Глава 6. Опустевший дом

      — Скажи, Мирт, а та сумасшедшая… она всегда была такой?       — Дунла? Кажется, да… Отец говорил, что она пришлая. Может её бросили в лесу, может сама заплутала, а сколько здесь живёт — всегда такая была. Смотри под ноги, камни после дождя всё ещё скользкие.       По правде говоря, скользкими были не только камни… Узкую тропинку совсем размыло и грязь вперемешку с жухлой травой то и дело цеплялась к ботинкам. Кэссиди старалась выверять каждый шаг, чтобы не оступиться и, в прямом смысле, не сесть в лужу. Мирт шёл более уверенно. Оно и понятно — за последние два дня он прошёл по этой тропинке не менее десяти раз в оба направления… Старуху Даулинг убили в вечер четверга, если верить словам аптекаря, а сегодня было уже воскресенье. Мирт и Аарон дежурили у домика в лесу с самого утра пятницы, чтобы, как говорил Аарон, «не дать ребятне вытаскать все сушёные ягоды из дома до конца разбирательств»…       Поскольку для крохотного Эрланда подобное происшествие было явно из ряда вон выходящим, констеблю даже пришлось писать в Летсвуд объяснительную. Господи, «даже» … Кэссиди становилось дурно каждый раз, когда она вспоминала перекошенное от раздражения лицо Гарри Флинна. Он, по всей видимости, разбираться с этим делом вовсе не собирался. Недалеко от дома, в куче листьев нашли окровавленный топор, но что с ним было делать? «Мало ли кого старуха довела,» — цыкнул Гарри Флинн и ещё прибавил — «Топор только жалко. Хороший такой топор…». И всё бы, наверное, так и осталось, если бы не выяснилось, что Элиссия Даулинг оставила завещание… У Кэссиди в голове не вязалось, что и кому она могла бы завещать, однако, раз уж оно было, имущество старушки должно было оставаться нетронутым до его оглашения. Завещание должны были отправить почтовой каретой к следующей пятнице из Летсвуда, но в связи с обстоятельствами убийства, обещались прислать вместе с двумя детективами в понедельник.       — Ты уверена, что хочешь туда пойти, — спросил Мирт, наверное, уже раз в пятнадцатый.       — Хочу, — коротко ответила его сестра.       По правде говоря, она была совсем не уверена в этом… У неё подрагивали руки и немного путались мысли, но почему-то ей казалось, что если она не побывает там до приезда детективов, то позднее ей вряд ли удастся это сделать. Кэссиди не собиралась ничего предпринимать. Её настораживало, что убийцей мог оказаться знакомый ей человек, и она искренне не понимала, почему для констебля это совершенно ничего не значило, но она точно не собиралась искать виновного или зацепки, которые Гарри Флинн и его помощники могли запросто проморгать… Ей, наверное, просто хотелось удостовериться, что мир не рухнул… Что этот маленький домик продолжает существовать там на опушке леса. Ей нужно было принять тот факт, что Элисии Даулинг больше нет, чтобы жить дальше… Именно поэтому Кэссиди сегодня сама напросилась отнести брату еду. Мирт нагнал её где-то на полпути — он ходил в аптечную лавку за лекарством от кашля для Аарона. Видно, тот простыл из-за дождя…       Узенькая тропинка, что вела их сквозь сосновую рощицу постепенно расширялась, и вскоре из-за стволов показалась заросшая мхом крыша. Домик в самом деле был здесь. Никуда он не делся, не испарился… Даже не изменился ни капельки — такой же заросший и покосившийся. Его можно было бы принять за груду сваленных друг на друга веток, если бы не деревянная дверь с порожком и не два крохотных окна. Перед домом всё те же две грядки с пахучей мятой и мелиссой… Пока Кэссиди разглядывала примятый дождём куст шиповника, росший под окном, Мирт легонько толкнул дверь домишки откуда тут же раздался полуохриплый вопль:       — Ты пришёл? Чего долго так?! Я думал чокнусь до твоего прихода — тут дышать вообще нечем! Открываю окно — холодно! Закрываю — душно! На улицу не выйдешь, потому что мелюзга через заднюю дверь в дом забегает! Всё пропахло то ли сладким, то ли гнилью… Да от меня самого несёт хуже, чем из конюш- Ах!       