Глава IV

      — Что? — Гавриил в ужасе раскрыл глаза, поправил бежевую рясу и нахмурился — досада, страх и злость. Злость? Да быть того не может. — Но… Послушайте… я могу просто вернуться в свой дом и… продолжать заниматься исследованиями — нести всему народу нашему пользу!        Его будто не слышали. Стражи в сияющих доспехах выставили древка своих острых копий вперед, готовые чуть что заколоть Гавриила до смерти. Он испуганно выдохнул через нос, осмотрел стражников, а после вновь повернулся к Серафиму в надежде услышать его ответ.       — Ангел — бесстрашный! Страх равно непослушание, — хрипло прорычал Серафим. — Если ты не сумел даже прочитать клятву… чего от тебя вообще можно ожидать?        Стражники на мгновение остановились: они с сомнением посмотрели на Серафима и подняли брови. Серафим злобно стукнул тростью по полу и уже громче повторил:       — Взять его! Взять и вынести на площадь! Пускай все видят! Пускай все знают, что значит пренебрегать священной клятвой! — Серафим отдышался и сжал зубы. — Пускай все знают… что ангелам запрещено испытывать страх. Страх — низменное, людское чувство! А мы посланники Божьи, и мы никогда не боимся! — Серафим снова отдышался, затем закашлялся и показал пальцем на Гавриила. — Это отродье не достойно и единого пера на своих крыльях…       Его слова эхом разнеслись по голове Гавриила, словно в первый раз. Он покачал головой, тяжело выдохнул и поднял взгляд на демонов, которые внимательно слушали его рассказ. В какой-то момент Шакс взмахнул острым хвостом, глухо прорычал и промолвил:       — Хреново, — его грубый голос оказался подозрительно тихим, а уже потом он ударил кулаком по прутьям так, что даже земля задрожала. Засыпав себе в рот красных ягод, он проглотил их и добавил: — Это не жизнь! Жить по какому-то устою, и отклонение от него означает грех. Ха! Так вот почему нас такими плохими считают! Потому что мы живем, как захотим!       Одобрительное мычание послышалось от Эми и Бельфегора, и Гавриил немного поник.        Если рассказы Гавриила кажутся им дикими, может, так оно и есть? Со стороны, наверно, виднее… да что там, будто Гавриилу нравилась его участь. С чего бы ему любить ту власть, которая сослала его на одинокий остров чистить давно забытые могильные камни и носить еду заключенным? С чего бы ему любить того, кто содрал с него все перья? Лишить ангела главного его достоинства.. это подло. Это низко! И все из-за страха. Из-за какой-то глупой человеческой эмоции. Проклятье… проклятье!        — Это мой дом, — отозвался Гавриил. — Я здесь вырос… и я не смогу отсюда уйти. Никогда. Я так привык… у каждого есть свое место. У каждого свой чин… иерархия помогает нам общаться друг с другом. Мне все нравилось…       — Ага. Нравилось ровно до того момента, пока ты не стал низшим в этой твоей иерархии, — фыркнул Бельфегор. — Это как богатые и бедные. Богатые никогда не поймут бедных, пока сами не окажутся на мели.        Гавриил взял из корзины сливу и откусил ее. Он поднял взгляд на замшелый каменный потолок и задумался.        — Слушай… а что у вас говорят про нас? — спросила Эми. — Ну… может, ходят какие-нибудь легенды? В Библии там написано?       — А… демоны… по легендам — ангелы, предавшие свой народ, нарекают на себя гнев Божий, отчего теряют свои крылья навсегда и свергаются туда, вниз… от ненависти и боли их тело искажается, принимая ужасный вид. Так и появились демоны.       Бельфегор вдруг осмотрел себя и протянул в решетку свою руку.       — Эми, дай-ка зеркало. Не верю я, что выгляжу ужасно!       — А?! — Гавриил в ужасе отпрыгнул назад. — Н-нет! Никаких зеркал! Нельзя смотреть в зеркала!       — Ха-ха! У вас еще и в мистические свойства зеркала верят? — посмеялась Эми. — А вообще… история неплохая. Только мы считаем, что произошли совсем от другого. Как и другие расы.       Гавриил наблюдал за тем, как Бельфегор красовался в зеркало, поправил длинные черные волосы и улыбнулся сам себе в оскале. Смотреть на свое отражение Гавриил боялся — максимум, видел себя только в воде, и то, совсем-совсем размыто.        — И… Как же вы произошли тогда?        — Ну, все началось с обычных людей. Вообще все расы с них начались! — начал рассказывать Шакс своим задористым голосом. Он убрал руки за спину, расхаживая по своей камере, и продолжил: — Когда-то совсем-совсем давно группа исследователей взобралась на потухший вулкан — собрать каменные породы, руду и остатки застывшей магмы. Вдруг… небо сгустилось черными тучами, земля начала уходить у них из-под ног, а жерло некогда спящего вулкана стало извергаться вновь.        Гавриил медленно моргнул и с интересом наклонил голову, продолжая слушать его речь. Интересно… было ли все так на самом деле?       — …Вместе с лавой на поверхность стала проникать смертоносная мана: голубыми дугами она охватила всю вершину вулкана. Черный дым окутал исследователей, и те замертво свалились на землю. Спустившаяся с жерла лава застыла на обугленных телах мертвых людей. Через несколько мгновений в тучах разразился гром, и забили оттуда синие молнии. Тогда-то глаза мертвецов открылись вновь. Еще горячая пемза на их телах превратилась в крепкие каменные пласты. Они восстали из пепла совершенно новые и ни на кого не похожие!       Гавриил раскрыл глаза и даже приоткрыл рот от изумления. Какая красивая легенда! И вполне подходит для их внешнего вида: каменная кожа цветом всегда напоминающие какие-то горные породы, крепкие рога и хвост-хлыст… глаза яркие, будто горящие, а по венам их по-настоящему течет вулканическая магма!        — А мы… мы считаем, будто Бог выслал на землю группу ангелов, чтобы те защищали мир от зла, — коротко объяснил Гавриил, а после тяжело вздохнул. — Но… иногда для этого трактуют другую историю… нам запрещено ее рассказывать, но… — Гавриил сел на пол и снова начал говорить: — Когда-то Люцифер, не согласный с мнением Господа, объявил ему войну. Он собрал под свое предводительство самых сильных ангелов и стал сокрушать всех не согласных с ним. Так силен был Люцифер, что дошел до Всевышнего. Но Бог… этого ему не простил. Он низверг Люцифера и его приспешников из Рая на землю: чтобы те страдали в обликах смертных без надежды на вечную жизнь в Раю. Разозленный на Бога… Люцифер стал ходить по миру со своей армией таких же угнетенных ангелов. Он шел с войной на всех, кто отказывался ему подчиняться. Но его силы были ограниченны. Оскорбленные и в Раю и в обычном мире, ангелы затаили вечную злобу. А сейчас… я даже не знаю, что и думать. Мне так досадно. Как бы то ни было — мы обрекли себя на страдания добровольно. И сейчас переживаем Великую скорбь.        Демоны покачали головами, и Бельфегор спросил:       — Что за Великая скорбь?       — Великая скорбь — время сильнейшего горя и жестоких страданий. Апокалипсис. Самое ужасное время из всех, что можно было бы вообще представить, — Гавриил поднял на Бельфегора взгляд. — И чем больше я живу… чем больше мне кажется, что Великая скорбь давно настигла всех нас. Более того… она никуда и не уходила. И будет преследовать нас до самой смерти — до тех пор, пока мы не попадем все в Рай.       Тут обстановку прервали медленные хлопки. Демоны сразу же агрессивно оскалились, а Гавриил направил лампаду на вход в коридор. Из тьмы явился все еще хлопающий в ладоши Михаил, мерзко улыбающийся от уха до уха. Гавриил осторожно поднялся на ноги и потряс огнешелк в лампе, чтобы озарить комнату.       — Браво, ха-ха! Бра-во! — Михаил поправил шлем на голове и тихо усмехнулся. — Гавриил, да тебе бы бродячим историком быть… отлично бы справлялся: все бы с таким интересом тебя слушали. Вот только досада, да… перышки тебе выдрали все до единого, — закончил он уже глухо и угрожающи, исподлобья смотря Гавриилу в глаза.       Демоны мрачно оглядели один другого через решетки и сжали прутья пальцами. Сначала от злости засветился красным цветом, гуляющим по кровеносным сосудам, Бельфегор, а после его гнев подхватили и остальные: трое буквально пылали в тусклом помещении, отчего казаться они стали еще более зловещими, чем обычно.       Гавриил закрыл собой корзину с фруктами: впрочем, Михаил на нее и так совсем не обратил внимания.       — Знаешь, Иша будет просто в восторге от твоих рассказов. Как она прилетит через пару дней, мы обязательно все вместе послушаем, что ты сегодня рассказал, и что рассказали тебе.       Эми сжала руки в кулаки и чуть напрягла свои пальцы, будто пыталась выпустить огонь из рук. Михаил резко поднял свою руку с пришитой в рукав тканой рубахи руной. Руной защиты.       — А, а, не сработает, коза, — посмеялся Михаил и прищурился. — Только попробуй…       — Ты кого козой назвал, фанатик? — прорычал Шакс.       — Ха! Кто мне это сейчас сказал? Демон-жирдяй? — Михаил снова рассмеялся, расплываясь в самодовольной ухмылке.       Шакс прорычал еще сильнее, напрягая мышцы на руках и спине. Он быстро задергал хвостом и встряхнул головой так, будто сейчас хотел забодать противного Михаила своими массивными рогами.        — Что, за больное задел?       — Слушай, а давай-ка вместе посмеемся, м? Я обычно предпочитаю вести диалог с людьми, приближенного ко мне чувством юмора, — вдруг отозвался Бельфегор и поманил его к себе длинным когтем.       Михаил широко улыбнулся и развел свои руки в стороны, подходя к решетке Бельфегора. Он сел на корточки напротив него.       — Что, самый самоуверенный? — Михаил прищурился и слегка взмахнул крыльями. — А-а… так это тебя мы первым тогда повязали. Ты еще визжал от боли, как свинья под лезвием тесака.        Бельфегор в ответ лишь хмыкнул, а после плюнул целой очередью вишневых косточек прямо Михаилу в лицо, отчего тот мгновенно вскрикнул и закрылся ото всех руками. То ли от боли, то ли от омерзения. Бельфегор тем временем расплылся в широкой улыбке и плюнул последнюю косточку Михаилу в руку.       — Ты… — Михаил резко снял со спины копье.       Гавриил, стоявший все это время молча и совершенно неподвижно, вдруг сделал несколько шагов вперед, но его остановила вытянутая рука Шакса.       — Уходи. Иначе навлечешь на себя еще больше проблем. Он нам все равно ничего не сделает, — тихо ответил он. — Давай. Быстрее, пока он не опомнился.       Гавриил послушно кивнул, окинул Бельфегора с Эми почти виноватым взглядом, и они одновременно подмигнули ему. Гавриил схватил корзину и быстро выбежал из коридора, а после взглянул на смотрящих с интересом на него других ангелов, сидевших за решеткой.        Немного подумав, Гавриил подвинул к решеткам еще заполненную фруктами и ягодами корзину.       — Угощайтесь. И скажите надзирателю, если будет спрашивать, что я убежал на север.       После этих слов Гавриил метнулся прочь из подвала, надел на голову капюшон и со всех ног побежал в сторону своей лачуги. С грохотом ввалившись внутрь, Гавриил стал трясти спящего на полу Аеро за плечо.       — Эй! Эй! Аеро… Аеро! Ну же, проснись! — Гавриил нахмурился и сильно толкнул его вбок, отчего дракон быстро продрал глаза. — Мигом в чулан!       