ЛЕКЦИЯ 20: ПРИВЯЗАННОСТЬ В ПСИХИАТРИИ: ОТ РАННЕГО ДЕТСТВА ДО ВЗРОСЛОЙ ЖИЗНИ

Малек.

Пять лет назад.

– Где ты научился танцевать вальс? – шепотом спросила Кристалл, пока мы кружили в бальном зале, где массивные люстры из хрусталя освещали белоснежный паркет, а музыка сливалась с лёгким шорохом ее шелкового платья. – Это мой не первый бал дебютанток, – улыбнулся я девушке. Кристалл взглянула на меня, и в её глазах мелькнула лёгкая искорка. Она мне нравилась, но не настолько, чтобы я мог позволить себе фривольность. Все-таки, она была невестой моего старшего брата. Мортен на ежегодный бал дебютанток жительниц Верхнего Ист-Сайда не приехал.  Мне пришлось по-рыцарски выручить Кристалл и встать с ней в пару во время финального танца. Кристалл, с ее утонченной грацией и легкостью, будто специально была создана для вальса, а я, хоть и чувствовал легкую неловкость, не мог позволить себе ошибиться. В моменте я заметил, как парочки вокруг нас стали замедляться, а музыка утихать. Оглядевшись по сторонам я понял, что внимание присутствующих направлено к двери. У входа появился он. Мортен. Старший брат вальсировал в паре с бутылкой шампанского.  – Черт, – выронила Кристалл растеряно. Я, сняв руки с ее талии, поспешил к Мортену, чтобы вывести его отсюда. Он снова напился и снова бросил пить таблетки. Уже третий срыв за последний год. – Мале-е-е-к, – Мортен притормозил и расставил руки в приветственном жесте. – Можешь ее забрать и дела отца тоже.  На нас смотрели все, это было показательное выступление.Если я покажу хотя бы малейшую слабость, то весь этот фарс превратится в “новость дня” уже завтра.  – Давай выйдем, – произнес я спокойно.  – Смысл? Вы меня не слышите, – брат заговорил еще громче, подогревая интерес зрителей. Я стиснул зубы. Как же омерзительна мне была его пьяная рожа.  – Мортен… – Он уже здесь, – перебил меня брат, чуть подавшись вперед. В его глазах появился неописуемый ужас, губы дрожали, а голос срывался на хриплый шепот.– Я его слышу и вижу. Он придет и заберет вас всех, пока вы тут отплясываете. Вы меня не слышите, а когда вспомните эти слова будет слишком поздно. Он хочет создать новый мир на ваших костях. Можно вытащить человека из секты, но вытащить секту из человека - нет. По крайней мере, этот убеждение относилось к Мортену. Он болен. – Пойдем, – я положил ладонь на плечо брата. – Расскажешь мне все поподробнее наедине. Надежда отразившаяся на лице Мортена меня разжалобила.  Параноидная шизофрения - этот неутешительный диагноз поставили под подозрение, когда брату было четырнадцать. А когда ему исполнилось двадцать два - подтвердили. Он все детство пугал меня до чертиков. Мне было лет семь, когда Мортен ворвался в мою комнату по среди ночи, разбудил и начал судорожно объяснять, что наши родители хотят нас убить. Он сказал, что своими ушами слышал, как мама говорит отцу, что сегодня ночью, она планирует застрелить нас во сне. Брат попросил меня собрать все вещи и мы бежали. Тогда я плакал. В первый и последний раз в своей жизни. Постепенно, я начал привыкать к тому, что мой брат не такой как все, но не до конца понимал, что с ним происходит. Мортен часто сбегал, но не больше чем на несколько дней. Мать и отец вместо того, чтобы отвести его к врачу искали способы вразумить брата словесно.