Глава 3: Ритуал Взросления

Три месяца пролетели, как один миг, окутанные тенью надвигающегося кошмара. Поломанные руки успели срастись, но оставили в себе странную ломоту, предвестник того, что впереди меня ждёт нечто худшее. Моё тело, ставшее привычным к боли, научилось сгибаться, но не ломаться. Я разработал вариацию своей техники "Предел Ощущений". Пусть она и была ослаблена, но это всё ещё оружие — разрушительное, бесшумное, как змеиный укус. Энергия, раньше концентрировавшаяся в одной точке, теперь разлеталась во все стороны, как безумные тени, скрывающиеся в мраке. Вместо точного удара я создавал целую ловушку, покрывая ею пространство. Это замедляло врага, вводя его в состояние полного паралича, перегружая его мозг лавиной ложной информации. Те, у кого были слабые умы, просто замерзали в ужасе, их тела становились пустыми оболочками, потерявшими контроль. Даже те, кто мог справиться с техникой, теряли способность действовать адекватно. Они были беспомощны передо мной. Реальность вернула меня из мрачных размышлений. Рядом со мной стояло тридцать два участника. Мы выжили в том, что они называли "обучением", но на самом деле это был ад на земле, предназначенный для того, чтобы уничтожить слабых, выдавить из них последние капли жизни. Нас выстроили у мрачного леса, чьи кроны казались кривыми руками, готовыми схватить нас и больше никогда не отпустить. Здесь и должен был пройти "Ритуал Взросления". — Поздравляю вас с прохождением полного курса обучения нашего великого клана, — холодным голосом разносил отец свои слова, обволакивая ими лес и нас, словно сеть паука. — Настало время проверить, чему вы научились. Как всегда, никаких правил. Выжить — вот ваша единственная цель. Лес кишит тварями, жаждущими крови. Убивайте друг друга, как только увидите. Выжившие станут частью клана, остальные останутся лишь жалкими тенями, недостойными воспоминаний. Его голос будто протягивался сквозь туман, окутывающий лес. Я почувствовал, как кто-то сверлит меня взглядом. Я знал этот взгляд. Это был мой брат — Куротора. От него исходила волна ненависти, кипящей жаждой разорвать меня на части. Ему не нужны были слова, его намерения были ясны. В его глазах я был уже мёртв. — Сейчас к вам подойдёт сопровождающий, чтобы проводить к точке старта, — продолжил отец, глядя прямо на меня. — Вы начнёте с разных позиций. Желаю вам утонуть в крови своих соперников. В ответ раздался боевой клич, пронёсшийся эхом сквозь мрачный лес. Все, кроме меня, выкрикнули: "Да!" Их голоса дрожали от возбуждения, предвкушая бойню. Моё же сердце было холодным. Я не жаждал крови, но понимал, что выжить — единственный способ выйти из этого кошмара. Ко мне подошёл мужчина, старший член клана, с лицом, кривящимся в гримасе презрения. — Акутора, за мной, — произнёс он сквозь зубы, даже не удостоив меня взгляда. Он пошёл вперёд, и я последовал за ним. Его шаги были уверенными, как у человека, привыкшего к убийству. Я шёл за ним. — Сопляк, тебе лучше сдохнуть в этом лесу, — сказал он, не оборачиваясь. — Иначе от вызовов тебе не отделаться. Он был прав. Взрослые не могли убивать нас, пока мы не пройдём ритуал и не станем полноправными членами клана. Но после — всё изменится. Он остановился и посмотрел на меня через плечо, его глаза сверлили моё лицо. — Ты — ничтожество, позор этого рода. Родился слабым, и таким умрёшь. Ты никогда не был частью нашего клана. Он отвернулся и продолжил идти. Тишина леса только усугубляла его слова. Мы шли двадцать минут. Лес вокруг нас становился всё мрачнее, как будто с каждым шагом тени сгущались, а воздух становился тяжелее. Остановившись, он вскинул голову, глядя в затянутое облаками небо. В его взгляде не было ничего, кроме презрения. Мы стояли, погружённые в молчание, которое нарушил только гулкий звук колокола, раздавшийся вдалеке. Звук, который ознаменовал начало игры на выживание. — Сдохни, — произнёс он, не оглянувшись, и исчез в тени, оставив меня одного наедине с моими мыслями и лесом, который жаждал крови. Я медленно направился в глубь