Глава 5. Книгу по обложке...

      И всё-таки её убили.       Мирт сказал, что ошибки быть не может — тело старухи было так изувечено, что сомнений не оставалось. Кто-то точно несколько раз ударил её по спине и голове чем-то тяжёлым и тупым… Об этом было страшно думать… Особенно представляя, что били древнюю старушку Даулинг, у которой не было никакой силы… Ни чтобы дать отпор, ни чтобы убежать… И кому только это было нужно?       Кэссиди плелась за матерью вдоль торговых рядов. В маленьких палатках продавали овощи и разное тряпьё, выпечку и сушёные травы… Корзинка в руках девушки постепенно наполнялась продуктами. Корзина в руках её матери, как и при выходе из дома, была полна.       Горожане к столь несвойственному для Эрланда происшествию относились по-разному. Кто-то запирался дома, отказываясь выходить, пока констебль не отыщет злоумышленника, кто-то разносил всё более мрачные подробности, держащие в своей основе разве что дуновения шального ветра, а кто-то лишь пожимал плечами, мол, случилось и случилось.       Нив Торндайк относилась к последним, и ей, пожалуй, одной из немногих, это было простительно. Мать Кэссиди перебралась в Эрланд чуть больше двадцати лет назад, и каким-то образом умудрилась за этот огромный срок не стать своей. Нельзя сказать, чтобы она вела затворническую жизнь. Ей просто не до чего не было дела. Она работала в книжном магазинчике, перешивала старые книги, продавала новые… Её мир ограничивался домом, книжным и церковью по воскресеньям. И, казалось, большего ей было и не нужно. Жители Эрланда же относились к ней чуть ли не снисходительно, кто-то умудрялся даже бросить оскорбление, зная, что не получит и лишнего взгляда в ответ. Ходили слухи, что приехала она сюда уже тяжёлой, что она до ужаса глупая, оттого и вечно молчит, что, работая в книжной лавке, она совершенно не умеет читать… Что ж, пожалуй, появление подобных слухов было неизбежно. Когда в распоряжении людей оказывается слишком маленький клочок информации, они ставят себе в обязанность дополнить его выдумками и самой очевидной чепухой, которая тем не менее идёт на веру… Одним словом, странную чужеземку в Эрланде не жаловали. Но стоило Нив появиться в сопровождении своих детей, как шепотки за её спиной растворялись, а пристальные хмурые взгляды сменялись умильными улыбками. Кэссиди была точной копией Нив. Мирта от матери и сестры отличал разве что рыжеватый оттенок волос… От Пола Торндайка его дети унаследовали только фамилию… Впрочем, и этого было достаточно, чтобы, в отличие от их матери, заслужить расположение горожан.       Небо сегодня снова хмурилось, ветер разыгрался не на шутку… Вечно мёрзнущая Нив всё больше куталась в накинутую на её хрупкие плечи шаль. Последней покупкой на сегодня были свечи. Их всегда оставляли на потом, потому что идти за ними нужно было в церковь (их изготовлением занимались местные монашки). Сегодняшний день не стал исключением. Продрогшие до костей мать и дочь решили прежде занести перепрошитые книжки в магазинчик. Маленький и тесный он присоседился к аптечной лавке. Он был до отказа набит книгами, отчего не вмещал обычно больше пяти посетителей. Впрочем, так много там никогда и не собиралось…       Открыв шаткую дверь, Кэссиди очень пожалела о желании в этот самый миг вдохнуть. Облако тяжёлой пыли, приправленное затхлым запахом старых книг, недвижимо висело в воздухе… Кэссиди закашлялась. Нив поспешила открыть окно. Старенькая хозяйка, миссис Пейдж, охая и вздыхая, металась между полок, то и дело взмахивая платочком и поправляя очки.       — Боже правый, милочка, я уж и не знаю, что тебе предложить!       — Ах, миленькая моя миссис Пейдж! Неужто вы не можете найти во всём этом море книг ни одного хоть малость умного романа?!       Кэссиди узнала голос Рош. Прокашлявшись, она огляделась по сторонам. В книжной лавке царил настоящий хаос. Старые книги, что, казалось, приросли к полкам, были варварским образом содраны и теперь валялись на полу. Ими была уставлена тумба, засыпано пошарпанное кресло в углу. Книги были везде кроме полок — своего пристанища и своей могилы… В самом центре комнаты, на груде сваленных книг, в самом деле сидела Рош Лайонс. Она скрестила руки на груди и всё постукивала носочком своей туфельки по дощатому полу. Тут же в уголочке пристроилась и Софи, младшая сестра Рош. Девочка листала молитвенник.       Завидев Нив, Рош оживилась. Она подскочила с книжной горы, брезгливо отряхивая красное платьице от налипшей пыли.       — Тётушка Нив! Вы! Вы точно сможете мне помочь! — залепетала она. — Мне нужна книжка. Хорошенькая, маленькая книжка! Чтобы я быстренько прочла её и сразу много-много узнала!       Нив сначала молча поглядела на неё, затем на миссис Пейдж, которая готова была, кажется, разрыдаться в любой момент… Старушка не привыкла к посетителям. Особенно таким шумным и требовательным, как Рош… Коротко кивнув, Нив скрылась где-то в глубине магазинчика. Миссис Пейдж поспешила за ней.       — Что происходит? — лавируя между наваленных тут и там книг, Кэссиди медленно продвигалась в центр комнатушки, где и стояла Рош.       — Ах, это трагедия, Кэсси! — всплеснула руками девушка. Её глаза покраснели то ли от подступающих слёз, то ли просто от пыли… — Я никак не могу найти свою любимую книгу.       — Раз это твоя любимая книга, почему не помнишь названия? О чём она?       Рош оторопело взглянула на Кэссиди своими зелёными глазами, несколько раз моргнула и… рассмеялась.       — Боже правый, Кэсси! Ну, конечно же, потому что я её ещё не читала!       Как можно любить книгу, которую ещё не читал? Это то же самое, что любить шоколад, в жизни его не пробовав. То же самое, что быть влюблённым в человека, которого никогда раньше не встречал… Чем больше Кэссиди об этом думала, тем больше убеждалась, что подобная затея вполне в духе Рош.       — И всё-таки, зачем тебе книга?       — Это… — она поджала губы. — Я просто подумала, что со мной совсем не о чем разговаривать. Знаешь, Кэсси, я ведь и носа дальше Летсвуда не совала. А из книг можно столько почерпнуть!       — Тебя это так беспокоит? — спросила Кэссиди, возвращая попавшую под руку книгу на положенное место. Она и сама никогда не выбиралась далеко. Даже в Летсвуде была всего однажды. — Что в этом такого?       — Как же «что»! Это очень важно! Вот У… — она запнулась, — наш новый постоялец, представляешь, приехал с Зеркального Мыса. Того самого, что далеко-далеко на севере. Представляешь, сколько он прошёл! Вчера столько историй дядюшке рассказывал…       — Так ты всё это устроила из-за него? — Кэссиди обвела рукой комнату и хмуро цыкнула на Рош. Кажется, они уже говорили об этом недавно…       — Ну конечно же не из-за него! Это мне самой нужно! Сама посуди, у нас ведь постоянно кто-нибудь гостит. И это ох как несправедливо, что даже наша Бетси рассказать может больше, чем я! Что им всем с Бетси разговаривать? Она же горничная!       «Ну и что, что горничная…» — подумала Кэссиди. Вся эта затея не переставала казаться ей нелепой.       — И к тому же, ты слишком предосудительно относишься к… Божечки, да почему же я никак не могу вспомнить его имя! — Рош стукнула себя по лбу кулачком, явно зардевшись. — Не важно! Тебе просто нужно его увидеть, и ты тут же поменяешь своё мнение! Он симпатичный юноша. И глаза у него красивые, словно льдинки на свету! Даже мой дядюшка сказал, что он славный.       Сколько бы Кэссиди ни старалась, сама она вспомнить лица незнакомца не могла. Странно, словно тёмное полотно заволокло воспоминания… Всё, что осталось — лишь два почти белых огонька его глаз, тёплых, словно слабое пламя свечи.       — Ты приходи к нам в гости, и я вас познакомлю. Ты и так давно не заходила…       — Я приду.       Из-за стеллажа показался растрёпанный пучок светлых волос Нив Торндайк. В руках женщина держала внушительную стопку книг. Рош тут же заулыбалась и, махнув Кэссиди ручкой, вприпрыжку побежала к прилавку. Она принялась листать книжки, одну за другой откладывая их в сторону. «Это длинно», «Это скучно», «А это про птиц… Ненавижу птиц! Они грязные…». Рош Лайонс с детства любила сказки, но и их теперь отставляла в сторонку. Сказки… Сказки… Кэссиди рассеянно глядела вокруг. Ей почему-то вмиг сделалось как-то горько. Голоса прошлого всё ещё отчётливо звучали в её голове. Старушка Даулинг, Рош, потёртое кресло и запах полыни, болящие от колких веточек вереска пальцы… и сказки. Так много разных сказок, которых теперь не будет никогда.       — Не верь ей. Кэссиди обернулась на тихий голос. Она и забыла о Софи, как все всегда о ней забывали…       — Что? — всё так же рассеянно переспросила она.       — Не верь Рош, он жуткий, — проговорила девочка, спрыгивая с кресла. — И глаза у него жуткие.       С этими словами она направилась к выходу из магазинчика, где уже виднелся за дверным стеклом силуэт нагруженной сумками Бэтси.