Негоже главному наследнику Каспара Синнера лежать в психушке. А что будет, если партнеры узнают? Это у него просто период такой. Подрастет, образумится. Пока родители тешили себя пустыми надеждами, болезнь Мортена прогрессировала. Однажды он сбежал и пропал на три года.  Райнер Клауссен подобрал Мортена в Бруклине. Когда к брату явился “мессия”, он спал на лавочке в обнимку со своим рюкзаком. Райнер, он же проповедник, он же божественный владыка знал за какие ниточки дергать, чтобы растормошить уязвимого и психически нездорового подростка.  – Ты избранный, – вбивал ему в голову Райнер. – Ты видишь мир таким, какой он есть на самом деле. Это не болезнь, а благословение свыше. Брата искала только мать, отец опустил руки и открестился от нерадивого сына, полностью переключив внимание на меня, словно второго ребенка у него никогда не было.  – Давай поговорим в машине, – предложил Мортон, как только мы вышли из бального зала. Я, к своему большому сожалению, согласился. – Я тебя подвезу. Ты пьян, – сказал я, протянув руку к двери.  Но Мортен перегородил мне путь и забрался на водительское сиденье: – Не переживай, я вызову тебе такси. Давай просто посидим.  Голубые глаза Мортена были потухшими. Лицо исхудавшее, бледное, с очерченными скулами, которые раньше скрывались под густыми волосами. Он был тенью самого себя, человеком, утратившим ощущение реальности. – Кого ты боишься, Мор? – спросил я, присаживаясь на пассажирское сиденье. – Того, кто принесет погибель всему миру, – ответил он серьезно и впервые за семнадцать лет, мне вновь захотелось расплакаться. Врач сказал, что Мортен в стойкой ремиссии. Лжец. Черт возьми, еще неделю назад все было нормально, Мортен обсуждал со мной мальчишник. Понимая, что единственный выход отвести его домой - это подыграть, я ответил осторожно: – Я помогу тебе спастись. Брат расхохотался и прошелся ладонью по черным взлохмаченным волосам: – Ты ничего не понимаешь, Малек. Только я могу нас спасти и сделаю это прямо сейчас. Он провернул ключ, и я почувствовал, как внутри все сжалось.  Брат резко надавил на газ, и машина рванула вперед, я не успел среагировать.  – Мортен! Остановись! – я буквально заорал, но брат не повернул головы. Его взгляд был прикован к дороге, и кажется, он меня не слышал. Скорость нарастала, и я ощущал, как мир за окном превращается в заблюренную картинку. Стекла дрожали от ускорения, и я вцепился в сиденье, пытаясь удержать себя. –Я спасу нас, брат, – сказал Мортен с холодной решимостью.  Машина слетела с моста. Всё произошло в мгновение ока: резкий рывок, рев двигателя, адская боль в груди. Я почувствовал, как меня прижало к сиденью, и мое тело будто оторвалось от реальности. Паника стиснула ребра, сердце билось в бешеном ритме, в тот момент время растянулось, все вокруг стало серым и мутным. Я был уверен, что умру. Боль и потом... тишина. Мрак.  Но очнулся я на больничной койке два дня спустя. Ушиб мозга тяжелой степени, перелом бедра, разрыв селезенки... И, посттравматическая головная боль, отныне моя постоянная спутница.