леса, ощущая, как его дыхание затягивает меня всё глубже. Тени скользили по земле, словно призраки, следящие за каждым моим шагом. Я специально оставлял следы — тонкий ряд углублений, выдавленных в мягкую землю. Пускай кто-нибудь найдёт их, пускай подумает, что я неуклюж и беспечен. Но это лишь часть игры, в которой каждый ход заранее просчитан. Часы скитаний тянулись бесконечно, воздух становился тяжелее, а свет, казалось, растворялся между деревьями, погружая лес в глухой сумрак. Я искал — не своих соперников, нет, — а тех, кто мог бы стать частью моего плана. Членов клана Узуй, что, как и я, скрывались здесь, используя Ритуал в своих целях. Моё путешествие привело меня к берлоге. Огромный медведь стоял у входа, его шерсть, грязная и свалявшаяся, блестела в тусклом свете. В его глазах читалась безумная жажда крови. — Может, разойдёмся без сражения? — произнёс я, глядя в его пустые, налитые кровью глаза. Мне, конечно, не следовало надеяться, что он поймёт. Но было что-то в этом мгновении, что вызывало странное чувство. Будто лес наблюдает. Медведь зарычал. Громкий, хриплый звук всколыхнул воздух, словно само лесное сердце пробудилось от этого звериного крика. Мгновение спустя он сорвался с места, огромная масса плоти и мускулов, движущаяся со скоростью, которая не должна была принадлежать столь тяжёлому существу. — Жаль, — выдохнул я, чувствуя, как энергия текла через моё тело, наполняя мышцы, проникая в мои руки и пальцы. Медленно, без суеты, я вынул руки из рукавов и достал нож из-под пазухи. Мои движения были почти ленивыми, как будто всё происходящее уже не имело значения. Время замедлилось. Я наблюдал за каждым его рывком, за тем, как мышцы перекатываются под плотной шкурой, как зверь раскрывает пасть, готовый сомкнуть челюсти на моей плоти. Я усилил руки и нож энергией и одним движением совершил бросок. Клинок просвистел сквозь воздух, бесшумно, будто тень, и врезался в голову зверя, пройдя насквозь и впечатавшись в дерево за ним. Медведь рухнул, будто кукла, у которой внезапно оборвали все нити. Его тушка скользнула по земле, оставляя за собой тёмный след, и остановилась у моих ног. Лес снова замер, как будто само время прекратило своё движение. — А ведь мы могли разойтись мирно, — пробормотал я, наклоняясь над тушей медведя и проводя рукой по его густой, неподатливой шкуре. — Но это, пожалуй, к лучшему. Ты привлёк кучу внимания, дружок. В лесу снова воцарилась тишина, но напряжение осталось, густое, как дым. Медленно направившись к дереву, я с диким усилием вытащил нож, вошедший глубоко в кору. Внезапно я ощутил движение — чужие шаги, едва уловимый шум среди деревьев. Противник подкрался близко, думал застать меня врасплох. Как глупо. Мои пальцы крепко сжали нож, и в следующее мгновение я схватил его за руку, резко потянув её в направление его атаки. Враг, не ожидавший моего маневра, сам налетел на выставленное оружие. Лезвие глубоко вошло в его голову, и он рухнул на землю с коротким хрипом. Я сделал шаг назад, оставив клинок в его черепе, и тут же почувствовав второе присутствие. Следующий противник уже заваливался вперёд из-за неудачной атаки, совершив резкий выпад, но всё, что его ожидало — это пинок в подколенную ямку. Его тело пошло в падение, а моя нога, заряженная энергией, врезалась в его шею, с треском ломая её. Тишина вновь опустилась на лес. Оба противника лежали неподвижно, словно сломанные игрушки, их конечности неестественно раскинулись в разные стороны. Я подошёл к одному из трупов, вытащил нож и, не спеша, вытер его от крови об одежду поверженного врага. Затем осмотрел их оружие, забирая всё, что могло пригодиться. Опытные бойцы — почти не оставили следов. Но их ошибки стоили им жизни. Оглядевшись, я не стал задерживаться. Сев у трупа медведя, прикрыл глаза. Пройдёт немного времени, прежде чем следующие появятся. Лес пропитан кровью, но он всегда был таким. Время здесь текло по-другому — минуты превращались в часы, и я знал, что ночь ещё только начинается. Тишину снова нарушили шаги, на этот раз