ЛЕКЦИЯ 24: ПСЕВДОЛОГИЯ

– Убийства по наставлениям секты. Звучит вполне логично, – размышлял вслух Давид, шагая взад вперед по комнате. – Только вот, почему убийства происходили на территории Карулли? Должно быть, все это как-то связано с Одри? Я протяжно зевнула, уронив голову на плечо. На часах пробило час ночи. Малек, Микаэль и Кассиэль еще не вернулись. А мы, вчетвером, все это время обсуждали догадки, связанные с надписью на стене. Лишь на десять минут прервались на ужин, кусок в горло не лез.  – Быть может, убийца пытался что-то продемонстрировать Одри? Точнее, Мортен руками убийцы пытался её запугать? – предложил Рафаил. Он был самым бодрым из нас. В его взгляде не было и тени усталости. – Утром вновь посмотрю на улики и заключения. Быть может, там будут какие-то зацепки, – вяло произнесла Фел, прокручивая ручку между пальцами. В коридоре послышался скрежет ключа в замке. Я встрепенулась, инстинктивно подняв голову. Ну наконец-то. Через пару минут в комнате выросла долгожданная троица. Все были промокшими до нитки. Пару часов назад на улице хлынул дождь стеной, повезло, что дороги не размыло и они доехали без приключений. – Предлагаю обсудить все завтра, – устало произнес Малек, взлохмачивая влажные волосы.  Давид поднялся с кресла и потянулся всем телом. — Солидарен. Меня уже отрубает. Комната наполнилась вязкой усталостью. За окном дождь всё ещё барабанил по подоконнику. Ни Касиэль, ни Микаэль не сказали ни слова. Все были настолько уставшими, что поспешили скорее удалиться.  – Пока, конфета, – прошептал мне Рафаил на прощение, задержавшись в дверном проеме.  Малек посмотрел вопросительно сначала на меня, затем на него.  Ревнует? Черт, а это приятно. Маленькая месть за то показательное выступление, которое он устроил с Лэйн.  – Конфета? – переспросил у меня Синнер, после того как все покинули дом.  Я все еще сидела в кресле, поджав под себя ноги, а он все еще был до нитки промокшим. Ткань рубашки прилипла к телу, отчётливо обрисовывая рельеф мышц. Красивая картинка. – Конфета, – улыбнулась я. – Рафаил забавный..  – Нет, – пробурчал Малек, шагнув ко мне всего за одно мгновение и бесцеремонно подхватив на руки. – Что «нет»?  – ошарашено спросила я, вцепившись в его плечо. Малек посмотрел прямо в глаза, и его голос прозвучал хрипло, чуть ниже, чем обычно: — Не надо меня дразнить. Его мокрая одежда касалась моей кожи, холод пробирался сквозь ткань, но сам Малек будто бы горел. Я ощущала, как напряжены его мышцы, как учащенно он дышит. Синнер нес меня в комнату по тихому коридору особняка.  И тут я поймала себя на мысли о том, что мне хочется признаться ему в любви. Выпалить три слова опрометчиво - я побоялась.  Неужели это правда? Я люблю его? Люблю Малека Синнера, преподавателя на которого поспорила за хот-доги в кафетерии? Он замер на полшага. В его глазах снова мелькнула эта странная, щемящая печаль. Малек будто прочел мои мысли.  Лучше задержать признание, пока мы не поймаем Мортена. У Малека сейчас проблем куча. Тем более, между нами все происходит достаточно быстро, вдруг он не готов… – Задумалась о Ханне и тех наставлениях, что прислал Микаэль? – его голос вырвал меня из размышлений.  И тут я почувствовала вину. Влюбленная дурочка. Людей убивают, за мной охотится псих, а я…Думаю совсем не о том.  – Надо бы доехать до кампуса и вывести все твои вещи, – продолжил Синнер, не дождавшись моего ответа. – Думаешь, что Карулли еще не скоро вернется в обычный режим работы? – спросила я, как только Малек аккуратно усадил меня на кровать. Синнер на мгновение задержал на мне взгляд, затем начал медленно расстегивать пуговицы мокрой бело-голубой рубашки. Капли воды стекали по ключицам, исчезая в изгибах. Я сглотнула, не в силах отвести взгляд. – Ты хочешь вернуться в кампус? Глупо, нелепо, не ко времени, но мое сердце замерло на мгновение, прежде чем забиться быстрее. – А ты хочешь, чтобы я осталась здесь? Даже после того, как все закончится? Малек замер. В комнате воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь глухим шумом дождя за окном. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он ответил: – Хочу.  Влажные пряди темных волос падали ему на лоб, а голубые глаза, обычно холодные и непроницаемые, сейчас смотрели на меня по-другому. В них больше не было той ледяной отстраненности. Я не дышала, не двигалась. – Ну же, Одри, скажи что-нибудь, – его голос звучал едва слышно.  – Я останусь. Малек удовлетворенно улыбнулся и скинул с себя рубашку.  – Ты такая немногословная, когда это совсем не нужно, – произнес он с легким оттенком насмешки в голосе. – Что такое, конфета? Даже никак не пошутишь?  – Если в колледже узнают, что я живу с… Телефон в кармане завибрировал, разрывая наш диалог. Это был Бенджи. Зачем он звонил так поздно? Меня тут же залихорадило. Не хорошо это, вдруг что-то случилось, вдруг опять кого-то… Черт, даже думать об этом не хочу. Боюсь. – Кто там? – спросил Малек, усаживаясь рядом. – Бен. Я боюсь брать трубку? – Я таращилась в фотку Бена на экране. Зачем-то вспомнила, что мы сделали ее в “Своре” зимой. Тогда мы с Бенджи пошли в бар вдвоем, напились и обсуждали теории заговора. Беззаботное было времечко. – Одри, вдруг он просто хочет чего-то спросить? Ну же, – Синнер кивнул на телефон. – На всякий случай поставь на громкую связь. Я глубоко вздохнула, отгоняя тремор, ткнула на зеленую трубку и тут же включила громкую связь.   В динамике раздалось сбивчивое дыхание, затем – судорожный всхлип. О мою макушку будто разбили яйцо и дикое ощущение тревоги вязко стекло по волосам. – Одри… – послышался голос Элли. – Что случилось, Эл?! – почти что выкрикнула я. Глупо было надеяться, но я мечтала, чтобы подруга плакала из-за того, что они с Беном поругались или из-за того, что ее реферат не приняли…Какие там еще проблемы кажутся концом света в двадцать один? – Бенджи, он опять…Опять принял что-то…– проговорила Элли рвано. – Мы просто сидели и пили вино, потом он начал отключаться как тогда…Мой телефон разрядился... – Где вы?  – я вскочила с места с телефоном. Синнер поднялся вслед за мной и озадаченно сдвинул брови. – Мы…– снова громкий всхлип. – Мы у недалеко от кампуса. Я еле еле дотащила его до автобусной остановки. Пожалуйста, помогите. – Привози его к Синнеру. Помнишь адрес? – выпалила я. Малек тут же выхватил у меня телефон и выключил микрофон: – Пусть везет его в больницу. Я больше не буду откачивать этого наркомана. Не собираюсь пускать кого-то домой, тем более в такое время. Тем более, когда Мортен может вот-вот нагрянуть. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. – Помню, профессор поможет? – спросила Эл с оттенками надежды в голосе. – Я знаю этих ребят дольше, чем тебя, – я протянула руку, чтобы отнять мобильный, но Малек увильнул и покачал головой. – Да что с тобой! – теперь мой голос сорвался на истошный крик. – Ты же помог в прошлый раз… Из динамика снова донесся встревоженный голос подруги: – Одри, почему ты молчишь? – Малек, я умоляю, помоги! – В этот момент по моей щеке тонкой струйкой скатилась слеза. Я быстро шмыгнула носом. — Это же Бенджи. До больницы им ехать дольше, чем до нас… Малек пару секунд смотрел на меня сосредоточенно, зачем зажмурился и рыкнул: –  Черт с вами. Только ты из дома не выходишь, поняла? Я кивнула, не в силах произнести ни слова, пока сердце бешено колотилось в груди. – Эл, вези его к нам. Мы ждем, – отчеканила я, включив микрофон. Синнер весь извелся и я его за это не осуждала. Переодеваясь в футболку и флисовые штаны, он без умолку бубнил “а если у меня не получится его в этот раз спасти?”, “а если, в этот раз его состояние хуже”.  