Распахнувший створки окна Аарон так и рухнул на пол, встретившись лицом к лицу со стоящей под ним Кэссиди. Что-то разбилось, и практически тут же послышалось тихое, протяжное «чё-о-о-о-орт». Кэссиди перегнулась через раму, но разглядеть смогла только макушку сидящего на полу Аарона и его пунцовые уши.       — Всё нормально? — в комнате возникла фигура Мирта.       Краем глаза Кэссиди заметила какое-то странное шевеление в кустах. Ещё спустя мгновение пёстрыми пятнами мелькнули детские макушки. Недолго думая, девушка цапнула стоящую у двери кадушку с набравшейся в неё дождевой водой и зашагала вдоль дома. За избушкой была маленькая пристройка, где удобно было прятаться, особенно если ты ребёнок… Кэссиди знала об этом не понаслышке. Но знала она и то, что это было прекрасно известно старухе Даулинг. Аккуратно выглянув из-за угла, девушка в самом деле увидела сворку детей, притаившихся под той самой пристройкой. Пальцы сами собой нащупали на знакомом месте под крышей верёвку. Дёрнуть нужно было заранее, чтобы дать время на раскачку старому креплению. Секунда — и ребятня окачена водой. Ещё одна — покрыта перьями и пылью, высыпавшимися из углубления под карнизом. Поднялся визг. Все перепачканные дети бросились врассыпную и спустя каких-то пару мгновений у одинокого дома на лесной опушке воцарилась привычная тишина, прерываемая разве что чертыханиями Аарона.       — Ты зачем её привёл?       — Мама отправила её принести обед. Мы встретились по пути.       — Мог бы хоть предупредить как…       — Зачем?       — Вот же…       Вернув кадушку на место, Кэссиди вошла в дом. Разговоры тут же прекратились. Аарон сидел на табурете, потирая ушибленное плечо, Мирт сметал осколки разбившегося глиняного кувшина.       — Куда ты ходила? — спросил её брат.       — Они сегодня больше не придут. Можно открыть дверь. А запах… Кажется, лук пропал.       С этими словами вместо ответа Кэссиди направилась в сторону кухни.       — Она здесь совсем как дома, — протянул Аарон, глядя исподлобья на то, как девушка суетится в дверном проёме. — Знаешь, мой отец считает, что дом достанется ей.       Мирт только пожал плечами. Что им было делать с полуразрушенным домиком в лесу? На его восстановление денег не было и продать его некому. Разве что развалить и использовать для разжигания печи зимой. Это было бы слишком жестоко по отношению к Кэссиди, которая провела здесь всё своё детство, хотя Мирт знал, что она бы без колебаний пошла на что-то подобное, если бы в этом была необходимость. Парень покачал головой, прогоняя все мысли прочь. Необходимости не было. И он побеспокоится, чтобы и в дальнейшем её не возникало.       — Ты что-то говорил про еду, — взгляд Аарона скользнул по мрачному лицу друга.       — А, да. — Оживившийся Мирт поспешил убрать метлу, и отправился за корзиной, брошенной у входа.       