Сейчас.

Фантазером меня не назовешь, но я часто размышляю о параллельных вселенных (хоть и совсем в не верю в их существование).  А что если, есть Вселенная, где Мортен здоров и я приезжаю к его семье на праздники, чтобы пожарить барбекю? Мы дружны и счастливы и, быть может там, наша мама все еще жива. А что если, есть Вселенная, где мы с Одри встретились при иных обстоятельствах? Я был бы рад даже клишированному знакомству, где Одри спешит в университет и сталкивается со мной на дороге, роняя бумажки, а я помогаю ей поднять их и наши пальцы соприкасаются. Зрительный контакт, романтичная музыка на фоне. Никакой ругани и лжи. А что если, есть Вселенная, где фантазии брата реальны? На землю спускается тот, кто несет погибель всему сущему, чтобы построить свой новый мир. Быть может, в этой реальности я - зло. И если там есть Одри, то она на моей стороне или… Мои мысли были сосредоточены на Гаспар и это ужасно пугало.  Я искренне переживал, что она не сможет меня просить. Но еще больше нервничал из-за ее состояния. Одри только что узнала, что ее преследуют призраки прошлого. А, если быть точнее, один крайне опасный призрак. Из головы никак не выходит картинка, где она сидит связанная и смотрит на меня так испуганно, словно я ее оживший ночной кошмар. Я шел по коридору в сторону кухни и притормозил у приоткрытых дверей комнаты, где сидела Одри над бумажками с нашим досье. Терпеть не мог Микаэля всеми фибрами своей души, но  был благодарен ему за то, что у него получилось до нее достучаться. Я подождал несколько секунд, не решался войти - любовался ее собранностью.  – Чего подглядываешь? Проходи, – произнесла она, не отрывая взгляда от бумаг.  Выполнив ее просьбу, я присел на краешек кровати.  – Я начинаю вспоминать Эм…Мортена, – поделилась она вскинув голову и потирая уставшие глаза. – Странно, но я не могу сказать про него ничего плохого.  Она говорила о брате с какой-то странной мягкостью и я, почему-то, улыбнулся. – У него иногда были проблески в сознании. Именно поэтому он спас всех детей и бежал сам, – ответил я, придвигаясь чуть ближе, чтобы рассмотреть, про что сейчас читает Одри. Но, вместо того, чтобы сосредоточиться на бумажках, отвлекся на следы, что оставил мой ремень на запястьях Одри. Какая же Давид все-таки сволочь.  Гаспар проследила за моим взглядом и натянула рукав до пальцев: – Как ты объединился со всеми этими?...Микаэлем и остальными?  – Нас объединил бывший детектив. Его зовут Орсон. После того, как его дочь погибла во время массового суицида в секте, он ушел из полиции и открыл что-то вроде детективного агентства. Микаэль - частный детектив, он собака ищейка и фанатично интересуется культами. Наверное, хочет создать свой и именно поэтому отращивает волосы, – я закатил глаза, вспомнив коллегу.  Одри нервно прыснула от смеха. – Давид адвокат, ты знаешь. Мортен завербовал его девушку, Кейт, она была в “Безбрежном небе” от силы неделю. Ты ее вряд ли помнишь, мой брат тоже помог ей сбежать, она единственная выжившая, не являющаяся ребенком. Кейт и Давид были помолвлены, а потом мой братец решил, что секта должна продолжить свое существование, – продолжил рассказывать я. – Кас приемный сын Орсона. Он во всем ему помогает, несмотря на то, что его лично никак не коснулись дела культа. Еще у нас есть Рафаил, он - патологоанатом. Его родители, как и твои, погибли во время массового суицида. Фелония - девушка из полиции, она помогает нам только потому, что в долгу у Давида. Я понятия не имею, что у них там за история. Гаспар слушала меня внимательно, переваривала информацию. Сложно было представить какая каша была у нее в голове, после всего, что она узнала за последние сутки. – Какие у вас планы на меня? – поинтересовалась Одри трагично. Давид запугал ее словом приманка. – Изначально, мы хотели просто следить за тобой, чтобы поймать Мортена. Но потом, Микаэль отказался от этой идеи. Если честно, мы просто хотели дождаться момента, когда Мор начнет тебя вербовать. Именно поэтому, я предложил тебе сеансы и не препятствовал нашему сближению. Мне было необходимо отследить процесс вербовки, чтобы ты привела нас к нему, – я посмотрел в глаза Одри, пытаясь считать ее реакцию на сказанное, но ничего кроме усталости в них не увидел. – Мортен нас раскусил, он подал знак, устроив погром в кабинете и оставив послание, которое бы понял только я.  Одри тяжело вздохнула. Внутренняя борьба отражалась на ее лице. Я поспешил добавить: – То, что произошло в кабинете, когда ты сама ко мне приехала, было моим искренним желанием. Именно поэтому, я не зашел дальше, хотя очень хотел. Прости, если чувствуешь себя использованной. Гаспар сложила бумаги в единую стопку, словно этот процесс давал ей время на обдумывание ответа. Она переместила досье на тумбочку, придвинулась к спинке кровати, согнула ноги и обняла себя за колени. Умел рисовать, запечатлел бы. Но даже краски не передали бы той меланхоличной красоты, что мерцала в глазах Одри, того ускользающего ощущения, что вот-вот она растворится, оставив после себя только воспоминание, похожее на прекрасный сон.  – Я прочитала информацию о том, что Мортен пытался тебя убить, – произнесла Гаспар после недолгой паузы. Ее голос дрожал. – Неужели после всего этого, ты хочешь его спасти?  – Это не так, я хочу его остановить, – запротестовал я, выдавливая из себя уверенные интонации, но сам рассыпался песком сквозь пальцы. – Чушь, – Одри печально улыбнулась и я увидел в ее глазах задатки слез. –  Ты все еще веришь, что можешь ему помочь. Я скрыл растерянность и неприязнь к себе за сарказмом. И холодно спросил: –  Мы поменялись ролями? Теперь ты копошишься в моей голове? –  У меня был хороший преподаватель. Мне не хотелось, чтобы Одри меня жалела. Но синдрома спасателя сложно исцелиться, я мог думать о брате все, что угодно, но мне хотелось верить, что он не убийца и никак не причастен к смерти Ханны и Вивиан. – Тебе приготовить, что-нибудь поесть? –  не умело перевел тему я, не желая больше расковыривать болезненную рану. –  Нет, –  Одри помахала головой и большим пальцем смахнула слезинку с щеки. –  Я наелась вашим досье. _________ Ох, опять тильт-глава, но я не могла пропустить размышления Малека. Надеюсь, вы не утомились от грусти. К слову, мы подбираемся к финалу истории. По моим подсчетам осталось 10 глав, но это не точно. Всем спасибо за прочтение! ❤️❤️❤️