-Рош… Слухов удалось избежать благодаря стараниям мистера Лайонса, но одна мысль о том, что Рош почти загубила свою жизнь…       — Ах, я совершенно не понимаю, о чём ты говоришь! — замахала руками Рош, не осмеливаясь поднять на Кэссиди погрустневшие вмиг глаза. Помолчав немного, она тихонько прибавила: — Я больше на такое не поведусь…       Кто-то окликнул Рош, и она поспешила удалиться, обменявшись последними любезностями. А всё-таки её слова ни капельки не успокоили Кэссиди. Только бы она снова ни во что не влезла. Тяжело вздохнув, девушка продолжила свой путь.       В стороне церкви было особенно многолюдно. Кто-то пришёл помолиться, посчитав бурю Божьей карой, кто-то просил других помочь с ремонтом побитой крыши… Но бóльшая масса зевак столпилась у обломков старого дуба. Ночью в дерево ударила молния, в щепки разбив иссохшую кору. На этом дубе уже давно не было листьев. Корявый и высокий, он давно прогнил в основании и больше не рос. Старый ствол хранил на себе сотни воспоминаний — признаний в любви, молитв и пожеланий, — нацарапанных жителями Эрланда в самое разное время. Каждый раз, приходя по воскресеньям в церковь, Кэссиди смотрела на него и думала, возможно ли по нему изучать историю их маленького, захудалого городка? Наверняка эта история была бы в сотни раз интереснее нудных уроков миссис Хидж, заносчивой школьной учительницы…       И вот дерево пало. Выстояв не одну сотню лет, разбилось на крохотные осколки, не оставив после себя почти ничего… От этого почему-то становилось тоскливо, словно от смерти старого знакомого, на руках, на глазах которого ты вырос… Местная сумасшедшая бродила вокруг остатков дерева с корзиной, перебирая щепки. Будто чего-то искала. А когда находила, озарялась улыбкой, прятала обломки в свою корзину и вновь принималась за поиски. Казалось, этот процесс доставлял ей удовольствие… Честно сказать, Кэссиди бы и сама к ней присоединилась. Кто знает, быть может, ей удалось бы отыскать и ту надпись…       Горожанам, впрочем, до подобных глупостей дела не было. Старое дерево надо было как-то убирать, а его корни так разрослись, что данная авантюра представлялась чем-то весьма сомнительным. Похоже, пустырю перед церковью, на котором стоял старый дуб, суждено было остаться нетронутым.       Увлечённая разглядыванием толпящихся у церкви людей, Кэссиди совсем не заметила, как кто-то подкрался к ней со спины. Тяжёлые руки опустились на её плечи, а в левом ухе ярко вспыхнуло резкое: «Бу!». Перепугавшись от неожиданности, девушка взвизгнула и отскочила в сторону, уронив на землю свою потрёпанную сумку. В следующую секунду перед ней возникла довольная физиономия Аарона Флинна.       — Утречка, Кэсси! — шмыгнув вздёрнутым носом и улыбнувшись во все зубы, произнёс он.       — Какого дьявола, Аарон! — вполголоса крикнула Кэссиди, поймав недовольный взгляд пары старушек, направлявшихся на утреннюю молитву. — С каких пор ты взял в привычку пугать людей?!       Он виновато хихикнул, почесав взъерошенный затылок.       — Ну, прости-прости, — Аарон поднял сумку. — Считай это маленькой местью за мои переживания. Знаешь, как я перепугался, когда мы не нашли тебя утром в закусочной?       Отряхнув тканевую сумку от пыли, Аарон протянул её хозяйке. Кэссиди не преминула её выхватить. Перепугался он, как же…       — Где Мирт?       Аарон молча обошёл Кэссиди, ухватился за её плечи и повернул корпус девушки в сторону аптечной лавки. Ей не составило труда найти взглядом своего старшего брата. Мирт говорил с аптекарем и двумя его вечными клиентками, сёстрами Брук, пока за его спиной толпилось ещё человек десять… Все они держали в руках бумажные огрызки.       — Неужели опять?..       — Ты же знаешь, после дождя вечно всем что-то нужно, — зевнул Аарон, устраивая свою голову на плече Кэссиди.       — Он ведь был в Летсвуде три дня назад.       — Кроме нас с тобой это никого не волнует.       Многие товары в Эрланд привозились из более крупного Летсвуда, что находился относительно недалеко. Церковь, школу, мелкие магазинчики и гостиницу обслуживала почтовая карета, что приходила по пятницам. Обычным же обывателям приходилось искать себе транспорт и ехать в город самостоятельно. Не самое дешёвое и не самое комфортное удовольствие. Телеги были мало у кого, а лошадей и вовсе держали только Лайонсы да управление констебля… В попытках заработать Мирт и Аарон вызвались привозить горожанам вещи на заказ за символическую плату. Местным эта идея очень понравилась. Отец Аарона давал лошадей, и раз в неделю, а то и чаще, их маленькая делегация выдвигалась в Летсвуд, чтобы вернуться со всякими разностями…       — Чего ж ты его бросил?              — Увидел тебя. От меня всё равно там толку мало. Я в их бумажках не разбираюсь.       Взгляд Кэссиди привлекло странное движение вокруг её брата. Люди резко переполошились, зашептались. У ног Мирта мелькнул маленький мальчик, прорывавшийся к аптекарю. Он говорил что-то и непрестанно тыкал пальцем в сторону леса. Мирт как-то слишком отчётливо побледнел. Кэссиди бросилась к нему.       Застывший на месте Аарон, предчувствуя что-то недоброе, опомнился лишь когда кто-то врезался ему в ногу. Это был тот самый ребёнок. Недолго думая, парень схватил его за руку.       — Что стряслось?       — Старуха Даулинг мертва! — крикнул мальчик. — Её убили! Убили! Совсем скоро вся площадь говорила об этом. Беспокойные вздохи и вскрики поднимались то тут, то там, сменяясь странным всеобъемлющим молчанием. И только жуткий смех сумасшедшей раздавался над замешательством испуганной толпы…