***

      Смеркалось. Тонкие длинные свечи уже давно покоились на дне корзины, накрытые серым пуховым платком. Он защищал от редких, срывающихся с неба капель… Нужно было идти домой, но Кэссиди не двигалась с места. Ещё минуту… Ещё только одну минуту…       Её мать вышла из магазина лишь через час после ухода нагруженной книгами Рош и уже как минут пятнадцать растворилась за облетающими кустами боярышника. Ей и миссис Пейдж пришлось наводить порядок, пока Кэссиди ходила в церковь. Поначалу она собиралась лишь быстро сходить туда и вернуться к матери, но отчего-то не двинулась дальше широких ступеней входа в храм. Прильнув к каменной колонне, которая служила чем-то вроде начала перил, девушка вглядывалась в замшелые каменные кресты могил, что расположились за церковью. Кладбище было достаточно большим и простиралось до самого леса с той стороны. Мрачные мысли не шли из головы и только порывы ветра и изредка падавшие на лицо мелкие капли прорывали душащую, вязкую пелену горечи и тупой боли, которой так и суждено было остаться навеки невысказанной.       На развалинах крохотной часовни горел огонёк. Огарок свечи, что принесла с собой сумасшедшая. Если так подумать, она никогда не отходила далеко от церкви. Да и зачем ей было уходить? Куда? Она и сейчас сидела здесь — бросала что-то из своей корзинки на землю и всё звала, звала кого-то… Кого-то, кто всё никак не приходил. Её длинные чёрные волосы путались в серой истёртой до дыр накидке, заслоняли лицо. Она была красивой женщиной, чей недуг стал единственной причиной отчуждения… Вдруг она громко расхохоталась, вскинула корзину к небу и закричала: «Сюда! Сюда!». Кэссиди посмотрела вверх, но ничего не увидела.       — Кого вы зовёте? — тихо спросила она и только теперь заметила, что онемевшие ноги сами повели её к развалинам часовенки.       Сумасшедшая обернулась. Её чёрные глаза блестели, а на губах играла улыбка.       — Птиц, — задорно сказала она.       — Птиц? — девушка присела подле неё, аккуратно подбирая складки юбки, чтобы не затушить ими слабое пламя свечи. — Как странно, я не вижу ни одной…       — Конечно не видишь, ведь все эти птицы мертвы.       — Вы кормите мёртвых птиц?       — Всем птицам нужна еда, разве не так?       — Наверное…       Только едва ли хоть какие-то птицы питаются щепками. Теперь Кэссиди видела, что именно ими и была набита корзинка женщины.       — И много здесь птиц?       — Ну, одна вот точно здесь, — произнесла нараспев женщина и, схватив Кэссиди за руку, вложила в её ладонь крупную щепку.       — Вы считаете, что я тоже птица? — усмехнулась Кэссиди кривой, изношенной улыбкой. — Ещё и мёртвая…       — Ты не выглядишь живой.       — Но я жива.       — У тебя мёртвые глаза.       — Я, кажется, совсем вас не понимаю…       Сгорбившись, Кэссиди приникла к тому, что когда-то можно было назвать каменной стеной часовни. Ей хотелось спрятаться от сквозных потоков ветра, что заставляли её тело вздрагивать от холода. Только вот, даже когда теперь ветер её не касался, дрожь не унималась. Словно холод, мучащий её шёл изнутри… Руки непроизвольно сжимались, и, в какой-то момент, Кэссиди почувствовала, что щепка, зажатая в одной из ладоней, слишком сильно впилась в кожу. Раскрыв кулак, девушка поняла, что оцарапала руку до крови.       — Это ведь щепки дуба, который рос у церкви? — спросила Кэссиди, разглядев на коре едва заметные вмятинки, что напоминали буквы… Теперь их было совсем не разобрать. Женщина кивнула.       — Порой прошлое больно ранит… — нараспев протянула она, продолжая разбрасывать щепки по пустырю.       Кэссиди оторвала взгляд от щепки и посмотрела на женщину.       — Поэтому важно в нужный момент его отпустить? — спросила она, вглядываясь в чёрные глаза, что с блеском глядели куда-то вдаль. — Поэтому ведь вы бросаете их?       Сумасшедшая расхохоталась.       — Нет, я ведь сказала, что кормлю птиц. Только посмотри сколько здесь голубей! Неужели не видишь? Раньше никогда так много не прилетало… И все как один чёрные!       Кэссиди кивнула и опустила голову. В Эрланде не водилось чёрных голубей.