Часть 3.

      Как там на Земле говорят? Все утопленные котята становятся ангелами, а злые цепные собаки — демонами? Уэнсдей в этот бред не верила, но не могла не признать, что Ксавьер выглядит как котёнок. Особенно, когда он так согнул шею в три погибели, чтобы уложить голову на её плечо, умиротворённо прикрыл глаза и улыбался так широко, что щёки украшали симпатичные ямочки — демон видела это в отражении окна напротив. Сегодня был черёд Уэнсдей удивлять ангела, поэтому они вместо отправились в городское метро (миниатюрная копия преисподней, где людей больше, чем воздуха, по мнению Ксавьера), чтобы доехать до картинной галереи.       Впрочем, ангел впечатлился уже на выходе из метро, потому что историческая часть города выглядела как прыжок обратно в эпоху Возрождения. Ксавьер вертел головой из стороны сторону, ведь был здесь впервые, а Уэнсдей не могла скрыть самодовольной улыбки, увлекая его за руку по заранее разведанному маршруту. Здание самой галереи было не менее впечатляющим, чем вся историческая улица, на которой оно располагалось. — Тебе точно понравится! — ликующе заверила его демон и потянула ко входу.       Галерея была довольно интересным местом для Уэнсдей и буквально другой вселенной для Ксавьера. Несколько этажей искусства, выдержанного веками и признанного именитыми культурологами, не могли не восхищать. Картины, фрески, мозаики и даже скульптуры — от всего этого у ангела разбегались глаза. Как начинающего художника его не могло не интересовать манера и способ написания в тех или иных стилях живописи, поэтому он разглядывал полотна не как рядовой посетитель. Уэнсдей же находила его сосредоточенное выражение лица невероятно красивым, без сомнения достойным находиться в золочёной рамке. Ксавьер перенял пример демона и тоже разгуливал в своём истинном обличии, разве что спрятав объёмные крылья и нимб. Так что для всех вокруг они выглядели как парочка подростков, пришедших целоваться в укромных уголках. В основном инициаторам посещения пустых укромных уголков залов была Уэнсдей, хотя бы так отрывая ангела от картин, некоторые из которых он рассматривал так долго, что они могли не успеть обойти всё.       Из галереи Ксавьер вышел вдохновлённым, а глаза его блестели, как у ребёнка, которому родители пообещали путёвку в Диснейленд. Уэнсдей радовалась тому, что ей удалось увлечь кого-то земной культурой, потому что обычно остальные демоны шарахались от того, что её восхищало. Но не этот светловолосый ангел со сладенькими ямочками на щеках. Девушке, наконец, было с кем разделить прелести этого мира. — Ты была права! — Ксавьер бурно жестикулировал. — Эти картины — само совершенство! А Тициан? На его портретах идеальный баланс света и тени! Как жаль, что я не познакомился с ним, когда он был жив… Ангел утащил её в ближайшее кафе, чтобы обсудить увиденное, но Уэнсдей была только за. Несмотря на шум от большого количества посетителей, здесь было уютно и делали неплохой кофе. Правда, Ксавьер испытал неподдельное изумление, когда из интереса обернулся на вопрос «Кто мой невинный ангелочек?» и увидел, кому это было адресовано. «Невинный ангелочек» ака полулысая декоративная собачка с глазами навыкат посмотрела этими самыми глазами на парня и злобно тявкнула. Ксавьер был оскорблен до глубины своей души, но от предложения Уэнсдей что-нибудь сделать с собакой или её престарелой хозяйкой, он великодушно отказался.       