ЛЕКЦИЯ 18: ПСИХОЗЫ: ЭТИОЛОГИЯ, ПРОГНОЗ И МЕТОДЫ КОРРЕКЦИИ. ЧАСТЬ 1.

Я пыталась разжать челюсть и найти способ избавиться от импровизированного кляпа во рту в виде разорванного кухонного полотенца, но все попытки были тщетны. Он впивался в уголки рта, вызывая резкую боль, а ноющее напряжение в скулах становилось невыносимым. Я билась за воздух, судорожно вдыхая носом, но паника душила меня куда сильнее, чем нехватка кислорода. Руки сдавливало кожаным ремнем, перетянутым так туго, что пальцы немели. Ноги были плотно перевязаны галстуком, и каждая попытка пошевелиться лишь затягивала узел крепче. Мне было мучительно жарко и холодно одновременно: пот липкими струями стекал по спине, но леденящий ужас пробирал до самых костей. Слезы лились нескончаемым потоком, щекоча лицо. Я не могла даже вытереться – только беспомощно моргать. Передо мной стоял он. Лже-доктор. Лже-профессор. Все это время Малек меня обманывал. А я, наивная дурочка, предполагала, что между нами действительно что-то есть. Меня затошнило от осознания собственной глупости, но даже эту реакцию я не могла выразить, не могла сжать пальцы в кулаки, не могла отвернуться от его пустых, безжизненных глаз. Интересно, Малек – это вообще его настоящее имя? Какая, к черту, разница. Это произошло через три дня после смерти Ханны.  Пожалуй, я расскажу обо всем по порядку.

***

– Что ты делаешь, Одри? – Синнер сидел на кресле в гостиной и наблюдал за мной положив голову на ладонь. Я ходила туда сюда. Маячила, прямо перед его носом, зажав мобильный в ладони. – Ты не выпускаешь меня из дома, поэтому нахаживаю шаги, чтобы сжечь калории, –  я разблокировала телефон и зашла в приложение. – Уже пройдено две тысячи, осталось восемь. Потерпите, профессор? – Если тебе скучно, то можешь попробовать переделать свой тест или убраться в ванной, после тебя там бедлам. – А еще чего? – спросила я не прерываясь, от резких поворотов кружилась голова. Я шагала от шкафа до шкафа. Практически заучив наизусть расположение вещей на полках. Прошло уже три дня с того момента, когда я узнала об убийстве Ханны. И три дня, как я проживала у Синнера. Он настоял, аргументировав свое решение тем, что наш кампус временно закрыли, а в сестринстве и братстве сейчас что-то типо ночлега для бездомных. Ректор Карулли объявила, что колледж временно переходит на дистанционное обучение. Большинство студентов разъехались по домам, а те, кому бежать было некуда, жили в студенческих объединениях.  Делить быт с Синнером было несложно, мы жили как соседи, ведь после его мерзопакостных разглагольствований я сказала, что спать с ним в одну кровать не лягу и попросила больше ко мне не прикасаться. Пусть он и простил мне угон машины, задетая гордость давала о себе знать. По предварительным данным Ханна умерла от многочисленных колотых ранений. У полиции на было сомнений - орудует серийный убийца. И когда Карулли вновь откроет свои двери непонятно.  У меня было три варианта: поехать домой к опекунам, переехать к Лэйн или остаться у Синнера. Из трех зол я выбрала самое пожароопасное. Обещала Малеку, что уеду. Надо было позлить профессора, но, конечно же, мне хотелось остаться с Синнером, несмотря на его холодную реакцию на смерть Ханны. Он казался непроницаемым, будто это событие не коснулось его вовсе. В его глазах не было ни боли, ни тревоги, только безразличие, которое заставляло меня сомневаться в том, что я его знаю. – В одной из комнат есть беговая дорожка, –  оповестил Синнер. – Но мне надо сходить туда прежде, чем впускать тебя внутрь. Комнаты в особняке Синнера — это нечто загадочное. Некоторые из них Малек запер от меня, и это только разожгло мое любопытство. Что он скрывал? Меня очень смущал завес тайны. Я даже пошла на хитрость: внимательно проследила за Малеком, пытаясь понять, куда он прячет ключи. Вроде бы, они хранились в самом нижнем ящике его стола в кабинете. Так и хотелось втихую стащить связку и распахнуть все закрытые двери. Что я за ними увижу? Красную комнату боли как у Кристиана Грея? Нет, это не мои потаенные фантазии, просто Синнер будто бы намеренно сгущал краски, придавая себе таинственности.  – Если тебе есть, что прятать, то зачем ты заставил меня остаться у тебя? — Я наконец остановилась, скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на него, прежде чем плюхнуться в кресло напротив. Синнер молча провел ладонью по лицу, словно собираясь с мыслями, и тяжело вздохнул. В его глазах мелькнула усталость, но я не была уверена, что это усталость от меня — скорее от чего-то большего, чего-то, о чём он не хотел говорить. –  Так надо, Одри, –  наконец произнес он, его голос звучал приглушенно, почти хрипло. – Кто-то должен позаботиться о твоей безопасности. Я фыркнула, чуть подалась вперёд, упершись локтями в колени. – Значит, ты очень сильно за меня переживаешь? – Разве, это не очевидно? Прекрати задавать идиотские вопросы.   И как такое возможно? Звучать грубо и мило одновременно. В этом весь Синнер. Я чуть улыбнулась, решив не зацикливаться на этом, и поспешила сменить тему: –  Так что, ты отведешь меня к беговой дорожке? –   Я вытянулась в кресле, всем видом показывая, что настроена серьезно. Малек шумно выдохнул, покачал головой и взглянул на наручные часы. На долю секунды его брови сдвинулись, как будто он прикидывал что-то в уме, а затем снова посмотрел на меня. –   Не сейчас, Одри, –   ответил он, убирая часы под манжет рубашки. –   Мне необходимо кое-куда съездить. Побегаешь вечером. К тебе приедет Давид и вы беседуете. Постарайся обойтись без слез. Я закатила глаза. Век бы этого Давида не видела. Не уверена, что он вообще способен кому-то помочь. Как только Синнер ушёл, вальяжно перекинув пиджак через плечо, а за ним закрылась тяжелая дубовая дверь, особняк погрузился в тишину. Я прошлась по гостиной, лениво провела пальцем по полке с книгами, заглянула в окно, но всё это было не более чем способом убить время. В конечном итоге мне это наскучило, и я направилась туда, куда тянуло с самого начала: в его кабинет. Кто-то назвал бы меня чрезмерно любопытной, а кто-то и вовсе осудил бы за отсутствие границ, но мне было безумно интересно, что Синнер прятал в закрытых комнатах. В кабинете все дышало присутствием Малека: аккуратно разложенные бумаги на столе и полупустой стакан, в котором янтарной каплей застыли остатки алкоголя. Я тут же направилась к ящику, где Синнер хранил ключи от запертых дверей. На мое удивление, ящик был не закрыт. Удача была на моей стороне, хотя…Знала бы я, чем закончиться моя тяга к неизведанному… На связке ключей был брелок в виде розы. Слишком нетипично для человека, который не любит побрякушки. Дело оставалось за малым, подобрать ключи к замкам. Я отправилась к первой запертой комнате, она была в самом конце коридора на третьем этаже и была самой интригующей. Малек заходил туда довольно часто, а я когда я предпринимала попытки юркнуть за ним, то он он злобно рявкал и просил меня вернуться в свою комнату. – Вот бы там были не девичьи головы, – отшутилась я и принялась примерять ключи к скважине. Отчего-то было очень волнительно. Хотя я прекрасно понимала, что мне вряд ли есть чего бояться. Щелчок и ключ прокрутился. Дверь самой загадочной комнаты в доме Малека распахнулась.   