ЛЕКЦИЯ 22: ФЕМИДА И ПСИХИАТРИЯ: КАК НАУКА ОПРЕДЕЛЯЕТ ВИНОВНОСТЬ

– Мне точно нельзя с вами? – спросила я умоляюще, глядя на Малека и Микаэля, которые уже стояли в дверях.  – Это очень опасно, Одри. Я ночью, а пока с тобой посидят Давид, Рафаил и Фелония, –  ответил Синнер, перекидывая свою сумку из одной руки в другую. Малек, Микаэль и Кассиэль отправлялись в Спринг-Вэлли. У Микаэля как-то получилось договориться с охранной службой, чтобы те пропустили их на бывшую территорию поселения “Безбрежного неба”. Микаэль ехал туда в качестве эксперта по сектам, Малек как брат Мортена, а Кассиэль - был их личным телохранителем. Я глаз с Синнера отвести не могла после сегодняшнего утра и мне совсем не хотелось его отпускать. Тем более, оставаться одной с незнакомцами, среди которых был мерзкий Давид.  Мы с Малеком смотрели друг на друга безотрывно, словно хотели что-то сказать, но не решались. Микаэль это заметил. Он на мгновение замер, оглядывая нас с легким недоумением, а потом, словно почувствовав себя лишним в этой немой беседе, вышел на улицу. – Прости, но мне правда туда нужно. Чем быстрее мы съездим, тем быстрее найдем хоть какие-то зацепки. Мортен знает, где мы, а мы не знаем где он, – Синнер шагнул ко мне навстречу, провел пальцем по скуле, затем задержал ладонь на моей щеке. Его холодные пальцы слегка дрогнули. – Давид больше тебя не обидит. Фелония хорошая и у нее есть пистолет. Если что, стреляйте Шапиро по коленям. Малек подмигнул, его губы коснулись моих едва заметным, почти мимолетным поцелуем: коротким, но оставляющим за собой теплое, щемящее ощущение.Мы вели себя прямо как парочка…Или уже были парочкой? Водоворот событий так закружил, что было не до выяснения отношений. Все шло своим чередом, пусть и весьма неадекватно. Синнер удалился и я вернулась в гостиную, где сидели Фелония и Давид. Они пообещали обсудить со мной дела Виван и Ханны, ну а пока, просто пили чай, дожидаясь Рафаила, который должен был прийти с минуты на минуту.  – Ты как вообще? Малек рассказал о жуткой кукле, – обратилась ко мне Фелония. Мы с ней только-только познакомились, но она мне уже нравилась. – Я отвезу ее на экспертизу. В её голосе не было ни фальшивого участия, ни натянутой вежливости. –  Я в норме. Было страшно, но… Мне прервала трель дверного звонка. Я вскочила с места: – Пойду открою. – Только посмотри в глазок, – наказал Давид строго. Я кивнула и направилась к двери. Больше, чем увидеть Рафаила, мне хотелось познакомится только с их главным - Орсоном. Я встала на мысочки и взглянула в глазок. За дверью стоял мужчина. Как глупо. Я же не знала как выглядит Рафаил, зачем взяла на себя роль дворецкого?  Отогнав от себя параноидальные мысли, я открыла дверь и поприветствовала молодого человека, выглядящего очень элегантно. Иначе я представляла себя патологоанатомов. В моей голове был клишированный образ уставшего пожилого мужчины с синяками под глазами, а Рафаил был свеж и бодр.  –  Здравствуйте, я Одри, –  поприветствовала я, улыбнувшись. Мужчина без стеснения разглядывал меня в головы до ног, медленно, педантично.  – Очень-очень приятно, – наконец произнес он с легкой, чуть хищной улыбкой. – Я Рафаил. Отчего-то мне стало не по себе, когда я взглянула в его искрящиеся серо-зеленые радужки. Мое дыхание стало немного прерывистым, и я невольно отступила на шаг, стараясь вернуть себе уверенность. Рафаил шел прямо на меня, это ввело в тотальное смятение, особенно когда я оказалась прижатой к стене. Мужчина навис надо мной как предгрозовое облако и выставил рядом со руку, словно я прилежная девочка с внешностью Линдси Лохан, а он капитан школьной футбольной команды и прямо сейчас мы находимся в ромкоме из двухтысячных, где плохой парень пригласит на выпускной бал отличницу.  – Ва-а-а-ау, – протянул он, всматриваясь в мое лицо внимательно.  