Часть 4.

      Уэнсдей откровенно бесилась всякий раз, когда какой-нибудь чёрт рогатый (иногда в буквальном смысле) брался её отчитывать за косяки. Правила были созданы, чтобы демоны их нарушали — это все знали. Но как оказалось, из самогó правила про правила было большое исключение, которое являлось другим правилом про эти самые правила. Если вы вдруг не врубились, то не беспокойтесь, божий замысел, знаете ли, непостижим. Поэтому Уэнсдей была раздражена, стоя перед падшим ангелом Крэкстоуном и выслушивая приличный список нарушений. Кто бы знал, что Ад взъестся на маленькую квартиру в людском городе, винтажный Паккард и дружбу с милашкой Ксавьером. Уэнсдей определённо было плевать на все те законодательные сноски, которые делал этот раскрасневшийся бюрократ. За глаза все демоны называли Крэкстоуна мангальным булыжником, и хотя она в душе не чаяла, кто придумал это прозвище, была с ним согласна. Как падший ангел он был совершенно бесполезным адептом преисподней и просто очередным бюрократом, который только шипел на всех и краснел от злобы. — Понимаешь ли ты, Уэнсдей, что нарушила десяток верховных правил? — продолжал пыжиться Крэкстоун, краснея от нефильтрованной злобы. — И нет, не в том хорошем смысле, в каком мы обычно их нарушаем! После бодрящей взбучки от начальства у Уэнсдей были планы вернуться на Землю и сходить со своим ангелочком в шикарный ресторан, где делали пикантные и сочные свиные рёбрышки. Она настолько увлеклась обществом Ксавьера и беседой о предстоящих разговорах с начальством, что чуть было не прошмыгнула в его портал и не попала в рай, вовремя сообразив, что ей на эскалаторе вниз, а не на лифте вверх. Поэтому демон смотрела на мысы своих кед, мысленно считала, как быстро падшему надоест общаться с её затылком. — Да куда ты там всё смотришь?! — наконец, не выдержав, обратил внимание Крэкстоун. — Ниже Ада только ядро Земли, которое нам котлы кипятит! — Не сильна в астрономии, — скептично пробурчала Уэнсдей, поднимая на него взгляд. — Потому что это физика, — важным тоном поправил её демон. — Так о чём это я? — О котлах, — ехидненько предложила она. — Да, точно, о котлах… — кивнул Крэкстоун, но тут же спохватился. — Уэнсдей!.. Отец наш Сатана, о каких ещё котлах! Какая же ты несносная! И почему тебя не назвали Мондэй? Девушка пожала плечами, не найдя ответа на столь философский вопрос. Это было из разряда тех вопросов, о которых она предпочитала не задумываться, воспринимая как данность. — Так вот… Надеюсь, тебе не стыдно, потому что стыд — эмоция недостойная демона, — продолжал падший ангел, меряя красный зал шагами. Взгляд Уэнсдей должен был бы зацепиться хоть за что-то, но вокруг в принципе было пусто. Хотя интерьер здесь, надо сказать, был стильным: потрескавшаяся вулканическая порода под ногами и стены, украшенные ярко-оранжевой стекающей магмой. И идеальный климат-контроль с запредельными цифрами после знака «плюс». — Сатана сейчас слишком занят, чтобы решать судьбу таких пороховых песчинок, как ты, — Крэкстоун выразительно посмотрел на неё сверху вниз. — Поэтому он поручил это мне. И в счёт твоих предыдущих отвратительных поступков я решил тебя не наказывать. Она криво усмехнулась. Вот стоило ей слушать всю эту бредятину ради очевидного вердикта. Уэнсдей уже собиралась было выйти из зала, выстукивая чечётку в ритме скерцо, но тут падший продолжил свой вердикт: — Ад не станет применять к тебе никаких наказаний, если ты порвёшь всякий контакт с тем ангелом… Как там его?.. Неважно, в общем… — безразлично махнул рукой Крэкстоун. — И с земными штучками тоже придётся попрощаться. Даже не спорь! Девушка чуть не поперхнулась дымным воздухом от такого решения. Ад вознамерился отнять у всё, что было ей было дорого. Всё демоническое естество кричало, что нужно немедленно поддаться на манипуляции падшего. Раньше Уэнсдей бы наверняка поступила именно так, но сейчас ей мешала это сделать какая-то непреодолимая сила. Как же тогда сегодняшний ужин с Ксавьером? А в более глобальном плане — как она вообще будет без него? За время их общения демон так прикипела к ангелу, что, казалось, находиться без него на Земле было невыносимо. Он видел даже в её откровенно плохих поступках капельки доброты и эмпатии. И никогда-никогда не обсуждал Уэнсдей за её природу. Без Ксавьера она обуглится до грубого камня.