Допив кофе, ангел предложил девушке заглянуть в один любопытный магазинчик, но когда они оба вышли из кафе, их планы круто поменялись. Пока демон надевала солнечные очки, чтобы лишний раз не видеть лица людей, Ксавьер неотрывно пялился вверх. — Смотри, там люди! — глаза ангела округлились от испуга, и он показал рукой на соседнее здание. — Неужели они собираются прыгать? Нужно срочно что-то делать! Уэнсдей сделала себе козырёк из ладони, чтобы разглядеть сцену, о которой говорил Ксавьер. Действительно, на крыше здания, спиной к краю, стояла пара подростков и явно что-то бурно обсуждала. А демон же напротив довольно быстро смекнула что да как и хмыкнула. — О-о, нет, они не собираются прыгать, — отрицательно покачала головой Уэнсдей. — Пошли, покажу тебе ещё одну сторону искусства. Ксавьер не очень понимал, какое искусство может быть на крыше, но тем не менее шёл за демоном. Они перешли дорогу в неположенном месте, за что Уэнсдей ещё и прокляла водителя, чуть их не сбившего, и направились прямиком на крышу по лестнице. — Кстати, хочешь интересный факт о самоубийцах? — предложила демон и, получив немое согласие, добавила. — Больше самоубийц — меньше самоубийц. Парень замер прямо на бетонной ступеньке, осознавая услышанное. Ангел никогда не задумывался об этом вопросе с такой точки зрения, поэтому внезапно открывшаяся простая истина его удивила. — Ого… Это действительно имеет смысл! Такое глубокое изречение, — восхищённо заметил Ксавьер, медленно кивая. Следующие события ангел запомнил, как нечто странное, необъяснимое, но очень смешное: Уэнсдей исказила свой девичий и звонкий голос до какого-то высокого мужского и выкрикнула им что-то про порчу муниципальной собственности, отчего подростки резво кинулись к другой будке выхода на крышу. Ксавьер искренне рассмеялся такому повороту событий, и вслед за демоном вышел на крышу. Оказалось, малолетние хулиганы рисовали на стене баллончиками с краской. Во всю стену перед ними был мужской половой орган в состоянии эрекции. Ангел, конечно, знал о культах половых органов у некоторых культур, но очень сильно сомневался, что это варварство имеет к нему отношение. — А это точно искусство? — с сомнением уточнил Ксавьер, в ужасе глядя на исполинское величие мужского начала. Или конца. — Ага… — Уэнсдей прыснула в кулак, пытаясь сохранять серьёзное выражение лица. — Народное! — Мда, ещё и нарисовано скверно, — хмуро отрезюмировал ангел. Ксавьер щёлкнул пальцами, стирая глупое и неприличное граффити со стены, и посмотрел попеременно то на демона, то на баллончики с краской. Уэнсдей было плевать на граффити, поэтому от его исчезновения она не испытала никаких эмоций. — Я придумал! — торжественно объяснил парень, поднимая с крыши два баллончика. — Давай нарисуем что-нибудь вместе? — Ой, нет-нет-нет, — запротестовала демон, отрицательно махая руками. — Если я возьмусь за дело, то на моём фоне те ребята будут как Микеланджело! — Давай, я в тебя верю! — ангел всё же втюхал в её руки баллончик. — Знаю, что ты нарисуешь что-то очень красивое. Уэнсдей какое-то время задумчиво подкидывала в ладони баллончик, раздумывая, чтобы такого нарисовать лишь бы Ксавьер отстал. Решение пришло само собой, баллончик зашипел, и девушка начала выводить сначала много параллельных вертикальных полос, а потом подрисовывать им верхушки похожие на атомные грибы. Ангел довольно быстро понял её идею и подыграл демону, добавляя деревьям тени, а кронам объёма. В итоге вышел миленький такой райский сад, который уж точно был лучше, чем предыдущее граффити на этой стене. Отойдя к самому краю крыши, они довольно любовались результатом. Ничего не предвещало беды ровно до того момента, пока в руки Ксавьера и Уэнсдей не спланировало по бумаге. — Ой-ёй… Демон с ангелом синхронно обернулись друг на друга, сжимая одинаковые конвертики разных цветов: у него был небесно-голубой, а у неё — пламенно-алый. Это не значило ровным счётом ничего хорошего. — Незамедлительно прибыть в ад… — цокнув, зачитала Уэнсдей. — Немедленно вернуться в рай… — отзеркалил Ксавьер своё письмо. Крупная неприятность, разделённая на два, не перестаёт быть неприятностью.