знакомые. В полумраке появилась Хонтора и её силуэт тут же исчез между деревьями. Глубокой ночью меня преследовало множество нападений. Тринадцать человек ушли в мир иной, каждый — с быстрой и безболезненной смертью. Но всё это начинало казаться слишком очевидным. Было что-то неестественное в их нападениях, что-то, что указывало на замысел. Однако занялся этим вопросом не я, а Куротора. — Хонтора, какая неожиданная встреча! — его голос, наполненный маниакальной радостью, разнёсся по лесу, как эхо. Я наблюдал за происходящим с ветки дерева, скрытый густой листвой. Куротора стоял внизу, его фигура слабо освещалась лунным светом, и что-то в его позе говорило о том, что он ждал этого момента. — Ах, Куротора, какая неожиданная встреча, — Хонтора медленно приближалась, её голос был мягким и вкрадчивым, как у змеи. Она двигалась легко, скользя по земле, словно танцуя. — Как ты? Выглядишь таким уверенным, полным сил. — Оставь эти глупости, Хонтора, — Куротора не отрывал взгляда от её движений, его голос был холоден и жёсток. — У меня нет времени на болтовню. Где он? — Кто? — Хонтора подняла бровь, невинно улыбаясь. Её пальцы медленно касались его руки, проводя по коже, как будто она играла с ним. — Ах, ты, конечно, про своего брата, не так ли? Интересно, почему ты всегда так одержим им... — Хватит увиливать, — Куротора зарычал, его глаза вспыхнули холодным светом. — Где он? Я хочу прикончить его. — Тише, тише, — Хонтора кокетливо улыбнулась, обвивая его за спину, как лиана. Её дыхание коснулось его шеи. — Мне кое-что известно. Я могу сказать тебе, где его видели в последний раз. Её слова, словно отравленный мёд, медленно капали в его уши, но Куротора оставался на чеку. Он следил за каждым её движением, не доверяя ни одному слову. Её руки скользили по его плечам, а голос становился всё более гипнотическим. Она пыталась отвлечь его внимание, мягко рассказывая о том, как видела меня около трупа медведя. — Он был совсем близко, — прошептала Хонтора, замирая за его спиной. — Но тебе не понадобится эта информация... — В её руке блеснуло лезвие, и она занесла нож, целясь в его затылок. Куротора мгновенно почувствовал опасность, его тело инстинктивно реагировало. С дикой силой он схватил её руку и ударом с хрустом сломал ей подбородок. Лицо Хонторы искривилось в неестественной позе, словно гротескная маска ужаса. Её глаза округлились от боли, а из горла вырвались глухие стоны. — Как жалко, — усмехнулся Куротора, его улыбка излучала насмешку и жестокость. Он медленно наклонился к её изуродованному лицу. — Тебе ведь не стоило играть со мной, Хонтора. Он не спешил её убивать. Вместо этого он с безразличием начал ломать её кости одну за другой, превращая тело в месиво из плоти и осколков. Хонтора пыталась сопротивляться, но каждый её крик был заглушен собственными хрипами и стоном. Куротора наслаждался каждым мгновением её агонии, словно маленький ребёнок, разрушающий игрушку. Когда её тело больше не могло двигаться, а от боли её сознание стало тускнеть, он оставил её лежать среди веток и камней. — Спасибо за информацию, — бросил он, уходя в указанном направлении, не оборачиваясь. Я молча спрыгнул с ветки и подошёл к изуродованному телу Хонторы. Она лежала на земле, её изломанное тело казалось комком плоти и костей. Казалось, она уже не могла двигаться, но в её глазах всё ещё плескалась жалкая искра надежды. Жалкая, но живая. Я склонился над ней, наблюдая за её глазами, которые с трудом удерживались открытыми. Когда я заговорил, мой голос был холоден, как ночной ветер. — Тебе нужна помощь? Хонтора издала мучительный стон, её рот приоткрылся в попытке что-то сказать, но из горла вырывался лишь хрип. Она едва заметно кивнула, словно ухватившись за единственную возможность. В её глазах вспыхнуло что-то похожее на благодарность или надежду. Смешно. — Ты наделала много ошибок, — продолжил я, при этом спокойно усаживаясь на корточки рядом с её телом. — Могла бы избежать этого. Куротора явно не тот, кого стоило провоцировать, но ты всё равно решила сыграть с