Звонок в дверь. Они были уже у ворот. Добрались за восемь мучительных минут. Сердце взметнулось вверх, ударилось о ребра, словно испуганная птица, бьющаяся в клетке. – Ты сидишь в доме, я их встречаю. Поняла? – голос Малека прозвучал резко, безапелляционно, взгляд снова заледенел. Я лишь кивнула, стирая с щек слезы.  Малек втащил Бенджи в дом, его сильные руки удерживали обмякшее тело. За ними, пошатываясь, брела Элли. Заплаканная, растерянная. Тушь под её глазами растеклась темными разводами. Губы дрожали, плечи вздрагивали. Бенджи - придурок. Как только очнется, я поколочу его.  – Давай, я тебе водички принесу, –  я потрепала подругу за плечо, пока Синнер заносил Бенджи в ту самую комнату, где откачивал его в прошлый раз.  Элли кивнула, поджимая припухшие губы. Я зашла на кухню и трясущимися пальцами вытащила стакан из приоткрытой посудомойки, включила кран фильтра и налила воду. На секунду, всего лишь на секунду, я позволила себе выдохнуть. Малек должен помочь. С Бенджи все будет впорядке.  – Я так перепугалась… Все было нормально, – Элли взяла из моих рук стакан, сделала два жадных глотка, а затем продолжила: – Зачем он это делает, а? Если бы я только знала ответ на этот вопрос. Бенджи живет только сегодняшним днем, ему плевать на завтра. Я надеялась, что он образумится.  – Все будет хорошо, – пообещала я, приобнимая Эл за плечи.  Хотела бы я быть уверенной в своих словах. Элли напоминала испуганного котёнка, забившегося в угол во время грома. Я видела, как ее губы дрожат, как плечи вздрагивают от сдерживаемых рыданий. Мы прошли в гостинную и присели на диван. Элли обхватывала ладонями запотевший стакан. Я наблюдала за тем, как капли стекали по стеклу, оставляя за собой прозрачные дорожки, и пыталась усмирить панику, которая завязывалась тугим узлом в груди. – У вас было что-то вроде свидания? – спросила я, понадеявшись, что болтовня как-то отвлечет Элли. – Наверное. Я его не понимаю, – подруга опустила глаза. – Это у вас с Синнером все быстро, а мы топчемся на месте. Наверное, Бен не готов к отношениям. Я внимательно посмотрела на Эл, отмечая, как в ее интонациях проскользнула горечь, смешанная с растерянностью. –  Он тебе сильно нравится? –  спросила я мягко, не желая давить.  Элли слабо улыбнулась, но её улыбка была усталой, прозрачной, как последний луч солнца перед тем, оно провалится за горизонт.  –  Не знаю. Это же Бенджи. Ты его ненавидишь и в тоже время… – И в тоже время любишь, –  закончила я за нее.  Элли хмыкнула: – Мы сегодня целовались. Впервые.  Подруга смутилась, а я не могла сдержать улыбки. А ведь она часто ругалась на Бенджи, называла его раздражающим, невыносимым.  – И что теперь? Ответа не дождалась. Элли вновь зарылась в своих мыслях, а я осталась с этим маленьким, но столь значимым откровением. Вот бы у них все получилось… Встревоженный голос Малека, появившегося в дверном проеме, вернул нас в реальность: – Элли, ты знаешь, что он принял? Это были таблетки?  Элли сразу села прямо, лицо ее помрачнело, и ее глаза, прежде полные нежности и растерянности, вдруг стали сосредоточенными. – Да, таблетки. Что с ним? –  Жить будет, –  ответил Малек нарочито по-врачебному. – Пульс замедленный, но не критично. Он будто просто спит. Если ты помнишь хоть что-то об этой таблетке… – Подождите! –  Эл суетливо погрузила руки в карманы серой толстовки. –  Я отняла у него блистер, сразу после того, как он принял таблетку.  –  А почему не “до”?  –  саркастично заметил Малек. –  Если Бенджи продолжит в том же духе, то очень плохо закончит. Элли тихо выдохнула, ее лицо резко исказилось от беспокойства, и она принялась лихорадочно рыться, теперь уже, в поясной сумке. – Черт, я их выронила что ли? Синнер раздраженно закатил глаза: – Ищи, я пока присмотрю за ним. Малек ушел из гостиной, а я, не отрывая взгляда, наблюдала за Элли, которая в панике пыталась найти блистер с таблетками.  