В центре стояло кресло. То самое кресло. Оно казалось чужеродным, медицинским, с металлическими фиксаторами на подлокотниках и подножке. Даже странно представлять, что именно на нем я изгибалась, изнывая от удовольствия. Но взгляд зацепился за кое-что ещё. В углу стоял маленький холодильник  совершенно неуместный в этом пустом пространстве. Я нахмурилась, подошла ближе и, колеблясь, потянулась к дверце. Если бы я была в фильме ужасов, то прямо сейчас был бы скример. Открыв дверцу, я обнаружила, что в холодильнике лежат ампулы с препаратами. Наверняка всему этому есть логическое объяснение. В конце концов, Синнер врач и спрятал здесь лекарства на случай первой помощи и кресло теперь стоит здесь, потому что в кабинете не так много места.  Взгляд зацепился за пробирки с красной жидкостью.  – Это что, кровь?! – мой голос отразился на стенах эхом. Я вздрогнула, нужно прекращать разговаривать с самой с собой.  Я осторожно взяла контейнер с пробирками, чувствуя, как пальцы дрожат. Внутри  ряды аккуратно запечатанных стеклянных колб, наполненных темной, густой жидкостью. На каждой была наклеена небольшая этикетка с именем, выведенным четким, почти каллиграфическим почерком. Шутки про то, что Малек — граф Дракула, в этот момент перестали быть просто шутками. Я пробежалась взглядом по именам, перескакивая с одного на другое, пока не наткнулась на… Бенджи Харт. Ханна Дроук. Горло сдавило от напряжения, а сердце заколотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Это не совсем то, что я ожидала увидеть. На кой чёрт Синнеру кровь моих одногруппников? Этот вопрос бился в голове, как назойливая муха, не давая сосредоточиться. Я пыталась найти хоть какое-то рациональное объяснение, но ничего, абсолютно ничего не укладывалось в голове. Я схватила пробирку с именем Бенджи и выбежала из комнаты. Паника подступала к горлу удушающей волной. Первое, что пришло на ум - Синнер убийца или как-то связан с убийцей. Либо я параноик, либо, мать вашу, хранить дома кровь двух людей, один из которых убит - это не нормально. Трясущимися руками, я пыталась набрать Бенджи и понеслась к двери, чтобы покинуть этот дом как можно быстрее.  Малек не мог… Или мог. Господи, как же страшно.  Бен, как назло не брал трубку, за него говорил автоответчик. Выбежав из дома я пыталась продумать, что делать дальше.  Мысли были до тошноты сумбурными. Мне казалось, что я могу что-то предпринять, но надежды рассеялись, потому что возле ворот я столкнулась с Давидом. – Ты окончательно растеряла свои шарики с роликами? – поинтересовался он безмятежно, склонив голову набок, заметив, что я стояла перед ним в полном оцепенении. Я сделала шаг назад, инстинктивно, словно хотела взять разгон и сбить его с ног. Бежать. Нужно было бежать. А может, я и правда сумасшедшая, которая себя накрутила? – Мне нужно уйти, – выдавила я, но голос выдал все:  дрожь, страх, шок, который я даже не пыталась скрыть. Давид тут же напрягся, но не резко, не угрожающе, а с какой-то ленивой, размеренной уверенностью, как кот перед прыжком. Он нарочито медленно поднял руки, раскинув их в стороны, загораживая мне выход. – Куда это? Я сглотнула, не зная, что сказать и машинально опустила взгляд. Чёрт. Пробирка. –Я… Я… – слова застряли в горле, когда Давид тоже заметил находку, зажатую в моей ладони. Его взгляд мгновенно потемнел, а ленивый интерес сменился холодной, пронзительной внимательностью. Очевидно, но знал что это. Очевидно, они  были за одно. – Так… что это там у тебя, Одри? – произнес он медленно, с каким-то неприятным, почти звериным интересом, сделав шаг ко мне. – Кто вы такие? – мой голос дрожал, но в нем звучало больше ярости, чем страха. – Я сейчас закричу, и соседи вызовут полицию! Давид вскинул брови, его лицо на мгновение застыло, а потом он усмехнулся. Спокойно, даже насмешливо, будто я сказала нечто нелепое. – О, Одри… – протянул он, качая головой. – Какие, к чёрту, соседи? Мой желудок сжался в тугой узел. – Ты за кого нас принимаешь? – За спиной Давида вырос высокий чернокожий мужчина. Он будто бы появился из ниоткуда и я окончательно растерялась. – Помогите!! Прошу!! – завопила я.  