***

      Ксавьер принимал критику в свой адрес с благоговением и искренними заверениями, что исправится и станет ещё лучше и правильнее. Вообще-то за все прошедшие тысячи лет его никогда не ругали, но, видимо, сегодня звёзды сошлись по особому. Ангел знал, что правила созданы, чтобы поддерживать небесное равновесие, поэтому и сам старался не совершать поступков, которые могли позволить ему думать, будто мир может рухнуть на землю. Поэтому поникший Ксавьер с виноватым видом слушал морали от архангела Ларисы. Она была воплощением статности и недостижимой праведности. Всегда справедливая и участливая, просто пример для каждого ангела. —… И последнее: платоническая связь с демоном… Боже праведный! — Лариса с досадой вздохнула, переводя взгляд на ангела. — Ксавьер, ты меня разочаровал! Ты же понимаешь, что это недопустимо? — Да, — кивнул парень. Ксавьер прокручивал в голове все моменты, проведённые рядом с Уэнсдей, и чувствовал, как от этого теплело на душе. Ему сильно не хотелось оставлять отношения с демоном и больше никогда не видеться. Ангел прекрасно помнил все их планы по исследованию земной культуры: как минимум, на сегодня они планировали посещение отличного мясного ресторана… — Послушай, что я тебе скажу, мой милый, — архангел коснулась его плеча холодной ладонью. — Демоны — самые недостойные из божьих созданий, они всегда искажают правила себе в угоду и завуалированно воплощают в жизнь свои планы. Потому и не заслуживают милосердия, а склонять их к добру бесполезно. Ксавьер был в корне не согласен со сказанным, но перебивать не решался. Кто вообще вдруг решил, что есть среди божьих созданий более недостойные или менее? Бог сотворил весь этот мир, и не ангелам было судить, кто несовершенен. Может быть некоторые демоны действительно безнадёжно утонули во тьме, но не Уэнсдей — в этом Ксавьер был уверен. — Я понимаю, что ты просто поддался на её дьявольские чары, поэтому позволь объяснить тебе… — Лариса обошла его и вновь встала напротив. — Это всё морок и обман. Воздействие на твою голову и рассудок. Нереальные вещи, которых быть попросту не может. Ты же это понимаешь? Ангел ощущал, что его мир рушится с каждым словом архангела и низвергается куда-то в самый ад. Тяжело давалась даже мысль о том, что всё происходящее на Земле было обманом вынести — ощущение было таким, словно на грудь положили наковальню, рот зажали и принялись отрезать крылья. — Конечно, — ответ Ксавьера прозвучал тихо, отражаясь от небесных стен. — Однако нашей милостью, — мягко улыбнулась архангел. — мы не станем тебя строго наказывать. Тебе просто следует разорвать всякий контакт с тем демоном. Ну, и не связываться ни с чем земным, когда это не нужно для дела. Ангел понимал, что он виноват, но ничего не мог поделать со своей привязанностью к Уэнсдей, которая только росла с каждым днём. Ксавьер часто думал о демоне, если честно, то мысли о ней не уходили из головы, даже когда Лариса ругала ангела за это общение. Когда Ксавьер вспоминал сладкие поцелуи, его грудь тяжело поднималась, а пульс ускорялся до скорости бешеного метронома. Ангел вздохнул, проводя рукой по волосам, хотя он давно уже знал, какое решение просило его сердце.