Элли вдруг похлопала по карманам своих джинсов и цокнула. – Я из толстовки мобильный вытаскивала у порога, – сказала она, слегка торопливо, как если бы пыталась оправдаться, – забыла, что он разряжен. Пойду посмотрю, может, обронила на улице. Я проводила Элли до входной двери. Сама же не переступила порог, помнила наставление Малека.  Дождь почти закончился, оставив после себя лишь редкие капли, которые медленно падали с покосившихся веток деревьев. Склонившись, Элли в свете уличного фонаря осматривала брусчатую дорожку. Приятный прохладный ветер мягко касался кожи, словно нежный шепот ночи, охлаждающий жаркие объятия дня. В воздухе витал запах мокрого асфальта и где-то вдалеке слышался звук проезжающих машин. – Бесполезно. Я их потеряла, – сдалась Элли, драматично опустив руки. – Ну и черт с ними, – произнесла я на выдохе. – Бен очнется и мы будем его пытать. Я обхватила ручку двери, дожидаясь пока подруга поднимется. Она шла по ступеням, параллельно копошась в сумке. Опять.  – Подожди, – она резко затормозила, приблизившись ко мне вплотную. – Нашла? Элли наконец вытащила из сумки что-то, что в ту секунду казалось совершенно непонятным. Какой-то металлический предмет размером с ладонь. Она надавила на на него и тут же, я увидела блестящее лезвие. Это был складной нож с заостренным концом. – Зачем тебе… Холодное лезвие, коснувшееся кожи на моей шее не позволило договорить. Это же, черт возьми, Эл. Что происходит? Я замерла, ощущая на себе прикосновение стали. Глаза Элли были безумными. В них не было того спокойного веселья, той уверенности, что я когда-то так хорошо знала. Был дикий, необузданный взгляд, полный ярости или страха, или того и другого сразу.  Это не та Элли, которую я знала. – Пикнешь, я перережу тебе глотку, – процедила она чужим голосом. – Поверь, я знаю как это делается. Мой разум метался между вопросами и леденящим душу страхом. Я не могла понять, что происходит. Не могла понять, почему Элли, которая всегда была моей подругой, сейчас стояла с этим ножом, с этим безликим взглядом и была готова причинить мне боль. –  Эл… – прошептала я, будто надеялась, что у меня есть шанс ее вразумить. – Он хочет видеть тебя, Одри. Свободной рукой, она цепко схватила меня за предплечье и заставила спуститься с лестницы. Перед глазами была пелена. Я чувствовала ужас, как никогда прежде и за себя, и за Малека…Бенджи с ней за одно? – Элли, прошу, – я вновь предприняла попытку заговорить.  Лезвие прижалось к моей шее сильнее. Надо бежать. Только куда? В дом или на улицу. Вдруг она не одна? Мне нужно в дом. Хотя бы для того, что проверить в порядке ли Малек.  Каждый шаг был мучением, и в голове мелькали только крики отчаяния. Но я не могла просто сдаться.  Элли открыла калитку. Попятившись назад медленно, я резко дернулась. Последнее, что я помню - это, от как меня схватили сзади. Рука была сильной. Не было ни малейшего шанса на свободу. Я попыталась закричать, но не успела - вонючая, пропитанная чем-то жутким тряпка, прижалась ко мне, сдавливая нос и рот. Я не могла дышать.  Резкая тишина в голове, мир вокруг начал тускнеть.  Я не знаю, через сколько времени я очнулась. Помню только, как тяжело было разомкнуть веки и как сильно болела голова. Каждый вздох отдавался в голове тупой болью. Открыв глаза, я увидела размытую картинку — синий потолок, усеянный неопознанными узорами.  Холодно. Я пыталась понять, что случилось, но мозг отказывался подчиняться, а воспоминания обрывались тонкими нитями. – Ты так выросла, – мягкий голос позади меня заставил встрепенуться. Я предприняла попытку встать, но тут же услышала грохот. Мои ноги и руки были беспомощно растянуты в стороны, я лежала на полу, как распятая, и не могла встать. Все тело болело, а страх сдавливал грудную клетку тяжелой плитой. –  Добро пожаловать домой, –  говоривший, склонился надо мной. Его лицо было расфокусировано, разглядеть я могла лишь до боли знакомые голубые глаза. – Малек?...