огнём. Глупо. Ты слишком полагалась на свои уловки и тело, не учла, насколько он жесток. Тебе не хватило дальновидности, Хонтора. Я сделал паузу, наблюдая за её страдальческим лицом, пока она, не в силах говорить, внимательно слушала мои слова. В её глазах начала вспыхивать надежда, вера в то, что, несмотря на всё, я помогу ей. Я видел, как её взгляд смягчается, как постепенно на лице мелькает тень радости — слабой, едва уловимой, но всё же радости. Она хотела верить, что её ждёт спасение. — Я помогу тебе. Именно в этот момент я вытащил нож и одним быстрым движением я перерезал ей горло. Хонтора захрипела, её глаза наполнились шоком, неверием, а затем страхом. Она отчаянно попыталась заговорить, но из разрезанной шеи хлынула кровь, заливая землю под ней. Её тело задрожало в мучительных конвульсиях, а из её рта вырвались прерывистые рыдания — неестественные, хрипящие, словно она пыталась плакать, но захлёбывалась в собственной крови. Её глаза широко распахнулись, полные страха, который постепенно угасал по мере того, как жизнь покидала её тело. Я смотрел, как она умирает, молча, без сожалений. Пока братец не добрался до моей прошлой локации, быстро переместился на спину медведя, внимая звукам леса, пока не настал час, когда мой брат, словно пронзённый неистовством, вышел из тени. Прошло всего семь минут, но казалось, что времени прошло целая вечность. — Даже не будешь прятаться? — с сарказмом произнес я, открывая глаза и наблюдая за его приближением. — Прятаться, когда перед тобой такое ничтожество? Не смеши! — презрительно бросил он, его голос звучал, как будто он сдерживал ярость. — Походу, ты плохо учился… — ответил я, погружаясь в свои мысли о том, насколько он был наивен. — Знания здесь не нужны, я подавлю тебя голой мощью! — его тело обернулось энергией, как багровая буря, усиливая его до неузнаваемости. Я чувствовал, как нарастает напряжение в воздухе, и, когда мой взгляд скользнул в сторону, я заметил фигуру человека, движущегося в нашем направлении. Он выглядел высоко, как призрак, пробираясь методиками ниндзя, но расстояние в километр и двести пятьдесят два метра отделяло его от нас. На моём лице невольно появилась улыбка. — Куда ты смотришь, ничтожество?! — закричал мой брат, размахивая рукой и пытаясь нанести удар мне в голову. Я увернулся, без труда уходя от его атаки. Нельзя, чтобы он умер, иначе это повлечёт за собой слишком много ненужных изменений в дальнейшем. Я не мог позволить этому случиться. — Скажи мне, брат, ты действительно думаешь, что сила — это всё, что нужно? — произнёс я, моя улыбка растянулась в усмешку. В его глазах засверкала ненависть. Я чувствовал, как гнев наполняет его. И всё же, этот миг, этот момент, был не о том, чтобы давать ему утешение. Я знал, что должна быть другая цель. Я уворачивался от его атак, как тень, играя с братом в его собственную игру. Его удары были быстрыми и жестокими, но в этот момент я не чувствовал ни страха, ни напряжения. Я лишь уклонялся, поддразнивая его, пока он всё больше погружался в ярость. — Хватит уклоняться! — завизжал он, злобно выпуская крик, который сотрясал деревья вокруг. Я чувствовал, как его злость нарастает, и это меня забавляло. Каждый его неудачный удар только усиливал мою уверенность. Сосредоточив взгляд на приближающемся незнакомце, я заметил, как тот почти преодолевает расстояние, разделяющие нас. Я знал, что он — ключ к моим планам, и не мог позволить ему отвлечься на мои игры с братом. — Сдохни! — снова закричал Куратора, размахивая руками, полными энергии. Я едва заметил его, когда очередной удар снова пролетел мимо, оставив лишь лёгкий ветерок. С каждой секундой я всё больше погружался в свои мысли, не обращая внимания на ярость брата. И вот, когда незнакомец скрылся среди деревьев, я, наконец, решил, что игра окончена. Я быстро обернулся к брату, на его лице написана ярость, и в этот миг, не задумываясь, нанёс сильный удар в его солнечное сплетение. Он не ожидал, и его лицо изменилось от удивления к невыносимой боли. — Что?! — вырвалось у