Я испугалась не на шутку. Почувствовала себя беспомощной. Загнанной в ловушку. – Заканчивай, дурак. Она с Синнером, – на мое счастье в коридоре появилась Фелония. Я уж было приготовилось ко второму раунду: быть связной с кляпом во рту. – Реально? – не отрывая от меня глаз, Рафаил протянул руку в сторону Фелонии, – тогда где моя двадцатка? – Слушай, я не шучу. Не пугай ее, она и так в шоке от происходящего, –  девушка схватила Рафаила за плечо и оттянула от меня. –  Двадцатка будет, когда я сниму наличку. –  Вообще-то ты мне тоже поспорила! –  выкрикнул из гостинной Давид. Я вся сжалась, не понимая, что происходит. Фелония закатила глаза и, проигнорировав Давида, подошла ко мне. Заметила, что я в растерянности: – Не обращай на Рафаила внимания. Он со всеми девушками себя так ведет и большинству их них, какого-то черта, вот это все нравится. Мы вновь оказались в гостиной, где новоприбывший уже вальяжно сидел на кресле. Странные они все-таки. Все. Скорей бы Малек вернулся. Профессор, уже не кажется таким чокнутым. – Мы спорили, будете ли вы с нашим многоуважаемым псевдодоктором, …так скажем, брать индивидуальные занятия или нет, – оповестил Давид. – Ничего личного, Одри. Мы все понимаем, перед его рубашечками сложно устоять.   – А я поспорила со своим одногруппником на то, что у меня получится соблазнить преподавателя, – не знаю зачем, я это ляпнула. Чувствовала себя безумно неловко и хотелось поддержать странный разговор. – М-м–м-м, – театрально замычал Рафаил вскинув голову. – Ну почему Орсон именно его в Карулли направил, а не меня, а?  – Орсон знал, что ты всех девочек на потоке перелапаешь, – ухмыльнулся Шапиро, закидывая ногу на ногу. – Ты бы видел, как он бесился на Синнера, когда он начал водить Одри в дом. Они прекратят разговаривать так, будто меня здесь нет? Рафаил отмахнулся: –  Прекратите меня демонизировать. На работе я вижу только трупы и вне замечаю прекрасное в каждом живом человеке.  – Может, обсудим дела как и планировали? –  не выдержав вмешалась я, чем вновь привлекла к себе внимание Рафаила. У мужчины была очень миловидная внешность, высокие скулы, родинка под нижней губой, прямой нос и густые темно-русые волосы, практически достающие до плеч. Наверное, противоречивость в нем подкупала. Кто знает, что скрывается за этим заигрывающим образом. Рафаил скользнул взглядом по моим ногам, затем чуть выше и, загадочно улыбнувшись, отвернулся  в сторону. Я опустила глаза. Черт. Шорты задрались. Натянув их на бедра как можно сильнее, я зарделась. Малек, за что ты меня оставил?  – Так или иначе, Одри. Тебе завтра нужно ехать с Давидом на беседу с детективами. Синнер сказал, что во время убийства Ханны вы были вместе. Это сыграет тебе на руку,  – сообщила Фелония и потянулась к рюкзаку, что лежал у ее ног.  – Сегодня мы хотели разобрать убийство Ханны. Нам пришли результаты судмедэкспертизы и я, конечно же, сделала копию.  – А это законно?  – наивно пролепетала я.  – Все, что мы делаем, это незаконно, конфета,  – смеясь произнес Рафаил.  – Давай, Фел, показывай что там я в предвкушении. Какая еще конфета? Девушка протянула папку патологоанатому и он, фанатично принялся изучать заключение. Я краешком глаза увидела черно-белые фото и потупила взгляд. Была не готова смотреть на труп бывшей однокурсницы. Даже представлять не хотела, что сделалось с ее телом после нападения. Рафаил же, моих мыслей не разделял.   – Встань, пожалуйста, конфета,  – попросил он, не отрываясь от бумаг.  – Ты был бы поаккуратнее, друг. Синнер уже мне физиономию раскрасил,  – отшутился Давид, понеся к губам чашу с чаем, который, наверное, давно охладел.  – Я уже понял, что дама занята и не смею больше приставать, – задрал нос мужчина. – В заключении написано, что Ханна сто шестьдесят сантиметров в длину. Вижу, что у Одри примерно такой же рост и похожее телосложение. Мне нужно кое что проверить,  – Рафаил поднялся с кресла и стянул из папки одну из бумаг. Глянув на Фелонию, будто спросив разрешения, я встала. На всякий случай поправила шорты.   – И Вивиан, и Ханна были убиты с первого удара в сонную артерию,  – Рафаил подошел ко мне и за плечи повернул к себе спиной.  – Удар Вивиан был нанесен под углом, она была выше Ханны. Рафаил указал место удара на моей шее. Я нервно глотнула. Ощущала себя манекеном для демонстрации оказания первой помощи.  – Ты хочешь сказать, что мы прямо сейчас можем узнать примерный рост убийцы?  – Фелония недоверчиво прищурилась.  – Примерный сможем,  – Рафаил жестом подозвал к себе Шапиро.  – Давай проверим. Возьми ручку и покажи как бы ты ударил.   – Не-не-не,  – запротестовал Давид,  – Я поклялся, что и пальцем ее не трону.  – Я покажу,  –  Фел уверенно поднялась с дивана.  Они с Давидом были примерно одного роста. Вроде бы Фелония выглядела достаточно хрупкой, но ее жесты и шаги были массивными, грубоватыми. Рядом с ней я чувствовала себя хромым ягненком.  Фел зажала в кулаке ручку и сымитировала удар. Я зачем-то зажмурилась, хоть мне было совсем не больно. Девушка задержала руку возле моей шеи. Рафаил наклонился и, взяв Фелонию за кисть поинтересовался:  –  Какой у тебя рост, Одри?    –  Сто шестьдесят два.  –  А у тебя, Фел?  – Сто семьдесят четыре. Поправка: я маленький хромой ягненок. Рафаил на пару секунд прикрыл глаза, мысленно что-то просчитывая.   –  Лезвие ножа было стандартным, удар был довольно глубоким в обоих случаях. Из этого мы можем сделать вывод, что рост убийцы меньше ста шестидесяти пяти сантиметров,  – Рафаил выхватил из рук Фел ручку и начертил полоску на моей шее. Ну точно кукла, хорошо, что не вуду.  – Высокий человек наносил бы удар сверху, след от ножа был бы прямой, а он косой. Врубаетесь, коллеги?   – Мы тебе верим, отпусти уже Одри, она вся бледная,  – Фел скрещивает руки на груди и тяжело вздыхает. Я сажусь на место, потирая пальцами шею. Состояние амебное. Это первая компания на моей памяти, в обществе которой мне хочется просто молчать. Наверное, я никак не могу смириться с тем, что все это происходит со мной.  Я могла бы сейчас быть в “Своре” и пить пиво с Бенджи и Эл, но мы обсуждаем убийства и за мной гоняется больной человек, возомнивший себя мессией.   – Все же понимают, что все это значит?  – серьезно обратился ко всем Давид. Фел и Рафаил печально кивнули, а я? Я ничего не понимала, конечно же.  – Скорей всего, убийца - девушка,  – поясняет Рафаил, зачесывая волосы назад. – Парней с подобным ростом не так много, да и характер колотых ран говорит о том, что преступник не обладает  способностью нанести сильный удар.   – Как?...Погодите,  – я помотала головой в недоумении.  – Маньяк девушка. Это значит, что…  – Во-первых, это значит, что Синнеру необходимо прийти в полицию и предоставить записи с камер наблюдений из дома, чтобы у тебя было алиби,  – перебил меня Давид.  – Во-вторых, Вивиан была в наушниках, поэтому не услышала как к ней приближался нападающий. А вот Ханну кто-то намеренно привел в прачечную.  Я подумала о Малеке. Это значило, что убийца не Мортен. Но все же некая девушка могла действовать по его указке.  Голова пошла кругом, я сжала переносицу и уперлась локтями в живот. Мне так хотелось быть полезной, чтобы что-то предпринять или предположить, но ни о чем не думалось, ничего не вспоминалось.  – Одри, мы понимаем, что тебе сейчас нелегко. Но, я должна это сказать,  –  Фелония присела передо мной на корточки.  –  Самое главное сейчас это молчать. Никто не должен значить, что мы сами пытаемся расследовать все эти дела. Брат Малека очень опасен и раз уж он начал посылать тебе знаки, то совсем скоро он найдет способ с тобой увидеться. Пожалуйста, не доверяй никому кроме нас. Не доверяй никому кроме нас. Эти слова эхом отдались в голове, оседая где-то в глубине сознания. Я повторила их про себя раз двадцать, словно мантру, пытаясь осознать их вес.  – Что мне нужно делать?  – я рассеянно уставилась на девушку. Она напомнила мне Элли, хоть и внешне была полной ее противоположностью: раскосые карие глаза, черные волосы и острые черты лица... Фел смотрела на меня внимательно, чуть нахмурившись, словно пыталась убедиться, что я действительно готова прислушаться к её словам.  – Просто слушай то, что мы говорим и не принимай никаких опрометчивых решений. Временно воздержись от встреч со своими знакомыми и друзьями.  – Я не могу зафиксировать всю информацию у себя в голове,  – выдохнула я, прикрыв глаза на секунду.  – Что ни день, так новое потрясение. Фелония мягко сжала мои пальцы, словно пытаясь вернуть меня в реальность.  – Я знаю,  – тихо сказала она.  – Это слишком много. Слишком быстро. Но ты должна держаться. Я глубоко вдохнула, но ощущение, что я теряю почву под ногами, не исчезло. Давид поспешил разрядить атмосферу. Точнее предпринял максимально неудачную попытку:  – Не кисни, королева драмы. Я знаю, что ты любишь поплакать, но сейчас нужно собраться. Ищи во всем плюсы. Давид сейчас был каким-то другим. Более безопасным. Мне даже стало жаль, что он получил по лицу от Синнера.  – Какие плюсы?  – пробурчала я.   – Хм,  – Шапиро задумался, постучав двумя пальцами по подбородку,  – Рафаилу приглянулся твой зад.  – Идиоты, – улыбнулась Фел, когда в ответ на реплику Давида, Рафаил подтверждающе щелкнул пальцами. Сперва я хотела громко фыркнуть, но неожиданно для самой себя рассмеялась. По чужеродному, истерически. Смех вырвался сам собой - слишком громкий, слишком резкий, как будто что-то во мне просто не выдержало напряжения. Я закрыла рот ладонью, но плечи продолжали вздрагивать. Странная, нервная реакция на всё, что копилось внутри. Давид, Фелония и Рафаил смущённо переглянулись, наблюдая за моей небольшой истерикой. Я пыталась собраться, но слезы предательски подступали. Знала, что если сейчас не остановлюсь, то навзрыд разрыдаюсь. Мне очень страшно. На мое счастье, телефон Фелонии запиликал привлекая к себе внимание. Девушка поднялась, вытащила его из кармана своих кожаных брюк и разблокировала экран. Она читала сообщение, сдвинув брови, ее лицо постепенно хмурилось.  –  Послание от наших? Они что-то нашли?  –  осторожно спросил Давид. Фелония молча пробежалась взглядом по тексту ещё раз, затем сжала губы в тонкую линию и только спустя несколько секунд ответила:  – Возможно. Мне это не нравится. Совсем. Микаэль прислал фото и уже через пару секунд, все мы склонились над мобильным Фел. На снимке была стена, которую я уже видела, а на стене наставления от нашего проповедника, выведенные черной краской. Я их не помнила, а как увидела фото...поняла, что мне даже вчитываться не нужно. Это было высечено в памяти и останется там до конца моих дней.  1. Не вкушай запретное, подготовленное тебе новым миром. Не всякая пища питает, не всякое знание возвышает. Есть дары, что влекут в бездну. Будь осторожен. 2. Не меняй истину на удобство. Миры будут предлагать легкие тропы, но истинная дорога всегда требует усилия. Ложь подстраивается под желания, правда — под силу духа. 3. Не отрекайся от имени, данного тебе при рождении. В имени — сила твоя, корни твои, путь твой. Тот, кто забывает имя своё, теряет себя в чужих отражениях. 4. Не давай похоти затмить твой разум. Желание — огонь, но не всякий огонь согревает. Есть пламя, что сжигает волю, превращая её в пепел. Не становись рабом страстей, ибо тот, кто движим лишь плотью, забывает о духе. 5.Не разжигай в себе гнев ко всем людям. Мир полон лжи, предательства и жестокости, но гнев, обращенный на всех, ослепляет. Всякий, кто видит в каждом врага, сам становится зверем. Будь осторожен в ненависти своей — она сожрет тебя раньше, чем достанет тех, на кого ты её направил. 6. Не возводи ложь в основу своего пути. Ложь удобна, но она делает человека слабым. Тот, кто живёт во лжи, строит дом на песке. Когда придёт буря, его стены рухнут, и он останется ни с чем. 7. Не поклоняйся слабости — своей или чужой. Жалость к себе разъедает волю, а оправдание чужой немощи плодит трусость. Мир не прощает слабых, но уважает тех, кто преодолевает себя. Слабость — не порок, но сделав её своей сутью, ты предашь самого себя. 8. Не оскверняй свой язык пустыми словами. Речь твоя — это сила твоя. Сквернословие уродует душу, как ржавчина разъедает клинок. Пусть твои слова будут точны и весомы. Там, где язык опустился в грязь, разум идет за ним. Восемь наставлений от проповедника, которые мы читали как мантру по утрам. Не отрекайся от имени, данного тебе при рождении. Я зацепилась за третье наставление и пыталась ухватить проскользнувшую в голове мысль за хвост. Слова всплывали обрывками, как и голоса. Знакомые до жути, свежие воспоминания. Рыть глубже не надо.              – Благослови меня, святой Отец, ибо я согрешила. – Продолжай, дитя мое! – Мое настоящее имя Пенелопа, но я всех прошу называть меня вторым именем - Ханна, потому что в детстве меня до истерики напугал фильм “Пенелопа” про девочку со свиным пятачком.