Аеро недовольно прорычал и зевнул.       — Что?..       — Я сказал забирайся в чулан! — прорычал Гавриил. — Быстрее! Нет времени объяснять!        Аеро что-то недовольно буркнул себе под нос, а после нехотя заковылял к чердаку. Он ловким движением тела юркнул прямо на полку чердака, отчего со стен и потолка посыпалась старая пыль, и Гавриил убрал лестницу, припрятав ее в угол рядом со шкафом. Сметнув со стола обратно в мешок все инженерные приспособы, Гавриил рвано выдохнул через нос и попытался успокоить бешено бьющееся в груди сердце. Спокойно… спокойно! Все будет хорошо. Михаила незачем бояться!       — Может хоть объяснишься, с чего такая суматоха? — шикнул сверху Аеро.       — Нарвался на неприятности… разозлил одного ангела.       — Так ты вломи ему хорошенько! — Аеро, кажется, ударил хвостом, так что на голову Гавриила свалился очередной слой пыли. — Кулаком по голове! Пока он приходит в себя, я его съем!       Гавриил в ответ на это лишь раздраженно закатил глаза и процедил:       — Так мы сделаем еще хуже. Если он резко исчезнет у всех из виду, у меня будет еще больше проблем.       — Ой! Ну и ладно! Вы все равно невкусные!        Речь прервалась громким хлопком двери. Внутрь зашел запыхавшийся и не на шутку рассерженный Михаил. Гавриил нервно сглотнул и увидел, как Михаил стукнул древком копья по полу, осматривая хижину. Хоть бы он не увидел Аеро…       — Что, падший, снюхался с демонами? — с открытым презрением спросил Михаил. Точнее, это скорее был не вопрос Гавриилу, а вопрос риторический. — Правду, значит, про тебя говорят — понятно, почему ты недостоин стать Началом! Удивительно только, как ты дошел до архангела.       Гавриил прищурился и сжал пальцами угол деревянного стола. Досада. Злость. Уже нет никакой обиды. Только злость! И все равно, что гнев — это смертный грех. Гавриил, не вспоминая о заповедях Божьих, уже готов был зарядить Михаилу со всей силы. Просто чтобы замолчал. И перестал по-идиотски улыбаться. Чтобы смех с его противных губ сошел НАВСЕГДА.       Объяснить ему что-либо смысла не имело. У Гавриила своя правда, свои цели, свои мысли. У Михаила свои.        Как же гадко стало на душе от того, что почти все ангелы тех же мыслей, что и Михаил!       — Я всего лишь проявил милосердие.       — Милосердие? К кому? К нашим врагам? — Михаил угрожающи направил наконечник копья в грудь Гавриила. — К демонам, с которыми велел бороться Господь?       — Даже врагов своих нужно уметь любить. Иначе мы будем ничем не лучше их, — спокойно объяснил Гавриил.        — Врагов нужно истреблять. Твоя наивная башка еще это не усвоила? — Михаил оскалился и взмахнул крыльями. — Такова воля Всевышнего.       — Воля Всевышнего нам неясна, — осторожно продолжил Гавриил, убирая от себя наконечник копья. — Но… мы точно знаем, что… Всевышний велел нам любить друг друга.       Михаил разразился в смехе, отставил копье в сторону, а затем резко схватил Гавриила за подвесной крест. Задрав его к затылку и потянув подвеску назад, Гавриил распахнул глаза и почувствовал легкое удушье. Мгновенно его пальцы впились в чужую руку.       — Мы убиваем, чтобы защищать. Защита — мое призвание, падший, — лицо Михаила исказилось в гневе. — Тебе этого не понять. Я уверен — дай тебе возможность, и ты бы уже предал свой народ.       Каждая секунда длилась дольше обычного: дышать стало труднее, на коже выступил пот. Тонкая нить почти разрезала тонкую и нежную кожу на шее.       — А знаешь… — Михаил снова поднес острие копья к Гавриилу — на этот раз слишком близко: холод металла на шее заставил его застыть на месте. — Ты не достоин того, чтобы твоя кровь была пролита на земле обетованной.       