него, прежде чем он рухнул на землю, как кукла с перерезанными нитями. Я не тратил времени на то, чтобы удостовериться в его состоянии. Оставив его на земле, я быстро направился к тому, кто был важнее — незнакомцу. Я подошёл ближе к незнакомцу, ощущая его удивлённый взгляд, который изучал меня с головы до ног. В его проницательных глазах читалась строгая мудрость — как будто он пережил немало тёмных историй за свою жизнь. — Ты один из выживших братьев Узуй? — произнёс я, разрывая тишину, нависшую между нами. Он прищурился, но не стал атаковать, и это лишь усилило атмосферу напряжения. — Вот как… предлагаю сменить место для разговора, — холодно произнёс я, не желая оставлять пространство для сомнений. — И о чём же мне разговаривать с выродком клана Кагегири? — его голос был наполнен презрением. — Пойдёшь — узнаешь. С этими словами я двинулся дальше от этого места, усыпанного трупами и бесчувственным телом моего брата. Член клана Узуй, неохотно, последовал за мной. Как только мы достигли более спокойной обстановки, в воздухе повисло нечто угрожающее. — Веками наши кланы воевали за главенство на рынке наёмных убийств, но ваш клан пришёл в упадок в последние годы, и теперь вы больше не представляют собой особую угрозу, — произнёс я, стараясь скрыть свою холодную улыбку. — К чему это? — его глаза сверкали недоверием. Я резко повернулся к нему. — Вы начали нападать на членов моего клана во время "Ритуала Взросления". — Собеседник потянулся к своему подсумку. Я резко добавил: — Не стоит браться за оружие, мне плевать на ваши действия. Но ваши поступки говорят о том, что вам выгодно наше полное истребление, не так ли? Он кивнул, но его готовность к бою не ослабевала. — Тогда предлагаю нам объединиться. — На мои слова его лицо осталось бесстрастным. — Почему я должен тебе верить? — его голос звучал как стальной клинок. — Нам обоим это выгодно. Я хочу стереть мой клан с лица земли. — Тогда почему ты не убил того мальчишку? — его голос стал более насторожённым. — Он — главное звено, которое отвлекает от меня любые подозрения. Его смерть невыгодна для меня, — произнёс я, холодно глядя в его глаза. Узуй выдвинул два пальца вперёд, словно предвещая сделку: — Два условия… — Я слушаю, — произнёс я, невольно ощущая, как тьма вокруг нас сгущается. — Первое — мы заберём пару женщин вашего клана. Второе — мы унесём ваши накопленные знания. «Ох, они многого хотят. Эти условия меня устраивают, ведь в любом случае я уничтожу и семью Узуй, и знания моего клана. Но всё же, надо поторговаться для виду», — промелькнуло в моей голове. — Твои условия слишком высоки, — произнёс я, скрестив руки на груди. — Но в них есть логика. У меня есть свои условия, которые сделают наше сотрудничество более выгодным. Его строгий взгляд стал ещё более проницательным, он явно не ожидал, что я могу предложить что-то взамен. — Говори, — произнёс он, и я почувствовал, как напряжение между нами стало ещё более ощутимым, как будто каждая секунда ожидания могла привести к взрыву. — Я считаю, что полное уничтожение моего клана — это уже достойная награда для вас и для меня. Но мне нужна ваша помощь, — произнёс я, встречая его взгляд. Он слушал внимательно, в его глазах читалось любопытство и недоверие. — Первое — яд. Второе — вы должны вторгнуться в клан в нужный момент и убить всех, кто на ногах. Неважно, кто это будет: ребёнок, старик, калека. Он нахмурился, но я заметил, что в его глазах мелькнул интерес. — Я согласен, только с двумя условиями, выдвинутыми мною ранее, — произнёс он, стиснув челюсти. Я замер на мгновение, заставляя его ждать, и посмотрел на небо, прищурив глаза от яркого света. — Хорошо, — наконец, кивнул я. — Я согласен. — Что ты собираешься делать с ядом? — его голос стал насторожённым, и я ощутил, как напряжение снова окутало нас. — Отравлю воду в колодце. Если яд не будет смертельным, то хотя бы ослабит их, — объяснил я. — Мы подготовим специальный яд, но сначала женщины, — его взгляд остался хмурым. — Хорошо. На ритуале было пять девочек, четыре из которых