Давид рывком притянул меня к себе, развернув спиной и накрыл губы ладонью. – Тащим ее в дом, Кассиэль, – приказал Шапиро, пока я дергалась как припадочная, пытаясь вырваться.  – Эта чокнутая сейчас весь район на уши поставит. Я мычала, дергала ногами, пытаясь вырывать шанс на спасение. Мужчины заволокли меня в дом. Продолжая сжимать пробирку, я затряслась, представляя, что может ожидать меня дальше.  Давид продолжал меня держать. Я чувствовала, как его мышцы напрягаются, как его тело не дает мне ни малейшего шанса на сопротивление: –  У придурка Синнера наверняка есть куча прибамбасов для того, чтобы связывать женщин. Найди хоть что-то, Кас!  –  Дурочка, мы ничего тебе не сделаем, –  будто оправдывался передо мной Кассиэль.  Я метнула на него взгляд, но в его глазах не было того, что я ожидала увидеть. Не было злобы, не было жестокости только холодная беспристрастность. –  Поверь мне с ней бесполезно разговаривать. Она истеричка, –   отозвался Давид, после чего Кассиэль поспешил в сторону комнат. Шапиро заволок меня на кухню. Он говорил что-то неразборчивое, а я представляла, что так и закончиться моя безнадежная и посредственная жизнь. Он ослабил хватку, но продолжал держать ладонь на моих губах. Я приоткрыла рот, пытаясь его укусить, но мышцы лица словно атрофировались. Кас вернулся с галстуком и ремнем, пока Давид держал меня, мужчина связывал мои конечности. Я плакала. –  Синнер убьет нас, –  сказал Кассиэль Давиду, взглянув на него с опаской. –  Сам виноват, нечего было таскать ее к себе домой, –  отрезал Шапиро. –  Малек забыл, что он информатор, а не нагибатор.  Кассиэль без малейшего усилия вытащил пробирку из моей плотно сжатой ладони, и я почувствовала, как все тело мгновенно расслабляется, оставляя меня в беззащитном состоянии. После чего меня усадили на стул. Рука Шапиро оторвалась от моего лица и я истошно завопила: –  Помогите!! Убивают! –  Да, твою ж…–  рявкнул Давид и схватил полотенце, висящее на краешке стола. Он оторвал от него кусок и с яростью запихнул его мне в рот. –  Припадочная, тебя никто не убьет. Успокойся, –  Давид склонился надо мной и вытащил мобильный из кармана, тыкнул по дисплею несколько раз, затем развернул телефон экраном ко мне. –  Ты знаешь, кто этот парень? Сквозь пелену слез я едва ли могла разглядеть фото молодого мужчины. – Присмотрись, Одри, –  попросил Шапиро чуть мягче. –  Ты точно должна его знать. Я моргнула, пытаясь избавиться от дрожи и хоть как-то сфокусировать взгляд, но в голове царила пустота, а слезы продолжали заполнять глаза.  – Эм-Ти, в твоей секте был с человек с таким именем?  Я замерла. Эм-Ти. Один из помощников праведника. Именно он спас нас, детей, от массового суицида, позволив сбежать до начала ритуала.  Кассиэль заметил то, как я остолбенела: – Помнишь его? Я судорожно закивала. Зачем они о нем спрашивают? – Свежие новости, дорогая Одри. Эм-Ти, он же Мортен Синнер это новый проповедник “Безбрежного дела”, – злобно заулыбался Давид, продолжая надо мной нависать.  – Давид, не надо, – попытался остановить его Кассиэль, его голос был почти умоляющим, но Давид не обращал на него внимания. – Твой любимый преподаватель не сказал тебе, что он вовсе не преподаватель, да? – Давид зловеще продолжал. – Полагаю, он решил умолчать о том, что секта до сих пор существует? Не беспокойся, Одри. Мы тебя не убьем. Ты нужна нам живой, как приманка. _____________ Ох, ребята. Впервые за неделю получилось зайти сюда и подарить вам вот такую странную главу, где наша покорная слуга - Одри, вновь наваливает кринжа/или нет (слушаем и не осуждаем). Пишется сложно, тк ооооооччченнннь много работы. Надеюсь на ваше понимание и ЛЮБЛЮ 😭💓