Тогда Михаил разрезал копьем нить, и Гавриил закашлял, хватаясь за горло рукой. Он скосил свои брови к переносице, взглянул на руки Михаила и увидел свой новенький серебряный крест. Михаил убрал его к себе в карман и хмыкнул.       — Не ангел ты, Гавриил, — Михаил отошел к  выходу из лачуги и закончил: — Твое место внизу. С демонами. Где всех ждет одна участь — быть насаженными на священные мечи!       Михаил ушел и громко хлопнул за собой дверью. Гавриил поджал губы и, чуть не упав на колени, успел присесть на стул.        Гавриил глухо зарычал, ударил кулаком по столу и ненавистно посмотрел на закрытую дверь. Да чтобы ОН говорил такое… такое об участи Гавриила? Да кто этот архангел вообще такой?!       — Гр-р, да я чуть сам его не пришиб, пока ты тут молча стоял и все выслушивал! — неожиданно фыркнул Аеро, спускаясь с чулана на пол. Он агрессивно замахал хвостом. — Почему ты молчал? Слушал его, как немой!        — Если кто-то узнает, что я что-то не то сказал или сделал в отношении архангела, меня могут казнить, — шикнул Гавриил, облокачиваясь на руку. — Таковы законы.       — Законы? — Аеро поднял уши и ударил хвостом по полу. — Значит, что он может говорить тебе, что захочет, а ты должен послушно выслушивать все это?!       — Да, — тяжело выдохнул Гавриил.        Аеро оскалился, обернулся к двери, будто бы понадеялся, что там покажется Михаил, и издал глухое рычание.       Гавриил и Аеро встретились взглядами и, когда Аеро вот-вот хотел что-то сказать, он тяжело выдохнул полную грудь воздуха, а потом сел и долго-долго думал. Гавриил понял сразу — Аеро эта ситуация знакома. К нему бы относились также, как сейчас к Гавриилу, останься бы он в родном драконьем племени.        — Это несправедливо, — тихо добавил Аеро.       — Вся наша жизнь несправедлива. Она всегда такой была… и всегда будет. Пока есть те, кто этот иерархический режим поддерживает, ни о какой справедливости можно и не говорить.       Гавриил закрыл глаза и разочарованно покачал головой. Шакс. Бельфегор… Эми. Они еще сильнее пострадали от этой ангельской несправедливости. Узники летающих остров — отсюда им не сбежать даже выбравшись из решетки.       Гавриил встал с места, резко пнул ногой стул, на котором только что сидел и нечаянно задел тяжелый мешок с железками. Он проскулил от боли и тут же прижал ногу к себе.       — Что ты делаешь? — вопросил Аеро.       — Злюсь! — рыкнул Гавриил. — Я ненавижу… ненавижу это все! Чем я хуже других… чем я хуже Михаила? Почему никто не спрашивал, что чувствую лично я? Почему никому здесь нет дела до чувств… что своих, что чужих!       Гавриил громко топнул ногой по полу, забрался руками в карман и нащупал свой старый серебряный крестик. Тот самый, который выправил Бельфегор.       Дыхание встало в горле, и он осторожно вытащил крест из кармана. Новый Михаил забрал, а этот… этот Гавриилу дарила еще матушка Дума. До несостоявшейся инициации. А вместе с чуть помятым крестиком из кармана что-то выпало. Наверно, ириска.       Вдруг Аеро продвинулся поближе к Гавриилу и стал что-то вынюхивать на полу.        — Откуда у тебя это? — спросил Аеро.       — Это… это крестик. Я ношу его на шее, чтобы…       — Да нет же, я про это, — Аеро приподнялся и протянул Гавриилу лапу: в своих когтях он сжимал маленький голубой кристалл.       Гавриил нахмурился и осторожно выставил свою руку вперед. Когда кристалл упал к нему на ладонь, Гавриил невольно поежился: будто холод пробрался по его жилам, заставив выпрямить спину.        Это… это то, что выпало у него из кармана? Не может быть. Гавриил раньше кристаллов не видел. Во всяком случае таких — точно!        — Понятия не имею, — коротко ответил Гавриил.       Кристалл переливался нежно-голубыми оттенками, каким иногда бывает северное сияние с западной стороны неба. Гавриилу, возможно показалось, но кристалл будто бы был живым: пульсировал почти что в такт его сердцебиения.        Аеро нагло просунул свою морду поближе к кристаллу и взглянул на него одним глазом.       — Похож на алмаз.       — Скорее на… стекло. Таких камней нет в природе. Разве что только… голубые корунды. Но даже таких я ни разу не встречал.       — Принесли откуда-то с континентов, значит, — развел плечами Аеро и моргнул третьим веком. — Он бы хорошо смотрелся в ожерелье! Или кольце. Будь он побольше, конечно…       Гавриил перекатывал загадочный кристалл по ладони, после отложил его на стол и вновь разочарованно выдохнул. Безделушка. Пойдет только на дешевую бижутерию. Или на переплавку для цветной мозаики.       Гавриил отодвинулся от стола, сел на свою постель и развалился там, явно уставший. Слишком много произошло за день.        — Не хочу никого видеть и слышать…       — Это ненадолго, — отмахнулся лапой Аеро: он игрался когтем с голубым кристаллом, заставляя его перекатываться по столу. — Утром проснешься, и заново мир полюбишь. У меня так всегда.       — Я все ненавижу даже по ночам…  а по утрам особенно сильно.       Все так странно… совсем не вовремя. Михаил раньше никогда не заступал в ночь… а днем Гавриила могут засечь небесные стражи.        Но больше всего интересно Гавриилу стало, почему Михаила отправили работать именно сюда. Все остальные ангелы-воины обычно проходят службу на центральных островах. А здесь такая глушь!       Думать ни о чем уже не хотелось. Тело Гавриила само расслабилось, а голова стала легкой, и он быстро заснул.        Утром Аеро куда-то пропал. Гавриил обыскал весь дом, посмотрел на заднем дворе хижины, потом сходил к цветущей вишне и даже в небольшой лесок — пусто. Быть может, все-таки улетел. Хотя и не хотелось Гавриилу признавать, что без Аеро на душе даже стало как-то тоскливо: дракончик хоть и был не самым приятным собеседником, и все-таки есть в нем что-то притягательное: свободолюбие, смелость… да, смелости в нем всяко больше, чем в Гаврииле.        Скучая после утренней работы, Гавриил катал по столу старые, уже голубоватые от окислившейся меди шестерни: какие-то совсем маленькие, другие крупнее ладони Гавриила. Когда-то он мастерил из них механические руки: работающие на обычном вращении. Однажды получилось сделать настоящие часы с маятником… и автоматические фонтаны и даже целое произведение искусства: группу меняющихся в зависимости от положения солнца цветных стекол, которые на каждое положение светила образовывали разные узоры и цвета. А теперь…       Гавриил томно вдохнул и щелкнул по шестеренке, так что она укатилась со стола и упала. Из мешка Гавриил достал небольшие увеличительные линзы. Он их обычно использовал для работы с совсем уж мелкими вещами: например, элементами пальцев механических рук. А ведь такие механические руки некоторым заменили настоящие… и что, после этого Гавриил все еще бесполезный?       Он нахмурился и собрал друг за другом пять линз. Если направить через них солнечный луч — он тут же заставит траву или дерево загореться! Гавриил иногда пользовался ими для своей никудышной солнечной магии: линзы для этого дела стали отличным усилителем.       Тут Гавриил совершил ошибку: он посмотрел на линзы со стороны фокуса прямо на голубой кристалл, и буквально через мгновение вскрикнул от боли в глазу. Он откинул установку с линзами и накрыл свой глаз двумя руками. Ох… Как же больно!       