Аарон выдохнул, мысленно дав себе затрещину за неосторожные слова…       По просьбе Аарона обед было решено устроить на улице. Кэссиди вызвалась подежурить внутри, пусть и была уверена, что хотя бы сегодня сюда точно больше никто не придёт. Медленным шагом она прошлась вдоль стеночек, заглянув в каждую из трёх комнат маленького дома. Тут и в самом деле ничего не поменялось… Разве что из гостиной пропал коврик. Он лежал под плетённым креслом сколько Кэссиди себя помнила и ей даже казалось, что он прирос к половицам… Однако его не было, а на его месте виднелось едва заметное, втёртое в застланный деревом пол, бурое пятно. Запах крови ударил в нос сильнее гнилого лука. Кэссиди была уверена, что придумала его, что всё давно вымыто настолько, насколько это возможно. Но в конце концов она не выдержала и, не найдя уместным пойти в спальню, отправилась на кухню.       Сквозь приоткрытую створку окна в комнату проникал слабый ветерок, который казался Кэссиди в тот момент настоящим спасением. От нечего делать она вцепилась в тряпку и принялась протирать скопившуюся на полочках пыль. Старушка Даулинг плохо видела и убиралась пусть и старательно, но явно недостаточно тщательно. Под потолком были развешены метёлки сушёных трав, бережно перевязанные верёвочками. Ещё немного и эти венички можно бы было продавать, но теперь они совсем никому не нужны. Может, забрать их себе? Надо бы спросить у того, кому достанется дом после объявления наследства…       Рука с тряпкой скользнула по подоконнику. Окошки на кухне Даулинг были маленькие и двустворчатые, с почти круглыми стёклышками и толстой деревянной рамой. Обычно, старушка держала ставни открытыми, но сейчас они были прикрыты, что скорее всего было работой Аарона, оборонявшегося от шкодливых детишек. Однако они не были закрыты полностью и сквозь зазор между ними пробивался свежий осенний ветер… Недолго думая, Кэссиди потянула створки на себя и только хотела отворить ставни, как на стол из прорехи между рамой и ставнем вывалилась увесистая книжка. Кэссиди не составило труда узнать в ней дневник Элисии Даулинг. Толстый, обшитый кожей, с уймой всунутых между страниц кусочков пожелтевшей, пошедшей волнами от сырости бумаги. Кэссиди часто видела его на прикроватной тумбочке или в корзинке для вязания в гостиной. Кто мог засунуть его в окно?       Кэссиди раньше никогда не приходило в голову рыться в чужих записях, пусть она иногда и гадала, что же таилось в этой толстенькой книжечке. Быть может, рецепты вкуснейшего варенья из шишек или тысяча и один вариант закруток на зиму? В любом случае, теперь она ведь может всего одним глазочком взглянуть, правда? Вряд ли это принесёт кому-то вред. Расположившись у окна, Кэссиди распахнула книгу, угодив на страницу 57. «Два яйца, одна картофелина, лук и зубчик чеснока…». Что ж, это в самом деле был какой-то рецепт. Чуть ниже была другая запись: «Два букетика вереска миссис Пайк, чай из календулы для мистера Брука, пятнадцать мешочков с травами от мигрени в поместье Лайонс…». А это планы по продажам… Ничего необычного. Даже забавно. Где-то в глубине души Кэссиди хотелось верить, что этот дневник сохранит в себе от своей обладательницы что-то более весомое. Но дневник был заполнен самыми обыкновенными бытовыми записочками. Все они были написаны очень мелким почерком и тесно примыкали друг к другу. Порой так тесно, что их границы размывались и сложно было отделить одну фразу от другой. Вероятно, старушка так экономила бумагу. Пролистнув ещё несколько страниц, Кэссиди уже собиралась закрыть дневник, как ей на глаза попалось имя, которого здесь никак не могло быть. Оно мелькнуло где-то среди последних пролистанных страниц, и девушка даже не сразу сообразила, что с ним что-то не так.