всё ещё живы и пытаются максимально скрываться. Я помогу их найти, а дальше ты сам разберёшься, — произнёс я, скрывая в голосе уверенность. Он кивнул, и я знал, что ценность молодых девиц намного выше, поскольку они вскоре будут готовы к рождению детей. Хотя, к сожалению, они умрут в темницах. Семья Узуй падёт следом за моим кланом, и, как и я, они не собираются соблюдать договор, напав на меня после выполнения нашего общего дела. Последние часы до восхода солнца мы искали всех девушек, договорились о встрече и разошлись. Я избегал всех битв, пока не наступили последние секунды ритуала. Направляясь к выходу из леса, наткнулся на своего брата. — Всё это время ты прикидывался слабым отбросом, — гневно протянул он, его голос звучал как проклятие. — О чём ты? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие. — Не притворяйся дурачком! — выкрикнул он, ярость закипала в его глазах. — Как ты меня одолел? Почему ты меня не убил? — Ты моя игрушка, Куротора, — честно сказал я, не скрывая пренебрежения. — Что ты сказал? — его лицо исказилось от непонимания. — Когда ты мне больше не будешь нужен, я убью тебя. А пока живи, — произнёс я, наслаждаясь моментом. Его лицо исказилось в гримасе гнева. — Т-ты! — Если решишь кому-то рассказать, то будешь лишь посмешищем. Никто не поверит, что я побил тебя и не убил. Он стоял передо мной, вся его ярость словно искрилась в воздухе, но в его глазах я увидел нечто другое — страх. Он осознал, что оказался в ловушке, и эта мысль его парализовала. Я знал, что слова жгут его, как огонь, и это наполняло меня удовлетворением. — Ты, гадёныш! — прорычал он, его голос дрожал от ярости. — Я найду способ тебя уничтожить! — Ты не понимаешь, Куротора, — произнёс я, приближаясь к нему. — Ты уже проиграл. Ты был лишь пешкой в моей игре. Я наблюдал, как его губы сжимаются в тонкую линию, а дыхание становится учащённым. Он не знал, как реагировать, и это неумолимо подавляло его. Это был мрачный танец, где я вел, а он лишь бессильно следовал за мной, не имея ни малейшего шанса на успех. Ритуал завершился, и нас поздравили с этим ужасным итогом: выжило всего шесть человек. Отец не сводил с меня взгляда. После всех официальностей он позвал меня к себе. — Смотрю на тебя, и ни пылинки не вижу, — произнёс он властно, его голос звучал как приговор. — Ты прав, отец. Я убивал лишь тех, кто был на грани после ожесточённых битв, — ответил я, но в голосе моём звучала неуверенность. Он скривился, и в его глазах зажглось что-то угрожающее. — Как мерзко, — произнёс он, и с этими словами резкий удар в живот заставил меня согнуться от боли. Я ощутил, как все силы покидают меня, оставляя лишь пустоту. — Живи оставшиеся шесть лет, — сказал он, его голос был как лёд. — Если ты не пробудишь глаза своей матери, я лично закончу твою жалкую жизнь. Словами отца я не смутился — напротив, они только укрепили мои мысли. Я знал, что он говорит это не ради меня, а чтобы сохранить свою власть, но его угроза всё равно оставила холодный след в моём сознании. В тишине, окутывающей меня, возникла одна мысль, не покидавшая меня ни на мгновение: скоро они все сдохнут. Я представил, как один за другим падут все, кто считает себя сильным. Каждый член клана, каждый из тех, кто пережил этот ритуал, будут встречены ужасом, когда я начну действовать. Их слабость станет моим оружием, а их смерть — моим триумфом. Я смотрел на своего отца, и его грозное выражение лица постепенно теряло значимость. Он не осознавал, что каждая угроза, каждое унижение лишь подталкивает меня к той самой черте, за которой всё станет возможным. Их дни сочтены, и я лишь с нетерпением ждал момента, когда смогу разорвать их на части — не ради мести, а ради спокойствия, которого так жаждал. Мир, свободный от их лиц, от их претензий на величие, от их подлых манипуляций. Скоро я стану катализатором их падения. И тогда, когда этот мрак окончательно окутает их сердца, когда они поймут, что оставаться в живых — это лишь иллюзия, я с нетерпением буду наблюдать за их страхом, за их гибелью.