Примерно через полминуты боль стала утихать, и Гавриил осторожно открыл залитый слезами глаз. Он вытер его тряпочкой и огляделся. Глаз на месте. И зрение тоже.        Что это за чертовщина такая?! Быть того не может, чтобы у кристалла было какое-либо излучение! Да еще и такое мощное, что ослепило Гавриила на время.       Гавриил осторожно взял кристалл в руку — снова холод пробежался по телу. В этот раз ему точно не могло показаться. Гавриил снова взял линзы, в этот раз повернув их нужной стороной.       Под увеличением кристалл стал казаться Гавриилу еще более странным. Брови его нахмурились, а с губ сошел недовольный вздох. Все внутри этого маленького корунда будто бы кипело: крошечные пузырьки плавали внутри него, как вода в масле, а цвет к середине становился более нежным и бледным. Он, кажется, и вправду дышал. Цвет пульсировал точно как билось его сердце.        Хм… Гавриил осторожно поднес кристалл к первой линзе и увидел, как струя светло-голубого цвета прошла сквозь все собирающие стекла, и теперь этот луч уперся в деревянную стену хижины. В панике Гавриил убрал кристалл: боялся, что луч окажется таким же, как солнечный, и подожжет все, что встретится на его пути.       Гавриил направил линзы на свой инженерный ключ с шестернями: он целиком сделан из железа и меди. Когда голубой луч попал на шестеренку, Гавриил наклонился поближе, чтобы рассмотреть его.       Тут шестерня вдруг заискрилась: голубые всполохи разлетелись в каждую из сторон, и она закрутилась с такой силой, что инженерный ключ стал дрожать и прыгать по столу. Гавриил даже среагировать не успел: скорость и сила вращения была слишком большой, отчего две совмещенные шестерни мгновенно вылетели из конструкции, а Гавриил отпрыгнул в сторону, бросив кристалл обратно на стол.        Что… что это только что было?! Гавриил дрожащими руками поднял улетевшие шестеренки: они бились молниями, вызывая неприятные покалывания в коже, а потом Гавриил на всякий случай тоже откинул их в другое место. Он поджал губы и нервно сглотнул. Это… это уму не постижимо. Ничего подобного Гавриил раньше точно не видел: невозможно никоим образом разогнать шестерни так быстро! Да еще и… каким-то лучом от подозрительного кристалла.       Этой вещи не должно существовать! Она может принести в этот мир раздор! Неясно, в чьи руки может попасть такой голубой кристалл… а если таких кристаллов несколько? Вдруг их уже тысячи? Нет… такая мощь точно не должна быть ни у кого из ныне живущих. Гавриил сжал руки в кулаки и с опаской взглянул на корунд, потом посмотрел на сломанный инженерный ключ и томно вздохнул.        Взяв из мешка ремесленный молоточек, Гавриил уже приготовился ударить по кристаллу, чтобы разбить его: чтобы убить немыслимую человеческому разуму силу. Чтобы избавить себя от лишних проблем.        Но страх его вновь остановил. Если одна только струя света смогла запустить крутящий момент такой скорости, что шестерни не выдержали этой силы… тогда что может произойти с Гавриилом, ударь он по нему собственноручно? Его же мгновенно убьет взрывом! А другие?.. Что будет с остальными на острове?        Гавриил вздохнул и сделал несколько шагов назад. Ясно было одно.       Кристалл нужно уничтожить.       Так или иначе: его не должно здесь находиться. Значит Гавриил просто выкинет его с острова и забудет о нем, как о страшном сне.       В ответ на его мысли, кажется, кристалл агрессивно замерцал: спектр его цветов сменялся от индиго до морской лазури.        И откуда же он все-таки мог взяться? А вдруг… вдруг кто-то из демонов подложил ему этот корунд в карман?        Неважно. Гавриил избавится от него сегодня же!       К тому же, из-за него еще и глаз болит. Притом сильно… ну точно вселенское зло!