«Роско Лайонс»

      Это имя знал каждый житель Эрланда. Первый старейшина Роско Лайонс. Бравый одноглазый охотник, чей портрет висит прямо напротив входа в «Шиповник». Кэссиди с трудом удалось отыскать его имя вновь среди закорючек Элисии.       «Старый Роско умер. Мне ещё никогда так не хотелось, чтобы это чудовище было живо. Бенджамин пытается меня успокоить, но я знаю, что теперь меня ничто не спасёт. Я ждала, что она появится на похоронах. Я бы упала ей в колени и молила о пощаде. Но она не пришла. Я не верю, что всё закончится так… Хотя я бы очень хотела в это верить.»       Она ошиблась, фамилии здесь не было, но в Эрланде никогда не было и другого Роско. Этим именем распоряжались Лайонсы — самая богатая семья города, которая свято чтила память предка. Никто бы не осмелился назвать ребёнка этим именем. Но, с другой стороны, едва ли было возможно, чтобы Элисия Даулинг писала о похоронах человека, жившего несколько столетий назад… К тому же эти слова о прощении и спасении… Кэссиди снова листнула несколько страниц, теперь внимательнее вглядываясь в буквы.       «Это невыносимо. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью о том, что этот день может стать последним. Я ненавижу их всех. Почему я одна должна расплачиваться?..»       — Что это такое?..       Теперь она отчётливо видела эти записи. Страницы с ними были исписаны так плотно, что не оставалось ни одного свободного просвета. Чернила шли гуще, а окружающие слова казались бессмыслицей…       «Я получила последнее письмо от Бенджи. Он болен и не протянет даже до зимы. Если бы только всё могло случиться иначе, я бы никогда…» (Последние слова были написаны неразборчиво, кое-где чернила потекли, превратившись в мутные сероватые разводы). Ещё несколько страниц.       «Сегодня мой 134 день рождения. Я потеряла всех, кто когда-то был дорог мне. Поэтому, когда он придёт за мной, я встречу его как старого, давно потерянного друга… Я знаю, что вместе с ним придёт моя смерть, но с каких-то пор это начало казаться спасением, а не проклятием.»       Кэссиди снова и снова смотрела на мелкие циферки и никак не могла поверить своим глазам. Всё это походило на бред. Очередную из сказок Элисии, которые она так любила сочинять… Но эти записи были сделаны разными чернилами и казались связанными между собой. О ком она говорила? Кто придёт? Почему все эти записи гласят о смерти? Неужели горожане были правы и Элисия в самом деле сходила с ума? Но почему же сама Кэссиди никогда этого не замечала?       Она пролистнула большое количество страниц, только теперь заметив, как много листов было выдрано… Последние записи уже не были окружены бессвязными словами. Наоборот, писались размашисто с пропусками в несколько пустых страниц…       «В прошлое воскресенье я видела её у церкви, а сегодня ко мне домой заявилось это исчадье. Прошло столько лет, но в его глазах всё так же горит ненависть. Я столько раз представляла, как он придёт за мной. Моя жизнь превратилась в ад из-за одной жалкой ошибки ещё в самом начале. Мне казалось, хуже уже некуда, но эта тварь… Он… это животное… Лучше бы он сдох тогда. Ненавижу НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ!!! БУДЬ ПРОКЛЯТА ТРЕКЛЯТАЯ ПТИЦА! ЧЁРТОВ ВЫРОДОК!»       «Всё близится к концу. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы защитить девочку. Пусть это и малость. Я устала. Надеюсь, после всех этих мучений она… он подарит мне тихую смерть…»       «Это всё моя ошибка. Я одна виновата. Если она не узнает правды, все будут мертвы. Она будет мертва. Кассандра… Кейси снова будет мертва.»       Имя Кассандра было обведено несколько раз. Но кто это? Почему она должна умереть снова? О какой ошибке идёт речь? Кто должен был прийти за Элисией Даулинг, и причём здесь птица? У Кэссиди путались мысли… Если бы не это убийство, она бы точно списала всё, что сейчас прочла, на сумасшествие старухи… Но теперь, если опустить все абсурдные слова… Было очевидно, что она кого-то боялась и этот кто-то явно угрожал её жизни.       Деревянный порог заскрипел под тяжёлыми сапогами и Кэссиди еле как успела запихнуть дневник в свою сумку. Ей никто не поверит, если она покажет его полиции. Но что, если эти записи в самом деле имеют смысл? Что она должна была сейчас сделать? Пряча в окне от вошедшего в кухню Аарона беспокойные глаза, Кэссиди еле как совладала с эмоциями на своём лице. Её ужасно мутило.       — Кэсси, Мирт идёт за сменной одеждой. Он проводит тебя до дома. Пойдёшь с ним?       — Мгм, — она кивнула, сама не понимая на что.       — Ты вытирала пыль?       — Да.       — Могла бы не утруждаться… Я бы и сам протёр, правда.       — Мне не сложно.       — Кэсси…       — М?       — Ты зачем смотришь на это?       — На что?       С трудом выкарабкавшись из завала собственных мыслей, Кэссиди поняла, что уже как несколько минут рассматривает воткнутый в пень топор с окровавленной рукоятью. Её тут же вырвало прямо на пол…